Летящие к свету

Что же, сделано – значит, сделано. Что оставлено, то и прожито. И не мне судить твоих демонов – Их, поверь, и у меня множество. (с) Ворожея отражений, «Другу-псайкеру» Чокобо – птица на редкость чистоплотная и аккуратная, вблизи гнезда или в стойле нагадит только от полной безысходности. Что логично – гадящих, где попало, в процессе эволюции в гнёздах съели, до приручения людьми дожили те, кто додумался всё пахучее складывать от себя подальше. И, если уж тебя сочли «своим» и разрешили, как птенчику, греться под крылом, пахнуть по итогу ты будешь птичьим пером и не более. Иногда – мокрым птичьим пером, в случае ночёвки под открытым небом и дождя. - …спит, - Клауд отпихнул дружелюбный клюв. Генезиса как раз птенчиком и посчитали. Рыжий спал, наружу из-под крыла дружелюбно распушившегося чокобо торчали только растрёпанная макушка, голые ступни и вытянутая левая рука. Клауд поджимал ноги, чтобы ему места хватало: сам он, конечно, вымотался, но не настолько, чтобы мгновенно отключится. Сидя подремлет. Повезло с этим птицевозом, и что водитель пассажиров взял, и что девочки его забалтывать взялись, и что вообще кто-то по старым дорогам ехал: им на главное шоссе соваться нельзя. Баррет выглянул из-за второй птицы, кивнул: - И добро, а то ж, когда он свои стишки бормотать начал, даже я струхнул. Всё, думаю, крышей ку-ку наш Рыжик… Клауд качнул головой: - Нет. Когда на пределе сил надо сосредоточиться, нас учат что-то ритмичное проговаривать. Помогает не заснуть и дело доделать… дойти, куда шёл, например, - он переставил ноги так, чтобы спросонья никого не пнуть, ни птиц, ни товарищей. – Хоть поэму старинную, хоть считалки детские. - Раз-два-три-четыре-пять, муглы вышли погулять, - Баррет хмыкнул. – Запомнил, учту. Кальм, значит? - Угу, - Клауд закрыл глаза и откинулся на заднюю стенку кабины. Чокобо тут же заворковал и попытался пристроить голову у него на коленях. Солджер обречённо вздохнул и не стал отпихивать. – Если мы не отдохнём как следует и не отоспимся, уйдём недалеко. - И помыться не мешало б, - Баррет демонстративно почесал шею. – Я этими грёбанными лабораториями насквозь провонял. И в целом понять, чо за нах… - …самому бы знать, - Клауд чувствовал, что у него сознание уплывает. – Денег бы хватило. - Обижаешь! Тифа меня запасец на крайний случай держать при себе приучила, так что переночуем, как приличные люди, а дальше думать придётся… …рокочущий бас Баррета мешался с урчанием старого мотора и полусонным курлыканьем двух птиц, взошедшее солнце начало прогревать пустыню и старенький птицевоз, а Клауда медленно сносило в тягучую дрёму. К счастью, без сновидений. Только казалось сквозь чуткий полусон, что кто-то надёжный и родной сидит рядом, положив на плечи тяжёлую руку. «Ты только продержись, и всё у нас, братишка, ещё будет…». * * * Мокрый Кальм в сумерках казался мрачным, неприветливым и взъерошенным. Аэрис, которая на подъезде к городу радовалась, как ребёнок, ловила первые редкие капли и заливисто смеялась – и та попритихла, вздыхала, одёргивая потяжелевшее липнущее платье. Рэд то и дело встряхивался, Тифа философски смирилась с судьбой и только ёжилась, если ветер холодил тело сквозь мокрую одежду. Гостиница, спрятавшаяся в переулке у площади, казалась спасением, старинный фонарь с современной лампой мягко светил над деревянной дверью. Вот только… Клауд решительно открыл дверь, задвинув сомнения подальше. Девушкам отдых нужен. Всем нужен, но им особенно. Худой, болезненного вида мужчина за стойкой поднял голову, откинул с лица длинные волнистые волосы. - Комнаты нужны? – абсолютно спокойно спросил он. Как будто явление на пороге компании грязных, мрачных и вооруженных людей – дело самое обычное. Впрочем, кто их, в местных гостиницах, знает. Может, он тут и не таких видел, пустыня, так-то, под боком. - Комнаты на пяте… - пристроившийся у ноги Рэд недовольно заворчал, и Клауд быстро поправился: - …на шестерых. – Страйф оглянулся, тяжело вздохнул. - И аптечку. Пожалуйста. Если есть. Генезис изо всех сил изображал, какой он герой, молодец и готов к марш-броску до Мидгара и обратно. И ни в чьей помощи не нуждается, конечно. Вот только общий бледный вид от того, что придерживался он не за Клауда или Баррета, а за все встречные стенки, не менялся и никого не обманывал. Ночной дежурный проследил его взгляд и изменился в лице. Даже привстал. Клауд напрягся, но к оружию не потянулся – выражение лица у мужчины было… такое вот потрясённое неверие, непонятное, но точно не угрожающее. - Полковник?! Вы?.. Генезис, который в вертикальном положении удерживался исключительно благодаря гордости, упрямству и дверному косяку, устало прищурился, качнул головой: - Простите, но… не узнаю… - Конечно, нас под шлемами разглядеть трудно… - мужчина как-то странно улыбнулся. – Да и полковником вы тогда не были… Гора Асо, помните? - О, - рыжий оживился. – Эту засаду забыть трудно. - Если бы не он, - это уже для недоумевающих повстанцев пояснили, - нас бы всех там положили. Я потом ушёл из армии, и… впрочем, не о том… Кому жизнью обязан, помню. Вас я не видел, гостиница временно закрыта на ремонт. Комнаты на втором этаже, банные халаты в шкафу кладовки, стиральные и сушильные машины – в подвале. Ужин скоро будет. Клауд открыл рот, захлопнул и кивнул. Кажется, их встретил хозяин гостиницы, а не наёмный служащий, раз так шустро распоряжается. И подозрительную компанию с официально мёртвым дезертиром в составе не спешит сдать… Корпорацию он тоже не любит? То ли у «Лавины» везде свои люди. То ли Шин-Ра этому человеку лично чем-то подгадила. Не важно, главное, у них будет безопасное место, чтобы отлежаться и поговорить. - А это зачем? – Клауд в полном недоумении заглянул в кружку для глинтвейна, полную до краёв. Правда, совсем не вином со специями. Тифа подошла, взяла вторую. - Молоко горячее, с мёдом и маслом, - удивлённо опознала она. – Нам такое в детстве от кашля давали. Хозяин, представившийся Броденом, слабо улыбнулся. Кивнул на кушетку, где Аэрис с упрямо-злым видом меняла подсохшие повязки Генезису. Рыжий молчал, иногда свистяще вдыхая сквозь зубы, Аэрис тогда пугалась и виновато просила чуть-чуть потерпеть, а кончики пальцев у неё начинали еле заметно отсвечивать светло-зелёным. - Истощённых солджеров им тоже отпаивают, помогает. Молодой, - хозяин понимающе взглянул на Клауда, - до предела доходить не доводилось, верно? Он вот знает. - Знаю, - сдавленно ответили с кушетки. – Спасибо. - Отдыхайте, до утра точно ничего не изменится, а там… бой план покажет. - Надо же, - Генезис поднял голову, чтобы посмотреть на аккуратно захлопнувшуюся дверь. – Человек из прошлого и не предъявляет мне за то, каким уродом я был. - Так ты им и не был, а? Тогда, - Баррет одной рукой ловко расставил тарелки на низком столе. – Налетайте, потом поговорим. А вы оба свой коктейльчик давайте, хлебайте, раз вам помогает, силы всем нужны. …За «коктейль», пожалуй, хозяина следовало поблагодарить отдельно, прямо с утра при встрече. От жирноватой сладости сводило скулы, но зелёные «мошки» исчезли, прояснело и в голове, и перед глазами, язык заплетаться перестал. А уж перспектива выспаться, не вздрагивая от случайных звуков, вымыться перед сном и утром одеться в чистое – сказочная роскошь! Надо спросить Бродена, не нужна ли ему какая помощь, правда, умеет Клауд только драться и немного – транспорт чинить. - А теперь, парни, колитесь, - сытый и от того благодушный Баррет развалился в кресле, с видимым удовольствием вытянув уставшие ноги. – Я так понял, повылазила пакость, которая и нас всех схарчит, и Шинрой закусит, а вы мало-мало в курсе, что за оно. - Я в курсе, кем оно притворяется. И догадываюсь, почему именно им, - рыжий устроился на кровати, полулёжа и подсунув под спину подушки. Причём так, чтобы поменьше на левую сторону опираться. Судя по тому, что Клауд во время перевязки видел, ему не то, что летать, ему просто складывать и выпускать крыло должно быть дико больно. Но терпел же, упрямец, а это только спина, что ещё с ним в лабораториях сделали, неизвестно. Неудивительно, что Генезис такой… никакой. - Сефирот умер. Должен был… - Клауд поджал губы. - Но мы же его видели, - Тифа обхватила себя за плечи, глаза у неё были большими, широко распахнутыми. А на нижних веках тени залегли. Вот кому точно выспаться надо. - Это не он! - Рыжик, тебя заклинило? Генезис беззвучно вызверился, но тут же взял себя в руки. Аэрис поднял руку, как примерная ученица: - А ведь об этом по всем каналам объявляли, мы с мамой новости смотрели. Я помню! - Ох конечно же, по всем, - рыжий скривил губы в неприятной гримасе, его спокойствия надолго не хватило. – Сефирот ведь. Это нам двух строчек в корпоративной рассылке хватит. - Тебя это до сих пор задевает? – удивился Клауд. - А не должно?! – он приподнялся, вытянул руку, демонстрируя повязку. – Я им… служил, наизнанку выворачивался, подвиги, что б их, совершал, и какая благодарность?! Вот, любуйтесь! Выбраковка эксперимента, которого даже лечить не обязательно, зачем, если можно как полигон для новых опытов и наблюдений использовать! К тридцати сдохну? Плевать, главное, что вложения отработать успел! Слава? Конечно, для Сефирота нужен какой-то фон, блистать! Из него, зато, идеал недостижимый лепили… а я… из-за этой проклятой идеальности… - Все мы им полигон, - прошептала Тифа. Аэрис молча взяла её за руку. Генезис несколько раз глубоко вдохнул, Клауду подумалось, что у рыжего душа-то болит как бы не сильнее тела. Из-за того, что его с размаху в изнанку героизма носом ткнули? Из-за того, что сам вытворял? Что-то же он вытворял с размахом, за просто дезертирами, даже такого уровня, годами по всей Гайе не гоняются (вспомнить бы, но… не сейчас). Клауду самому от воспоминаний выть хочется, но придётся и вспоминать, и рассказывать. Тем, кто Сефирота до… всего… не видел, не понять, какой это на самом деле ужас, когда герой и – прав Генезис – идеал на твоих глазах превращается в чудовище. Тифа видела, но Тифа, помнится, была на что-то крепко сердита, да и что она могла за короткий поход по горам разглядеть. - Начинай, - Генезис сложил руки на груди и откинулся на подушки, прикрыв глаза. – Ты там, я так понимаю, был с самого начала, а я… я свои пять гилей потом вставлю. * * * - Пять лет назад… мне шестнадцать было, - Клауд покосился на Баррета, который выразительно хмыкнул, припомнив свой вопрос в первом реакторе. Есть ли двадцатка… есть. – Работы для солджеров толковой не было, а если была, то невыносимо скучная, - рассказ пошёл неожиданно легко, непрожитая боль свернулась колючим клубком у сердца, и слова сами высыпались, будто из дырявого мешка. – И тут сказочная удача: на миссию с Сефиротом отправляют! Едем, помню, дождь льёт, как из ведра, одного парня укачивает, я рад бы помочь, но меня-то никогда… Думал – ну что за миссия, всего-то реактор осмотреть! Очередные турковские делишки, а посылают нас, но работа есть работа. …Тот дождь и та дорога, как живые, встали перед глазами, погода за окном способствовала. И ссутулившийся, обхвативший себя за плечи Сефирот, с его бледной горькой усмешкой: «Дети…». Сколько самому «вутайскому демону» тогда было? Двадцать, двадцать один? Как ему сейчас… Клауд, задумавшись, не заметил, как подняла брови, а потом едва заметно нахмурилась Тифа, как Генезис вздрогнул и округлил глаза, словно что-то донельзя знакомое увидел – или услышал. Мотнул головой, пряча взгляд за влажной после умывая чёлкой, сжал губы и перебивать Клауда не стал. - Так себе у нас дорога вышла, монстры нападали, но доехали-таки мы до Нибельхейма, и даже в полном составе, - хотя по дороге Клауда чуть не прибила довольно-таки гнусная монстра с раздувшимся от яда двойным зобом. Позорище, а не Первый класс, какая-то тварь в грязи изваляла! – По большей части благодаря ему, конечно. Клауд потёр глаза, прогоняя лишние воспоминания, о том, как обалдело таращился в спину Сефироту, разделавшемуся с монстром одним ударом. И как по въевшейся привычке – не иначе – подтянул к себе гвардейский автомат, оружие бесхозным валяться не должно. - Нибельхейм... первый реактор, ага? – Баррет потёр подбородок. - Да, - Тифа сжала дрогнувшие губы, поколебалась, но вставила со своей стороны: - Осенью это случилось… весь город по тревоге подняли, в реакторе проблемы, к которым какие-то новые монстры добавились. Никто ничего не понимал и всем было очень страшно. Вот только боялись нибельхеймцы не того. - С монстрами охотники пытались сами справиться, не вышло, - кивнул Клауд, подтверждая. – И вызвали Корпорацию. А та послала… лучшее, что было. - Дом, милый дом, - улыбка у Сефирота очень грустная и очень человеческая. – Так ведь? Я не знаю, как это, домой возвращаться… У Клауда дух перехватывает, сам! Сам Сефирот с ним поговорить не брезгует! Вот только что ему ответить? Клауд только беспомощно улыбнулся и пожал плечами, никогда-то он не умел красиво и подробно говорить. Тем более, когда недостижимый идеал без предупреждения настолько не служебные вопросы задаёт. - Так, родители-то у тебя есть?.. - Мать была, умерла сразу после рождения, - улыбка «серебряного» гаснет. – Знаю, что звали её Дженова. А отец, - он невесело смеётся, - впрочем, забудь, зачем я об этом… Да, - он поворачивается к Клауду, усмехается уголком губ, - считай, у тебя выходной до заката. - …Па-агодь! – Баррет подался вперёд. – В смысле Дженова? Вот та херобора в колбе – чья-то мамка?! - Она самая, - Клауд вздохнул. – Я к этому веду. Тифа смотрела, растерянно хлопая ресницами, но больше комментариев вставить не пыталась. Генезис под нос прошептал: «Интересно… очень» - на прямой взгляд махнул рукой, молчу-молчу, продолжения жду. - А что ты сделал с выходным? – полюбопытствовала Аэрис. - На водокачке посидел и домой пошёл, - от неожиданности Клауд выдал правду, которую хотел бы оставить при себе. Они тут Сефирота вспоминают, а не его личные… драмы. – Только Тифа так и не вышла. Тифа от неожиданности икнула, зажала рот ладонью и скомкано извинилась. Глаза у неё стали по пять гилей. Аэрис почти беззвучно хихикнула и легонько толкнула подругу локтем. - Маму я тогда видел… последний раз, - Клауд отвернулся к окну. Объятия, тормошение за плечи, растерянная улыбка. «Так вот в чём у вас ходят?», «Кормят хорошо?», «А девушки, наверное, за тобой стайками бегают…», «Клауд, ты мой сын, я всегда, всегда…». Нет. Это он, пожалуй, оставит себе. Никто, кроме Тифы, не знал миссис Клаудию Страйф, с её упрямой самостоятельностью, тихой гордостью, среди коренных жителей Нибельхейма – в основном кареглазых брюнетов или шатенов – яркую, как эдельвейс на чёрных камнях. Синими глазами и песочными волосами Клауд удался именно в мать. - Я тогда ничего не заметил, - торопливо заговорил он, уводя разговор от больной темы, ковырять до сих пор не зажившую рану не было ни малейшего желания. – А ведь надо, надо было понять! Мы как приехали, Сефирот не в себе был, шатался призраком по гостинице, на пейзаж глядел и за голову хватался: видел, типа, его раньше, хотя не был тут никогда. Я пытался сунуться, всё ли в порядке, а он: «Завтра важная миссия, доброй ночи» - и шасть в свой номер. И тишина-а, - Клауд криво усмехнулся. – Я-то слышал, всю ночь от волнения спать не мог. - Как и я, - пробормотала Тифа. - Почему? – Аэрис опять тронула её локтем. Тифа замешкалась, Клауд ответил вместо неё: - Ну да… я утром тебя увидел, удивился. …Тифа? Почему?! - Это ты наш проводник? - Ну да, - девушка подбоченилась, одёрнула свою символическую жилетку. – Спроси кого угодно, я тут лучшая! - Ты ещё можешь отказа… - Папа-а! Я решила, я пойду, - она топнула ногой. – Со мной два солджера, вообще-то! - Ты свою работу делай, - иронично посоветовал Сефирот. – И ей бояться нечего. - Именно, - подтвердила Тифа с какой-то странной интонацией. – Два солджера… чего бояться… - Меня, например? – не менее странным тоном выдал Генезис. – Нет-нет, ты продолжай, продолжай… в Нибельхейме меня не было. Клауд поднял глаза к потолку. Рапсодоса там вообще не носило, так-то, так что и его бояться смысла не имело. А чего надо – никому в бреду привидеться не могло. - В общем, сделали мы фото на прощание, - уж с каким выражением лица генерал от него отвертеться пытался, до сих пор нервный смех от воспоминаний разбирает, - и пошли. К реактору. Он по дороге оживел, шутить начал… вроде того, что хорошо меня проводником не назначили, повёл бы всех вниз под обрыв. Боевая миссия, родная стихия, - Клауд хмыкнул. – Цель вижу, в себя верю, и так далее… …Генезис сделал Тифе большие глаза и указал на Клауда взглядом. Тифа поджала губы и еле заметно повела подбородком. Клауд, увлечённый рассказом, подозрительных переглядок не заметил. Он рассказывал: как шли среди чёрных скал и зелёных сосен, как шугали монстров, облюбовавших старые полуразрушенные постройки, как Тифа заливисто смеялась, говоря, что такого воздуха, как в горах, нет больше нигде. Как дошли до реки и обрушился мост, унося с собой одного из гвардейцев сопровождения. - А ведь меня именно он тогда спас, - Тифа спрятала глаза. – В последний момент из стремнины выдернул. - А должен был я, - вздохнул Клауд. – Но Сефирот первым успел. Второго гвардейца унесло, и… наверное, ему в любом случае повезло. В том моменте Клауд рвал сердце, думая о так глупо погибшем – или, как все молча согласились считать – пропавшем сослуживце. Но ему действительно повезло не увидеть дальнейшего. После реки были пещеры и исполинская друза природной Материи. Клауд тогда, дурак дураком, перед Тифой Шин-Ра защищал, легкомысленно опровергая всё, о чём та, прежняя «Лавина», в листовках писала. Сефирот о прежнем главе Научного департамента упомянул, сравнив с Ходжо не в пользу последнего. Клауд о профессоре Гасте тогда первый раз услышал, жаль, что не в последний. А кроме красоты, в пещерах хватало и дряни, да такой, что Сефироту пришлось выложиться по полной прежде, чем эту дрянь забили. Так бесконечно горько было вспоминать его подбадривания, необидную усмешку: «Такой щеночек…» - и подначивания, точно ли хочется стать героем. Тогда казалось, что с легендарным и непобедимым можно подружиться, что здесь-то видно, кто есть кто, что за ледяной бронёй – бесконечно одинокий человек, только в бою и оживающий. И хотелось подставить плечо не только в драке с монстром. - Погоди, я что-то не догоняю. Тебя послушать – этот ваш Сефирот отличный парень, - не выдержал Баррет. - Он таким и был! – хором ответили Клауд с Генезисом, не сговариваясь. Переглянулись. Рыжий опустил взгляд, сцепил пальцы в «замок» - Клауд невольно отметил, что и без того изящные кисти Генезиса исхудали до полупрозрачности. Конечно, «первоклашка» и в таком состоянии металлический прут узлом завяжет, но восстанавливаться ему придётся долго и тяжело. А у них Шин-Ра на хвосте висит и вряд ли тот же Ценг беглецов отпустит в санаторий. - Кхе, а теперь жуткое зло, которое всех на планете порешить хочет? – повстанец опёрся локтем о колено, подался вперёд. – И, …, как?! Ну вот объясните мне, а?.. Как?! Клауд скривил губы в намёке на усмешку. - Объясню… - Реактор сам по себе режимный объект, а наш ещё и секретный, Тифу внутрь не пустили. Пришлось её с гвардейцем выжившим оставить, если что, в тамбур бы втолкнул, там с обеих сторон двери бронированные. - Не успел, - шепнула Тифа, качнула головой. – По голове получил раньше, но… вышли к нам вовремя. - А там, внутри, кроме пожёванных проводов и разболтавшихся запоров… - Клауд судорожно вздохнул, - в центральном зале, перед дверьми, за которыми должен быть главный механизм и насосы… Мако-капсулы рядами. Старые, позапрошлого поколения технологии, давно должны быть списанными, я и подумал – устроили склад не на виду, в самом, как водится, неподходящем месте. Только не склад это был, они… с наполнением. Монстры в анабиозе, но не те, которых в горах можно ловить дюжинами, а те, - солджер сжал кулаки так, что скрипнула кожа перчаток, - которые до всех мутаций людьми были. Одна вскрылась, нам эта тварь чуть не под ноги выкатилась, очухаться, спасибо, не успела – Сефирот её… его… раньше прикончил. Вот, говорит, шинровские секреты, и причина, почему тут посторонних быть не должно. Я спрашивать начал, в ахрене полном… он объясняет, насчёт мутаций, Мако, экспериментов… а потом как его затрясло, перекосился весь: я же ни на кого не похож, я в лабораториях вырос, а если со мной когда-то – так же? Я вообще, говорит, человек? А я стою столбом и что сказать в ответ, не знаю… Горло свело. Может, найдись тогда хоть какие-то слова, всё могло бы пойти иначе? Почему Клауд тогда промолчал, почему дорогу убегающему Сефироту не загородил, не достучался, не попробовал хотя бы?! - Э-э-э, Рыжик! Ты чего? Клауд обернулся: Генезис, не меняя позы и не поднимая головы, смотрел на руки, вот только по щекам солджера медленно текли слёзы, которые он, похоже, не замечал. Побелевшие губы дрогнули. Клауд скорее угадал, чем услышал: «Друг мой, жестока судьба, ни мечты не осталось, ни чести, и летит с тетивы стрела…». Понял, что все смотрят выжидательно, поднял затравленный взгляд: - Да я это, я! Я виноват! Слов у него не нашлось… я зато сказал, так сказал… - В смысле ты?! – возмутился Клауд. – Я тебя там не видел! - Да потому что тебя там и не было! - Как не было?! – у Клауда закружилась голова, он прислонился к подоконнику в поисках опоры. – А как же… где же я, по-твоему, был?! – перешёл он в атаку. - Методом исключения, - Генезис криво улыбнулся, - стоял снаружи, охраняя прекрасную даму. Быть ты там был, это точно, но не в реакторе, я отлично помню, в кого огнём кидал. Вас с Фэйром перепутать сложно. С дивана, на котором сидели девушки, донёсся странный звук. Тифа сидела бледной статуей и только хватала воздух, зато Аэрис зажимала рот обеими ладонями, и уже на её ресницах повисли слёзы. - Ты видел… ты Зака видел?! Клауд схватился за голову, испытывая почти непреодолимое желание ею о стену постучаться. На чужое имя его опять повело. Что-то рвалось наружу, от чего болело не меньше, чем от памяти о доме, рвалось и не могло вырваться. В оцеплении стоял гвардеец… но он же – солджер! - Не только видел… о, подожди, так ты та девушка, которая восемьдесят девять писем?.. Нет-нет, содержания не знаю, он просто последнее при мне читал и количеством был… несколько шокирован. - Алё, народ! – воззвал к порядку Баррет. – Давайте сначала с Сефиротом закончим, потом про письма! Так что там с колбами и кто что кому сказал?.. - Я сказал, - Генезис отвернулся. – Сефироту. О том, что над нами с рождения, а с ним и до рождения опыты проводили. Что мать его – не человек, а нечто, найденное на севере корпоративной экспедицией. Что мы действительно не люди, а монстры. И что я умираю, а он нет, и мне помощь нужна. Только… - он судорожно выдохнул, - я говорил о своём, а он услышал своё, и это его убило. - Не люди, не люди, - Аэрис всплеснула руками, - ну конечно же, нет! – он вскочила с диванчика, перебежала к кровати, селя рядом с солджером и заставила его поднять голову. – Вот, сами посмотрите. - Верно, - Рэд, до того слушавший всю эту историю, как страшную, но увлекательную сказку, поднял уши. – Совершенно очевидно, что у вас один расовый фенотип. - Древние, - Аэрис тяжело вздохнула, погладила Генезиса по плечу и пересела обратно, прижавшись к боку Тифы, - очень уязвимы, если речь о… о Бедствии-с-Небес идёт. Люди мутируют и погибают, людям повезло. Нас оно может подчинить и взять под контроль. И через подчинённого Сетра получить доступ к Лайфстриму напрямую. - Ментальный контроль! – вырвалось у Клауда. – Сефирот тогда в шинровском особняке заперся, докопался до старых отчётов об опытах, об этой экспедиции… «Почему Гаст ничего мне не сказал» - это последние разумные слова, которые я… - он запнулся, - …которые от него слышали. - Шоковое состояние, обида, злость, страх, - Генезис покривился. – Меня тоже за это зацепило. Но я смог как-то… слишком поздно, непоправимое сделал, но освободиться смог. Банора Нибельхеймом не стала, - он помолчал. – Не моими руками. Людей я оттуда успел… выгнать. Большую часть. - Так вот что это было, - Клауда ноги не держали, на подоконник он такие сел. – Две недели Сефирот в этих подвалах с архивами сидел, под конец я пришёл, а там… там он на себя не похож, несёт чушь про то, что люди предатели, выжили тогда, когда Сетра погибли, - он торопливо, скомкано пересказывал, никакими словами не передать тот холодный ужас и ощущение неотвратимой беды. – Он единственный наследник и должен править этой планетой, на которой людям места нет. Я попытался сунуться, но он меня в стену впечатал, зрачки в щель, «мать, я иду» и… - Клауд поперхнулся. – Пошёл. Я кое-как себя с пола соскрёб, выползаю наружу, а город… - …а город горит, - прошептала Тифа. – И никто, никто его не остановил. - Чтобы остановить первый класс, нужна армия. Безумного – две армии, - рыжий развёл руками. – Или второй «первоклашка». В идеальной физической форме, прошу заметить. Судя по пропущенному Фэйром удару, речь о ней и близко не шла. - Так я же!.. – начал Клауд, наткнулся на насмешливый взгляд и приподнятую бровь, и запнулся. - А я почти его догнала, там, в реакторе… - И-и? – хором протянули Рэд и Аэрис. Тифа поморщилась, потёрла под грудью, там, где начинался топик. - И выжила неведомым чудом. Дура самоуверенная. - Подросток в аффекте, - примиряюще поднял широкую ладонь Баррет. – Ясно, город сгорел, солджер по хребту получил, а тебя где всё это время носило? - Вокруг города кругами, пытался вернуться, но… меня не пускало. Тоже, можно сказать, выжил чудом. - Эпичная хрень! – оценил Баррет. Рэд согласно прижал уши, оскалившись. - К счастью, больше она на реакторе не сидит, и теперь бить её, как практика показала, можно и нужно. И чем кончилось дело? – Генезис посмотрел на Клауда. - Откуда я знаю, - огрызнулся он. – Меня же там не было! - Первый раз тебя там не было, а второй – был и что-то невероятное сделал, иначе не оказался бы вместе с Фэйром в лаборатории. Простые гвардейцы Ходжо… …Темнота. Зелёные искры, звон в ушах, издалека, как через толщу воды, доносятся голоса. Зовут, тормошат, но ощущение собственного тела возвращается медленно, заторможенно. На затылке горячее дыхание, под руками плотная шелковистая шерсть, лежать не очень удобно. - Снимите его с меня, - недовольно мявкает Рэд над ухом. - Клауд, Клауд, очнись! – кто-то брызгает в лицо водой, кто-то подхватывает. Мягкие волосы, тонкие сильные руки, запах цветочного мыла и особенный, неповторимый – собственный Тифы. Так. Клауд, пожалуй, не отказался бы ещё в обмороке полежать. Но солджеру валяться тряпкой неприлично. Пришлось открывать глаза и медленно, осторожно садиться. - Что-то вспомнил? – Генезис и тот соскрёбся с кровати, сев и спустив на пол ноги. - Ничего… ничего из того, что на помнил раньше, - Клауд придержал кружащуюся голову рукой. – Помню, что добежал до реактора. Помню Тифу, раненную. В сторону её отнёс, уложил, перевязал… как мог. Тифа стиснула его руку. Кивнула: она тогда приоткрыла глаза, заплакала беззвучно и вспомнила его наивное подростковое обещание – прийти и спасти в беде. Почти сразу же вновь потеряла сознание, но… если Тифа помнит, и он помнит, значит, это было?! - Я помню тебя, но не помню… не видела форму, - призналась она. - Помню, что двери в сердечник с насосами были открыты, - Клауд благодарно стиснул её руку в ответ. – И там, прямо над ними, стояла эта… колба. И Дженова в ней. С башкой, - он покривился. – Тогда ещё целая была. И Сефирот ей речи толкает, вернём себе планету и прочее в том же духе. Я ему ору, как он мог всех предать, он мне в ответ опять муть про то, что предали люди, и… - Клауд опустил голову. – И всё. Я знаю, понимаете, знаю, что Сефирот погиб, что живым он из реактора не вышел. Но как? Как его удалось победить? Как и куда я оттуда ушёл?.. - Унесли, - поправил Генезис. – Вас обоих. В подвалы того самого особняка, он в пожаре уцелел. - Не помню, - вздохнул Клауд. – И второго солджера не помню тоже. Только почему-то от этого, незнакомого, имени к глазам подступают злые слёзы и в груди жжёт. И чудовищно неправильная пустота за плечом остро чувствуется. Видимо, не такое уж оно незнакомое… - Клауд… - Тифа запнулась, прикусила дрожащую губу и погладила его по локтю. – Там было… два солджера. Но ты… ты такие вещи знаешь… которые тот, второй, знать и видеть не мог никак… водокачка, твой дом, учитель Занган… Зака там точно не было! - Но как же… - Клауд оттянул на груди безрукавку, - …это? - Когда найдём дыру, в которую твой Фэйр провалился, - Генезис ухмыльнулся, сверкнул глазами, - спросим его, что это было: глумёж или гениальное прозрение. Не переживай… так сильно, - он полулёг обратно. – После тяжёлого Мако-отравления удивительно не то, что у тебя в голове каша, а то, что ты вообще на своих двоих ходишь и себя осознаёшь. Мако-отравление? Клауд вспомнил отца Джесси, много лет пролежавшего в коме. Да, пожалуй, нестыковки и провалы в памяти оно могло бы объяснить, но… но после тяжёлого люди не встают. А солджеры? Выходит, выздоравливают? - Ша, - Баррет хлопнул ладонью по колену. – Подводя итог ваших офигительных историй, имеем мы что? Ту эпичную гнусь, которая две тыщи лет назад сожрала Древних, Шин-Ра откопала и пустила в дело. Гнусь очухалась, закусила Сефиротом и решила дожрать Гайю. Сефирот то ли дохлый, то ли нет, но с мамкой своей однозначно заодно. И ему реально по силам устроить нам конец света, да? - Примерно так, - кивнул Клауд. – Как на это отреагирует Руфус, неизвестно. С него станется начать свои дела обделывать, а проверить тревожные новости послать Турков. По накатанной схеме. - Нехай посылает. Поминали Ценга, сломали три гитары, - хмыкнул Баррет. – Но по ходу, угроза страшнее Шин-Ра, а? И делать с этим что-то надо срочно? - Реакторы планету мгновенно не убьют. Обезумевший Сефирот – может. Баррет почесал щёку. Задумчиво посмотрел на Тифу, не торопящуюся вставать. На притихшую Аэрис, перебирающую гриву Рэда, и разомлевшего от ласки кота. На бледного в прозелень Генезиса, сжимающего и разжимающего пальцы. - Та-ак, что, пойдём на поклон к другим ячейкам? Ситуацию, тксказать, обрисовать… - Нет, - очнулся рыжий. – «Лавина» - армия восстания. Как противостоять армии, Сефирот хорошо знает, а эта мерзость его обликом пользуется, может воспользоваться и его памятью. Другое дело, маленькая группа диверсантов, абсолютно непредсказуемая, - Генезис медленно улыбнулся. – Во главе с тем, кому непобедимый один раз уже проиграл. - Что б я помнил, как это получилось, - Клауд мотнул головой, встал, смущённо протянув Тифе руку. Та помощью воспользовалась, покраснела до корней волос и быстро вернулась к Аэрис. - Вспомнишь, - отрезал Рапсодос. – Не вспомнишь – изобретёшь заново, - он отвернулся, - Ты, Страйф, единственный, кто это сделал. Неизвестно, как, но сделал. Я… за всю жизнь так и не смог. Клауду несколько мгновений потребовалось, чтобы осознать – его скрытые забвением заслуги признаёт тот, кто был прославленным героем тогда, когда Клауд шинровские агитки под школьной партой прятал. Клауду и в то время, и после прохладная, недоступная сдержанность Сефирота больше нравилась, чем демонстративная, артистичная яркость Генезиса. Но… он был на тех же вершинах, выше которых только звёзды… а теперь… - Ошизеть, - вздохнул Страйф.