Летящие к свету

Так вот, он говорит ей — сестра, мне некуда, Некуда возвращаться, кроме войны. Спасибо, слушай, мне правда с тобою сегодня было тепло; А под огнем не помнишь вкуса вина, но не знаешь вкуса вины… И он уходит обратно в ночь, тяжело подволакивая крыло. (с) «Мельница» Прошедшие годы Ходжо на пользу не пошли. Профессор окончательно сморщился и скрючился, но из-под очков он смотрел по-прежнему, с превосходством. Словно человек тут он один, остальные... объекты. - Правда, увидеться с матерью ты сможешь только через микроскоп, - пакостно ухмыльнулся учёный. - Что, неужели ты думала, что мы оставим её лежать и гнить там? Нет, ни в коем случае! Она была так прекрасна и изящна... даже на клеточном уровне изящна! У Аэрис в груди всё дрожало, и руки дрожали, и голос... поэтому руки она сложила на коленях, молчала и смотрела чуть исподлобья, по мере сил копируя "матерный взгляд" Клауда. Бедный Клауд, она так старалась в той сонной нереальности убедить его, что всё в порядке, что она нужна и ей не причинят вреда. Если бы! Мама тоже была нужна, но её годами медленно, равнодушно убивали. Теперь очередь Аэрис. Клауд вроде бы не поверил, или поверил, нереальность на то и нереальность, сумей её пойми. Хотелось ей надеяться, конечно, что прискачет рыцарь на золотом чокобо и вытащит её отсюда, но сказки остались в детстве, в вагоне идущего под Плиту поезда. Он полпути до лабораторий не пройдет. Поэтому пусть лучше верит... - Молчишь?.. Молчи, пока время есть. У меня дела, продолжим беседу после. И в самом деле, встал и ушёл. Шаги в пустой лаборатории отдавались гулко, но затихли и они, а дрожащая натянутая струна в душе Аэрис ослабла. Девушка поникла плечами и всхлипнула, из последних сил стараясь не разрыдаться в голос. Горячие слезы текли по щекам, горло сводило, но она держалась, держалась... пока что держалась. - Молодец, - прошелестело откуда-то сбоку. Аэрис вздрогнула, вскинула глаза и увидела... встроенный динамик внутри "колбы". - Враг твоей слабости видеть не должен. Девушка медленно, опасаясь поверить себе, встала, подошла к пуленепробиваемому стеклу. Динамик позволял слышать то, что происходит снаружи... выходит, не только? Лаборатория пуста. Но её кто-то видит. И слышит?! - Вы... где? - осторожно спросила она пустоту. - Налево посмотри. Аэрис посмотрела и невольно охнула. Соседняя "колба" тоже не пустовала. Вот только её обитателю стул вежливо не поставили, он - а это оказался молодой мужчина - сидел прямо на полу. И судя по неестественно-болезненной позе с заведенными за спину руками, ещё и скован был с варварской жестокостью. А лабораторная роба в нескольких местах была бурой и присохшей к телу. - За что вас так?! - вырвалось у неё. - Правильнее сказать - зачем, - хмыкнул сосед. - Ходжо свою жизнь высоко ценит, а я убить не только могу, но и хочу, - и с ироничной мечтательностью протянул: - О-очень сильно. Сидел он, привалившись к стене и опустив голову, рыжие волосы, неровно остриженные выше плеч, занавешивали лицо. Собеседник зашевелился, поднял голову, и Аэрис проглотила второй изумленный возглас. Глаза её соседа были много светлее, чем у Клауда и Зака, но светились нелюдской Мако-зеленью так же ярко. Да и сам он... да, изможденный, осунувшийся, со старым, пожелтевшим уже синяков на скуле... но, если на саму себя с детства смотришь в зеркало, с потаенным ужасом отмечая каждое отличие от современных людей - невозможно ошибиться в опознании! Да и тепло, отозвавшееся в душе... Зак ей сразу понравился. Клауд в первые мгновения напомнил Зака. Но здесь и сейчас симпатии взяться неоткуда, кроме как от голоса общей крови, благословение которой обернулось проклятием. Сочувствие к такому же пленнику – да, но симпатия? - Надо же, я всегда думала, что последняя из Сетра. А как же?.. А тут - вы... – Аэрис положила руки на стекло. Не было бы преграды, она бы прямо до него дотронулась, в попытке утешить и полечить. Нет. Это точно не чужой план. Догадывайся Ходжо о таком, посадил бы в одну колбу, да ещё приборов по периметру навесил, возмущения Лайфстрима фиксировать. - Неожиданно, - рыжий солджер задрал бровь, пытаясь за сарказмом скрыть замешательство. Будь он чуть более здоров, наверняка получилось бы. - Не стоит выкать товарищу по несчастью, не те обстоятельства. Чего этот извращенец от науки от тебя хотел? Аэрис кивнула, охотно соглашаясь сократить дистанцию. Тяжело вздохнула, села обратно на стул и обреченно призналась: - Всего.