Письма к глубоко уважаемому Мансиньору Олафу.

24 ноября.

Личный дневник Антуана.

Слуга, прситавленый ко мне, теперь следит, чтобы я не покидал своих покоев и не выходил на улицу. Я думаю, что к концу недели меня ждет наказание за то, что я упал и заставил Господ переживать. Я безумно глуп. Ходить и стоять мне все ещё больно, но я стараюсь терпеть. Слуга отвёл меня в купальные, оказалось, что они находятся прямо в доме, не на улице. Кго зовут Мартин, он очень приятный, кажется бета. Я мылся в большом чане тёплой воды, с эфирными маслами. Какие-то заморские цветы, сладкие и насыщенные. Хочу отстричь космы, хотя бы чуть-чуть, плохие концы. Язвы на руках совсем прошли, надеюсь, что пройдут и на ногах. Мартин передал мне бутылочку маслица, мажусь им, лицо и руки, ранки. Далее был завтрак- рисовая каша с ягодами, и даже маслом. Вкусно и сытно. Я попытался извиниться перед Господами, но Фридрих прервал и попросил вернуться к завтраку, а потом они обсуждали что-то связанное с работой, и каким-то поместьем. Нужно поменьше балаболить. Должно быть, он очень на меня сердится. Нужно что-то сделать, в качестве извинения. Стыд мне, собственных альф злю. Книжку, которая вчера мне так понравилась, я оставил на диване в гостиной, сегодня её уж там, конечно, нет. Жаль, что не дочитал. Вновь просить - стыдно, и так множество проблем Альфам приношу, а должен быть покладистым и тихим. От завтрака до обеда прсото глядел в окно, заучивал правила. Нужно вставать до рассвета, и готовить для Господ. Авось, тогда сойду за порядочного супруга. Обедал один, не знаю, по делам их нет, или они не захотели со мной кушать. Подавали картошку и фрикадельки. Спасибо Господу, что я не голоден. Спасибо Мужьям моим, что кормят, даже если злятся. Спасибо поварам. Благослови всех их Боже.

24 ноября. Интимный журнал Фридриха Вингхлера.

Не писал пару дней, не владел и мигом за делами. Антуан очаровательный, милейший омега, но это не отменяет его бессмысленных тревог и излишней набожности. Возможно, прав был папенька, предлагая нам с Густавом, взять омегу из частного дома, но уже ничего не сменить, раз взяли из государственного. Но такой он очаровательный. Нет, не жалею. Он худенький, запуганный, болезненный. И такой трепетный. Прям хочется его ближе к себе держать, да не стоит пока. Он боится нас явно, нужно время дать, но внимание уделять, по чуть-чуть. Он повредил свою спинку, ему даже стоять больно, глупость! Нужно было не спорить с братом, когда тот просил с первого дня приставить к супругу служек, которые будут помогать и оберегать. Думал, мол, лишнее. Я так испугался, когда увидел его полураздетого на крыльце! Конечно, начал кричать, а он поскользнулся. Мне стоит быть сдержаннее, ласковее, особенно с ним. Вот даже утром! Он хотел что-то промолвить, а мне срочно нужно было показать брату письмо, что я аж на несчастного прикрикнул, омега лишь кивнул, поклонился, с явной болью, и продолжил уже молча трапезничать. Мне и стыдно, и горестно. Не стоило то письмо того, что я на своего же омегу кричу. Позор! Нужно быть к нему нежнее, намного-намного нежнее! Вчера он был так мил и прекрасен, когда рассказывал про книгу, я аж заслушался, но в миг, его будто подменили и он мгновенно смолк. Я вновь попытался надавить, попросить продолжить, а он расплакался. Даже доесть не смог, остался голодным перед сном. Густав меня отругал, и он прав! Абсолютно прав. У него получается намного-намного лучше, чем у меня. В письме говорилось, что отцы наши, хотят в качестве подарка на семейное создание, отписать поместье, в котором мы жили все детство. Родители живут у теплых вод, поместье им это больше не требуется, а вот нашей семье - в самый раз. Нужно Антуану сообщить, да с апетчнной лавкой что-нибудь решить. С другой стороны, у кого мы апетечному делу выучились? У родителей. А родительская аптека сейчас в учениках, нам как раз управляющее место занять, Альфы давно говорят, что нужно за семейное дело браться, а не городским службам за лавку выплачивать. Хочу преподнести Антуану цветы, в качестве извинения, и отужинать с ним, вдвоём. Густав не против, он понимает, что омеге страшно, если он будет знакомиться с нами постепенно - будут легче. Позвал портного на завтра, пусть отушьют ему нарядов. Хочу кутать омегу в шелка и меха. Он такой забавный, милейший, в ночной рубашке и кофточке своей. Я так рад каждый раз видеть его, идущего по дому, хотя, большую часть времени он сидит в своей комнате, как птичка в клетке. Боится? Переживает? Нужно уделять ему больше времени и внимания.

24 ноября. Записи Антуана.

Пишу после ужина. Неожиданно, но сегодня я делил стол только с Фридрихом, а Густав, должно быть, не захотел сегодня иметь мо мной дел. Стыд-то какой! Нужно почаще молчать. Фридрих принес цветочную композицию, с листьями и тюльпанами. Очень-очень красиво! Нежно. Я поблагодарил его, и мне даже позволили прикоснуться к цветам, вдохнуть их запах, но я боюсь. Сломаю, или поврежу тонкие лепестки. Мы ужинали не в большой столовой, а в малой. Было прохладно, а шерстяной юбки я теперь лишён. Хожу в нижней рубашке и кофте, чувствую себя обнажённым, порочным. Господин укатал меня в свое пальто и шаль, хотя мне кажется, что это было лишним. Я бы не умер от ветерка или прохлады. Хотя, возможно он просто не хотел видеть меня в таком виде? Должно быть, я никогда не смогу стать достаточно красивым для услады глаз. Фридрих спрашивал у меня про жизнь в монастыре, я старался отвечать. Я понимаю, насколько я глуп по сравнению с альфами. Арифметики толком не знаю, благо, хоть писать и читать умею хорошо. Кормят замечательно! Мне кажется то я скоро растолстею и буду выглядеть еще хуже. А может все дело в том, что скоро порочные дни? Я стал пухлее, плаксливее, и Альфы пахнут насыщеннее. Боже, лишь бы понести в эту течку, чтобы Господа были довольны. Боюсь, вдруг я чем-то болен, не смогу родить? Должно быть, тогда они более не захотят меня в мужьях. Позор. Ну нужно о плохом сейчас, а то точно вновь заплачу. Я обрезал волосы. Без спроса, и разрешения. Решил, что меня все равно накажут в конце недели. Волосы мои, что до того спускались ниже ягодиц, теперь едва достают до поясницы. Зато более не секутся концы.. Высекут, уверяю, высекут. Должно быть даже розгами. Добрых снов. Боже, благослови на спокойную ночь раба грешного своего Антуана, и мужей его: Фридриха и Густава. Господи, подари рабу своему спокойные грязные дни.