Белая птица

      Феликс полз перед ним, погруженный по пояс в бескрайнее снежное море. Его дыхание было тяжелым, но он продолжал без устали буравить заносы всем своим тонким телом. Зря Хенджин смеялся над ним, когда тот на лыжной станции натянул на себя фиолетовый комбинезон с узором из золотых звезд. Теперь Феликсу было тепло и сухо, а его собственные колени промокли насквозь и грозили превратиться в лёд.              Холод усердно грыз кожу, солнце клонилось к закату, а цивилизации за бесконечными холмами все еще не было видно. Феликс же уверенно продолжал движение, на несколько шагов опережая его. Через плечо были перекинуты лыжи: одна целая и одна сломанная. Снег он прощупывал палкой. Хвану вспомнилось, что с точно такой же его бабушка, когда он был маленьким, ходила по лесу. Феликс и правда напоминал ему бабушку: похожий смех, да и рост одинаковый. Ну как... Оба ниже него, а все, что ниже, – примерно одного роста. Странные мысли крутились в голове как снежинки в безветренный день. Кажется, он и мозг себе уже отморозил.              – Устал? – окликнул он Ли, но тот не расслышал, капюшон и шапка съели звуки.              Пришлось немного пробежаться, чтобы коснуться плеча парня. Феликс инстинктивно дернулся и резко обернулся, едва не заехав ему лыжей по носу. Нос Хвана и так уже был красным, и из него подтекало.               – Устал? – повторил он.              – Да, но какая разница? – Ли бодро нацепил свою фирменную мальчишескую улыбку. Пухлые губы слегка потрескались на морозе, щеки алели, и напоминали Хвану закат, нарисованный акварелью. – Лучше не останавливаться, а то околеем.              – Давай я впереди пойду? – было очевидно: идея говно, но, в конце концов, не одному же Феликсу все разгребать. В прямом и переносном смысле.              Ли скептически осмотрел его мокрые до середины бедра джинсы, облепленные снегом, и отрицательно помотал головой, мол, не стоит.              – Ладно, но давай хоть поговорим, – это предложение Хвана было не лучше. – Нас же сюда за этим отправили.              – Лучше сохраняй дыхание и не трать тепло. Хочешь помочь – держи, – Феликс вручил ему лыжи.              – Может нахрен их выбросим?              – Нет, ещё пригодятся. На станции выдали такое... – Феликс скрыл за покашливанием нецензурное слово. – Будет лишним доказательством, что это не наш косяк.              – Хорошо, уговорил, – Хван со вздохом перекинул лыжи через плечо и поплелся следом.                     В целом идеи Бан Чана были бесценны, по крайней мере, Хенджину так казалось. Раньше он пытался сам мирить парней после срача, увещевал, словно воспитательница в детском саду, к каждому из команды старался найти особый подход и вообще нянчился с ними круглые сутки. Вот только в последнее время Хван заметил, что, лидер, кажется, подзаебался, да и парни стали старше. Тех, кто всю дорогу не ладил, он просто перестал трогать, мол, а что изменишь, а тех, кто всегда был в отличных и добрых, но внезапно что-то не поделил, начал просто закрывать вместе. Порой в прямом смысле. Пару месяцев назад оставил на ночь в студии Минхо и Хана, например. Просто запер. Непонятно, как Минхо после этого не сожрал Чана, но схема сработала. Вышли они оттуда шелковые.              Решение с Хваном и Феликсом было более изящным. Им выдали два билета на поездку подальше от Сеула и оплатили один лыжный день. Заебись приключение. С глаз долой, из сердца вон, пиздуйте и не возвращайтесь, пока не помиритесь. В итоге они решили ехать, как никак, а редкий отпуск и возможность побыть без камер упускать было грешно, даром что на лыжах Ли ни разу в жизни не катался, а Хван наоборот всю школу ездил в специализированные спортивные лагеря. Но может в этом и был великий план их лидера: один лох, другой поможет, а дальше как-нибудь разберутся?              Правда кто тут лох Хенджину было теперь непонятно. Несмотря на весь свой невероятный опыт он оделся как городская принцесса: джинсы, короткая куртка, про термобелье и речи не шло. Как будто ставил целью отморозить себе жопу. А вот Ли прям подготовился. Он даже лыжную маску взял в аренду, даром что они катались не в горах, а по равнине.              Равнина же была не очень ровной. Холмы, ухабы и рытвины, неразличимые под снегом, и вот в одной из таких Феликс и навернулся, к счастью, сломав только лыжу, а не ногу. К тому моменту было часа три дня, и они уже успели отъехать от станции на пару десятков километров. Зря, очень зря, но Хван доверился Ли, тому, как тот быстро освоился. И в итоге проебался. Ладно, злился он не на Ли, а на саму ситуацию. Парень явно не выкопал ту яму заранее, так что все вопросы были к… да он даже не знал, к кому. Хотя кого-то сейчас очень хотелось обвинить.              Быстро темнело. Температура резко падала. Верхняя губа Хвана подмерзала и теряла чувствительность.              – Ты уверен, что мы идем куда надо? – он потер лицо – кожа саднила.              На этот раз Феликс его услышал.              – Да, сто процентов.              – Может стоило идти по лыжне?              – Предлагаешь вернуться? – в голосе парня проступила с трудом скрываемая язвительность.              – Нет, определенно. Но уже темнеет.              – Ага, вижу. Но прикинь, сколько бы мы по этой лыжне чесали. А ехать один ты отказался.                     Да, Хван отказался. Можно было уехать, вызвать помощь, но оставлять Феликса одного... Нет, это точно не было вариантом. А если бы тот заблудился? А если бы снова свалился куда-то? А если бы с самим Хваном что-то случилось по дороге? Во всех фильмах ужасов, когда герои разделяются, всегда происходит что-то плохое. Именно поэтому они пошли на своих двоих, срезая путь до станции. Лыжня шла по огромной дуге, они – по прямой, по крайней мере, они на это надеялись. Сомнения в правильности решения грызли голову, как ледяной ветер – подбородок.              Темнота накрывала равнину слишком быстро. Хван ещё раз проверил телефон – по-прежнему мертвая зона, осталось только семь процентов заряда. Он бы не удивился, если бы узнал, что Чан специально выбрал эту локацию: как можно дальше от других людей и без связи. Доморощенный Макиавелли, не иначе. Хенджин любил все итальянское, но не в этом случае. Наверное сейчас папа группы сидит себе спокойно с семьей в теплой Австралии и ждёт канун Рождества, а они вроде как и остались в Корее, но посреди какого-то кромешного нихуя, отделенные, в отличие от Чана, от всего остального мира.              Хван поудобнее примостил лыжи на плече и посмотрел на небо. Горизонт уже затопила глубокая бархатная синева. Феликс впереди запнулся и, пробуравив полметра, рухнул в сугроб. Только тут Хван осознал – это становится по-настоящему опасным.              Из сугроба раздался хохот. Хван опомнился и подбежал к парню. Феликс лежал, перевернувшись на спину, в белых волосах и ресницах запутался снег. Он смотрел куда-то вверх широко распахнутыми глазами. Отсмеявшись, Ли наконец выговорил:              – Хенджин, мы в жопе.              Хван вытащил его за руку и внимательно осмотрел. Тот был цел и невредим, но, кажется, и его бесконечные силы и упорство подходили к концу. Такой смех он слышал от него только пару раз в жизни: когда тот узнал, что повредил спину и не может теперь нормально танцевать, а ещё когда тот выбыл на предибюте.              – Ты как? – челюсть от мороза плохо слушалась, получилось как-то скомкано и шамкающе.              – Нормально, – Ли закашлялся, возвращая дыхание.              – Точно?              – Нет, но... Думаю, нам нужно найти, где переночевать.              – Всмысле?              – В темноте заблудимся и ноги переломаем, идти дальше нет смысла, – взгляд Ли снова обрёл фокус, он осмотрел Хвана. – И ты так скоро околеешь.              Он снял шарф и, привстав на цыпочки, накинул на шею парня.              – Не нужно... – попробовал протестовать тот.              – Мне нормально, – Ли старательно обмотал шарф вокруг его шеи и подбородка. – А вот тебе необходимо.              Он осмотрелся. В отдалении, посреди поля, стояло одинокое здание из белого кирпича. Это даже сложно было назвать зданием: куб три на три метра с покосившимися гранями, выбитым глазом-окном и парой жирно намалеванных краской букв на двери, вот и все.              – Идём туда, – он кивнул и глубоко вздохнув, словно собирался задержать дыхание до двери строения, пошел в его сторону.              Хван, секунду помедлив, выругался, но не имея лучшего предложения, потащился следом.