Скайрим: Тени Ривенспайра

Серана стояла на балконе поместья Высокий шпиль и смотрела вниз, на город. По улице сновали прохожие, торговцы, дамы в богатых нарядах и попрошайки в обносках. Там же внизу Люсия и Софи играли в догонялки с ребятней и их смех и визг то и дело разрывал воздух. Она поймала себя на том, что улыбается. Внизу на улице теперь ей виделись не просто десятки качающих кровь сердец - виделось что-то еще... Жизнь. Не как источник пищи, а как нечто, частью чего ей хочется стать. Она перевела взгляд на свои бледные ладони. Теплое весеннее солнце не согревало ее холодных рук, лишь обжигало кожу языками пламени. Вот уже несколько недель Серана раз за разом возвращалась к вопросу, заданному ей ее новым - но уже таким странно близким другом. "Ты не думала о том, чтобы излечиться от вампиризма?" Излечиться. "Но разве я больна? Вампиризм не болезнь, это дар. Так ведь?" Она верила в это всю свою жизнь, но теперь в ее голове то и дело всплывали неожиданные и такие непрошенные вопросы. Что если она снова могла бы ощутить солнечное тепло? Снова быть свободной, снова быть человеком? Ее жизнь была бы так хрупка и коротка, но она была бы наконец свободна - от голода, от вечного сумрака и одиночества, и от того, что может ждать ее за порогом. Хладная гавань, Молаг Бал... От одной мысли о нем по спине пробегал холод ужаса. Что если могла бы стать одной из тех людей в толпе, спешащей по своим таким простым делам: купить хлеба в лавке, заплатить молочнику, навестить подругу и посплетничать... У Сераны никогда не было подруг - кроме матери. Поймет ли мать? Что скажет? Наверняка не одобрит. Впрочем, Серана не была уверена, что теперь ее интересовало чье-то одобрение. Или все же...? *** Она вернулась в замок поздно ночью. Недавно высаженные Валерикой ночные фиалки повернули головки к молодым лунам. Стебли дурмана начали оплетать серые холодные стены, паслен невинно распустил остроконечные цвета сумерек лепестки. Двор был чист и спокоен. Ни намека на то, что здесь происходило последние сотни лет. Серана застала мать, как и ожидала, за алхимическими экспериментами. Комната была душной из-за тяжелого запаха трав и тающего свечного воска. Валерика на секунду оторвала взгляд от растираемого ею в порошок собачьего корня. -Ты рано. Одна, без гостей? Серана сбросила с плеч плащ и положила его на стул. -Я хотела поговорить с тобой кое о чем. Наедине. Валерика на мгновение оторвалась от своего занятия и посмотрела на дочь испытующе. Она будто почувствовала некую опасность, предчувствие, что ей не понравится то, что она услышит. Серана подошла к узкому окну, через которое можно было вдохнуть хотя бы немного свежего ночного воздуха, и заговорила - не глядя на мать, будто бы сама с собой: -Я много думала. Столько лет в заточении, столько лет в одиночестве... Я вернулась в этом мир, и он уже совсем другой. И мы тоже другие. Не уверена, что знаю теперь - кто я. После всего, что произошло, после смерти отца, мы стоим на развалинах нашего дома, на развалинах нашей семьи и я спрашиваю себя - ради чего все это было? Валерика отложила пестик, которым растирала порошок, отряхнула платье и подошла к дочери, чтобы обнять ее. -Я вижу это совершенно иначе, догорая. Долгое время наша семья была как больное дерево. Но теперь мы отрезали зараженные ветви и дерево может снова расцвести... -Это все, чем был для тебя отец? Больной ветвью, которую нужно отрезать? Валерика нахмурилась. -Прошу тебя, давай не будем возвращаться к разговору тысячелетней давности? Я знаю твои аргументы, ты знаешь мои - какой смысл повторять одно и тоже, тем более, что все уже разрешилось и изменить ничего нельзя. Если Серана и думала поспорить с матерью - хотя бы просто из упрямства - то быстро передумала. Смысла в этом действительно не было. Да и не об этом она хотела поговорить. Она сглотнула и так же не глядя на мать заговорила: - В Морфале есть человек, Фалион. Маг. Валерика явно обрадовалась смене темы. Она вернулась к алхимическому столу и несколько насмешливо поинтересовалась: - И что же он делает? Развлекает детей магическими фейерверками? Показывает фокусы на карнавалах? Серана нахмурилась. Пренебрежительность матери ей не понравилась, особенно с учетом того, что она собиралась ей сказать. Она почти готова была оставить этот разговор и не сообщать о своем решении, но... Мать - это все, что осталось от ее семьи, может быть то немногое, что осталось от самой Сераны. Не дать ей знать о своем выборе казалось неправильным. - Он владеет знаниями... Знает, как излечить вампиризм. И я хочу попросить его вылечить меня. Серана наконец перевела взгляд на мать. Валерика застыла и ужас читался на ее лице. Прошло несколько мгновений, прежде чем она взял себя в руки, шумно вздохнула и грохнула тяжелым мраморным пестиком о стол. -Что ты такое несешь? Серана снова почувствовала себя маленькой. Далекое забытое воспоминание вдруг всплыло в ее сознании - как она не хочет сидеть на скучном торжественном ужине и мать шипит ей в ухо "Веди себя как полагается, сиди смирно и выпрямись!". Сколько ей было тогда? 4? 204? Годы шли, а тон матери, когда она ее отчитывала, не менялся. И неожиданно этот тон показался Серане удивительно приятным. Она больше не слышала в нем злости и разочарования, ей вдруг показалось, что злостью слышатся нотки заботы, любви и... страха? Да, Валерика боялась. Может быть не за саму Серану, а за весь род Волкихар, за их долгом перед Молаг Балом, за себя в конце концов - не так важно. Страх матери показался Серане чем-то очень человеческим, и она неожиданно для самой себя улыбнулась. Но Валерике было не до улыбок и она смотрела на дочь, как на умалишенную. -Это все из-за этого безродного мальчишки? Это он тебе наплел сказок? -Какой мальчишка? - до Сераны дошло не сразу, но как только она поняла о ком говорит мать, едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. -СЕВЕРИОН?! Ты говоришь о Северионе?! Ты думаешь, что я бы поставила на кон свою жизнь, свою судьбу ради мужчины?! - Что он тебя обещал? Брак? Любовь до гроба? Мы обе знаем, как это оборачивается... Очередной укол в сторону отца и из брака заставил, наконец, Серану повысить голос: -Дело не в этом! Брак, Северион - это все ни при чем! Я - Я! - хочу принять это решение! Сама! Потому что хочу жить! На комнату обрушилась тишина. Обе женщины смотрели друг на друга, тяжело дыша. Валерика долго изучала лицо дочери и это было одновременно родное знакомое лицо - и лицо незнакомки, которую она совсем не знала. -Когда ты хочешь это сделать? -Послезавтра на рассвете... -Так скоро! - Валерика всплеснула руками. Она хотела сказать еще что-то, Серана видела, как она пытается подобрать слова, но в итоге мать только тяжело выдохнула, закрыла глаза и повержено произнесла: -Что ж...Что-то мне подсказывает, что переубеждать тебя бесполезно? Она осмотрела на дочь вопросительно, в глазах еще светился тусклый огонек надежды, но Серана покачала головой - она уже действительно все решила. Валерика поджала губы и отвернулась к шкафчику с алхимическими ингредиентами. Дрожащими руками она принялась выхватывать случайные склянки: растертый бесовский гриб, болотный стручок, вересковое сердце... Она расставила все на столе и принялась наполнять колбу - Серана побоялась представить, что за месиво получится в итоге. -Мама? - мягко позвала она, но Валерика не повернулась в ее сторону. Только брови дернулись в знак того, что она слушает. -Спасибо тебе. Серена подошла к матери, приобняла ее и тут же отпустила - подобные нежности не были в обычаях семьи Волкихар. Валерика не ответила. Она продолжала смешивать зелье и Серана тихонько направилась к выходу - им обеим было о чем подумать. Серана покинула покои матери и медленно пошла по коридору замка. Шаги гулко отдавались под сводами Волкихара, смешиваясь с далёким шумом моря. Здесь почти ничего не изменилось с её детства: те же холодные стены, те же потухшие канделябры, тот же запах сырого камня и старой крови. Замок словно упрямо цеплялся за прошлое, не желая замечать, что время давно ушло вперёд. Но теперь изменилось кое-что другое. Она. Серана остановилась у высокого окна. Внизу, у подножия скал, чёрные волны с силой разбивались о берег. Над водой стелился серебристый туман, а молодые луны освещали море тусклым мертвенным светом. Послезавтра на рассвете. Мысль казалась одновременно пугающей и странно нереальной. Серана пыталась представить себя человеком — живой, смертной, способной чувствовать тепло солнца не как ожог, а как ласку. Представить биение собственного сердца. Дыхание. Усталость. Голод. Сон. Жизнь. Она тихо усмехнулась. Когда-то подобные мечты показались бы ей слабостью. Отец назвал бы это предательством крови Волкихар. Многие вампиры и вовсе решили бы, что она сошла с ума. Но впервые за долгие годы Серане было всё равно. Впереди послышались шаги. Она подняла взгляд и невольно улыбнулась. Северион шёл ей навстречу, на ходу стягивая меховые перчатки. Как всегда, без сопровождения и без всякого намёка на придворную важность, которую ему теперь полагалось иметь. После войны и победы Империи ярл Солитьюда всё чаще втягивал его в советы, переговоры и бесконечные споры знати, но выглядел Довакин так, словно предпочёл бы драку с великаном ещё одному скучному заседанию. Заметив Серану, он сразу нахмурился. — Что-то случилось? Она прислонилась плечом к каменной колонне. — С чего ты взял? — У тебя лицо такое, будто ты только что поссорилась с даэдрическим принцем. — Почти угадал. Он подошёл ближе и внимательно посмотрел на неё. — Валерика? Серана коротко кивнула. Несколько секунд Довакин молчал, потом тяжело выдохнул: — И как всё прошло? Она отвела взгляд к окну. — Лучше, чем я ожидала. Хуже, чем хотелось бы. Северион понимающе хмыкнул. — Значит, нормально. Серана тихо рассмеялась. И неожиданно поняла, что напряжение, сжимавшее её всё это время, понемногу отпускает. — Я сказала ей, — произнесла она уже тише. — О Фалионе. О лечении. Улыбка исчезла с его лица. — И? Серана ненадолго задумалась. — Кажется… она испугалась. — За тебя? — Наверное. По-своему. Довакин медленно кивнул, будто это имело для него смысл. А потом просто протянул ей руку. — Пойдём отсюда. — Куда? — Не знаю. Подальше от этого замка. Мне всегда казалось, что если провести здесь слишком много времени, стены однажды начнут шептать. — Они уже шепчут. — Вот видишь. Тем более пора уходить.