Тайна Королевы.

Следующее утро в Отеле Хазбин началось с привычной, но всё ещё хрупкой рутины. В обеденной зоне пахло крепким кофе и подгоревшими тостами, которые Вагги упрямо пыталась приготовить для Чарли. Сама принцесса сидела за столом, обложенная стопками бумаг, и вяло ковыряла вилкой в тарелке. Круги под её глазами наглядно показывали, что уговоры друзей накануне вечером всё-таки лишили её сна. Чарли как раз подняла чашку с горячим чаем и сделала большой глоток, когда тишину кухни разорвал резкий, пронзительный звук. На лакированной столешнице бешено завибрировал её личный телефон. На экране, переливаясь золотыми искрами, высветился анимированный значок в виде маленькой коронованной уточки и надпись: «Мама». Чарли судорожно вдохнула, чай попал не в то горло, и она отчаянно, до слёз закашлялась, едва не выронив чашку. Вагги тут же подскочила к ней, испуганно хлопая по спине: — Чарли! Тише, тише, дыши! Что случилось?! Кое-как справившись с кашлем и утирая выступившие слёзы, Чарли дрожащими пальцами схватила трубку. Её сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Напротив застыл Хаск с кофейником в руках, а Энджел Даст замер с недонесённым до рта тостом. Из тени дверного проёма мгновенно соткался Аластор — радио-помехи вокруг него на секунду затрещали на такой высокой ноте, что Вагги поморщилась. Все взгляды были прикованы к экрану. — М-мама?! — голос Чарли сорвался на писк. Она поспешно провела пальцем по экрану и прижала трубку к уху. — Мама! Привет! Боже мой... Из динамика послышался мягкий, ровный, кристально чистый голос Королевы Люси. В нём не было и намёка на ту слабость, которую она испытывала ещё несколько часов назад в своих покоях. Звучала привычная, слегка ленивая и царственная интонация правительницы: — Доброе утро, звёздочка моя! Прости, если разбудила или напугала. Моё маленькое... творческое затворничество затянулось, и я совсем потеряла счёт времени в этих чертовых чертежах. Чарли судорожно сглотнула, чувствуя, как колоссальная лавина облегчения накрывает её с головой. Она бросила на друзей торжествующий взгляд, безмолвно кричащий: «Видите?! Я же говорила!» — Мама, всё хорошо! Ты не напугала, просто... мы так долго не могли до тебя дозвониться! Этот барьер вокруг замка... — Чарли затараторила, сжимая трубку обеими руками. — С тобой точно всё в порядке? Жители отеля переживали, они думали, что машина Вокса... — О, пустяки, детка, — мягко прервала её Люси, хотя на том конце провода она в этот момент тяжело оперлась рукой о мраморное трюмо, а Асмодей бережно придерживал её за локоть, чтобы она не упала от подступившей тошноты. Люси сделала глубокий вдох и натянула на лицо самую безмятежную улыбку. — Барьер был нужен, чтобы назойливые репортёры не мешали мне собираться с мыслями. Машина этого плоскоголового идиота доставила пару неприятных минут, но первородный свет не так-то просто погасить. Так что... я подумала. Твой Отель ведь сейчас процветает, верно? — Да! Да, мама! У нас столько новых постояльцев! — Чарли сияла, её глаза светились искренним счастьем. — Замечательно. В таком случае... — Королева сделала изящную паузу, возвращая голосу фирменную ироничную лёгкость. — Как думаешь, у вас найдётся свободная комната для меня? Я бы очень хотела приехать в Отель. Прямо сегодня. Если, конечно, его хозяйка не против принять такую высокопоставленную гостью? — Против?! Мама, ты шутишь?! Это же твой Отель тоже! Приезжай прямо сейчас, мы приготовим лучшую комнату! — Чарли едва не прыгала на стуле от восторга. — Вот и отлично, звёздочка. Скоро буду. Целую, — в трубке раздались финальные гудки. Чарли медленно опустила телефон, её лицо светилось абсолютным, чистым триумфом. Она повернулась к притихшим друзьям: — Вы слышали?! Слышали?! Мама возвращается! Она в полном порядке! Она просто отдыхала! Вагги облегчённо выдохнула и обняла девушку за плечи, хотя в её душе всё ещё скребли кошки. Энджел Даст медленно опустил тост на тарелку, задумчиво переглянувшись с Хаском. Они оба помнили, как выглядела Королева после битвы, и эта внезапная, идеальная «нормальность» казалась им слишком хорошей, чтобы быть правдой. Аластор изменился сильнее всех. Радио-демон опустил микрофон, его широкая улыбка стала натянутой и безжизненной. Алые глаза сверкнули зловещим светом. Люси возвращается. Ироничная, сильная и недосягаемая Королева направляется в Отель. Аластор слишком хорошо понимал ценность адских тайн, чтобы поверить, что Серафим после трёх месяцев полной изоляции вернулась просто от скуки. Начиналась новая, гораздо более тонкая и опасная игра... Багровые сумерки сгустились над Пентаграмм-Сити, когда к воротам отеля Хазбин бесшумно подкатил роскошный белоснежный лимузин. Чарли, которая весь день провела как на иголках, буквально вылетела на крыльцо. За ней поспешили Вагги, Хаск и Энджел Даст. Из тени вестибюля, опираясь на микрофон, медленно вышел Аластор. Его улыбка была безупречной, а взгляд алых глаз — неестественно сфокусированным. Дверца машины открылась, и на асфальт ступила Королева Люси. Она выглядела ослепительно. На ней был элегантный, свободного кроя белоснежный костюм, искусно скрывающий любые изменения в фигуре, а золотые волосы безупречно обрамляли бледное лицо. Королева держала спину идеально ровно, а на её губах застыла лёгкая, слегка высокомерная улыбка. Если бы кто-то внимательно посмотрел, то увидел бы, как побелели костяшки её пальцев, крепко сжимающих изящную трость с яблоком. — Мама! — Чарли всхлипнула от нахлынувшего счастья и, позабыв обо всём на свете, бросилась вперёд, широко раскрыв объятия. Она подлетела к матери, готовая крепко, со всей детской любовью прижать её к себе. Но стоило Чарли только протянуть руки и коснуться ткани её пиджака, как воздух вокруг Королевы словно заледенел. В глазах Люси вспыхнул дикий, первобытный ужас. Прошлое, в котором её насильно удерживали и лишали контроля над собственным телом, на долю секунды ослепило её. Израненный разум выдал защитную реакцию на чужое прикосновение. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — резко, на грани ультразвукового крика вырвалось у Люси. Королева судорожно отпрянула назад, её золотые крылья на мгновение полуоткрылись в яростном, оборонительном жесте, а по воздуху прошла тяжёлая волна ангельской магии, заставившая всех присутствующих вздрогнуть. Чарли застыла на месте как вкопанная. Её руки так и остались поднятыми, а с лица медленно сползала радость, уступая место глубокому испугу и непониманию. Вагги мгновенно положила руку на копье, Хаск нахмурился, а Аластор едва заметно подался вперёд, ловя каждую деталь этой странной вспышки. В наступившей звенящей тишине Люси тяжело, прерывисто дышала. Потребовалось несколько секунд, чтобы пелена кошмара спала с её глаз, и она увидела перед собой испуганное, дрожащее лицо собственной дочери. Осознание того, что она только что сделала, ударило по Королеве не хуже машины Вокса. Она судорожно сглотнула, пытаясь вернуть контроль над лицом. Силой воли Люси заставила свои крылья исчезнуть, а губы — растянуться в бледной, вымученной улыбке, которая больше походила на гримасу боли. — Оу… О, звёздочка моя, прости, — голос Люси дрожал, хотя она отчаянно пыталась вернуть ему прежнюю лёгкость. Она сделала шаг назад, по-прежнему не подпуская дочь к себе. — Прости меня, детка. Я… я просто ужасно устала. Дорога была такой утомительной, а эти чертежи в замке совсем выжали из меня все соки. Нервы ни к чёрту, понимаешь? Слишком долго сидела в одиночестве. — Мама… — тихо прошептала Чарли, и в её глазах заблестели слёзы. — Ты уверена, что всё в порядке? — Абсолютно! Всё просто замечательно! — Люси фальшиво рассмеялась, сильнее прижимая локти к телу, словно защищая свой живот и скрытую под сердцем тайну от чужих глаз. — Мне просто нужен отдых. Полноценный, долгий сон. Где моя комната? Я, пожалуй, пойду сразу туда. Не нужно меня провожать, я найду дорогу! Не дожидаясь ответа, Королева Ада быстрым, почти паническим шагом двинулась мимо застывших обитателей отеля. Она буквально ворвалась в холл, стремясь как можно скорее скрыться за дверями своих покоев, пока маска величия окончательно не треснула. На крыльце осталось лишь гнетущее молчание. Чарли медленно опустила руки, растерянно глядя на закрывшуюся дверь отеля. А в тени коридора Аластор медленно проводил Королеву взглядом. Его улыбка сузилась. В его груди закипала глухая, зловещая ярость, смешанная с пугающим осознанием: Вокс сделал в том плену нечто такое, за что существование в виде планшета — это слишком мягкое наказание... Чарли стояла посреди холла, бездумно глядя на опустевшую лестницу. Её сердце бешено колотилось, а в ушах всё ещё звенел этот резкий, полный животного ужаса крик матери: «Не трогай меня!»  Мама никогда, даже в самые мрачные периоды своей депрессии, не вела себя так. Она могла ворчать, закрываться в мастерской с уточками, но она никогда не смотрела на собственную дочь с таким диким, паническим страхом. — Нет, это неправильно, — прошептала Чарли, вытирая ладонью покатившуюся по щеке слезу. — С ней что-то случилось. Я не могу просто оставить её там. — Чарли, постой, — Вагги мягко перехватила её за локоть. — Она сказала, что ей нужно отдохнуть. Может, стоит дать ей пару часов? — Нет, Вагги! Вы все были правы, а я слепо верила, что всё хорошо! — Чарли решительно высвободила руку и направилась к лестнице. — Я её дочь. Если ей плохо, я должна быть рядом. Жители отеля переглянулись. Ни у кого не поднялась рука остановить принцессу, но оставаться внизу они тоже не могли. Вагги поспешила следом, готовая защитить Чарли, если у Королевы случится очередной магический срыв. Хаск и Энджел Даст бесшумно двинулись чуть позади, обмениваясь тяжёлыми, понимающими взглядами. Замыкал шествие Аластор — его тень зловеще скользила по обоям коридора, а радио-помехи вокруг него сгустились до едва различимого, напряжённого гула. Он должен был увидеть, что скрывает Королева. Они поднялись на жилой этаж и остановились у массивной дубовой двери королевских покоев. Чарли сделала глубокий вдох, поднимая дрожащую руку, чтобы постучать. — Мама? Мамочка, пожалуйста, открой. Мне страшно. Давай просто поговорим, я… Она не успела договорить. Стоило пальцам Чарли оказаться в нескольких сантиметрах от дерева, как воздух перед дверью пошёл тяжёлыми, золотыми волнами. Пространство содрогнулось от беззвучного, но колоссального давления. Прямо перед замочной скважиной соткалась тонкая, но абсолютно непроницаемая стена из чистого, ослепительного ангельского света. Она пульсировала первородной магией Серафима, отрезая комнату от остального отеля. Чарли испуганно отдернула руку, чувствуя, как кожу обдало сухим, обжигающим жаром. Из-за закрытой двери раздался голос Люси. Он больше не пытался казаться весёлым или непринуждённым. Теперь он звучал пугающе глухо, отрешённо и холодно — так говорит существо, которое возвело вокруг себя крепость и сожгло все мосты. — Назад, Чарли. Не подходи к двери. И никто из твоих друзей пусть не смеет приближаться. — Мама, почему?! — Чарли вплотную подошла к золотистому барьеру, её голос сорвался на отчаянный плач. Она прижала ладони к невидимой, обжигающей стене. — Зачем ты закрываешься от меня? Мы же в Отеле! Здесь тебя никто не обидит! Что произошло в плену у Вокса?! Пожалуйста, впусти меня! В комнате повисла долгая, удушающая пауза. За дверью Люси стояла, прислонившись спиной к косяку, и судорожно баюкала руками свой едва округлившийся живот, по которому разливалось защитное тепло ангельской магии. Слёзы беззвучно текли по её бледным щекам, но её голос, обращённый к внешнему миру, оставался непоколебимым. — Так теперь будет всегда, — отчеканила Королева, и каждое её слово падало как надгробный камень. — Никто больше никогда не войдёт в мою комнату. Моё личное пространство принадлежит только мне. Если вам нужно что-то сказать мне, обсудить дела Отеля или новые графики — вы можете говорить это прямо здесь, за дверью. Я буду вас слышать. Я буду отвечать. Но внутрь не войдёт никто. Тема закрыта, Чарли. Пожалуйста… уходи. Чарли бессильно опустила голову, уткнувшись лбом в пульсирующий золотом барьер, и разрыдалась. Вагги тут же притянула её к себе, крепко обнимая и бросая на закрытую дверь полный боли и бессильной ярости взгляд. Энджел Даст отвёл глаза, не в силах смотреть на эти страдания — он слишком хорошо понимал эту отчаянную потребность забиться в самый тёмный угол, где тебя никто не сможет коснуться. Хаск лишь хмуро покачал головой и крепче сжал кулаки. И только Аластор оставался неподвижен. Его взгляд был прикован к золотому сиянию барьера. Он физически ощущал мощь этой магии, рождённой не из желания властвовать, а из глубинного, травмированного стремления защитить то единственное, что ещё осталось внутри этой сломанной женщины. Радио-демон медленно перевёл взгляд на плачущую Чарли, затем снова на дверь. Его улыбка превратилась в опасный, хищный оскал. Чтобы Вокс не посмел сделать с королевой, он заплатит за это. Даже если от него остался всего лишь кусок говорящего пластика. Когда Чарли и ее друзья наконец ушли, Люси дала волю слезам. Она надеялась справиться с эмоциями, но не смогла. Три месяца она не видела дочь, мечтала обнять ее, прижать к себе, но паника была сильнее. Она боялась, что Чарли почувствует ее живот, если она прижмет ее к себе. Люси страшилась прикосновений. Ей казалось, что она до сих пор ощущает пальцы Вокса на своих бедрах, его запах и дыхание. Воспоминания о том, как он срывал с нее белье и грубо вторгался в ее тело, сковывая руки, терзали ее. Обхватив себя руками, Люси попыталась успокоиться. Она должна держать себя в руках. Никто не должен узнать о ее позоре, о том, что у нее будет ребенок от насильника. Она спрячется, закроется, но защитит свой покой и малыша.