Мой учитель видел странное

Жрец

О внезапной предопределённости

Мой учитель видел странное. Когда я был юным послушником храма Р’Глора в Асшае, учитель сказал, что Владыка Света показал ему мою судьбу. Якобы перед смертью на моих глазах в священном пламени сгорит тело мёртвой женщины, и из смерти и огня явится наш бог. Не знаю, был ли это только один из множества путей, которыми меня мог повести Владыка, или учитель ошибся в толковании, но с тех пор прошло больше тридцати лет, моя жизнь скоро закончится, а ни из одного женского тела, что я за свою жизнь предал священному огню, ничего так и не явилось, кроме смрада. Видения, что посылал мне Владыка света, становились всё непонятнее. Теперь же в пламени я вижу только развалины старой Валирии — дом, который у нас когда-то отняли. И тут сомнений нет — я знаю, что там умру. Я и раньше видел свою смерть в огне, после долгих молитв и сложных ритуалов, а сейчас её может видеть всякий, кто не слеп. Я прячу растрескавшуюся серую кожу под повязками, которые кое-как накладываю на руку и держу путь туда, куда указыват мне владыка. Туда, где заканчивают свои дни многие, кого коснулась серая хворь. На восточном побережье Валирийского полуострова в долине меж горных хребтов мне удалось найти маленькую деревушку. Со всех сторон высокие горы защищали её от всего, что только могли таить руины старой Валирии и принести лихие воды морей, славящихся в этих местах тайными морскими путями контрабандистов и пиратов. Люди в деревне держали, овец, что паслись на небольших пастбищах, и коз, что прыгали по практически отвесным скалам, как по самой предсказуемой степи. Добрый человек предложил ночлег под своей крышей. Он познакомил меня с семьёй: женой и тремя детьми, самый младший из которых едва успел заиметь свой второй в жизни зуб. Я же на момент нашей с ним встречи уже лишился пяти. По старой закостенелой привычке я не смог удержаться от вопросов о вере и узнал, что они молятся смешному богу-пастуху. А понаблюдав за ними ещё немного, я понял, что встретил остатки Лхазарянских кланов, вытесненных с равнины дотракийцами. Но в этот раз я не переубеждал и не проповедовал. Миссионерских паломничеств Р’Глор за мою жизнь дал мне много. Но моя последняя паломническая миссия — смерть, так что я старался ничего не трогать, развлекал детей огненными фокусами, как мог одной рукой, а хозяина дома рассказами о дальних землях, где когда-то бывал. На утро они дали мне в дорогу сухарей и вяленого мяса, и я отправился вдоль по берегу, надеясь, что в руинах, которые чем дальше на юг, тем чаще стали встречаться, смогу найти лодку, брошенную контрабандистами. Тогда я ещё не знал, что не доплыву до островов, не увижу Дымное море и даже попросту не смогу оставить этот берег. Истёртые временем и Роком мёртвые остовы домов, теснящихся друг на друге, уходили вверх по крутым скалам справа, а исполинские рёбра обломанных колонн исчезали в волнах слева. Когда руины вдруг расступились, передо мной открылось пространство, невидимое с берега. Это была впадина, объятая скалами, идеально круглая и такая широкая, что пара шкун работорговцев спокойно встала бы в диаметре. Дно этой каменной цилиндрической чаши было чересчур ровным. Природа, особенно здесь, не склонна к такого рода совершенству, а врезанные в стенах ступени не оставляли сомнений о том что это сооружение создано человеком. Я задумался: стоит ли спуститься и пересечь эту рукотворную долину напрямик или обойти её по краю? Так в раздумьях меня и застигла тень. Теперь только я понимаю, что это была тень Рока. Огромная, величественная, словно сама Долгая Ночь пришла с небес и навсегда затмила свет Владыки. Существо, о котором ходило столько слухов, медленно по спирали планировало будто прямо ко мне. И я готов поклясться, что оно скорбело. Страшный, сотрясающий землю рёв, вырывался из его зубастой пасти вместе с языками пламени. Но не было в том рёве ни злобы, ни угрозы, ни предупреждения. Только боль. Я решил, что не заметил, как Владыка забрал меня к себе, мой разум отказывался понимать, что я вижу. Дракон, не смотря на свои размеры, бережно положил на центр каменной чаши какой-то свёрток, который в огромных когтистых лапах больше походил на салфетку. Я ощущал транс, которого раньше удавалось достичь только бесконечными молитвами и ритуальными благовониями. Чудом не свезрившись с края чаши, на ватных ногах я поковылял навстречу к чудовищу. Дракон оплакивал мёртвую женщину, совершенно меня не замечая. Он ревел и выл, как дитя ревёт и воет над трупом матери. А потом… Я плохо помню, что было потом. Пламя из драконьей пасти обьяло тело женщины и, должно быть, я подошёл ближе, чем мне следовало. Я не понял тогда, что именно произошло, но боль… она была такой, что я не смог выдержать. Я упал, как дерево, срубленное рукой смерти, перед глазами всё потемнело. Когда я пришёл в себя, дракона уже не было, труп женщины тоже исчез. На дне каменной чаши был только я без руки и недоношенный младенец в куче пепла.