Сказочки~Песенки🎼

***

Не забывай! — Одна лишь просьба. Не знай, не думай, не бывай?.. Но только ни шипы, ни розы, Молю тебя, не забывай!.. Пусть волею судеб по свету Нас разбросало… И пускай Другие мы… Мы — дети лета. Мы — свет и смех! Не забывай. Я еду на переднем пассажирском, рядом с солидного вида водителем лет сорока, радуясь, что он молчит. Что я, наконец-то, могу подумать и… даже передумать ехать к Руслану. Например, пойти не в этот сраный ДК, а в кафе «Фламинго», что напротив… ага и ко мне, такой красивой и такой взрослой, непременно кто-нибудь подкатит, чтобы например спросить, почему я без шапки в холода. Блин, да меня вполне возможно принять за совершеннолетнюю мелкой комплекции! Вот этот водитель, наверное, принял… Да, я уверенно веду себя в салоне, как постоянный пассажир отцовской бронтозавровой «девятки»… А водитель явно занят дорогой, поскольку всё-таки гололёд и вновь начинает падать снег… Уставившись взглядом в запотевшее стекло, прислушиваюсь, в кои-то веки, к своим мозгам и… «Ты вкрай ах_ренела, Алёнушка. Зачем ты туда едешь?! Просираешь деньги, которых и так кот наплакал, на такси. Строишь из себя крутую… А на деле ты ведь просто малолетка, тупо пытающаяся себе доказать, что ты что-то значишь! Для прынца Лыкина? Для типо песенной карьеры? Для… Для кого?! Кому нужны твои припиздженные извинения? Только тебе самой?! И на хрен они тебе сдались?! Оставила дом на какую-то мелкую бедняжку… Опять?! А если эта бедняжка вынесет всю одежду, какая более-менее приличная, пока ты тут выпендриваешься?!» — Девушка, вам не помешает музыка, если я включу? — Не помешает. Включайте. Из колонок начинает тихо звучать «Adelante«. Я знаю перевод текста этой песни… Знаю, что там: — «Вперёд! — Эй, подумай о своем будущем, хватит тратить время зря! — Почему? — Потому что жизнь коротка.» …и ещё там: — «Исчезни, оставь меня одного, я живу сегодняшним днём и не оглядываюсь назад!» И сейчас это словно диалог… моей логики с моими эмоциями? Я чувствую себя… Вик из «Бума — 2», который смотрела у Карины, когда её родителей не было дома. Вик, из сцены, где она «примеряла на себя роль проститутки»… на две минуты. Пятнадцатилетней героине фильма повезло: за ней приехал её отец. Очень быстро… Мне тринадцать. Мой отец сейчас заступил на дежурство на причале и… если я ему позвоню и сообщу о том, что тва́рю… не исключено, что он «поедет крышей». Поэтому, а не поехать ли мне домой? Пока не поздно… Ничёсе… Из колонок уже звучит… «Тутанхамон»?! Ну да! «Я знал одну женщину, она всегда выходила в окно. В доме было десять тысяч дверей, но она выходила в окно… Она разбивалась насмерть, но ей было всё равно… Если б ты знал эту женщину, ты бы не стал пить с ворами…» — Девушка… Хм, вы так громко думаете, что я даже слышу ваши мысли… — Что?! — Песня понравилась? — Мне вообще нравится «Нау». Просто удивилась, это же не радио у вас… Какой-то сборник? После иностранной, быстрой, и вдруг «Тутанхамон»… — Понимаете в музыке? Этот сборник записывала мне дочь… на диск. — Ага, я еду к другу-музыканту на репетицию. «Отщепенцы»… слыхали про таких?.. — А, типа современный «Ласковый май»? Младшая дочь все уши прожужжала… — Не похожи их песни на «Ласковый… и музыка тоже… — А вы, извиняюсь, к кому из них едете? Не к Руслану этому, случайно? — Случайно «да», к Лыкину. Мы с ним друзья детства. Так получилось… — Типа повезло́? Моя младшая прямо помешана на нём… — Ну не считаю, что мне повезло… с ним. Скорее наоборот. А что говорит ваш старший ребёнок? — Моя старшая говорит, что он наглый самовлюблённый бамбук. — Ну насчёт бамбука может и не угадала. А в остальном… Мы останавливаемся на красном светофоре. Перекрёсток расцвечен огнями фар, словно новогодняя гирлянда. От воспоминания, что скоро НГ, щемит в груди, сжимает сердце. — Мне не с кем его́ встречать. У отца дежурство в эту ночь. За двойную оплату… Двадцать девятого Эмка уезжает с родителями в село к бабушке. Я не могу сесть на электричку и поехать к бабушке в село. Мне нужно кормить отца, гладить его рабочие тёплые рубахи, убирать… Ещё мне нужно придумать подарок для сестры. Поскорее. И тако́й, чтоб порадовать. И это не то́ смонтированное видео, где весь наш класс «мылится» в снегу и ржёт, словно табун лошадей… Хотя ни хера не смешно, когда за шиворот попадает ком снега и потом ты дома сушишь даже верхнюю одежду до вечера, и не можешь выйти даже в магаз… О Боже, куда это меня «занесло»? — Девушка, вам нет шестнадцати. Вы… Что с вами?! «🎶Правда всегда одна. Так сказал фараон. Он был очень умён…» Жёлтый на светофоре. Водитель перестаёт встревоженно смотреть на меня, снова смотрит на дорогу. Он напуган?.. Да к херам! — Да, мне нет шестнадцати, моя младшая сестра месяц валяется в больнице, может остаться инвалидом, с ней мучается мать… Отец вкалывает на двух работах. Приходит домой на рассвете, к девяти уходит на вторую работу. Я еду мириться с человеком, которого не считаю хорошим. Но я́ его очень обидела… И я в него влюблена… как распоследняя идиотка! — Тише! Вы понимаете, что мы можем попасть в аварию из-за вас?! — Да блять, мне что ли, страшно попасть в аварию?! — Ещё и ругаетесь, как… Я не о вас даже боялся, насчёт аварии. У меня́ две дочери. Младшей тринадцать… — Мне тоже тринадцать… О́па, Энигма! 🎶 «Love, devoton, feeling… …Don't be afraid to be weak …Don't be too proud to be strong … — Что ты говоришь?!.. 🎶 «That will be the return to yourself» — Что я такого же возраста, как ваша младшая… — И что прикажешь мне делать?.. Теперь… — Понимаю, что вас напрягла. Но мы же почти на месте? Я оплачиваю счётчик и больше вы меня не увидите… Ну, я надеюсь… — Вот как?! Не увижу? Я, значит, привёз тринадцатилетнюю к… любимому человеку- негодяю, высадил и уехал? А если завтра в газетах будут заголовки типа «изнасилование малолетней» или даже «убийство тринадцатилетней», то при чём здесь я? — Он не будет меня насиловать. И убивать. Это точно… — Кха… Ты вырядилась и накрасилась как путана, сама пришла… извиняться, говоришь? Ладно, не́ он. А если он тебя не простит? Посмотрит на твой прикид, скажет «Фламинго» — напротив»… тебе придётся снова такси вызывать? А пока такси подъедет, мало ли кто тебя тебя… Так понимаю, там же в группе он не один. Четверо? — Сейчас четверо, Серый в столице с матерью… — Там есть и постарше этого Лыка. …Короче, да, я страшно сглупил. Но я теперь отвечаю за тебя. Перед собой, перед твоими родителями. Как взрослый, понимаешь?.. …Приехали. Я подставила мужика с де́тьми… Та-а-ак… — Вы думаете, ваша жена не простит вам, если вы… — Моя жена погибла семь лет назад… Кстати, мы приехали. — он выключает магнитолу и смотрит на меня в упор грустными серыми глазами. У меня мелькает мысль, что в молодости, похоже, он был красавцем… — Блин, ну что вы так смотрите?.. — Думаю, а не отвезти ли мне тебя туда, откуда я тебя забирал? Да́ром. Меня лишь одно останавливает. — Что́? — То, что ты другое такси вызовешь и снова сюда попрёшься. Деньги, что-ли у тебя все забрать? — Так у меня дома ещё есть. Я копилку разбила. — Значит так. Ты даёшь мне номер своего телефона. Я жду тебя на парковке. Если минут через десять ты не выходишь — звоню… Нет, ерунда! Я понимаю, что мне сказочно повезло. — Человек оказался человеком! Он будет меня ждать! — Послушайте, я вам дам свой Дискорд… — Что э́то? Приложение? Через несколько минут объяснений он соглашается. Соглашается со мною переписываться в Дискорде. И я устанавливаю Дискорд на его андроид. — Вот это я — «Аль» — Алёна. Какой ник будет у вас? Ну, имя? — Вадим… Ну, что теперь? Что с твоими глазами? — Ничего. Я обязательно вернусь к вам в машину и обязательно расскажу о другом Вадиме, только… Давайте не звонить. Пишите мне. Я буду отвечать. — Ты если что там, кричи, слышишь?! Ори, как можно громче! — Будет сделано, Вадим… …У старого дубового стола в вестибюле сидит не тот знакомый мне охранник, а толстая тётка в бордовом костюме. Вздыхаю и подхожу к ней. Мимо вахтёра здесь не проскользнёшь. Делая невинные глаза, говорю: — Здрасьте. Я к Руслану Лыкину. Вот пропуск. — достаю из своей простой чёрной сумочки новогоднюю фотографию, где мы с Русей, улыбаясь, стоим в обнимку под ёлкой на то́т НГ. Сфоткал нас его́ отец, когда они приехали к нам, ещё до начала торжества. Переворачиваю фото обратной стороной, на которой «поставлена резолюция»: «пропуск ко мне, для моей сестрицы, Лык» и его размашистый автограф… Тётка вертит фотку в руках. Сверяет мой ненакрашенный фотогеничный фейс с реальным накрашенным, хмыкает, произносит: — сестра Лыкина младше… лет на семь… Я, смотря на старые электронные часы, понимаю, что пропала. Репетиция заканчивается. Вахтёрша типа тупит… — Тёть Ань, это своя — раздаётся знакомый бас охранника Саныча. — Я её знаю, это Руслана кузина, ну, сестра двоюродная. — он подходит, в своём неизменном тулупе и скрипучих сапогах… — Проходи, Алён, ты же комнату помнишь? — Конечно помню — с облегчением выдыхаю, — как не помнить?.. — Иди уже — важно разрешает тётка, вроде как не замечая, что я пошла́ и быстро, по лестнице на второй этаж и по коридору направо… «🎶…ты жить бесконечно мешаешь, я заманался твоими заёбами… Зелёный взгляд твой уже не цепляет… И я сказал, что тебя я не трогаю…» ~ До боли знакомый голос. В коридоре никого. Я подкрадываясь ближе к двери… «🎶Район твой — гоблинское Лихолесье. Я обхожу его сотой дорогой!.. Да отвали! Я не с тобой! Мы не вместе… И я поклялся тебя не трогать… Проигрыш ~ не резкие рваные аккорды, не «гитарный бой», а… словно он намеренно терзает инструмент, дёргая нервы струн и… пытаясь их порвать?.. Еле слышный звук сообщения… _Вадим: всё нормально? ты как? _Аль: Норм. Через 3 минуты напишу. –…давай завязывать, Лык, с хули ты устроил этот понос бомжа? Харэ… Ринат. Узнаю по характерной интонации его хмурое ворчание… — Завали ебало, а? Ты, что ли, хату оплатил? Фея твоя хворает, так прям весь сам не свой?.. …и… одновременно с ещё одним сообщением от Вадима… Да подожди, Вадим! « 🎶Ты хочешь, чтобы я остался навсегда с тобой. Ты хочешь, чтоб ты пела, а я тебя слу́шал… Оставь меня в покое. Оставь меня в покое. Оставь меня в покое, не тронь мою душу» — Рин, не возникай ты! Лык просто по малолетке своей бе́ситься; у него, как в том старом анекдоте про дурдомовцев… Это Игорь, или «Гарик». Примиритель, он же Провокатор… Вадим: …3 минуты давно прошло. .Аль: мне нужно ещё 5 — …сечёшь, она для него как тот зелёный забор… — Какой ещё забор, Гарь?! — Лыкин явно свирипеет. — А, забор, под которым дурдомовцы сидят и ждут, пока он созреет?.. — Ты охерел, Ринат! Твой Добрый Фей сегодня больной на горло и потому не может тя успокоить? Я слышал, пидоры классно делают горловой, лучше чем… …слышу звуки падающих стульев, борьбы и… плеск воды?.. — Гарь, на хуя ты меня облил?! Включай фен и суши́, бля! я пишу Вадиму «просьбу подождать ещё три минуты»… чего я́ жду? — Лык, давай закругляться! Ты меня уже обоссал, я тебя уже облил! Рин — «би» сколько раз тебе повторять?! — Та да, его Фе́я похожа на девочку… … звук глухого удара… вскрик… — Рин, стоп! Этот жлоб вам с Пашкой завидует! Столько баб пред ним стелется, Юлька чуть не задницу ему лижет! И всё не то! Спо́р просрал. Алёнка, видите ли, не припозла вымаливать прощение! Не явилась «на коленях утром ранним прямо в алую зарю»… и вечером тоже не явилась. И даже с Днюхой не поздравила! — И́Гарь, ты всё сказал?! Ноги меня не держат. Я хватаюсь за стену около двери, чтоб не упасть… Мне теперь похрен, не покалечит ли Русю Игорь. Похер мне теперь, не убъёт ли его Ринат… Вадим: что там у тебя ?! Жопа у меня, Вадим. Полная жопа. Полнее не бывает… Аль: уже иду к тебе .......... — Понимаешь, охранник Саныч давно меня знает… Ну как давно, я на двух репетициях была. Мы вместе с ним чай пили в малом зале, вся группа, в смысле. Лык при нём назвал меня сестрой двоюродной… — Сейчас что, никто тебя та́м не видел? На этаже… — В такое время там никого не бывает, кроме этих долбоёбов. Они платят аренду помещения… точнее, Руслан оплатил… — Погоди, откуда у него такие деньги?! Подрабатывает где-то? — Нет. Ему родители за каждую четверку такую сумму отстёгивают! Причём отец — отдельно, мать — отдельно! А за пятёрки… — Его родители — миллионеры? — Нет. Отец — программист на каком-то предприятии. Мать — врач на скорой… — Не миллионеры. С каких денег он платит аренду в этом ДК? Он на месяц комнату арендует? — На год. Комнату и малый зал… Бабки с концертов… А нет! Даже Ринат ещё несовершеннолетний… У них есть продюссер. Алексей. Один раз видела. Он… траву́ курит. И не скрывает. И ещё кто-то есть, из союза композиторов. Того я вообще не знаю. — Тогда львиная часть денег отходит им, этим взрослым, за раскрутку, за пиар. Вообще, эти взрослые — их «крыша». Мы едем сквозь тьму по объездной дороге, обратно, к моему дому. Спешить некуда? Вадим даже свой музыкальный сборник не включает. Даёт мне время задуматься? Над тем, откуда у Ру́си такие бабки? Над тем, какого Руся на меня спорил? И на что́? На бутылку пива? На деньги, опять-таки?.. Мне неимоверно тоскливо, безрадостно и вообще жутко херово. Так херово мне не было даже когда я оставила квартиру на двоих воришек, во втором классе… Было не так больно… — Ты обещала рассказать о друго́м Вадиме. Можешь конечно не… — Конечно расскажу. Это лучше, чем думать об этом уёбище Лыке. — А ты смелая. Или безрассудная. В твои годы я разве что пирата играл, в театральной студии, а чтоб в такси к незнакомому человеку сесть и ехать с ним к людям… о которых тоже толком ничего не знаешь… Ещё и притворяясь гораздо взрослее, чем ты есть. — Я очень глупая, Вадим? — Ты очень странная. — Я знаю. Что поделаешь… Переученная левша; «Ромео и Джульетту» прочла в восемь, «Антикиллера» в девять, труды Фрейда тоже начала в девять читать… хз зачем. А щас одупляюсь, нахера мне это всё было, если даже не задумалась, на какие шиши́ Лык арендует и комнату, и зал. — Не пугайся так, может он врёт, что один аренду платит? А на самом деле они, все вместе… — Нет Вадим. Я чётко слышала, он сказал что сам «эту хату оплачивает». Он и мне до это хвастался, а я дура не одуплилась спросить, он что американское наследство получил? А ещё, похоже, он хакер… — Тогда плохо дело. Или может действительно… наследство? Короче, не лезть туда́, девочка. Это самый крутой ДК города. Помню, Пугачёва когда приезжала, выступала там. И Земфира. Я со старшей дочерью ходил… Друг детства у тебя, прямо скажем, не позавидуешь. Но он уже не совсем ребёнок и если его родителям придётся из-за него срок мотать, ему тоже достанется. А вот если он тебя во что-то незаконное впутает, не слишком ли будет для твоих родителей… с младшей, опять же, такие проблемы… Он смотрит на дорогу. Говорит со мной. А я вспоминаю того, другого Вадима… и буквально на автопилоте, сливаю этому́ Вадиму почти всё о нём… Он слушает внимательно. Ни о чём не спрашивая… *Заправка, на повороте, неподалёку от нашего квартала. — Нужно заправить «Ауди», я ведь не думал, что придётся возвращаться в этот спальный район… — Погодите! А у вас ведь смена… ну, график и всё такое… — До девяти должен машину в гараж поставить. Эту поездку я уже оплатил, как заказную. Он заезжает на заправку… Краем глаза я улавливаю за стёклом движение… Замечаю за окном… кто-то в чёрно-белой кожанке-утеплёнке. Такой куртки больше ни у кого не видела. Из водителей «мотиков». И чёрно-белый пятнистый шлем! Теперь я уверена, это Ринат! — Это он шагает от диспетчерской к не новому, но своему, мопеду Хонда, которым хвастался на репетиции месяц назад… Конечно, он обогнал нас. Мы так медленно плелись… Но это мой шанс! То́, зачем я «выряжалась» и красилась?! — Вадим, я́ выйду платить за бензин! — Ты что задумала?! — Вон Ринат из группы. Пусть он меня заметит! Меня с тобо́й. Тогда Лык больше ко мне не сунется! Он смотрит, как на умалишённую. …Рин уже садится на мопед! Я дёргаю вверх рычажок разблокировки двери. Да, я раньше уже ездила в Ауди… Ауди Лыкиных. Выскакиваю на улицу и громко говорю, почти кричу: — Вадим, я заплачу за «топливо»! — Аль! Не нужно, я сам. — так же громко говорит водитель, вылезая из-за двери со своей стороны… Он мне подыграл! Да ещё как!.. Несмотря на непонятки между нами. Довольная, как слон в полнолуние, я, типа нехотя, ретируюсь в машину. Услыхал! Узнал! Заметил! — В ярком свете фонарей заправки, вижу, как фигура в чёрно-белом застывает на мопеде, пока Вадим идёт мимо. Проходит минута… Рин заводит свой драндулет… Исчезает во тьме, вне фонарного света. Дело сделано. Уверена в том, что уже сегодня Руслан узна́ет о «фантастическом возвращении Вадима». Ринат не злой чел, но может отомстить за оскорбления… просто падли́вной для человека информацией… «Заправили» машину… На рацию Вадима пришло автоматическое голосовое с координатами… его следующего пассажира… в нашем районе. — Что, наше местоположение отслеживается?! — Геолокация. Не имею права её отключать. — Тогда, получается, ты оплатил простой маши́ны… Минут двадцать пять! И обратную дорогу?! Боже, сколько же ты потратил на меня?.. И для меня? Плавно въезжая в мой двор… он заявляет: — Ну да, ты мне должна… — Что?!.. Сколько? — Должна мне покля́сться, что до шестнадцати лет не сядешь больше ни в одно такси… ни в одну чужую машину. Ничего умнее я придумать не сумел. Он остановил Ауди возле подъезда. Смотрит на меня в упор. Глаза серьёзные, грустные: — Хотел бы продолжать с тобой общаться. Да, интересно, может быть, даже познавательно… Но… Я ни за что не познакомлю с тобой свою младшую. Считаю, что она имеет право на детство… Старшую тоже не хотел бы знакомить. — К сожалению, ты материшься как сапожник. Ну это раньше так говорили. — Я понимаю… — Не доросла́ ты такое понимать. Не в упрёк. Пойми, опыт взрослой жизни имеет значение. И в смысле и психики, и физиологии. Мне очень хочется, чтоб ты доросла… до взрослости. Живой, и по возможности, здоровой. Понимаешь?! — Вадим, кто вы по образованию? Ну не автодорожный же… — Автодорожный тоже. Почти десять лет работал в реанимации. Выгорел. И переучился… — Так бывает? — Много чего бывает. Меня ждёт человек возле ТЦ Сейчас ты скажешь «клянусь Вадиму, до шестнадцати лет не садится в такси… и в машины к незнакомым людям.» — Значит, я не увижу вас больше? — Мы в одном городе живём. Если даст Бог, свидимся… Я поклялась водителю Вадиму. И я сдержала клятву… И, могу поклясться, когда водитель высадил меня у подъезда, в его красивых серых глазах блестели слёзы… Напоследок он сказал: «Найдёшь кого-то лучше Лыкина. Может кто-то есть рядом с тобой, а ты не замечаешь. Ищи одногодку. Прощай, Алёна. Прости, Дискорд я удалю.» Он закрыл дверь и рванул с места, к ТЦ, так быстро, словно сбегал. Словно мальчишка, убегающий от слишком шебутной девчонки… В тот момент я поняла, что сколько бы лет не было человеку, впечатления и воспоминания его детства остаются в нём навсегда. Где-нибудь в подсознании… Открываю входную дверь и, принюхиваясь, останавливаюсь… В квартире пахнет… супом? Или жарко́е? Пустой желудок сводит спазмом… Заглядываю в залу. Нэла мирно спит на диване, укрывшись своим пальто. Похоже, пальто успело высохнуть на радиаторе… Старые часы показывают десять минут девятого… А мы довольно быстро управились… с Вадимом. Слёзы скапливаются в глазах. Видимо, не судьба мне быть знакомой Вадимов… Артёмов… Русланов?.. Кто там следующий, в этом долбаном списке?! «Странная»; «ругаешься, как сапожник»; «моя младшая дочь имеет право на детство»… А я? Я имею право на детство? На что я вообще имею право? Убирать-стирать-готовить? Выяснять, откуда взялось у Лыка бабло на такую аренду? Размахивая нунчаками, спасать несчастных от Кира-руки-ножницы?.. Малолетняя героиня, бля… Снимаю не́ свои сапоги. Не свой, пока что, полушубок, снимать не тороплюсь. Захожу в комнату родителей иду к зеркалу, что во весь рост… Как можно было догадаться, что мне нет шестнадцати? У меня видок… И рост ведь… метр сорок восемь. Шестнадцатилетние более взросло себя ведут? Как-то у нас в школе не замечала… Меньше матом ругаются?.. Ах, ну вот же где собака зарылась! С незнакомыми людьми они не будут… настолько откровенны? Даже в откровенно гадобдядском состоянии?.. Так! Матюкаться поменьше!.. Та да, как будто в стенах нашего учебного заведения упразднили закон «Мы матом не ругаемся, мы на нём разговариваем»… Внешне я реально старшеклассница. Особенно с этим макияжем… Стоп! Он что, водостойкий? У бедняжки Нэлки в её коробушке, водостойкие тени и румяна?! Нужно спросить, сро́чно! Ведь она говорила, что её матушка в двадцать один домой возвращается!.. Сейчас двадцать три минуты девятого! — Нэла! Вставай! Спасибо, что е́ду приготовила, но тебе нужно дома быть… у себя! Нэла проснулась сразу, словно от будильника, который невозможно выключить. Сразу спросила «как прошло?» Я, отмахнувшись, мол «прошло и прошло», стала её торопить… В ответ на это она рассмеялась: — Я живу возле самой школы. Совсем недалеко ведь отсюда? — В новой четырнадцатиэтажке? — На четырнадцатом этаже. — Как ты возле дома моего оказалась? К подружке шла? Или к другу? — Нет. Из торгового центра возвращалась. С продуктами. Домой шла, а они… Блин, а они же теперь не отстанут!.. Она встаёт, начинает собираться. Кладёт в свой рюкзачок тот самый набор косметики… — Нэл, откуда у тебя водостойкая косметика? У мамки стырила? — Нет. У нас с ней вся косметика общая. Я беру, когда не высыпаюсь, ну круги под зенками замазать и нарумяниться… — Ни фига! В одиннадцать лет… — Мне двенадцать. И я отличница. Бывает, до часу за уроками сижу… А мамка моя протупила на этот раз. Мы сюда переехали и она меня из старой школы перевела в эту ОПШ… Думала, раз она образцово-показательная, порядок там и всё такое. Что ученики все нормальные. Ага, как же, губозакатку вам! — Та да… А ты поела то, что там приготовила? — Рагу́ я поела. Оставила тебе. Я знаю, что у вас… — Та ладно, вся школа знает. А тебе наверное маму нужно кормить, со смены. Забери… — Так я вот в банку положила. Ей будет. А тебе в кастрюле осталось. Это из того, что я в ТЦ купила. Картоха, морковь, брюква, горошек зелёный и тушёнка. Я давно умею готовить. Она надевает те самые сапоги, в которых я неудачно «совершила покорение Лыкина» и… мне становится не по себе… Та нет. Ничего не было! Такое не могло случиться… Не со мной… Наверное, не могло? — Что с тобой, Алён? — чувствую, как её тонкие руки хватают меня за плечи… — Спасибо. У меня голова чего-то кружится. — Так ты голодная, как зверь, наверное! Сядь и поешь! — Нет. Сначала я тебя до дома проведу. У меня газовый баллончик есть, а у тебя нет наверное. Насколько глупо это звучало и выглядело, я поняла после. А тогда, отломив от свежей буханки Нэлкиного хлеба большой кусок, я таки пошла её провожать. Не в полушубке. В дурацком пуховике и мокасинах, предварительно оттерев всю косметику с лица маминым средством для снятия макияжа. Правда, рассказывать я толком ей ничего не стала. Соврала, что немного побыла на репетиции. Самое смешное, Нэла слыхала об «Отщепенцах», долго жила в одном дворе с Серым, но эта группа её совсем не интересовала. Мы вместе поднялись на лифте и я впервые посмотрела на предновогодний город с балкона четырнадцатого этажа! Это было до фига впечатляюще, несмотря на мою усталость… Мы обменялись номерами телефонов. Я побрела домой, хотя бы для того, чтоб поесть… вспоминая, что мне в полдесятого нужно звонить Линке по видеосвязи, желать ей спокойной ночи. И что завтра у меня тренировка. Слава Богу, тренировка на девять. Я уже мысленно ругала себя за то, что согласилась на предложение Падлыча… Вокруг горели фонари, кое-где сияли новогодние гирлянды. Снег искрился под светом, мириадами искр. Было красиво… Навстречу шли запоздалые пешеходы, спешили домой бабулька с дедулькой… Даже родители, с детьми в санках. Жизнь шла своим чередом. Мне казалось, шла мимо меня. Хотя в тринадцать вроде рано о таком думать, но я думала. Мимо меня шла моя собственная жизнь… Добрёв домой, я даже не стала разогревать сотворённое Нэлой рагу. Оно и так было до фига вкусным. А может это я была до фига голодной, как голодная собака?.. Не успела поесть — звонок… О Боже мой! Мне звонит Лык? Да японский городовой, где такое видано?! В последний раз он больше года назад звонил и то, когда медиаторы у нас забыл… Ну-ну, послушаем. Не забывая, что минут через двадцать нужно общаться с Линой… — Приветики, бро! Это что, теперь весна наступит и завтра подснежники расцветут?! — Чего?! — Того, что ты́ мне позвонил! …Ой, бля, ты наверное ошибся номером! Конечно, так недавно звонил, что перепутал… — Алён, прекрати! Я по серьёзному делу… — Ну естественно, чтоб Лык, да несерьёзно, это же кукож, это же… — Блять, заткнись и послушай! Ринат тебя с Вадимом этим видел… Он что вернулся? Он теперь таксует?! Какое твоё дело, Руся? У тебя есть Юля. — Алён, ты поосторожнее с ним!.. Ты сейчас где?! — С каких пор я тебе́ должна отчитываться? Ты ж не нанимался моим телохранителем?.. — Алёна, где ты, скажи пожалуйста?! — В «Брависсимо», где мне ещё быть? Наслаждаюсь… эскалопом из говядины и обществом одного человека. Правда, он отошёл отлить… — Аль! Звоню твоему бате! Говорю своему отцу и он… — Давай-давай. А то я у твоих родаков всё спросить забываю, с каких бабок ты платишь за «музхату» и зал? Тут меня один чел просветил и я прям прозрела… — Ты чё, под бухлом?! — Да ну, выпили чуто́к. Но это не помешает мне докопаться до твоих родаков… — Нет! Дай своему Вадиму телефон! Побазарить нужно! Срочно! Аль, дай ему́ телефон!.. Умоляю тебя!.. Очень интересно. Значит я попала в цель… Точнее, этот Вадим был прав… Ещё точнее… О как же это хреново, как мерзко!.. — Алёна?! — Ладно, Русь, я дома. Трезвая. Мне через двенадцать минут нужно Линке в больницу звонить. Прости, я специально… — Ах ты… сука!.. — Ага. Следующий Уровень КачествА! Это значит, что я позвоню твоим и расскажу историю их сынули-мажора, которому, наверное, обломились наследство? Да?! — Тогда расскажу твоему отцу, что ты шляешься со взрослым мужиком по заправкам! В такси… зависаешь с ним!.. — Кто докажет? У тебя есть доказательства? — Ринат… — Этот дурак даже на телефон нас не заснял! Нет у тебя доказательств! А у меня есть… — Аль, так ты́ правда?! — Что правда? Ну-ну, говори, принц наследный. «Раньше сядешь — раньше выйдешь». — Ты с ним… встречаешься?.. — Ну да, встречаемся, бла-бла, на тачке меня катает. Кормит иногда… Ты же меня только жевачкой на репетиции щедро угощал. Понимаю, что у вас один Ринатик кулинар. Остальные все рукожопы в смысле чёто сготовить… А Вадим щедрый. — Алён, он опасный чел. Очень опасный! — Да ну?! Лык, а ты не опасный? — Блин, ты не ебёшь даже, что он сделать с тобой может! Поиграется и на органы продаст!.. — Чего-о-о-о?! — Мой батя случайно узнал, Вадима этого от армии отмазали. Медики из верхов. Вместо него другой чел. служит. В медсанбате, в пустыне!.. — Лыкин, ты бухой или обдолбанный?! Мне сейчас с Линкой говорить, а ты, блин тут насочинял… — Я не сочинял. У бати своего узнай! Позвони и спроси! Алён, ну хочешь… Я приеду сейчас и… что хочешь для тебя сделаю?! В пределах возможного, конечно. Хочешь, отлижу так, что ты его забудешь?! Только перестань с ним встречаться!.. — Ого… Руслан, я вообще-то, ещё девочка. — Фух, ну хоть это. Я ведь понимаю что мозги у тебя не детские… Что для тебя… — Русь, я перезвоню тебе через полчаса. Обещаю. Дождёшься?! — Или сам тебе позвоню! Так мне ехать? — Нет. Я́ позвоню. Жди! Мне нужно срочно спросить у отца. Ну не верю я в то, что Лыкин мне тут напиздел. Блять, как я устала! Но с такой кислой рожей «предстать» перед больной сестрой… И я позвонила отцу на причал. Сказала, что Руся случайно проговорился мне о Вадиме в телефонном разговоре. Спросила… И отец ответил, что не хочет очернять ни какого человека… ни перед кем… Что вместо Вадима на службу по контракту оформился его родственник из Питера. Военный медик. Всё законно. Человек добровольно пошёл служить вместо своего родственника. Хотя не должен был. Должен был работать в госпитале… Но за большие деньги… которые были этому человеку необходимы… У меня словно гора с плеч свалилась, как встарь говорили. Я пожелала отцу доброй ночи (на дежурствах он не спал) и… набрала Линку. Сестра выглядела лучше, чем позавчера. Это меня конечно обрадовало, да так, что я рассказала ей, как подружилась с Нэлкой, не упоминая правда, о финке в Кирюхиных руках… Пообещала познакомить Нэлку с ней… Но тут разговор «зашёл в другую степь» — сестра умоляла, чтоб на ДР, проведать её «через окно на первом этаже», пришёл Руслан. При упоминании одного лишь его имени, глаза её заискрились, на бледных щеках появился румянец. Она стала похожа на прежнюю, непоседливую, гиперактивную Линку… У меня перехватило дыхание… Моя младшая сестра влюблёна в этого придурка. Я, похоже, то́же, несмотря на все недавно свалившиеся на меня о нём сведения… А не треснет ли твоя самодовольная, смазливая рожа, харизматичный хакерский сноб?! Не лопнешь ли ты от такого количества поклонниц… плюс ещё одна совсем наивная, да ещё и больная, малолетка?! … И это было последней каплей! На Линкин вопрос, с чего это я «зависла», я рассмешила её тупейшим «ответ думаю» и… пообещала, что так или иначе, Лыкин явится её поздравить двадцать девятого декабря. Пожелав ей спокойной ночи, чуть тут же не вырубилась сама, но звонок «наследного принца» не дал отдохнуть. Рассказав Ру́се то, что́ узнала от отца о Вадиме, я стала давить на совесть и выпытывать, «откуда бабло взялось». Он ответил, что не хотел бы подставлять ещё одного человека, поэтому не может мне сказать… — Юльку? — спокойно и зло спросила я. А он ответил, что я права, но его предложение приехать и «осчастливить» меня остаётся в силе. Тогда я разозлилась ещё больше и спросила, на что он спорил о том, что я приду просить у него прощения. Лыкин офигел конкретно… А когда я, рассказав ему в подробностях свою поездку, заверила, что с Вадимом я не встречаюсь и не буду, поскольку это не тот Вадим… — «Эй, чел, одуплись, не один единственный на свете Вади́м существует и по Земле пиздует!» …он долго не мог въехать в тему. Лишь когда по второму кругу, «не выражаясь», повторила всё, что слышала из-за двери «музхаты» и подтвердила, что он выиграл спор… Руслан, похоже, вышел из ступора… Думала, он будет злиться, пошлёт меня туда, куда мало кто долетает… Но вышло хуже. Он только спросил, абсолютно бесцветным голосом, «что я должен сделать, чтоб ты не говорила родителям про мутки с аре́ндой?» — Расскажи, на что вы спросили и с кем. — И это всё?! Тогда я, спохватившись, добавила: — У Линки днюха послезавтра. Увидеть тебя хочет, прям помирает… И я требую, чтобы ты отнёс ей подарок. От нас двоих. Я тебе его отдам. Зайдёшь к нам, перед походом в больницу. — Ты уже купила? Что это? — Это Лего «Астронавигаторы», то, которое с кораблём, плюс отсеки- каюты; шлюпка и зонд… Завтра куплю. — Не парься, я куплю. И отнесу. — Руся, можно не говорить, на что вы спросили, ладно… Тут в голосе его вновь прорезается агрессия и… обида, что ли?.. — Нет, теперь скажу! На то и спорили, что я тебе отлижу так, что ты на время имя своё забудешь… или же, Рин, наконец, осчастливит своего Фея́ минетом… В итоге, прикинь, Рин пообещал нам осчастливить Пашку, по-любому, чтоб тот быстрее выздоровел… А я… — А ты осчастливишь Линку подарком, чтоб она выздоровела. Так будет справедливо. — Ты думаешь… — Я уже не в состоянии думать, я сплю. И разговариваю с тобой во сне. Но то, что ты пообещал мне, ты выполнишь? — Да «падлой буду, не забуду». Исполню… Спокойной ночи. — Ага, спокойной. Но запредельное, блин, торможение!.. Я решила, что свалюсь, как только поставлю телефон на зарядку. Ага, держи варежку перчаткой! Слишком много всего. До хрена много… Во-первых, в мозгах крутится дурацкое «падлой буду, не забуду этот паровоз», будь оно неладно! Во-вторых, вспоминаю этот чокнутый вечер. Смех и зависть Эмки. Тихое «с балкона не выпади» Нэлки… Глаза друго́го Вадима… «Поспорили на…» Лыкина… Да он же, точняк, знал что я приду! Откуда? Потому он и бесился так, когда… я стояла под дверью… «Найдёшь себе кого-то получше»… Почему представляю Лео? Нет, не то! Тогда… Яркий. Он точно получше. И на данный момент мне плевать, что у него есть «Мальвина»… Вот на кой было ворковать мне на перемене? На кой было та́к смотреть?.. Он подходит к моей кровати. Почему- то, именно он. Медленно и осторожно, стягивает с меня те толстые колготки, которые я ещё не успела снять. Бросает их на стул. За ними, туда же, летят трусики… Он раздвигает мои ноги, опускаясь между ними на колени… Я чувствую на себе… в себе… его нежный, горячий язык?!.. Почему не Руслан? Не понимаю. Вроде Руслан обещал мне… Да блять, это же сон! Я же сплю!.. Самое странное, что понимая это, я проваливаюсь в сон так глубоко, что мне вообще перестаёт что-либо сниться. До утра… …Просыпаюсь, словно меня окатили ведром холодной воды. Не завела будильник! Ищу телефон… Ёлки, да я же отцу ничего не приготовила… Отец спит в своей комнате. На столе в кухне — записка. «Спасибо, очень вкусное рагу. Не буди, мне сегодня на пол одиннадцатого.» Ура… Ну, мерсибо Нэлке! Только время — восемь сорок, а я торчу посреди комнаты во «вчерашнем» голубом платье-свитере, с голыми ногами… Спасибо, что в трусах. В сухих. Помню вчерашний «недосон» блядски чётко… ............ Влетаю в спортзал, на пятнадцать минут опоздав, без шапки, с причёхой «хвост», в спортивном костюме под пуховиком и… бутсах. Кроссы я забыла дома! Мои коллеги по команде негодуют и злятся. Палыч даёт мне две пары кроссов, говорит: «какие-то подойдут, переобуваться, в раздевалку!» Выхожу из зала — к наружной двери раздевалки. Дёргаю ручку… Закрыто изнутри! Приходится вернуться в зал, где мои соратники галоппируют в разминке, не заметив крадущуюся вдоль стены, меня… Внутренняя дверь оказывается открытой. Шарю по стенке в поисках выключателя и… онемеваю. Дело в том, что я хорошо вижу в темноте. Как кошка. Выключатель ищу чисто по привычке. И сейчас я проклинаю свой «дар»… Лучше бы не видеть мне прислонившегося к стене… Ярка, с закрытыми глазами, вцепившегося пальцами в кудри стоящей перед ним на коленях девушки, буквально насаживая на себя её рот… Почему я стою и смотрю, как она, двигаясь всё быстрее на нём, истекая слюною и… слезами… принимает его …горлом?.. «Пидоры делают горловой лучше…». Похоже, ошибается тот, кто тебе это сообщил, Руслан. Она, видимо, очень старается… А он, намотав её волосы на свою руку… входит ещё глубже… Выглядит… жёстко… — Быстрее, блять… — шепчет он, пока она, захлёбываясь слюной и им, вся дрожа… гладит его ягодицы!.. — С-с-сейчас-с — почти шипит он, весь прогибаясь вперёд и содрогаясь… А она, чуть отклоняясь… уже глотает-глотает… Меня тошнит. Глотку сводит спазмом, пока я умудряюсь тихо пятиться спиною к двери, слыша в наступившей тишине звук застёгиваемой молнии… Когда я вываливаюсь из раздевалки с тихим «мне плохо», вцепившаяся в так и не одетые кроссы, Палыч выхватывает их из моих рук и… я срываюсь, бегом, в школьный туалет… …Рвать почти нечем. Не ела утром… Подхожу к мойке и рискую засунуть лицо полностью под струю воды. Это помогает мне не свалиться от головокружения… После я помню лишь то, что Палыч подхватил меня и поволок в медпункт. Там мне дали крепкий чай, какую-то таблетку. Тошнота прошла наконец, а температура была… 38,5. Палыч ругался, что я, больная, припёрлась на треню. Как я могла ему доказать, что утром была вполне здорова?.. Я позвонила Эмке. Палыч забрал её с уроков на тренировку. В новогодних стартах вместо меня учавствовала она. Команда взяла второе место по району… ............. А сейчас я сижу у костра возле палатки и вспоминаю. «На свежую голову», как дед говорит. Да, мыслю я вполне свежо, когда вокруг утренняя тишь и ветви в искрящемся снегу, и зимний рассвет, такой неописуемо спокойный! Сижу у палатки Тимофея и Вероники, к которой от нашего дома протянуты провода по нескольким деревянным шеста́м. В палатке теперь есть мощный тэн. Но я греюсь снаружи, ковыряя палкой догорающие поленья… Релаксируя?.. В то утро до квартиры меня довела Алиса. Я и забыла, что отец был ещё дома. Он вызвал мне врача и, всё же, пошёл на службу. Я пожарила яичницу, поела и… завалилась спать. Без всяких сновидений. Проснувшись от звонка в квартиру, сразу поняла, что температура спала… пока я спала. И врач, пришедшая по вызову, написала мне в справке… на один день, «физическое переутомление, ВСД Назавтра мне пришлось идти в школу! В последний учебный день, в пятницу. Во вторую смену, поскольку уроков, как таковых, не было, а смотреть новогодний утренник для младшеклассников, в актовом зале, разрешили по желанию… В больницу я решила не ездить. Прямо с самого утра, в восемь, позвонил Руслан и отчитался, что набор Лего еле пролез в форточку бокса: пришлось открывать коробку на улице и передавать запакованные в пакеты детали, в руки именинницы, сидевшей на подоконнике… Я нарочито весело проорала в телефон «С Днём Рождения!»… сказав что приболела простудой, оставила её восхищаться подарком… и Русланом. Он, похоже чувствуя, что я «в нестоянии», прекрасно играл «поздравляльщика» Мне было похер на всё. Даже на то, что Линку с матерью на праздники отпускают домой и, возможно, на дневной стационар… Я упрашивала отца отправить меня в село на НГ. Он согласился как-то сразу, двадцать восьмого вечером, уходя на дежурство и видя моё никакущее состояние. Но вечером двадцать девятого… я, с бумажкой табеля за полугодие, стояла на школьном крыльце, ожидая Нэлку, помогающую убирать актовый зал за деньги… Судьба или Жизнь, а хз… подкинули мне ещё один сюрприз. Была противная оттепель перед новым годом, рыхлый снег таял. Но я, в предвкушении поездки в село, смотрела не на землю, а на небо… такого непередаваемо сине-фиолетового цвета, как бывает лишь весенними вечерами… Вдруг кто-то, тихо подошедший сзади, спросил «Знаешь, что этот цвет называется «индиго»?» …Яркий. Улыбающийся, как ни в чём не бывало… — Интересно — проговорила я, словно на автопилоте, — моя психолог говорила, что я «ребёнок индиго»… — Вау, прикол! Тоже самое говорил про меня мой психиатр. — Ты наблюдаешся у психиатра? — Наблюдался. Сняли с учёта два года назад. Но вообще, я по жизни психический. Ну, шизанутый, то есть. — заявляет, смеясь… — Понятно… — Неа, ты ещё моих основных заскоков не видела… — Ярк, тебя Мальвина твоя рыщет — кричит выбежавший из дверей школы Вовка «Вам Дам» — Щас!.. Ну, надеюсь, мы поговорим ещё… про небо и не только… без неё… Вдруг, словно кто-то дёргает меня за язык: — Я видела, Ярк. Ва́с, в раздевалке, вчера утром… Он застывает, в пол оборота, словно фигура в детской игре «замри»… — Опоздала на треню. Падлыч послал переобуваться… — Что, прям… всё? — Ну, конец… Похоже, и мне сейчас придёт конец, насто́лько меняется его взгляд… — Прости! Мне очень жаль, что ты это видела… Прости! Меня охватывает странное, обездвиживающее изумление… Он, вдруг легко тронув меня за плечо, убегает… Они что, все убегают?..