No Heaven Above

Время шло, дни полностью погружали в бесконечную работу, из-за чего у них практически не оставалось времени побыть вместе. Так считал Юнги. Поначалу. Командир Пак отдавал ежедневные приказы, распределяя обязанности так, чтобы двое находились на разных концах огороженной территории. Но каждый раз, когда Юнги хотел банально поговорить с Чимином, омега тут же уворачивался и закрывал дверь. Да, комната Чимина была истинным изолятором в доме. Туда не должна была ступать нога ни одного альфы. А если Мину и удавалось прокрадываться туда, то он чаще всего заставал Чимина за письменным столом с кучей открытых учебников и листов. — Ты книги переписываешь что ли? — пытался разрядить обстановку Юн, на что Пак старался прикрыть свои записи и коротко отвечал: — Учусь. Не хочу забывать старое. И Юнги не вдавался в подробности, видя издалека кучу записей с химическими формулами. Но как бы Мин ни пытался найти подход к нервному Паку, тот всё равно отгораживал между ними непробиваемую стену. Сперва Юнги думал, что омеге неловко за ту ночь в ванной, но прошло уже больше половины месяца, и альфа пришёл к выводу, что Чимин в принципе такой. Да, у омеги далеко не самый простой характер, но даже когда он злился на Юнги, альфа внутри радовался. Ведь тогда Чимин был живым. Вечно холодный и рациональный парень напоминал ему ходячих за оградой. Мин надеялся, что Чимин просто отвык общаться с людьми, но скоро с их знакомства пройдёт половина лета, и Юнги подозревал, что омега в принципе такой. Ледяной. Но погода внезапно решила подыграть Юнги. Голубое небо затянули серые тучи, холодный ветер издевался над тонкими деревьями, а капли дождя безбожно барабанили по шиферу крыши. И всё равно Мин подозревал, что омега сможет найти работу на улице, чтобы только не разделять компанию с ним. Однако Чимин весь день прятался в своей комнате. Тогда альфа решил поймать наконец-то свою добычу, вытянуть на первый этаж и в кои-то веки поговорить с ним. А то Юнги начинал уже замечать, как возвращался к старым привычкам разговаривать сам с собой. Юнги постучался два раза, и после того, как он позвал омегу по имени, дверь открылась сзади него. Из ванной высунулась макушка с замазанными краской волосами. Альфа в ступоре посмотрел на него. — Я всегда хотел спросить, — начал говорить Мин, — ты умудряешься красить волосы во время апокалипсиса? Чимин лишь скептически вскинул бровь. — А что, похож на натурального блондина? — Зачем? — Мне так больше идёт, — пробурчал Пак и хотел уже закрыть дверь, но Мин успел помешать ему ногой и предложил: — Не спустишься ли ко мне? Омега продолжал на него раздражённо смотреть, давая понять свой ответ без слов, но Юнги продолжил: — Я печку затопил, тебе же явно здесь холоднее. — Я заметил. Сойдёт. Чимин снова пытался выиграть в этой схватке, но альфа уже придержал дверь рукой и сказал: — Да ладно тебе, Чим, опять будешь целый день нудной бурдой заниматься? Иногда можно и отдохнуть, даже погода решила тебя посадить на место. — Юнги видел, как Чимин начинал сдаваться, и альфа продолжил: — Воды тебе нагреем… Смоешь краску. Последний аргумент сработал. С чистой головой и обновлёнными корнями, Чимин снизошёл до первого этажа и уселся на диван, где спал Юнги. В это же время альфа пользовался разведённым огнём и поджаривал на нём мясо. Готовый обед он выставил на маленький столик перед Паком, но Чимин засопротивлялся, когда увидел выставленную бутылку домашнего вина. — Вот это уже лишнее. — Самое нужное, — подметил Мин, разливая им спиртное. — Когда ты успел здесь заделаться в виноделы? — Это не моё… — смущённо ответил Пак. — От прошлых хозяев осталось. — Я думал, это дом вашей семьи, — признался Мин, искренне считая, что сюда приехала прятаться семья Паков. По совету властей укрыться по возможности в малонаселённых пунктах. — Мы бежали семьёй отдельно, и попали сюда… прошлых хозяев уже не было, — и парень отпил вина первый, предаваясь не самым лучшим воспоминаниям. Юнги понимал, что почти ничего не знает о Чимине. Поэтому решил исправить ситуацию первым и начал рассказывать нелепые ситуации с друзьями из «прошлой жизни». И на удивление Юна, чем быстрее уходила бутылка вина, тем всё сильнее слышался смех Чимина. Альфа не знал, что алкоголь настолько быстро развозит омегу. Его щёки порозовели, парень удобно распластался на диване, а с губ не слезала усмешка. Юнги напрягал память как мог, рассказывая всё подряд, чтобы запомнить улыбку Пака как можно чётче. В какой-то момент он уже был готов начать придумывать истории. — Он реально полез на дерево?! — заливался смехом Пак, — но зачем? — Этого никто не знал, — вспоминал Мин очередную историю из своей молодости, — мы тогда отвлеклись, поворачиваемся, а он уже карабкался на дерево, да так ловко, будто и не пил. Чимин заходился после каждых слов альфы, сквозь смех уточняя: — И что с ним в итоге стало? — А потом он полетел, ломая ветки, прямо вниз. Благо на куст упал, — сделав последний глоток, Юнги закончил: — И мы бедолагу всей компанией несли ночью к нему в общагу. Передавали соседям по комнате через окно. Чимин держался за живот от смеха. Довольный, он лежал на диване, мечтательно разглядывая потолок. Улыбка ещё не сходила с его лица, и он поделился чуть тише: — А у меня и нет таких историй… Всё учёба да учёба… — По тебе видно, что заучка, — с довольной ухмылкой подметил Мин, на что Чимин предупреждающе глянул в его сторону, но улыбаться не перестал. — Готов выслушивать лекции с твоей учёбы. — В шахматы умеешь играть? — внезапно подорвался Пак, проигнорировав слова парня. Юнги отрицательно покачал головой. — Здесь где-то были. Сейчас найду. Фигурок не доставало, поэтому на шахматном поле рядом с конями и ферзём стояли крышки, батарейки и прочий найденный в доме мусор. От этого Юнги было включиться ещё сложнее. Но привычно бурчащий Пак не раздражался из-за каждой ошибки альфы, наоборот, он продолжал глупо заливаться смехом. — Как ещё раз батарейки ходят? — почесав затылок, в третий раз переспрашивал Мин, понимая, что после алкоголя для него это не лучшее времяпровождение. — Не батарейки, а слоны, Мин! — смеясь, поправлял Чимин. — По диагонали, вот так. Чимин безбожно порвал альфу, выиграв со счётом в три/ноль. Довольный победой омега с пола переместился на диван, на что альфа подсел к нему, и оба откинулись на спинку дивана. — Даже ребёнок у тебя бы выиграл, Мин, — с прикрытыми глазами промурлыкал Пак. — Я просто поддавался, — заявил Юнги и взглянул на омегу. Свет от огня подсвечивал силуэт Чимина, делая его щёки ещё более красными. Под треск поленьев Юнги рассматривал утончённый профиль Пака, после чего дотронулся до его волос и подметил: — Почти высохли. Чимин лениво взглянул на альфу, но он не начал закипать, а наоборот стал перебирать свои пряди кончиков волос. Удлинённые волосы касались плечей, после чего Чимин заговорил: — Знаешь, почему я не состригаю их? — Пак не поднимал взгляда, а Юнги продолжал молчать, не понимая, в чём подвох. Чимин печально поделился: — Эти кончики у меня с тех времён, когда я ещё учился. Последнее напоминание, что прошлая жизнь действительно была. — И сейчас жизнь продолжается, — напомнил Мин, на что Чимин посмотрел в его сторону, внимательно рассматривая силуэт альфы. Юнги неподвижно вглядывался в чужие глаза, наконец-то видя их не скептически суженными, а распахнутыми и искренними. Юнги казалось, что ещё немного, и он коснётся желанных губ, но вместо этого омега вдруг переместился к нему на колени и лукаво заговорил: — Юнги, знаешь, я долго думал по поводу той ситуации… — не смотря в глаза напротив, мурлыкал Пак, водя пальцем по чужой груди, — и понял, что в этом нет ничего такого. Юнги выжидающе ждал продолжения, после чего Чимин уверенно заявил: — Я согласен иногда расслабляться вместе. Без обязательств. Пак хотел уже прильнуть к альфе, но вместо этого Юнги усадил омегу обратно на диван и ответил короткое: — Нет. Чимин словно попал под холодный душ за окном. Глаза потеряли прежний блеск, и щёки залились краской ещё сильнее. Парень в недопонимании переспросил: — Нет? — Нет, Чимин, — сухо ответил альфа, смотря прямиком в окно. — Поговорим, когда протрезвеешь. Мин пошёл в сторону печки подкидывать поленья, как вдруг ему крикнули в спину: — Чем же я тебе не подхожу?! — Пак возмущённо стоял посреди гостиной, сжимая пальцы рук, — или есть, из кого выбирать? — Чимин, давай на сегодня закончим, а завтра… — Думаешь, я в восторге от выбора? — с вызовом кинул Чимин, на что Мин надеялся, что это пьяный бред, но парень был довольно серьёзен. — Я отказываюсь не потому, что ты мне не нравишься, — старался сдерживаться Юнги, чувствуя неприятный укол внутри из-за последних слов. — Так ты из нас двоих высокоморальных принципов? — съязвил Пак и начал нервно ходить по комнате, выговаривая накопившееся: — Заперли с альфой, и я сдерживался, как мог. Держал между нами дистанцию, но знаешь что, Юнги? Я бы никогда в обычном мире не выбрал такого, как ты. Кулаки альфы сжались. Челюсть напряглась, но Юнги ничего не ответил. Пак отвернулся, переводя дыхание. В комнате висела тяжёлая тишина. Из другого конца комнаты послышалось тихое: — Нам нужно найти людей. — Их нет, Чимин. — Бред, — взъелся Пак, подходя к альфе ближе. У парня был обезумевший взгляд. — Хочешь сказать, в этом мире остались только мы с тобой? Господь пощадил нас двоих, заперев на этом участке, и заставил заниматься садоводством?! Юнги молча прошёл к своим вещам. Кинул на стол скомканную карту, где была перечёркнута выделенная часть территории. — Вот это всё я объездил. И никого не встретил. Кроме тебя. — Но есть же ещё другая половина страны! — и омега вышвырнул карту в тёмный угол комнаты. — Нам нужно искать, чтобы… — Если кто-то и выжил, то они также прячутся в глуши и занимаются садоводством, — хладнокровно подметил Мин. — И мы будем до конца жизни выращивать вместе помидоры и топить печку? Юнги промолчал, на что омега подошёл вплотную и пихнул альфу, закипая: — Ну, расскажи мне, какие у тебя планы на остаток жизни! Ты же высокоморальных принципов… — Да, Чимин, я готов до конца жизни сажать помидоры и топить печку с тобой, — с горечью признался Юнги. — Этот мир сошёл с ума, ну и к чёрту всё. Мне хорошо здесь. С тобой. И мы можем жить счастливо. — Только вдвоём? — голос омеги дрогнул, на что альфа чуть тише поделился: — У нас могла бы быть семья… Юнги поднял взгляд из-за затянувшейся тишины и увидел вытаращенные на него обезумевшие глаза. Пак прохрипел: — Ты хочешь в этот ад принести новую жизнь? Мин ничего не успел сказать: омега, как разъярённая кошка, бросился на него и начал колотить по груди, крича: — Ты чёртов эгоист, Мин Юнги! Придумал себе бред о счастливой семье, и что ты собираешься показывать детям? Стаи мертвецов?! Учиться с малых лет носить с собой ружьё? Отвечай! — Довольно! — скомандовал альфа и схватил омегу за руки. — Я жалею о том дне, когда встретил тебя, — прошипел Пак, прожигая взглядом альфу. Хватка резко стала слабой. Юнги молча прошёл к выходу и напоследок сказал: — Извини, что нашёл тебя. Чимин остался один в доме. Только треск дров разбавлял давящую тишину. Пак кутался сильнее под плед, в печке тихо потрескивали угли. Издалека ему слышался знакомый, уже родной голос. Кажется, сейчас он подойдёт, накроет вторым одеялом и подкинет дров. Ляжет рядом и согреет своим теплом. — Юнги?.. — еле слышно позвал его Пак в пустой комнате. Парень поднялся с дивана, в комнате стоял полумрак. За окном ещё слышались капли дождя. Чимин позвал альфу ещё раз, но никто не отозвался. Пак начал искать по дому Мина, но его нигде не оказалось. Тогда парень начал вспоминать последние события. Юнги вышел из дома. И так не вернулся. Чимин побежал к лошадям, но двое тихо спали вместе. Однако омега смог найти ещё одну пропажу — не было мотоцикла. И Юнги. До парня внезапно доходит, сколько же ужасного он наговорил Мину. И из-за него он может сейчас потерять Юнги. Чимин в спешке берёт с собой автомат, седлает сонную Луну и заставляет её бежать в ночи в слепую. Они выбегают на трассу, и Чимин в ужасе видит след от колеса в направлении города. Пак отдаёт команду, и лошадь галопом несётся в очаг смерти. Волосы парня вновь становятся мокрыми из-за непрекращающегося дождя, но Чимин откидывает прилипшую чёлку и продолжает ориентироваться во тьме. Ещё никогда так бесстрашно и безрассудно Чимин не пересекал черту города. Они неслись мимо улиц, и только одинокий фонарик на поясе Пака освещал им путь во тьме. Больше всего Чимин боялся увидеть скопившуюся толпу. Это означало единственный исход событий. Но Пак слышит выстрел. И ещё один. И тут же направляется в ту сторону. Он в ужасе застаёт тянущуюся толпу к дому, на веранду которого забрался альфа и отстреливал тварей как мог. У них не хватит патронов перестрелять всех. Тогда Чимин, не думая, делает порез на руке и обмазывает кровью лошадь. Выстреливает вверх несколько раз и кричит: — Ублюдки, попробуйте меня догнать! Трупы тут же разворачиваются и начинают направляться в сторону омеги. Их провоцирует и шум, и запах желанной крови. Чимин тут же срывается с места, и они убегают за переулок, уводя за собой толпу. Чимин стреляет вслепую, отстреливая преследующих его ходячих и привлекая тем самым больше внимания. Они забегают за развалины, давая себе фору в пару минут. Чимин дрожащими руками берёт морду лошади и начинает объяснять: — Сейчас дождь, моя кровь довольно быстро смоется, — он поглаживает свою девочку, извиняясь перед ней. — Моя Лу, ты умница, я знаю, что ты прибежишь живой и невредимой. Ну, пошла! И Чимин хлопает лошадь, после чего та выбегает и уводит за собой ходячих, пока Пак в спешке перематывает рану и через дома бежит к Юнги. Основная толпа погналась за лошадью, оставшихся отстреливал Мин. Пак помог добить тварей, после чего Юнги спрыгнул на землю и потёр ногу, но Чимин тут же напал и начал пихать его в грудь, сквозь ком в горле причитая: — Какого ты уехал сюда?! Если бы я опоздал? Тебя не кусали? Юнги сквозь усмешку отрицательно покачал головой, но когда Чимин потянул его за руку, альфа болезненно шикнул. И Пак увидел вывихнутую ногу парня. — Не так припарковался, — в привычной манере шутил Мин, после чего Чимин увидел разбитый на асфальте мотоцикл. Пак с замиранием сердца понимает, что бежать они не могут. Вся надежда на Луну. — Проваливай отсюда, — начал убеждать Юнги, на что Чимин активно замотал головой, повторяя: — Нет, нет, нет! — голос парня становился истеричным, — я не уеду без тебя! Юнги ничего не отвечает, он отталкивает омегу, а самого его припечатывает к стене внезапно выскочивший ходячий. Мин вскрикнул, но продолжал держать на расстоянии мертвеца с открытой пастью, после чего дотянулся до своего ножа и всадил ходячему в голову. Всё произошло слишком быстро, Юнги рывком вынул руку из напоровшегося оголённого прута и снова вскрикнул. Но на перепуганный взгляд омеги он через силу улыбнулся и заверил: — Царапина. Но Чимин видел, как рукав стремительно становился красным. Рана активно кровоточила. Пак тут же отрывает второй рукав своей рубашки и туго перевязывает рану, после чего подхватывает Мина и помогает идти, но альфа не может далеко пройти, хромая. — Чимин, брось меня, ты из-за меня погибнешь, я живая приманка сейчас. — Не дождешься, — хрипит Пак и начинает свистеть посреди улицы. Он видит, как к ним приближаются подступающие шатающиеся тела. Чимин подхватывает автомат и начинает отстреливаться, понимая, что патронов у него осталось немного. Он оборачивается по кругу, везде видит уродливых тварей, пока вдалеке не мелькает приближающийся светлый силуэт. Чимин свистит с новой силой, но тут чувствует, как альфа рядом с ним начинает терять сознание. — Не смей! Держись! — и Пак подхватывает Юнги, пока тот старается из последних сил стрелять в мертвецов, но уже промахивается. Верная Луна с тяжёлой одышкой прибегает к своему хозяину, после чего Пак в спешке подталкивает Юнги и усаживается за ним, отдаёт Луне команду, и они трогаются с места. Одной рукой он поддерживает обмякшего Мина, а второй последними патронами отстреливается из ручного пистолета альфы. Дома Чимин укладывает Юнги на диван и мчится к своей аптечке, находя всё необходимое. Он разрывает окровавленный рукав и обливает спиртом, на что побелевший Мин болезненно шикает. — Потерпи, милый, скоро станет лучше, — шепчет Чимин и трясущимися руками перевязывает бинтом рану, останавливая кровотечение. После он занимается лодыжкой, накладывая прочный жгут. Обработав больного, Чимин садится рядом, осматривая альфу. Раны не смертельные, заживут, но Юнги всё равно побелел из-за потери крови. Чимин придвинулся ближе, поглаживая лоб парня, и у того, к счастью, не было жара. По щекам омеги потекли слёзы. Дрожащим голосом он шептал: — Зачем ты туда поехал? Ты хотел оставить меня одного? — но альфа молчал, никак не реагируя на слова Чимина. Пак вытирал предательские слёзы, смотря в сторону. Видеть полуживого Юнги было невыносимо. Чимин начал выговариваться, понимая, что собеседник был без сознания: — Я знаю, я далеко не самый приятный напарник. Я могу быть заносчивым, язвительным и… мерзким, — признаётся Пак, вспоминания последние сказанные слова Юнги. — От меня не дождёшься приятных слов. Чимин собирается с мыслями, подавляя эмоции. Он продолжает: — Я всегда отчитывал тебя и попрекал. Говорил, как раздражает твой юмор и чтобы ты больше никогда не пробовал готовить крольчатину… — Чимин улыбается и одновременно всхлипывает, предаваясь воспоминаниям. — Но сейчас я готов бесконечно выслушивать твои шутки, есть сухую крольчатину и разрешать тебе рассекать на мотоцикле сколько вздумается. Он оборачивается в сторону альфы, но у того не дрогнул ни один мускул. Словно мертвец, только грудь неспеша поднималась. — Юнги, сегодня я сказал эти ужасные слова не потому, что ненавижу тебя, — у парня дрогает голос, и он впервые вслух признаёт: — А потому что слишком сильно люблю. Я боялся привязываться, чтобы потом не было больно. Чимин придвинулся к спящему, начав заботливо убирать мокрые пряди чёлки. Пак еле слышно прошептал: — Пожалуйста, только вернись… Я не смогу без тебя. Чимин аккуратно прильнул к шероховатым губам, отдавая всё своё тепло. Но отстраниться ему не дали: парень почувствовал хватку на талии, и его прижали сильнее, отвечая на поцелуй. Чимин поначалу опешил, но после ответил с нежностью на невесомые касания губ. Он отстранился и удивлённо заглянул в глаза напротив. Юнги выглядел измотанным, но полуоткрытые глаза хитро блестели. — Ты безбожно обманул меня, чтобы услышать все мои сопли? — спросил Пак, на что ему любя ответили: — Почти. По-другому ты бы никогда не признался. И не дав начать бурчать Чимину, его снова вводят в поцелуй. Измотанный Мин отдаёт свои последние силы, прижимая омегу крепче и поглаживая его по талии, стараясь продлить момент подольше. Он неспешно расцеловывал пухлые губы, пока руки Чимина неловко блуждали на его плечах. Юнги попытался приподняться, но рана дала о себе знать, и он болезненно шикнул, на что Пак в своей манере ответил: — Нечего ночью по городу разъезжать. Но Юнги лишь тихо посмеялся, прижимая омегу крепче, не собираясь его сегодня от себя отпускать. Промокшая сумка с блокаторами, ради которой Мин сорвался в город, осталась лежать посреди улицы.