Сказочки~Песенки🎼

***

Когда весенняя распутица Проникнет в стужу февраля, Размокнет прошлое, расступится, Как будто начат мир с нуля… Записки наши полудетские Вынь из стола. Перечитай… Где мы с тобой — невежды дерзкие, Искали в радости печаль… Где всё так просто… Так запутано Клубком случайности земной… И нами бережно закутано В метель из сказки, в летний зной И волны моря беспечального. _______ Мы не друзья и не враги… Без сожаленья, без отчаянья, Перечитай их и… сожги.

***

Я шла меж потных фигур, гротескно кривлявшихся и извивающихся под Prodigy в ярко слепящих вспышках стробоскопа… протискиваясь меж жарких, липких, движущихся в едином ритме тел, проклиная свой грёбаный «стадный инстинкт», свой вызывающе бликующий макияж и неписанные правила этой кислотной тусовки… Шла, словно на эшафот. И словно из карцера… Позади осталась несовместимая с моей жизнью опасность. Ещё большая опасность ждала впереди. Люди, которые устрашили причину того моего ужаса, что остался в зале… они должны быть ещё страшней. Это понятно и такой чокнутой несовершеннолетней дуре, как я… Эмма, пробиравшаяся меж танцующих впереди, оглянулась: «где ты там?», дёрнув коротко стриженными «рваными» чёрными патлами… — Иду. — я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрогнул. Чтобы не выдать слёз, подступающих к глазам; чтобы не грохнуться в обморок прямо среди этой дёргающейся, визжащей, хрипящей и толкающейся толпы, жутко правдоподобно напоминавшей какую-нибудь Гидру из легенд… или Босса из игры с приставки, или… Думай хоть что-нибудь! Занимай мозги незанимательными сравнениями, авось не отклю́чатся! Не отъедут, может быть, раньше времени! Никто не будет нянькаться здесь с дамой без сознания, скорее наоборот, после потери оного я очнусь в каком-нибудь овраге за городом… если вообще когда-нибудь очнусь… Фух, наконец-то мы вышли из зала. Стало легче дышать. Запах спортивной раздевалки отпустил носоглотку. Тут пахло хвоей и кипарисом! Возле стен росли в вёдрах какие-то хвойные «икебаны». В этом полутёмном, пустом коридоре ДК, которым Эмма уверенно довела меня до массивной деревянной двери и… нажала на бронзовую ручку, открывая… Толкнув меня внутрь сильным тычком меж лопаток, она слабо улыбнулась и громко шепнула: — Будет окей! Только без вранья, Аль… Дверь закрылась за моей стройной спиной медленно и бесшумно. Судя по всему, магнитным замком… Уже не хвоя. Странный запах… Курево? Сижки с травой?.. Небольшая уютная комната в бежево-серо-стальных тонах. Освещение — какая-то раритетная люстра в виде серых оленьих рогов со встроенным светодиодами… Мерный мягкий свет ложится на небольшой столик какого-то… серого дерева, три серых стула, серо-стальной кожаный диван с кофейного цвета несколькими плюшевыми подушками… Два высоких окна плотно занавешены тяжёлыми портьерами кофейного цвета, на которых среди серебристых лиан ползают серо-стальные змеи… Толстый плотный ворс ковра под ногами. Серый… Прифигевше оглядывая с порога эти аппартаменты, я наконец увидела в тени у одного из окон… кадку с высоким фикусом! По-видимому, моя реакция в виде короткого присвистывания и истерического смешка, вдохновила выйти из тёмной тени в нише оконного проёма человека, который до того был невидимкой для меня… Взгляд мой мельком упал на чёрную кожанку и чёрный свитер-водолазку, увешанные несколькими цепурами на клемах; чёрные же штаны-утеплёнки. Обыденность… Но лицо его меня поразило. Лицом он был очень похож на кумира молодёжи девяностых, чьи песни я знала наизусть и любила петь под гитару. Те же, чуть раскосые, тёмные глаза с цепким проницательным и уставшим взглядом. Смуглая кожа. Прямой нос, высокие скулы, твёрдо очерченный чёткий подбородок и тонкая линия сомкнутых в лёгкой усмешке губ. Правда, он чуть повыше ростом и чуть шире в плечах. На руках его красовались такие же чёрные кожаные перчатки с прорезями для пальцев. Из правого глубоко кармана утеплённых чёрных «спортивок», чуть свешивалась металлическая цепь-перехват нунчаков. Я стояла как вкопанная… Он подошёл медленной, чуть пружинящей походкой, в своих чёрных найковских кроссах, рассматривая меня, словно я экспонат кунсткамеры… Ловко попал кинутым из правой руки бычком сижки в корзину-мусорку в углу… Указал мне на один из стульев, стоящий возле стола. — Присаживайся. Голос был чуть прокуренным, низким, но вполне красивым. Он вполне мог бы петь под гитару… Сел напротив меня, нога за ногу. — Я Хэйдар. Твоё имя знаю. Рассказывай. — Что именно? — Ну я не опер, вопросы задавать не умею. Можешь по порядку, с того момента, как сюда пришла. Или как к тебе этот ёбарь подвалил. Подробно. Конечно ты не опер. Скорее наоборот… Авторитет, держа́щий район, не выглядит старше тридцати. Разговаривает со мной на равных. Пока. Не насилует, не издевается, не пытает. Смотрит изучающе своими тёмными глазищами, чуть затуманенными выкуренной травой… — Косарь — конопля. Не балуюсь тяжестью. И тебе не советую. Господи, просто фантастика! Такой правильный, весь по понятиям, ещё и так имбово косящий под Цоя! Я наверное влюбилась бы. Если бы не знала от Эммы кто он такой и чем занимается… — Я тупо поддалась на уговоры подруги пойти сюда на дискарь. Раньше здесь никогда не была. Не знала, что тут больше для тех, «кому за триста». Что дальнобои здесь зависают, тем более не знала. Эмма сразу сказала, что место держит её знакомый, что тут можно клёво оторваться. И вроде бы безопасно… Если никому ничего не обещала. — Правильно говоришь. Я отвечаю. И за вашу безопасность. Если ты никому ничего не обещала. — Нет-нет! Никому, ничего!.. — Успокойся. Я правильно понял Эмму. Этот чмырь ответит за свои выебоны. — Вы же не убъёте его? — Вообще пальцем не трогаем. Он уже так обоссался, когда людей моих увидал и когда сказали ему, что твои знакомые… Мне даже из жалости захотелось ему свои джинсы старые отдать… когда он поклялся, что больше сюда ни ногой, ни бампером… — Спасибо, Хэйдар. — Рано благодаришь. Когда Игорь с Хромым вас к остановке на транспорт проводят, тогда благодарить будешь. А так мне ещё корешков его прояснить нужно, которые в непонятках куда он слинял. Трутся тут несколько мутных, мешают людям отдыхать. — Его чуть затуманенный взгляд откровенно остановился на моих тёмно-малиновых губах, опустился ниже, изучая выпуклости, проступавшие под моей тёмно-шоколадной велюровой рубашкой с расстёгнутым воротом… Поднялся к моим накрашенным бронзой векам и удлинённым «шоколадным» ресницам. Вопросительно заглянул в мои распахнутые в ужасе глаза… — Сколько тебе лет? Не верю что двадцать три. Наверно ты выглядишь старше, с такой индейской раскраской. Скажи честно. — До восемнадцати осталось два с половиной месяца. — Ауч… Какого хуя ты сюда припёрлась, Аль? — Эмма уговорила. Хотелось оторваться. Меня любимый бросил, помолвку расторгнул и… я психанула, короче… Откуда я знала, что этот амбал дальнобой ко мне пристебётся и зажимать начнёт? Я понимаю, что, если Эмма тебе не сказала бы… если бы Игорь не подошёл и руку ему не заломил, и за собой на разговор не повёл… хана́ полная мне была бы. Капец. — Так. Расскажи мне лучше, что за двое типо́в недалеко от вас ошивались со своими тёлками. Тоже дальнобои? — Только имена слышала. Лиц не видела, они типа боялись на свету общаться. Это он ничего не боялся… Хэйдар тихо рассмеялся. — Уже нет. Боится… Ну говори хоть имена, и то хлеб. — Тот, что ростом выше — Макс вроде. Пониже, коренастый — Рашид. Не знаю, имя это или кличка… — Погонялово. Спасибо за информацию. Очень благодарен, теперь мы быстро порядок наведём… Что ещё скажешь? — Прости, Хэйдар. Я тебе по гроб жизни благодарна, но рассказать больше мне нечего. Да, малолетка, да припёрлась сюда по своей дикой тупости. Да, если бы не ты с твоими людьми, наверное завтра в живых бы меня не было… а может уже и сегодня… На возраст ему ведь похер было, под бухлом, да ещё и обкуренному… — Красиво говоришь. Красиво выглядишь. Предлагаю работу… — Нет. — Вот так сразу, без выяснения в чём собственно состоит? Я не же пута́ной тебе предлагаю, поблагороднее в разы работа… — Я не буду на вас работать. — А чё это мы такие правильные? — Так получилось. Родители — интеллигенты… — Аналогично. — перебивает он. Что дальше? — Бабушка не последний человек на большом предприятии. Дед воевал. До Берлина дошёл. Доехал точнее. Он военным водителем был, с искалеченной левой рукой… — Ну, у меня тоже дед воевал. Ветеран. — Так и у меня ветеран. — Видимо, не просто так встретились мы. Есть у нас общее, о чём потолковать. — Хэйдар, а почему ты стал… тем кем стал?.. Понимаю, что сейчас я не по-детски играю с огнём, но вопрос уже задан. И этот странный криминальный авторитет смотрит на меня более чем странно. — Ты по пьяни такая смелая? Я на расслабоне щас конечно, но… — Вот честно, протрезвела как только этот конь меня в стену вжал. Мне страшно, конечно. Но просто у тебя внешность… И голос есть. И ты не быдло какое-нибудь, а… типа Робин Гуда, что-ли. Это я передёргиваю. От Эммы знаю, что никакой он не «Робин Гуд». И даже не «Пугачёв»… Но об этом я молчу. Мне приходится «делать дурочку», восхищённую романтиком с большой дороги. Я не имею права подставить Эмку, хотя она сюда меня и привела. Но она и успела доложить ему, что с её подругой всё плохо… — Не обольщайтесь. Но если я типа герой, если так, может всё же сработаемся? Ты смелая и не такая дура, какой хочешь казаться. Остальному научишься. Кстати, я музыкалку по классу аккордеона закончил. И «Чистые пруды» Талькова играю чисто, а не «чисто играю». И пою неплохо — он подмигивает мне чуть раскосым глазом, берёт в свою мою руку с «шоколадным» маникюром. — Не бойся, я с несовершеннолетними отношений не завожу. Вообще не касаюсь несовершеннолетних. Но ты, блин, цепляешь чем-то… — Крышетёчностью? Или тупостью? — Ты искренняя. Своё любопытство не скрываешь. Может это скоро сдуется у тебя, но давно я не разговаривал вот так ни с кем… Как в поезде в одном вагоне. Я вообще мало говорю… — «Эффект попутчиков»? Так я и вправду на этот поезд больше не сяду. Ну, в смысле зареклась сюда ходить. — Почему? Ходи. Здесь никто тебя не тронет. Эмма — моя дальняя родственница, ты — моя… как там, ну троюродная сестра? — Ого, какая честь. Только недостойная я. Работать на тебя по любому не смогу. Мы сидим друг напротив друга за столом из странной древесины серого цвета и смотрим друг другу в глаза. Очень романтично… Наконец я начинаю смотреть «в стол». Взгляд Хэйдара становится свинцово-тяжёлым. И вовсе не дружеским. Понимаю сейчас, что добреньким он прикидывался, чтоб меня завербовать. Я ведь тоже притворялась, что романтизирую его… Мы квиты? — Хорошо. Отпущу тебя. Да, я живу по понятиям. Катись на все четыре стороны. Как обещал, вам с Эммой охрану до остановки обеспечу. Только сейчас ты поклянёшься мне не приходить сюда и не вспоминать обо мне три года. — Ты меня не видела никогда, вообще меня не знаешь. По прошествии трёх лет можешь хоть на площади обо мне кричать… — Хорошо. А с чего сказочный срок такой? — Через три года меня в стране этой не будет. Я отсюда буду далеко. Или меня не будет вообще. Сам себе слово дал. — Понятно… — Прощай, короче. На глаза больше мне не попадайся. Выходи замуж за правильного чёткого мужчину… Только не за мента. Муж твой, скорее всего, 3 будет военный. Ну, может офицер запаса какой-нибудь. Посмотришь, угадал я или нет… Хотел кофе с тобой попить, но такая шмара: я кофе пью только со своими… — Равнодушна я к кофе. Даже после очень крепкого могу заснуть через десять минут. — Блин, да что ты вообще такое? Наглое, самоуверенное и… неженственное в поведении существо. — Ну была вундеркиндом. Потом мне надоело быть вундеркиндом. Когда я научилась красиво писа́ть правой рукой… Он наклоняется над столом, надо мной… Дико хочется вскочить и удрать. Я сижу. Говорю себе «Сидеть. Удирать некуда». Выдерживаю… — Я тоже переученный левша… А ты вот сама себе ответь, как ты до такого докатилась? До таких подруг как Эмма. До меня…

***

Свежий снег скрипит под нашими сапогами. Мы с Эмкой шутим и смеёмся, гордо вышагивая в своих шубах, метра на два впереди эскорта: Игоря и Хромого, который реально идёт прихрамывая, но быстро… Похоже меня накрыла эйфория от того, что я жива. От того, что иду по улице, освещённой фонарями, где никто никого не трогает, не заставляет «пойти со мной», а все идут по своим делам, или домой. И мы с Эмкой, в том числе. Она тоже, заразившись от меня эйфорическим настроением, радуется, что я иду с ней рядом, живая и невредимая, что Хэйдар выполнил обещанное. А я радуюсь, что его уже нет рядом. Что я навряд ли увижу его теперь: в этом спальном районе города появляться я больше не планирую. А в этом ДК на отшибе — и подавно. Я, наверное, рада, что успела «вляпаться» в эту жесть до своих восемнадцати… И так счастлива, что больше не нахожусь в поле зрения этих «свинцовых» глаз, не вижу перед собой эту гротескную пародию на «Последнего героя»… или по-своему несчастного человека, вместо карьеры музыканта либо исполнителя, выбравшего криминальную карьеру… Эмка тихо говорит мне: — Аль, прикинь, ты Хэйдару понравилась. Это надо отметить… Я так же тихо отвечаю: — Нечего отмечать. Он приказал мне валить и не вспоминать о нём! Я даже клятву дала этому «Всаднику-пионэру». Так что не было никакого тюрка с кумирским корейским лицом на диско-кислотной малине… — Так ты даже знаешь, что по-тюркски «Хейдар»… — Произношение разное. Помню, читала про Гайдара, что он взял псевдоним в Хакасии, но там это слово вообще значит вопрос «куда?». По азербайджански Гейдар — «Лев». Только он ведь не тюрок и не азиат. Он же кореец… «Хэйдар» — это ник? Ну, кликуха? Я ведь тоже не «Аль», в конце концов. На этот вопрос мой Эмка не отвечает… — Интересно, что же он тебе на прощание сказал… — Ничего интересного.Чтоб забыла его как сон. И посоветовал вспомнить, как я до такой вот жизни докатилась. — А ты помнишь? — Я помню старый советский мультик «Пластилиновая ворона»… — «Его мы помним с детства. А может и не с детства. А может и не помним, но будем вспоминать»? …Я помню, что с Эммой мы познакомились в бассейне. Она была из другой школы… в которую родители собирались меня переводить. Эта встреча была менее чудно́й, чем знакомство с Хейдаром. Но тоже знаменательной. Эмма оказалась самой верной моей подругой на протяжении семи лет. Не смотря на странных типо́в, с которыми она общалась и состояла в сожительстве… Меня в свою личную жизнь она не впутывала. Однозначно, она была самой-самой. Не предавшей дружбы. Но мы расстались, когда у неё появился мужчина, с которым я… не нашла никакого общего языка. Дороги наши разошлись… Как я докатилась до такого? И зачем?.. Это отдельная история…