Дочери Дракона

Если и было что-то, на что Эйгон надеялся в своей будущей невесте, так это на то, что она не окажется дурнушкой. ⠀ — Она... весьма недурна, — заметил Седрик, с притворной серьёзностью поглаживая подбородок. С тех пор как они прибыли в замок, он не переставал оценивать Джекейру, внимательно разглядывая всё — от завитков её волос до искусной вышивки на платье, где драконы сошлись в яростной схватке, величественно расправив крылья у неё на груди. ⠀ — Благовоспитанная, элегантная. Знает все приличия. Настоящее воплощение... ⠀ — Холодной деревяшки, — расхохотался Амори. ⠀ Эйгон едва не подавился вином. ⠀ — Семеро богов, Амори, у тебя всё всегда сводится к сиськам, — выдавил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. ⠀ Рыцарь дома Ройсов пожал плечами, широко ухмыляясь своей щербатой улыбкой. С выступающими передними зубами он напоминал огромного кролика, хотя Эйгону неохотно приходилось признавать, что компания из него выходила отличная — честный, похабный и до невозможности прямолинейный. ⠀ — А меня за это винить можно? — фыркнул Амори. — Либо это платье совсем расплющило ей грудь, либо твоим будущим детям сосать будет нечего. ⠀ Эйгон покачал головой, тщетно пытаясь сдержать смех. Его взгляд скользнул к Джекейре, неподвижно стоявшей на другом конце зала. Он вынужден был признать, что пышными формами она не отличалась, хотя это было не совсем её виной. Платье, несмотря на всё мастерство портных, выглядело до невозможности строгим. Тугой лиф так плотно облегал её тонкую талию, словно удавка, и Эйгон невольно задавался вопросом, как она вообще умудрялась в нём дышать, не говоря уже обо всём остальном. ⠀ — Похоже, боги никогда не даруют человеку все желания, — пробормотал он. ⠀ — Даруют, — с хитрой ухмылкой возразил Амори, переводя взгляд к королевскому столу. — Просто не тебе. ⠀ Даже не оборачиваясь, Эйгон понял, на кого — вернее, на что — уставился Амори. Семь преисподних, он сомневался, что в этом зале нашёлся хоть один мужчина, который не заметил Люцеру. ⠀ — Это совсем другое, — проворчал Эйгон. — Люцера всегда была самой красивой из них. ⠀ Самой красивой и самой очаровательной. Ещё ребёнком она заставляла юных лордят едва ли не выворачивать себе шеи, лишь бы привлечь её внимание. «Ангел двора» — так её называли, к неизменному неудовольствию его матери. ⠀ Хотя Люцера тогда была слишком мала, чтобы всерьёз заинтересовать его, Эйгону всё равно было трудно не замечать её проделок. Она с удовольствием играла чувствами своих поклонников, сталкивая их друг с другом, словно кошка, забавляющаяся с голубями. ⠀ А вот её старшая сестра была совсем иной. Суровая, лишённая чувства юмора и до тошноты исполнительная, Джекейра отличалась колючим нравом ещё в детстве. Эйгон до сих пор прекрасно помнил один из их совместных уроков — воспоминание, от которого у него и сейчас сводило челюсти. ⠀ — Да дай ты мне посмотреть, — раздражённо бросил он, потянувшись к пергаменту, который эта зануда спрятала под стопкой книг. — Я не успел сделать задание. Был занят. ⠀ — Чем? Вино пил? — огрызнулась Джекейра, придвигая книги ближе к себе, чтобы скрыть добычу. — Мейстер Орвиль сказал, что каждый должен выполнить работу самостоятельно. Если я дам тебе списать, ты ничему не научишься. ⠀ — Научусь чему? Умножать пятьдесят шесть на семьдесят три? — фыркнул Эйгон. — Будто это когда-нибудь пригодится. Мы же не рыбные торговцы. ⠀ — Дело не в этом. Мейстер... ⠀ — Боги, да мы все знаем, что ты беспрекословно выполняешь каждое его слово. Ты такая же занудная педантка, как и мой брат. Неудивительно, что вас обоих никто не выносит. ⠀ Её щёки вспыхнули алым, и она вскочила на ноги. — Замолчи! Это неправда! ⠀ — Нет, правда. Тебя уже сейчас можно отправлять в септу — избавишь нас всех от скучнейшего правления. ⠀ Она поджала губы. — Ты просто завидуешь, потому что королевой стану я, а тебе не достанется ничего. ⠀ Эйгон моргнул, а затем громко расхохотался. ⠀ Мгновение спустя Джекейра ахнула, словно только сейчас осознала, что именно сказала. ⠀ — Эйгон, прости, я не хотела... ⠀ — Боги, а под этим тугим платьем, оказывается, всё-таки есть характер. Кто бы мог подумать? — усмехнулся он. — К счастью для тебя, мне всё равно. Оставь себе этот колючий трон. Он тебе подходит. Ещё один меч, торчащий у тебя из одного места, уже ничего не изменит. ⠀ Она снова ахнула и замахнулась, чтобы отвесить ему пощёчину. Смеясь, он отскочил назад и заодно успел выхватить пергамент из стопки книг. ⠀ — Нет, Эйгон, отдай! — в ужасе вскрикнула она. — Я же сказала, ты не можешь его взять! ⠀ — А я сказал, что тебе стоит хоть немного пожить! — продолжал смеяться он, пока она пыталась до него дотянуться, удерживая её на расстоянии вытянутой руки. Он был гораздо выше её, и наблюдать, как она подпрыгивает, словно маленький кролик, было одинаково нелепо и забавно. — В жизни есть нечто большее, чем скучные арифметические задания! ⠀ Разумеется, кролик его не слушал — только продолжал прыгать. ⠀ Разочаровывало лишь то, что спустя годы она всё так же с гордостью носила свои длинные кроличьи уши. Всё так же послушно следовала за своей матерью по тронному залу, щебеча с её чёрными прихлебателями. ⠀ Лучше бы ты просто улетел. ⠀ Перелёт через Узкое море наверняка избавил бы его от участи жить с вечно ворчащей женой. Он знал, что сир Герольд был бы глубоко разочарован, но зато у Эйгона хотя бы появился шанс прожить жизнь так, как ему самому хотелось. ⠀ — Она красивая и фигуристая. Почему король не обручил тебя с ней? — голос Амори вырвал его из размышлений, пока взгляд Эйгона следовал за каждым движением Люцеры. ⠀ — Потому что, как мы уже выяснили, боги жестоки, — с усмешкой ответил Эйгон. — Или милосердны. Смотря с какой стороны посмотреть. ⠀ Седрик нахмурился. ⠀ — Не понимаю. ⠀ Эйгон ухмыльнулся. ⠀ — Скажем так: будь она старшей, я бы очень быстро подхватил смертельный случай «меча в брюхе». ⠀ Седрик ошарашенно уставился на него, явно пытаясь поспеть за ходом мысли, тогда как Амори, как всегда соображавший быстрее, понимающе оглядел тронный зал. ⠀ Эймонд всё ещё сидел на своём месте с мрачным видом. Мать поручила ему сопровождать Хелейну, и он вёл себя так, словно его только что приняли в её личную Королевскую гвардию. ⠀ Ну, хоть это не изменилось. ⠀ Шесть лет спустя его брат оставался всё той же невыносимой занудой; только теперь он был на голову выше, вдвое шире в плечах и носил такое выражение лица, будто готов был убить кого угодно. Эйгон никак не мог решить, кого Эймонд хотел прикончить сильнее: каждого мужчину в зале, осмелившегося пялиться на пышные дыни Люцеры, или саму обладательницу дынь. Эйгон поставил бы на второе. ⠀ Этот идиот тратил вдвое больше сил на то, чтобы демонстративно игнорировать Люцеру, чем на заботу о Хелейне. Но каким бы усердным ни было его самообладание, оно было обречено на провал. Время от времени его единственный глаз неизбежно соскальзывал на неё, и он поспешно задерживал взгляд, прежде чем вновь отвести его. ⠀ Через несколько мгновений он словно вспоминал, насколько это постыдно, и с презрением отворачивался, всё так же разрываясь между желаниями собственного сердца и рабской преданностью долгу, которую мать буквально вбила ему в кровь. ⠀ Жалкое зрелище. ⠀ Этот болван скрывал свою влюблённость ничуть не лучше, чем в детстве. Тогда он таскался за Люцерой, словно безнадёжно влюблённый пёс, которого невозможно прогнать, строчил ужасные любовные стихи и смотрел на неё влажными от обожания глазами, когда думал, что она этого не замечает. ⠀ По причинам, совершенно непостижимым для Эйгона, милая племянница отвечала ему взаимностью. Она благосклонно принимала его ухаживания, одаривала застенчивыми улыбками и осыпала поцелуями, которые, как был уверен Эйгон, вот-вот должны были заставить голову Эймонда взорваться от счастья. Он готов был поклясться, что однажды видел, как этот идиот нацарапал на полях своей проклятой тетради: «завладеть драконом, похитить её на Драконий Камень, немедленно жениться», — рядом с рисунком меча и чем-то подозрительно напоминавшим свадебный торт. ⠀ Но судьба, как всегда жестокая, вмешалась. Маленькая плутовка лишила его глаза и одним ударом невольно разрушила весь их куртуазный роман. С того дня вся приторная преданность Эймонда скисла, превратившись в безудержную ненависть, и он объявил себя её вечным врагом. ⠀ По крайней мере, именно в это он хотел заставить поверить окружающих. Несмотря на всё, что он писал о ней в семейных письмах, полных ярости, он по-прежнему смотрел на неё с тем же самым безнадёжным обожанием — только теперь к нему примешивалась мучительная ненависть к самому себе, будто одного взгляда на неё было достаточно, чтобы тут же потребовалось искупление. ⠀ Если бы всё это не выглядело так жалко, это было бы смешно. Этот болван давно стал взрослым мужчиной, а она превратилась в прекрасную девушку, от которой трудно было отвести взгляд. Пялиться было совершенно естественно — более того, для любого здорового мужчины почти неизбежно. ⠀ Но, разумеется, Эймонд всегда гордился тем, что никогда не был естественным ни в чём. ⠀ — Очень символично, — хмыкнул Амори, переводя взгляд с Эйгона на Эймонда. — Старшая — старшему, средняя — среднему. Осталось только, чтобы ваш младший брат выкрал младшую сестру, и круг замкнётся. ⠀ Эйгон поморщился и перевёл взгляд правее Люцеры. Её младшая сестра с убийственной яростью вонзала вилку в фаршированную перепёлку. ⠀ — Думаю, Дейрону безопаснее оставаться в Староместе. ⠀ Седрик прищурился. ⠀ — Я всё ещё не понимаю, что ты имеешь в виду... ⠀ Эйгон хлопнул его по плечу. ⠀ — И не нужно. Всё, что тебе следует понимать, — это то, что нам ещё предстоит прикончить бочонок арборского золотого. ⠀ Седрик моргнул, и наконец в его голове всё встало на свои места. Не говоря больше ни слова, он схватил свой кубок и осушил его одним глотком, а Амори радостно завопил. Следующие полчаса они с азартом соревновались, кто быстрее опустошит кувшин. Амори, вечный любитель представлений, решил заодно пожонглировать вилками и ножами и вскочил на стол, чтобы продемонстрировать своё мастерство. ⠀ Эйгон наблюдал за этим зрелищем, пока зелёная партия его матери восторженно аплодировала, наслаждаясь тем, что оказалась в центре внимания. Алисента выглядела довольнее всех, с гордостью оглядывая море своих сторонников, пока сир Герольд что-то тихо шептал ей на ухо. В отличие от них, компания его единокровной сестры была почти забыта, скучившись у правого края танцевального зала. Они наблюдали за представлением с таким кислым видом, что могли бы посоперничать с лимоном. Рейнира, как всегда превосходно игравшая свою роль, старалась выглядеть невозмутимой, но лёгкое подрагивание нижней губы выдавало её раздражение. ⠀ Боги, всё та же старая чушь. ⠀ Долина была тихим и на редкость скучным местом. Скалистые горы затрудняли путешествия и торговлю, поэтому жизнь там текла медленно, мучительно медленно, и поначалу это едва не свело Эйгона с ума. ⠀ После прибытия в Рунный Камень Эйгон за считаные недели успел исследовать каждый уголок замка и окружающей деревни, а затем ему осталось лишь молча изнывать от скуки. Он был уверен, что не выдержит в этом проклятом месте и двух месяцев, однако Герольд Ройс сумел его удивить. ⠀ Вместо того чтобы усаживать его за стол и заставлять зубрить, тот превратил обучение в настоящее искусство. То они разыгрывали исторические события во дворе с помощью кукол, то изучали арифметику через азартные игры. Мужчина постоянно держал его в тонусе. И что ещё важнее — сир Герольд ни разу не накричал на него и никогда не называл никчёмным дураком. ⠀ Он был скучноватым, чопорным человеком, пожертвовавшим собственными амбициями ради своей семьи, но Эйгон уважал его так, как уже много лет не уважал никого. Ему искренне хотелось оправдать его ожидания. Он соблюдал все правила сира Герольда, выполнял каждое порученное задание. Поднимался на рассвете, чтобы упражняться с мечом, а вечерами сидел рядом с ним, помогая разбирать дневные отчёты. ⠀ Он привык к этой размеренной жизни. Семь преисподних, со временем она даже начала ему нравиться. Это разительно отличалось от тех дней в Красном замке, когда единственным его желанием было погубить и себя, и всех вокруг. ⠀ Мне здесь не место. ⠀ Королевская Гавань, несмотря на всю свою суету, словно застыла во времени. Его семья совсем не изменилась. Мать и Рейнира по-прежнему готовы были вцепиться друг другу в глотки, а двор всё так же оставался расколотым. Его сестра всё ещё жила в собственном мире, а Эймонд оставался тем же самым злопамятным занудой, будто проглотившим кол. ⠀ Даже «чёрные» ничуть не изменились. Джекейра словно совсем не повзрослела — всё та же серьёзная девочка, одержимая чувством долга. Люцера оставалась той же свободолюбивой плутовкой, неизменно выбивавшейся из общего ряда. Их младшая сестра по-прежнему была маленькой дикаркой, которой было совершенно безразлично, что прилично, а что нет. Сир Лейнор всё так же оставался беспробудным пьяницей. И наконец, его отец всё так же ничего не замечал вокруг, с трудом бредя по жизни в своих мехах, расшитых золотой нитью. ⠀ Изменился только Эйгон. ⠀ Если бы это не было так печально, это выглядело бы до смешного жалко. ⠀ Он покосился на мать, чувствуя всё более сильное искушение незаметно исчезнуть. Он столько лет не был в столице, что мысль о настоящем веселье в городе становилась почти непреодолимой. Оставалось лишь придумать, как улизнуть с собственного праздничного пира так, чтобы никто этого не заметил. ⠀ Но прежде чем он успел пошевелиться, музыканты сменили мелодию. Инструменты заиграли быстрее и громче. ⠀ — Королевское гуляние! — радостно выкрикнул Амори, высоко подняв вилки и ножи, словно церемониальные мечи. Толпа дружно поддержала его и начала выходить на середину зала, занимая места для танца. ⠀ Но едва танцпол начал заполняться, две фигуры преградили остальным путь. Они рассекли толпу, освобождая место в самом центре, и Эйгону открылся прекрасный вид на происходящее. ⠀ Люцера и Джойс закружились в танце, полностью отдаваясь музыке. Люцера двигалась вокруг сестры с неудержимой грацией, а её волосы, заплетённые в свободные косы, уже успели растрепаться. Лиф её платья, наполовину расшнурованный, держался, казалось, лишь благодаря валирийскому волшебству. Наблюдая, как она легко подпрыгивает, а её тело изгибается в такт барабанам, Эйгон почувствовал, как по нему прокатилась горячая волна. Румянец на её щеках лишь усиливал впечатление, а когда она одарила толпу озорной улыбкой, стало совершенно ясно, какой переполох она намеревалась устроить. ⠀ Скорее уж ведьма двора. ⠀ Кто бы ни стал её мужем по воле Рейниры, ему пришлось бы нелегко — не только из-за самой Люцеры, но и из-за всех мужчин, которых она неизменно притягивала к себе. И когда Эйгону показалось, что происходящее уже невозможно сделать ещё более вызывающим, Люцера вдруг остановилась посреди поворота и с игривым реверансом так резко присела, что шнуровка её лифа едва не разошлась. В следующее мгновение чья-то фигура в чёрном метнулась к ней, и Эйгон только успел понять, что Джекейру уже втянули в этот вихрь танца. ⠀ На фоне своей сестры его невеста выглядела почти тростинкой. Её движения были резкими и неловкими, словно у куклы, которую забыли как следует завести. Но затем Люцера что-то шепнула ей на ухо, и вся её скованность будто рассыпалась вдребезги. Джекейра удивлённо вздрогнула, когда Люцера вытащила драконью заколку, удерживавшую её волосы. Тёмные локоны свободно рассыпались по плечам каштановым водопадом, неожиданно смягчив суровые черты её лица. ⠀ Она улыбнулась — открыто, искренне, так тепло, что на мгновение показалась почти другим человеком. Эйгон не мог припомнить, чтобы когда-либо видел её такой. Удивление быстро прошло, и, когда Люцера снова закружила сестру, вся её прежняя скованность исчезла. Они кружились и смеялись, пока наконец не рухнули вместе на пол, а это эффектное падение возвестило конец мелодии. ⠀ Зал взорвался громкими аплодисментами и восторженными криками. На губах Эйгона появилась невольная усмешка, а в груди разлилось приятное тепло. Он потянулся за кубком с вином, не сводя глаз с Люцеры. Когда их взгляды встретились, он поднял кубок в её сторону и вопросительно приподнял бровь. ⠀ Умная девочка. ⠀ Это было так похоже на Люцеру — устроить настоящее представление. Но представление не ради самого шума. Пока толпа осыпала сестёр похвалами, Рейнира подошла к ним сзади, поцеловала каждую в щёку и вывела вперёд, чтобы они почтили короля. Старик, совершенно очарованный их танцем, велел музыкантам сыграть мелодию в честь своей наследницы и её прекрасных дочерей. ⠀ Почувствовав перемену настроения, танцующие расступились, позволяя сторонникам Рейниры занять центр зала и окончательно оттеснить немногочисленных приверженцев «зелёных». Но абсурд происходящего лишь усилился, когда в дело вмешались Амори и Седрик. Они тут же втянули Люцеру и Джекейру в новый суматошный танец, в котором безудержного веселья было куда больше, чем настоящего изящества. ⠀ Ах ты маленький прохвост. ⠀ Амори, оставаясь верен себе, почти не обращал внимания на лицо Люцеры. Его взгляд был прикован совсем к другому, пока они неуклюже кружили по залу, словно две безголовые курицы. Люцеру такое обращение явно не радовало, и она всеми силами старалась высвободиться из его навязчивых объятий. Седрик тем временем воспользовался случаем, чтобы рассмотреть Джекейру куда внимательнее, а она, как всегда являя собой образец благопристойности, молча терпела его излишнюю бесцеремонность, сохраняя невозмутимое выражение лица. ⠀ Но как бы забавно всё это ни выглядело, происходившее за королевским столом оказалось куда интереснее. ⠀ Эйгон невольно отметил, что мать стала похожа на разодетый помидор. Её лицо ярко покраснело, пока она стояла за спиной Эймонда и торопливо что-то шептала ему на ухо. Сам Эймонд выглядел так, словно был готов кого-нибудь убить — себя или всех остальных, сказать было трудно. Его ноздри раздувались, а тело застыло, точно натянутая тетива. Когда мать дёрнула его за рукав, пытаясь привести в чувство, он вздрогнул, и на щеках проступил лёгкий румянец. ⠀ Маменькин любимчик до мозга костей. ⠀ С усмешкой Эйгон потянулся к кувшину, собираясь налить себе ещё вина. Но стоило его пальцам сомкнуться на прохладном металле, как чья-то рука перехватила его запястье. ⠀ — Это уже четвёртый кубок, мой принц, — спокойный голос сира Герольда Ройса прорезал лёгкое опьянение Эйгона. Пожилой рыцарь незаметно оказался рядом, забрал у него кувшин и поставил обратно на стол. ⠀ — Что мы говорили насчёт неумеренности? ⠀ — «Удовольствие перестаёт быть удовольствием, когда его слишком много», — послушно повторил Эйгон. — Но разве меня можно винить? Этот пир смертельно скучен. ⠀ Сир Герольд тяжело вздохнул. В этом освещении он казался особенно старым: морщинистое лицо, седая борода с тёмными волосами, глубокие тени под глазами. И всё же в его выражении оставалось какое-то спокойное тепло, вызывавшее у Эйгона невольную симпатию. ⠀ — Я думал, мой принц любит празднества. ⠀ — Хорошие празднества. Такие, где одежда летит во все стороны, а кто-нибудь обязательно оказывается в фонтане. А это… — он с нарочитой торжественностью обвёл рукой зал. — Это похоже на медленную смерть от старости. ⠀ Рыцарь тихо усмехнулся, окинув взглядом тронный зал. Танцующие уже освободили место для спокойной баллады, и атмосфера сразу стала сонной и ленивой. Седрик оставил Джекейру какому-то чересчур рьяному Бар-Эммону, а Люцера успела обменять общество Амори на заикающегося Селтигара. ⠀ — Терпение, мой принц. В брачную ночь вы ещё успеете увидеть достаточно того, что скрыто под одеждой. ⠀ Эйгон поморщился. — Вот этого зрелища я как раз предпочёл бы избежать. ⠀ — Она вовсе не дурна собой, — мягко заметил Герольд. — Просто... обычная. ⠀ Эйгон едва не фыркнул. Нет, Джекейра не была обычной. Несмотря на ужасную манеру одеваться, в ней всё равно текла кровь дракона, и она была красивее большинства девушек при дворе. Но та «обычность», о которой говорил сир Герольд, не имела отношения ни к её внешности, ни к платьям. Речь шла о негласном табу, о котором знали все, но никто не смел произнести вслух. ⠀ — Судя по тому, как вы описывали её в детстве, я уже представлял себе какое-то ужасное горбатое чудовище. ⠀ — Поверьте, снаружи она вовсе не так плоха. Но внутри есть кое-что куда хуже — она до смерти скучная. ⠀ Рыцарь тихо рассмеялся. — В браке бывают вещи и похуже скучной жены. ⠀ — А я предпочёл бы, чтобы никакого брака вообще не было. ⠀ Когда отец объявил о помолвке, мать пришла в ярость. Эйгон до сих пор слышал её резкий, звенящий голос, разносившийся по залам Красного замка. Несколько дней подряд она спорила с Визерисом, пока окончательно не сорвала голос. ⠀ — Ты собираешься опозорить своего сына, заставив его взять в жёны какую-то заурядную незако... ⠀ Она осеклась прежде, чем успела договорить. Хорошо понимая, насколько напряжёнными стали их отношения, Эйгон тогда последовал за матерью к покоям Визериса и подслушивал разговор через тайный ход. ⠀ — Осторожнее, Алисента, — хрипло произнёс Визерис, и его голос прозвучал холодно, как камень. — Этот брак необходим. Нужно объединить две линии крови. Или ты уже забыла, как сама без конца требовала, чтобы я обручил Эйгона с Рейнирой? ⠀ При одной этой мысли Эйгона передёрнуло. Его единокровная сестра была старше его на двенадцать лет. Какой бы тяжёлой ни казалась ему женитьба на Джекейре, брак с Рейнирой был бы ещё хуже. ⠀ — Я всего лишь хотела... ⠀ — Возвысить саму себя, — резко перебил Визерис, заставив Алисенту умолкнуть. — И ты уже получила желаемое. Корону, которой так жаждала, — ценой моей чести и жизни Эйммы. Наслаждайся своей победой. Другой у тебя уже не будет. ⠀ Эйгон ушёл прежде, чем услышал продолжение, и заперся у себя, погрузившись в тяжёлые раздумья. Брак его родителей никогда нельзя было назвать счастливым. Алисента была всего лишь пешкой и была почти на десять лет моложе Визериса. Их союз заключили по расчёту, а вокруг него с самого начала ходили пересуды. Она заняла место королевы Эйммы, старательно исполняла обязанности её фрейлины и одновременно исподволь добивалась расположения короля. ⠀ Когда-то их союз мог бы стать красивой историей любви — историей двух людей, которых сблизило общее горе после утраты близкого человека. Но с годами он превратился лишь в урок долга. Урок, который Эйгон вовсе не собирался повторять. ⠀ — Это не самый удачный союз, — нарушил молчание сир Герольд. — Но он может сыграть вам на руку. Этот брак приблизит вас к вашему законному месту. Поможет раскрыть всё, на что вы способны. ⠀ Эйгон коротко рассмеялся. — Так может говорить только человек, которому никогда не приходилось терять власть. ⠀ — Или человек, который понимает, каков должен быть правильный порядок вещей. ⠀ Такая убеждённость в его голосе заставила Эйгона удивлённо посмотреть на него. — Вы слишком сильно в меня верите. ⠀ — А вы, мой принц, слишком мало верите в себя. — Он дружески похлопал Эйгона по плечу. — А теперь ступайте и займитесь тем, что у вас получается лучше всего. Развлекайте людей. Он проследил за направленным взглядом сира Герольда в сторону Джекейры. Вдалеке вспыхнула драка, и Королевская гвардия бросилась оттеснять её и чёрную свиту в сторону, пока разбиралась с зачинщиками беспорядков. По крайней мере на меня ворчит Герольд, а не она. Эйгон проглотил поднимающуюся в горле волну раздражения и заставил себя выпрямиться. — Ладно. Буду играть шута, — пробормотал он. — И больше никакого вина, — предупредил Герольд, протягивая руку. Эйгон долго смотрел на свой наполовину опустевший кубок, чувствуя, как искушение жжёт грудь. Но, несмотря на желание, он уступил. — Четвёртый кубок — последний. Я помню. — Вот и молодец, — сир Герольд подтолкнул его вперёд. Когда тронный зал вновь успокоился, музыка возобновилась, приглашая гостей снова заполнить танцевальную площадку. Эйгон осторожно направился к Джекейре, ощущая на плечах тяжесть ожиданий. — Вот и моя прекрасная невеста, — бросил он, обвивая её талию рукой и подступая ближе. Он не знал, что хуже — то, как она напряглась, или натянутая улыбка, появившаяся на её губах. — Я уже начал думать, что тебя утащили те отвратительные драчуны. — Ах, мой принц! Мы как раз говорили о вас, — воскликнула её собеседница — ощипанная курица в бархате. — Неужели? Как же коварно с вашей стороны обсуждать меня за моей спиной, миледи… — Сериc Холлард. Я сестра лорда Майлза, — проскрипела старуха, растягивая губы в улыбке, обнажив кривые зубы. Эйгон заставил себя ответить гримасой, хотя вид её сморщенной шеи вызывал у него тошноту — боги, кто-нибудь должен запретить старухам носить платья с глубоким вырезом. Это было всё равно что смотреть на чернослив, расплющенный в засохшие блюдца. — Рад встрече, — он всё же поцеловал её руку, мысленно решив потом обязательно вымыть рот. — Взаимно. И если вам интересно, мы вас вовсе не обсуждали дурно. Совсем наоборот! Я лишь заметила, как вы возмужали рядом с принцессой. Настоящий молодой кавалер. У вас обязательно будут прекрасные дети. Джекейра так напряглась, будто её превратили в камень. — Хм, да, самые прекрасные. — Разумеется, сереброволосые, фиолетовоглазые и числом в два сильных десятка, — хохотнул он. Пока Джекейра побледнела сильнее призрака, старуха расцвела, словно свеча, совершенно ничего не замечая. — Ах, рекорд Старого короля будет наконец побит! — Будет. Но нам придётся дождаться свадьбы, прежде чем перейти к части с деторождением. Не так ли, моя сладкая? Его дорогая невеста всё ещё улыбалась. — Разумеется. Как и подобает. — А пока мы будем довольствоваться обществом друг друга. Можно пригласить тебя на танец, дорогая? — Нет, благодарю, — резко ответила его невеста. Она вдруг вспомнила, что он всё ещё держит её за талию, и попыталась освободиться. — Боюсь, ваши рыцари меня уже изрядно утомили. Он сдержал смешок и сильнее сжал пальцы на её талии. — Ну же, это мой пир! И при этом я, похоже, единственный, кто ещё не танцевал со своей наречённой. — Да-да, танец будущих новобрачных! — в восторге захлопала леди Слива. Остальные подхватили её уговоры, и последние краски окончательно сошли с лица Джекейры. С ужасом взглянув на него, она неохотно вложила свою руку в его ладонь и позволила вывести себя на середину зала. Танцующие тут же расступились, а по залу зазвучала живая, бодрая мелодия. — Давай, милая племянница, расслабься, — протянул Эйгон, принимая исходную стойку с нарочитой вычурностью. Он не мог не заметить, как все взгляды устремились на них. — Ты ведь так прекрасно танцевала раньше. Нет причин не устроить двору ещё одно представление. — Хороший танец требует лишь достойного партнёра, — с холодной учтивостью ответила Джекейра, входя с ним в изящный поворот. — То есть намёк, что я не таков? Знай, мои учителя в Рунном Камне называли меня лучшим танцором Семи Королевств. Бровь Джекейры едва заметно приподнялась. — Неужели? Полагаю, они оценивали креативность, а не технику? Эйгон закружил её в позицию. — Ах, вот она — твоя язвительность, которую я так обожаю. Ты уже готовишь меня к нашей семейной жизни, да? — Лишь тренируюсь к тому, что мне придётся терпеть. — Терпеть? — весело отозвался он. — Моя дорогая Джекейра, большинство женщин были бы счастливы выйти за меня. Я красив, обаятелен, бесконечно интересен… — Пьющий, импульсивный и бесконечно раздражающий, — закончила она, не сбиваясь с шага, пока музыка ускорялась. Эйгон рассмеялся — на этот раз искренне. — Всё та же строгая зануда, как я вижу. Ни шага в сторону. — А ты всё тот же пьяный болван. — Ах, наконец. Маски начинают спадать. Когда я вывел тебя в зал, я уже начал беспокоиться, что годы сделали тебя неживой. — Он закружил её, и его руки задержались чуть ниже положенного на её талии, когда она вернулась в его объятия. Её улыбка дрогнула. — Всё ещё живая. Просто не собираюсь подстраиваться под твоё развлечение, — она резко повернулась, заставив его хват ослабнуть. — И под твои блуждающие руки. — Прошу прощения, дорогая племянница, — он чуть наклонился, понизив голос до насмешливого шёпота. — Но трудно устоять перед таким воплощением грации. Джекейра сузила глаза. — Грации тебе как раз и не хватает. — И всё же мы здесь — воплощение гармонии, — с притворным вздохом ответил он. — Представь, как мы будем мучить друг друга. Целая жизнь этого абсолютного блаженства. — Несчастной буду только я, — резко ответила Джекейра, тихо, но остро. — Ты едва ли достоин быть консортом. Улыбка Эйгона стала шире. Он уже раздразнил медведя — так почему бы не заставить его потанцевать? — Кто сказал, что я буду консортом? — он резко развернул её, понизив голос до насмешливого. — Почему не королём? Джекейра напряглась, её шаг чуть сбился с ритма. — Похоже, пребывание в Долине окончательно вымыло из тебя остатки разума. Это измена, Эйгон. Он пожал плечами. — Разве? Я бы сказал — просто шутка. Чтобы взъерошить твои чопорные перья. Но уверен, ты используешь это как повод. Её ногти впились ему в плечо. — Скажешь это ещё раз — и я прикажу схватить тебя и бросить в Чёрные камеры. Улыбка Эйгона исчезла. — Как будто твоя мать всё равно не казнит меня. Джекейра пошатнулась, и Эйгон тут же занял освобождённое пространство. — Давай не притворяться наивными. Этот брак — фарс. Единственная причина, по которой я в нём участвую, — потому что я знаю: Рейнира скорее увидит мою голову на пике, чем позволит мне и моей семье остаться в живых и угрожать её праву на трон. Джекейра дрогнула, и на её лице промелькнуло нечто неразборчивое — вина, быть может, или смирение. — Моя мать никогда не причинила бы вреда никому из вас… Против своей воли Эйгон фыркнул. — И это ты говоришь, что мои чувства притупились. Ну же, милая племянница, ты всегда была умной. Само моё существование угрожает притязаниям твоей матери так, что она не может оставить это без ответа. И как бы мне ни хотелось беззаботно пьянствовать, пока вино не сведёт меня в могилу, я не могу. Хелейна может быть дурочкой, Эймонд — надутым ублюдком, а Дейрон… ну, я и сам толком не знаю, каков он, но они не заслуживают смерти. ⠀ Джекейра снова открыла рот, чтобы возразить, но её слова оборвались. ⠀ Вооружённые стражники ворвались в тронный зал, гул их шагов эхом разнёсся по мраморному полу, когда они направились к королевскому столу. ⠀ Музыка сбилась, танцующие расступились волной, а по толпе пробежал шёпот. Несколько человек тут же склонились к Рейнире, что-то ей сообщая. Что бы они ни сказали, новости были дурными — её лицо потемнело, будто обуглилось. ⠀ Эйгон обернулся к Джекейре, и его усмешка вернулась. — О, похоже, она уже начала свою маленькую кампанию убийств, — пробормотал он. ⠀ Он не стал ждать ответа. Отпустив её руку, он протолкнулся через растерянную толпу к зелёному столу. Его взгляд метался по присутствующим, отчаянно выискивая мать в изумрудном платье. ⠀ Наконец заметив её, Алисента уже стояла рядом с Визерисом, выслушивая стражу с каменным спокойствием. Внутри у него всё сжалось сильнее. ⠀ — Мой принц, вот вы где. — Рука сира Герольда легла на его запястье, и Эйгон обернулся: рядом стояли Хелейна и сам рыцарь. — Пойдёмте. Мне велено вывести вас из зала. ⠀ — Прекрасно. Что случилось? — он попытался звучать беззаботно, но голос дрогнул. — Что мы на этот раз натворили? ⠀ — Смерть, — спокойно произнесла Хелейна. Эйгон уставился на неё в ошеломлении, но сир Герольд, казалось, не заметил. ⠀ — Я не знаю. Но нам лучше уйти сейчас. Где ваш брат? ⠀ Постепенно приходя в себя, Эйгон огляделся. ⠀ — Я… я не знаю. Я не видел его с тех пор, как повёл Джекейру танцевать. ⠀ Рыцарь раздражённо выдохнул. — Неважно. Королевская гвардия его найдёт. Пойдёмте… ⠀ Крик разорвал его слова, и все одновременно повернулись. Рядом с Рейнирой Джекейра рыдала, закрыв рот ладонями. Её служанки бросились к ней, но она уже осела на пол, охваченная ужасом. ⠀ Узел в животе Эйгона лопнул. ⠀ — Смерть? — он бросил взгляд в сторону сестры. ⠀ Хелейна всё ещё улыбалась, но её взгляд был где-то далеко. ⠀ — Одна из многих, — произнесла она и прошла мимо него. ⠀

*    *    *

Сир Герольд вёл его и сестру по затенённым коридорам Красного замка. Эйгон держал кулаки сжатыми, стараясь не показывать смятения — должно было случиться нечто действительно ужасное, раз Джекейра так сорвалась. И почему, во имя семи преисподних, Хелейна выглядела настолько потрясённой? ⠀ Возможно, я действительно окажусь мертвым. ⠀ Он, конечно, просто шутил, но чем больше он думал об этом, тем сильнее ощущал, что конец действительно близок — как и сказала Хелейна. ⠀ — Вы будете в безопасности в покоях вашей матери, — заверил их сир Герольд. Следуя за двумя стражниками, он вошёл в тёмную гостиную Алисенты и жестом отослал слуг. — Стража проследит, чтобы зал очистили. ⠀ — Неужели? Я удивлён, что убийца ещё не выскочил из-за стены и не перерезал мне горло. — Он хмыкнул, плюхнувшись на мягкое кресло. ⠀ — Прошу вас, мой принц… — начал сир Герольд, но Эйгон перебил его. ⠀ — Не утруждайтесь. — Он устало вздохнул и закрыл лицо руками. — Вот почему я не хотел возвращаться. ⠀ Черты рыцаря смягчились, но прежде чем он успел ответить, дверь резко распахнулась. Внутрь вошла Алисента, и её ярость словно наполнила комнату. ⠀ — Матушка, — Эйгон вскочил. — Что случилось? ⠀ — Он мёртв, — резко сказала Алисента. ⠀ На мгновение слова повисли в тишине. ⠀ — Мёртв? Визерис… ⠀ Он в ужасе посмотрел туда, где стояла Хелейна, покачивая головой, словно слыша что-то недоступное другим. ⠀ — Нет, — отрезала мать. — Не твой отец. ⠀ Она повернулась к сиру Герольду и натянуто улыбнулась. — Можем мы остаться одни, сир? ⠀ — Разумеется, моя королева, — после паузы ответил он. — Я к вашим услугам, если понадоблюсь. ⠀ Поклонившись ему и Хелейне, он, переставляя ноги, вышел за дверь и закрыл её — замок тихо щелкнул. — Тогда кто? — спросил Эйгон, и раздражение вытеснило растерянность. ⠀ — Лейнор Веларион, — сказала Алисента. — Его нашли мёртвым во внутреннем дворе. ⠀ — Что? Как? ⠀ — Мы не знаем, — ответила она, сжимая челюсть. — Слуги говорят, он упал с крепостной стены из-за слишком большого количества вина. Сломал шею. ⠀ Эйгон уставился на неё, мысли метались. ⠀ — Как до смешного уместно. ⠀ Он почти не помнил сира Лейнора — только вино в его дыхании и пустоту в глазах. Эйгон не мог его винить. Он и сам бы утопился в вине, если бы был вынужден жить с тем, к кому не может прикоснуться. Какой милый взгляд на то, что меня ждёт. Как мило. ⠀ — Не притворяйся, Эйгон, — процедила Алисента. ⠀ Он не удержался от смешка. — Конечно. Как же я наивен. Ты думаешь, это сделала Рейнира? ⠀ — Конечно, она! Лейнор был для неё препятствием. Теперь его нет. Ты правда считаешь это совпадением? ⠀ Эйгон замер, будто его ударили. — Ты не можешь знать… ⠀ — Я вижу то, что вижу, — она скрестила руки. — И я вижу, как она теряет контроль. Она все эти годы боролась за власть при дворе. Добилась того, что король сделал её Десницей, и расставила своих людей в замке. ⠀ — Не так уж сложно, учитывая, как открыто дедушка поддерживал смену наследования, — хмыкнул он. ⠀ Он помнил, как отец сорвал с Отто Хайтауэра знак Десницы и велел ему уехать. После того как лорд Лионель погиб в пожаре в башне Кингспайр, его мать пыталась убедить Висериса восстановить его в должности. И он так и сделал — на некоторое время. Пока их ссора не привела к тому, что отец во второй раз отстранил деда и позволил своей драгоценной наследнице принять титул. Эйгон до сих пор не знал, чем именно Отто заслужил вторую отлучку. Но догадаться было несложно. Этот человек не скрывал своего намерения лишить Рейниру наследия под предлогом прелюбодеяния и измены. ⠀ — Мой отец делал то, что считал лучшим. Для тебя и нашей семьи. А Рейнира, как всегда, мешала этому. Точно так же, как сейчас она пытается помешать тебе и мне, — сказала Алисента, подходя ближе. ⠀ Эйгон нахмурился, проводя рукой по волосам. Он был уверен, что под таким давлением у него просто не выдержат нервы. — Всё равно не сходится. Лейнор был единственной защитой её детей от слухов о бастардах. Его имя удерживало их положение. Сделать себя вдовой сейчас — значит ослабить свою власть, а не усилить её. — Не обязательно, — возразила она и начала расхаживать по комнате. — Смерть Лейнора делает её уязвимой только в том случае, если она останется вдовой. А она ею не останется. ⠀ Он моргнул. ⠀ — Ты думаешь, она снова выйдет замуж. ⠀ — Брак, который станет ответом на твой. За мужчину по её выбору — того, кто защитит её от бури и уничтожит любого, кто осмелится ей угрожать. И кто привлечёт на её сторону целое королевство — за наш счёт. ⠀ — И ты уверена, что следующими она ударит именно по нам. ⠀ — Она уже начала, — заявила мать с пугающей уверенностью. — Смерть Лейнора — это предупреждение. Заявление. Если мы ничего не предпримем, она воспримет это как слабость. Мы должны ответить на этот вызов. Сейчас. ⠀ Мысли Эйгона закружились, тяжесть её слов придавила его. Вес всего мира внезапно лёг ему на плечи, настолько тяжёлый, что ему хотелось закричать. Кричать, сражаться, сжечь всё. Убежать. Больше всего — убежать. ⠀ — И как ты предлагаешь нам ответить, матушка? — наконец выкрикнул он, и горечь сдавила ему горло. — Обвинить её напрямую? ⠀ Алисента положила руку ему на плечо. — Нет. Пока нет. Мы не будем сражаться открыто — не тогда, пока не будем готовы. Сначала мы должны собрать доказательства, которые свяжут её с этим наветом с абсолютной уверенностью. И когда придёт время — мы ударим. Ты ударишь. ⠀ Хелейна, до этого молчавшая всё время, вдруг заговорила. — Вдова плачет, корона тяжелеет… но пламя всё ещё горит под пеплом. ⠀ Эйгон застонал. — Конечно. Я же сражаюсь за трон, которого никогда не хотел. ⠀ Выражение лица матери изменилось. Она резко вдохнула, готовая выплеснуть гнев. Он оборвал её прежде, чем тот успел оформиться. ⠀ — Боги, всё всегда одно и то же в этом месте. Одни и те же ложь, интриги, змеиное гнездо. Мне стоило держаться подальше. Мне стоило просто оставить вас всех в вашем несчастье… ⠀ В углу Хелейна тихо бормотала — едва слышно, но жутко. — Драконы будут танцевать… в небесах, в пламени. Пепел будет падать, и ни один не уцелеет. Кровь и огонь, огонь и кровь… ⠀ Её слова пробрали его холодом — он заставил себя их игнорировать. Мать презрительно усмехнулась, губы её искривились. — И ты всё тот же незрелый мальчишка, утопающий в своих чувствах к долгу, — резко бросила она. — Думаешь, это игра, которую можно просто прекратить, когда захочешь? Это твоя жизнь, Эйгон! Жизни твоей семьи! ⠀ В нём что-то сорвалось. Он резко повернулся к ней, почти шагнув вплотную. — Правда? Я не знал. Ты мне об этом всю жизнь напоминаешь! ⠀ — И ты всё ещё ноешь, — прошипела Алисента с отвращением, кривя губу. — Как будто тебе одному тяжело. ⠀ Её голос понизился, стал глухим, почти звериным. ⠀ — Думаешь, я этого хотела? Думаешь, я пожертвовала своей юностью, своим телом, своей жизнью потому что мне нравилось быть игрушкой? Нет. Я сделала это ради тебя. Ради тебя! Чтобы ты получил то, что принадлежит тебе. Чтобы тебя никогда не затмила Рейнира или её отродье. Всё, что я сделала — всё — было ради тебя! ⠀ Он отшатнулся, словно его ударили. Внутри поднялась тошнотворная горечь. ⠀ — И посмотри, к чему это привело, — сказал он. — Если тебе это так важно, мама, возьми трон сама. Ты явно хочешь его больше, чем когда-либо хотел я. ⠀ Тишина, что последовала, была тяжёлой, нарушаемой лишь бормотанием Хелейны. Лицо матери стало холодным, и ярость уступила место чему-то более глубокому, укоренившемуся. ⠀ — Если бы я родилась мужчиной, я бы взяла его. Я бы правила так, как трон того заслуживает. Но я не родилась мужчиной. Я родилась женщиной, и моя судьба — жертвовать, а не править. И меньшее, что ты можешь сделать, — это почтить мои усилия и сделать то, что необходимо. ⠀ Огонь в её словах угас, оставив после себя лишь печаль. Её плечи чуть опустились, голос смягчился. Впервые она выглядела на свои годы — сорок два, лицо, изрезанное тревогой, усталостью и болью. ⠀ — Пожалуйста, — заскулила она, и слёзы наполнили её карие глаза. — Пожалуйста, я умоляю тебя… я так долго ждала твоего возвращения, уверенная, что ты повзрослеешь, станешь сильным, способным вести нас. Как я всегда знала. Я умоляю… не дай моей надежде оказаться напрасной. ⠀ Слёзы блеснули в её глазах, и на мгновение она была не королевой и не интриганкой, а матерью, умоляющей сына. Эйгон чувствовал себя опустошённым, её печаль скручивала его изнутри. Он не мог долго выдерживать её взгляд — не испытывая острого укола горечи. ⠀ Молча Алисента подошла и крепко обняла его. Её руки сомкнулись вокруг него так, будто она защищала его от мира, тепло её прикосновения было неоспоримым. Эйгон ответил на объятие, но лишь наполовину, без настоящего участия. ⠀ Твоя надежда, но не моя. ⠀ Он был глуп, если думал, что его отсутствие что-то изменит. Всё по-прежнему вращалось вокруг трона, власти и положения, вокруг жертв, которые она принесла ради сына. ⠀ Её сына — мужского наследника, которого она выстрадала, вырастила и укрыла лишь ради того, чтобы он получил то, что она считала его по праву. ⠀ Не ребёнка. Не того, кого любят просто так. ⠀ Она никогда не будет любить тебя просто так. ⠀ Не тогда, пока их разделяет корона. И всё же он продолжал цепляться за иллюзию, что она всё-таки его любит.