Сказочки~Песенки🎼

***

Не верь глазам своим… Не верь ни чьим словам… Сейчас мы вместе. Ну а завтра — переменится В реальность сказка. Лжи и правды кружева, Сплетенья судеб и событий обесценятся?.. Я сидела в мягком кресле, подогнув под себя ноги, ощущая себя неожиданно комфортно, просто и легко. В чужой комнате. В чужой квартире. Потому что напротив сидел человек, которому я доверяла. Которому могла рассказать то, до чего никому не было дела. Женщина в декрете. Не практикующий детский психиатр — психоневролог Бэйба Риатаутэ. Может быть фамилия её писалась не так, звучала чуть иначе… что поделать, я так запомнила. Чудом, в преддверии нового года, она решила навестить своих родственников и, приехав, позвонила моей бабушке Зине… чтобы баба Зина упросила меня «поболтать с ней за какао». Баба Зина звонила моему отцу тем же вечером, сказала «запрягать машину, забирать с электрички и везти, с внучкой, к психологше». Какими-то немыслимо хитрыми уловками, бабушка выпытала у отца про болезнь Лины, которую тщательно скрывали от всех родственников, чтоб их не расстраивать… или не добивать, ибо у них своих забот на то время был «полон огород». Бабушка Зина примчалась из села на такси. Прямиком в инфекционку, где под патронатом Георгия Михалыча, профессора нейрофизиологии, лечили мою сестру… Примчалась, с двух литровой банкой чёрной икры, обменянной у… родственников… бомжа Тимофея, родом из Петропавловска, на два ящика винограда кишмиш, который хранился с сентября в сухой горчице у бабушки в погребе… Та да, «пятидесяти с хвостиком лет», бабушка Зинаида была коммерсантом, дипломатом и стратегом высшей категории. И спасателем, по-совместительству. С высшим образованием плюс огромным житейским опытом. Она произвела на светило медицинской науки нехеровое такое впечатление, приободрила своих дочь со внучкой… да ещё и упросила того же водителя, из больницы довезти её до нашего дома, у подъезда которого я уже её ждала, чтоб ехать к психологу… Бабушка, как говорится, потратила солидное количество бабок на такси и солидное количество нервов. Но, в итоге, тот же «шеф» согласился доставить её обратно в село… за несколько домашних копчёных колбас из нутрий… Оставив меня «на Бэйбу с Ритисом» и оставив последним, в подарок, килограмм домашнего творога, бабушка уехала, сказав, что меня заберёт домой отец. И вот… Вокруг наших кресел, в которых мы сидели с чашками какао, по ковру ползал девятимесячный Ритис, сын Бэйбы. Он следовал чётко за ангорским котом Пушком, норовя ухватить того за хвост. Пушок наматывал по комнате медленные плавные круги, явно не давая ребёнку ни подползти ближе, ни особо отдалиться… Похоже, такая игра вполне устраивала кота и не устраивала сопящего светловолосого младенца в ползунках. Но это абсолютно не волновалоего его мать. Она задавала мне вопросы, на которые не хотелось отвечать. Хотелось, просто поболтать о погоде, например, расслабившись под моё любимое какао «Магеллан» со сливками. — Почему ты говоришь, что не видишь смысла в жизни? — А какой в ней смысл?! Вот сестра бегала-прыгала, училась на отлично, в бассейне плавала лучше всех… Там практически смертельную заразу и подхватила. За что? Почему? Отчего ни кто из нас… — Стоп! Это говоришь ты, читавшая труды Юнга и Фромма? Ты, которая пишет такие яркие стихи? — Да кому они нужны? Стихоплётов и так полно… — Погоди, ты спела сво́ю песню? Ну, ту что тебе обещал анонсировать тот парень? Руслан вроде? Под гитару… — Хм… Анонсировать? Та ни фига не получается. Мы с ним поссорились. Я его оскорбила до глубины души. Если конечно она у него есть… — Такой бессердечный парень? Но ведь он обещал тебе… — Но я так обидела его высочество, что он и знать меня не хочет! — Что ты для этого сделала? Я оглядываюсь на Ритиса, которому на милость таки сдался Пушок, наверное поскольку этот малой не тискает кота до удушья, не тычет пальцами в кошачьи глаза и даже не стремиться оторвать пушистый хвост, а просто осторожно гладит между ушами. Пушок даже мурчит!.. Ну, такой маленький ребёнок, пусть и очень смышлёный, не поймёт смысла того, что я готова рассказать. Надеюсь что и словечек незнакомых не запомнит, поскольку всецело поглощён общением с ласковым животным… — Алёна?.. — Он мне куни предложил. Когда мои родители с сестрой в инфекционку уехали. Я отказалась. И хотя объяснила почему, но обиделся он неимоверно… — Ничего себе… детки… Ну спасибо, буду знать, что и такое бывает. Сколько же ему лет? — Шестнадцать. Недавно исполнилось. Тогда пятнадцать было… — А знаешь, в конце декабря рождаются люди в основном по- хорошему амбициозные и талантливые, но очень самолюбивые и обидчивые. Правда, они стараются это скрывать. — Откуда вы знаете? — В гороскопы не очень верю, но кое-что сходится. Я сама из таких людей… — Отпад. Моей сестре скоро восемь. В больнице будем праздновать… наверное. — Расскажи пожалуйста мне… всё, что можно, по-твоему, рассказать… Чтоб я могла хоть чем-то помочь. Диагноз твоей сёстры я знаю от Зинаиды… Но что там у вас происходило и происходит, я ведь знать не могу. Почему, например ты перестала учиться? Ведь тебе легко давалась учёба. — Да потому что, блин… Рассчитайте деньги, впритык на четверых, чтоб в магазе не краснеть, что не хватает, например отцу на горчицу, которую он ест и с первым и с холодным… И чтоб в больницу что-то приготовить! Их там кормят… прямо скажем, не на убой! Мясо нужно, колбаса хотя бы, хорошая… да та же картошка бывает такая палевая сейчас! Половину вырезать приходится. Линка любит пюре с котлетками, и чтоб масла побольше… И глажки вагон! Ненавижу гладить! Отец обещал утюжок с отпаривателем купить, который и вертикальный, да только всё бабки на жратву и на лекарства уходят… И я рассказываю Бэйбе практически всё, без утайки. И про семью. И про Руслана. Про наши грёбаные «взаимоотношения»… Почему-то, больше всего она была удивлена моим «околонаучным подходом к предложению Руслана». Разозлённая, я даже подавилась какао. Пушок перестал мурчать. Ритис захныкал… Бэйба встала, вынула из ящика шкафа влажные салфетки, протёрла сыну руки и дала ему упаковку какого-то печенья для младенцев. Он схватил и сразу открыл застёжку — липучку на упаковке… Кот фыркнул от фруктового запаха и недовольно ретировался к своему «домику», влез туда, оставив снаружи пушистый хвост… Я, фыркнув не хуже кота и немало удивившись, когда ребёнок протянул мне ручонкой два печенья, всё же их взяла, глядя в серьёзные голубые глаза… почти такого же цвета, как у Руслана. Ритис принялся жевать… Я попробовала. Вкусно… но… — И что, я должна была согласиться… подставиться под его язык, в свои двенадцать? Зная, что у него есть девушка? Которой, кстати уже семнадцать! — Разве я такое говорила? Я говорю о том, что отказывать нужно мягче, тем более, если видишь, что тебе хотят помочь… Даже, если он решил, что это возможно таки́м способом. Надо было отказаться, но не нужно было говорить о его девушке… — Да я и сама понимаю, что не нужно! Что ляпнула лишнее… Только вот почему-то я об этом совсем не жалею. Абсолютно! И нет ни какого желания перед ним извиняться… — А зря. То, что такой самолюбивый и избалованный вниманием девушек парень решился тебе́ такое предложить… Подумай-ка, о чём это говорит?.. — Помогатор он ещё тот… и наглый… — Подумай!.. — Знаете, я тогда очень испугалась… Что если он упрётся рогом, если я ему позволю то… то его понесёт дальше… — Потому ты так ответила. Из страха. А я уверена, он знал, что ты откажешься… — Что?!.. — Он тебя проверял. Скажем так, на невинность. Но не был готов к столь резкому ответу и… — И офигел… Я вообще не умею обращаться с… людьми мужского пола. То, что написано в книгах… в том числе и в научных, на деле не работает! Может быть потому, что эти статьи ни кто кроме меня не читает? Вот недавно я… ошарашила отца. Он теперь меня побаивается. Пока Ритис дожёвывает печенье, а Пушок постепенно вылезает из своего домика, рассказываю Бэйбе про ситуацию в машине, когда я «пророчествовала»… — Вот здесь ты меня не удивила. Такие истории случаются, когда родители в полном отчаянии, а дети чувствуют это и… — Но это словно была и не я! — И ты, и не ты… Вроде, ещё в Библии была такая притча, где ослица человеческим голосом заговорила с пророком, чтоб он… удивился и услышал. Ты не ослица Валаама, конечно, но смысл тот же: не дала родному человеку совершенно разувериться… а то и чего похуже… — То есть, вы верите, что есть Бог? — Не знаю. Что-то или Кто-то, определённо есть. Как сказал авиаконструктор Королёв, «идея о том, что сам по себе эволюционный процесс привёл к появлению человека разумного, сродни идее, что на свалке из разрозненных, разбросанных деталей сам по себе собрался самолёт и взлетел». Бэйба убедила меня вернуться к учёбе. Заверила, что она упростит мою бабушку помочь. Уговорила меня помириться с Русланом и настоять на то́м, чтобы таки́ спеть на́шу песню… Сказала моему отцу, приехавшему меня забрать, что в плане психики со мной всё норм, вот только я сильно физически и морально переутомилась. Попросила его не настолько загружать меня домашними делами, хоть что-то по хозяйству делать самому. Ага, как будто он успел бы, со своими двумя работами… …Она обняла меня, словно… дочку? Подняла Ритиса, который тогда уже засыпал в своей коляске, «помахать тёте рукой» и… поблагодарила за общение, за опыт. Как потом оказалось, это была последняя наша с ней встреча… Домой мы ехали сквозь вечерний снегопад, с мощью которого не справлялись дворники «девятки» Дорогу заносило. Отец даже что-то бурчал о хитрой тёще, успевшей свалить в село, а я тихо радовалась, что она у себя дома и… засыпа́ла, пристегнувшись ремнём безопасности на переднем, рядом с ним и с печкой …пока резкий визг наших тормозов, гулкий «бум-бумс!» и тихая ругань отца меня не разбудили… Мы врезались в чей-то зад. В смысле, помяли задний бампер и разбили фару машине, ехавшей впереди!.. И отец вышел «говорить». И, хотя это была «Нива», года выпуска под стать нашей «девятке», но это мы́ в неё впаялись по гололёду. Отцу предстояло теперь купить новую фару и рехтовать бампер, плюс отдавать бабки за то, что тот водитель не вызвал милицию, сжалившись над человеком, у которого малолетняя дочь почти месяц лежит в больнице… … Отец позвонил Лыкиным, до дома которых ехать с места аварии было всего… меньше километра… Просил занять денег и, по возможности, приютить нас до конца снегопада… Я сидела, ни жива ни мертва… Вот и повод мне с ним помириться? «Как только, так и сразу»?! Но помириться у меня не получилось. Вы смогли бы помириться с человеком, который соизволил выйти из своей комнаты не для того, чтоб мириться, а для того, чтобы рассматривать незаштопанную дырку на вашем носке?.. Да, наши отцы тихо разговаривали на кухне, а я присела в кресло напротив телевизора в зале. По телеку шёл «Тот самый Мюнхгаузен». Тёть Лены с Иланой не было дома, они как раз возвращались на такси из секции художественной гимнастики… Я делала вид, что смотрю фильм, хотя на деле уже могла пересказать эту экранизацию… По правде, я кемарила, почти спала. И тут почувствовала его взгляд… Буквально спиной, ведь моё кресло стояло спинкой ко входу в комнату… Идеальный момент для примирения. Мы одни и можно говорить что вздумается? Но… взгляд Руслана, стоявшего в проёме двери позади меня, явно был прикован к моим ногам, скрещённым под креслом! Я прямо кожей ощущала это внимание на небольшой дыре на «носковой» пятке! Словно он прожигал взглядом ещё одну дыру — в моей коже и… нервах?!.. Ну да, не успела заштопать. Хотя носки, надетые на колготы, новые, но качество криповое… Я даже качественные носки сейчас себе купить не могу… Ну что о́н так уставился?! …Мне жутко хотелось переменить позу, «прикрыть срам», как прадед выражается… Но вместо этого я прикрыла глаза и сделала вид, что заснула под буботение телевизора… По-видимому, я притворялась спящей вполне правдоподобно: он тихонько подошёл и заглянул, из-за спинки кресла… прямо мне в закрытые глаза… Помню, в этот самый момент из телека звучало: «… самые большие глупости на земле делаются с такими серьёзными лицами. Улыбайтесь, господа!»… Да кто бы знал, как тогда́ мне хотелось, наплевав на всё,. на все те «чёрные дыры и пя́тна», которые он умудрялся находить в каждом, на все его заёбы про возраст и «преждевременные знания»… распахнуть глаза; искренне улыбнуться! По-дружески, наивно, бесхитростно! Может быть, это бы всё исправило между нами и хоть что-то спасло!.. Но только мои упрямые мозги не послушались дерзкого-детского… сердечного порыва!.. Я сидела, как на иголках, понимая, что вот-вот момент будет упущен… А он всё ближе наклонялся через моё плечо… к моим губам!.. Когда я решила, что как только он коснётся их своими, то «Спящая Принцесса» проснётся и сразу произнесёт извинения… Послышался звук поворота ключа в замке в прихожей… Что-то упало на пол на кухне, где толковали за жизнь наши отцы… Руслан рывком отпрянул от меня, с тихим «твою налево…», в два шага назад оказавшись в коридоре… И, под финальные аккорды фильма… мне захотелось улететь отсюда, как сказочный Мюнхгаузен… от этой Земли, где приходится притворяться и быть «как все»… А потом, когда мы вместе с его матерью и сестрой, и с его отцом, ели на кухне вкусный суп с цветной капустой и сыром, закусывая гренками, Руся на меня даже не смотрел. Он спрашивал у Ильки, не ржал ли конь в спортзале с её тренировки и почему она не привезла ему на этот раз аэрин из буфета спортклуба… Трое взрослых на друго́м конце большого стола, тихо переговаривались насчёт цен на запчасти для авто и того́, что Лыкины ни за что не отпустят нас домой в такую погоду… Я сдалась. — Приняла факт, что сегодня мне ни как не удастся попросить у Ру́си прощения и мне до неприличия хочется уснуть прямо лицом в тарелке с недоеденным супом… Попросила тёть Лену отвести меня в Иланину комнату, на тот матрас, что мне постелили у батареи. И она, сказав «конечно-конечно», проводила меня к то́лстому матрасу, застланному простынёй и накрытому одеялом. Выдала мне абсолютно новую голубую пижаму, которую «Руслану покупала, ему не понравилась, он не одевал ни разу, надень»… Как только за ней закрылась дверь, я, стянув серый свитер-платье через голову и сняв колготы вместе с носками, надела мягкую байку пижамы… даже не почистив зубы, не помыв ноги, как мне предлагали… провалилась в глубокий сон, лишь укрывшись одеялом и положив голову на подушку. Будто сбежала из реальности в мир, где нет ни Руслана, ни болезни моей сестры, ни нашей, немного калеченной в аварии, «девятки»… Мне снилось тёплое море, чайки и цветущие олеандры на берегу. — Алупка, в которой мы однажды были проездом и куда очень хотелось попасть этим летом. Море-солнце- олеандры… больше ничего. Может быть поэтому я так хорошо выспалась, как ни в одну ночь за последние две недели… Проснувшись у тёплой батареи на полу, я долго не могла понять, где нахожусь. Лишь когда услышала сопение, во сне, Иланы за своей спиной, тогда одуплилась. Всё вспомнила… и мне не захотелось просыпаться в этом зимнем рассвете, потому что я поняла… что, несмотря на всю происходящую вокруг дичь, а может быть именно благодаря этой всей ди́чи… я влюбилась. Глупо, опрометчиво, совершенно неожиданно, «по второму кругу», вкрашилась в парня, который нисколько не был достоин. У которого была и есть «своя любимая фанатка Юлька», а я могла быть лишь сочинительницей текстов и, постольку -поскольку, соратницей на музыкальном поприще, которой пообещали право исполнителя авторской песни. Всё! Насчёт его любопытства по поводу моего нестандартного поведения и трудновлачимого бытия… любопытство оно и есть любо_пытство, но никак не любовь… и даже не влюблённость. Я сидела на матрасе у батареи, в тусклом свете ночника-филина, что теплился в розетке. «Разбирала на атомы» наши «взаимоотношения», чтоб доказать себе, что всё обман, глупое телесное влечение подросткового периода, пубертат и не более, но… Чем больше я вспоминала всё, происходившее с на́ми с момента, когда я чуть не опрокинула его раколовки на то́м проклятом ставке в Корюковке и до момента, когда он прожигал взглядом… дыру в дырке на моём носке а потом решил разбудить меня поцелуем… Он не мог быть те́м, в кого я могла влюбиться! Это неправильно! Несправедливо и, блять, просто супер хреново! — Влюбиться в Лы́ка, у которого совершеннолетних поклонниц овердофига, а о количестве те́х, о которых он не знает, таких малолетних писюх, как я… просто смешно и упоминать! Вкрашиться в «в восходящую звезду поп музыки», вокруг которой вращается не только собственная группа, а… даже все те, кто попадают в сферу влияния-сияния этой звёзды! Не я ли, смеясь, говорила Линке, которая периодически восторженно пялилась на Черниговские фотки, что у Ру́си, как в анекдоте, «– О, если б Вы знали, как Вы мне нравитесь! — Да знаю-знаю… Я и сам себе очень нравлюсь» Рассвет медленно разгорался за окнами пятого этажа. Я всё сидела на матрасе и злилась. На себя. На нарциссического Руслана… Даже на Бейбу, из-за предложения которой «выпить какао» и произошёл весь этот дурдом?.. Да ни фига! Ни при чём тут её приглашение! Я уже ловила себя на этих странных сра́ных эмоциях в те свои одинокие вечера, пока готовила, стирала, убирала и гладила под… его любимые «Наутилус», «Пикник» и Кипелова на телефоне! С того́ самого момента, когда он… сначала впился мне в губы, словно стараясь что-то доказать… а потом предложил… И я вспомнила. Нет, ни кто не собирался меня «проверять на невинность», Бэйба! Это ты точно сказала для того, чтоб оправдать предо мной «друга-помошника». Чтоб я была о нём лучшего мнения?.. Да пофиг! Просто ты не видела, как серьёзно и выверенно было сказано «будет быстро, пойдём»; просто ты не знаешь, что этот сноб не берёт на понт с таким выражением лица. … Да блять!.. Кумир всея окрестностей Лыкин решил несказанно осчастливить несчастную малолетку, а та… отказала Звезде, дала́… «от ворот поворот»! Это же… ого какой кукож! Чтоб не сгореть от нахлынувшего чёткого осознания и… от стыда, начинаю искать в комнате иголку с нитками. По любому, в девчачьей комнате швейные принадлежности должны быть. Двигаюсь тихо, чтоб не разбудить Илану, посапывающую в кровати у стены… Нахожу на столе, в большом прозрачном пластиковом пенале «искомое» и даже напёрсток. Со злостью штопаю серыми нитками свой, серый же носок, размышляя о том, какая же я, в сущности серость: влюбилась в того́, в которого уже влюблены сотни… или тысячи?! Но самое уёбищное, что влюбилась не как фанатка! Я же ни одной его песни полностью не слышала! Ни разу не была ни на одном их грёбаном концерте! Только на двух репетициях, где Игорь с Ринатом всерьез возмущались Лыкину, типа «откуда э́то вот взяло́ся и на фига оно́ сдалося?» … Однако, когда Русланом было несколько раз твёрдо повто́рено «она своя́», всё его музыканты приняли меня безоговорочно… Как кого́? И что теперь?.. Я заштопала носок, положила его обратно на батарею, откуда и брала, ко второму… Очевидно, тёть Лена, увидав что я сплю мёртвым сном, повесила мои побросанные колготы и носки, развесила свитер-платье на спинке стула… Опа! На стуле ещё и сухие духи «Prime Were» в маленьком тубусе лежат. И записка под ними «Алёнке в подарок». Она уже раза два до этого делала мне подобные подарки: гигиенический блеск для губ и крем для лица «от обветривания». И теперь, чтоб я тут не воняла?.. Хотя, специально себя «занюхав», я поняла, что мамин дез Rexona antiperspirant с запахом зелёного чая, реально работает сорок восемь часов. И носки новые, просто некачественные, потому и протёрлись сразу, от узковатого мокасина… Дело тут не в моей «помо́ечности». Ну да, конечно, она́ хочет чтобы её будущей невесткой стала приличная я, а не потаскуха Юлька! Как бы ни так! …Она даже и представить себе не может, что́ предлагал «приличной мне» её сынок! А духи классные, с запахом жасмина, пионов и какой-то древесины, что-ли? Точно, так пахнет сосна… когда цветёт. Мазнула, всё же, их на свои запястья и обалдела… Теперь, пахнущая этой весной среди зимы, я ещё больше… хотела весны! И о́н стал для меня её олицетворением?! Что самое страшное и смешное, я понимала мозгами, как это сверхглупо и всё же… хотела его! Нет, не в прямом смысле хоте́ла, зная по книгам «весь этот расклад», а именно как романтическая дурочка! Хотела его объятий, поцелуев, его тепла, внимания… цветов от него? Дурёха, цветочки он разве что на могилку тебе принесёт, когда ты сдохнешь от неразделённой «чистой любви» к нему!.. Прямо в пижамке я пошла в полутёмный коридор, направляясь в туалет… Буквально пяти-шести резких движений пальцами по клитору мне хватило для разрядки… Блять, я манструбирую на Лыка! Какая неимоверная пошлятина… «Справив малую нужду», помыв руки и выходя… я, нос к носу, столкнулась с ним!.. — О, это прям становится классикой жанра… для нас. Может мне то́же не пускать тебя отли́ть, чтоб ты мучился, как я́ тогда, после НГ? — язвительно произношу, неожиданно сама для себя, вглядываясь в его сонное растерянное лицо. — Ладно, иди, не писяйся. Носок, кстати, я заштопала. — кидаю ему вслед, когда он быстро скрывается за дверью, так и не проронив ни слова… Боже! Какая я злая! Ну разве нельзя было смолчать, не говоря о то́м, что я до сих пор перед ним не извинилась?!.. И уже не извинюсь?.. В субботнее утро все взрослые встали рано и поэтому… я не смогла дождаться Русю в коридоре… в пижаме, ведь это выглядело бы странно. И я пошла переодеваться, под немного насмешливый комментарий е́го отца, уже полностью одетого, что эта пижама мне идёт… Как оказалось, Руслан собирался на тренировку карате… Тёть Лена приготовила на всех огромный омлет с ветчиной на двух сковородках, к которому подала солёные огурцы. Даже уплетая эту вкуснятину, я думала о том, что же мне теперь делать. Руслан смотрел строго в свою тарелку. Когда тёть Лена попросила его налить мне чаю из заварника в чашку, он только спросил «достаточно?» и объявив, что чай и прочие спиртные напитки перед тре́ней он не пьёт, ушёл, бросив напоследок «до свидания»… …Снова потянулись будни. Всё и вся вокруг готовились к НГ, но наша семья не ощущала приближения этого праздника от слова «вообще». Я опять стала ходить на доп. занятия по алгебре и геометрии, где и встретилась с Эммой. И до того замечала её несколько раз в школьном коридоре, но мне казалось, что я ошиблась и эта шустрая, крашенная хной девица — не Эмка, с которой я когда-то познакомилась на однодневной «вылазке в бассейн», ещё в прошлом году, и мы так душевно болтали обо всём подряд… Теперь, когда мы «узна́лись», то после матёши, вместе шли из школы, снова болтая друг с другом обо всём подряд. Как оказалось, с осени этого года она училась в паралельном классе, а затрудоголиченная я об этом «ни сном не духом»… С Эмкой было легко. Мы понимали друг-друга с полуслова. То странное чувство, что ты знаешь человека чуть ли не с какой-то прошлой жизни и теперь, в это́й жизни, вы вновь встретились… Она рассказала мне о своей несчастной любви. Я рассказала ей о своей глупейшей влюблённости… — Эм, а почему ничё не выходит с ним, ты ж красивая и умная. Чё, ему не нравишься? — Нравлюсь, а толку… Там Инга… — Капец. А я думала, она такими… неспортивного вида, не интересуется. — Интересуется. Всем и все уши протрындела, что он её парень и всё такое… Инга была знаменитая дзюдоистка из восьмого. Дерзкая, наглая и крутая. Вся в импортных шмотках и коже, постоянно с тёмным маникюром и тонной косметики на лице. И ни зауч, ни директор ей были не указ, поскольку её отец был знаменитым тренером знаменитой сборной… Короче, Инга была из «новых отморозков» и беспредельщиков, которым закон не писан. Об этом же кричало в мир её тёмно-синее карэ с бордовым прядями и маленькое золотое колечко в носу… И вот, эта фря «увела» парня у четырнадцатилетней Эмки. Кукольно красивого, словно Кэн из Барби, грустного и… слабого (? парня пятнадцати лет… Чем я могла помочь? — Ничем. У меня не было ни какого-либо цвета пояса по карате, ни телохранителя за плечами… Ни парня, который… Интересно, что как раз на той самой тре́не Руслан сдал «на зелёны пояс», о чём я позже узнала от отца, страстно желавшего отдать меня на единоборства. Карина Марунина, с которой теперь я сидела, уже вторую неделю отдыхала в лагере для детей из многодетных семей, в каком-то горнолыжном санатории и я, полноправно занимая всю парту, рисовала для Линки сценки из «Чипа и Дейла» на свой лад» в альбоме… Француженка «Тумба» подкралась ко мне на диво незаметно и, возмущённо заорав «кэско сэ»… тут же объявила контрольную — «мини тест на слух» — её любимую экзекуцию «для этих похуистов». Естественно, весь класс, и так еле терпевший мой почти полный пофигизм к учёбе, возненавидел меня ещё больше. И когда зазвучали её французские вопросы с вариантами французских же ответов, с буквами, по типу А, Б, В… совершенно ошалевшая от злости и чокнутой тоски по Руслану, я стала просто ставить буквы «от фонаря» напротив цифр: 1 — В; 2 — А, и так далее. Наобум. Какая буква понравилась… Во всех двадцати шести вопросах… Каково же было моё абсолютнейшее охерение, когда я получила за этот тест пятёрку!.. У меня не было ни единой ошибки!.. И это меня доконало. Ведь мои соученики смотрели теперь на меня с совершенно непередаваемыми выражениями недобрых фейсов… Именно после сего э_пахального урока, я увидела загадочного Ярка из восьмого и о́н меня даже заметил… И это заметили мои одноклассники. Вот он, этот красавец! Седьмой класс. Перемена после французского. Я, пришибленно «переваривая» незаслуженную пятёрку, стою… уставившись на него, стоящего у противоположной стены. Улыбающегося всему миру и мне, в том числе. Стои́т, молча «лыбу давит» Очень хочется к нему подойти! Только вот… не знаю, о чём заговорить. Он прищуривает серо-голубые глаза, запрокидывает курчавую светлую голову к потолку и… издаёт звук голубиного воркования, настолько похожий, что в этот момент кажется мне огромным сизарём… Снова опускает платинововолосую башку и ржёт… Не громко, но та́к, что я сама начинаю смеяться. До меня доходит, что он очень похож на одного актёра. Лицом. Мимикой. И даже улыбкой! Только волосы у него… словно у Буратино из фильма. И… тоже хари́зма, просто не такая, как у Руслана. Юмор! Впечатление, что Яркий светится изнутри! — Смехом! Радостью жизни! Любопытством по поводу меня?.. Мой абсолютный антагонист на сегодняшний день… Он у кабинета 9-го класса, он на два года старше… Что я могу ему сказать? Спросить? Рассказать анекдот? Не прикол. Он точно знает все анекдоты на свете… — Ярк! Серый снова у тебя яблоко с рюкзака спиздил! — Ща, Вамдамчик, разберёмся! — он срывается с места и… Снова я упустила момент. Свой яркий шанс… С хера ли?.. Все знают, кто́ невеста Яркого, в каких коротких кожаных юбках она ходит в школу… Какой яркой, пардон за тавтологию, помадой пользуется эта красотка с пышным бюстом, тонкой талией и изумительными пепельно-русыми въющимися волосами… Похожая личиком на советских говорящих кукол, а фо́рмами на Сабрину, например… Если Ярка иногда дразнят Буратиной, то её давно окрестили Мальвиной… На неё засматривается сам второгодник Вольдемар, «венгр-мафиози», недавно переведенный в нашу школу прямо посреди учебного года… И кто такая я́? Зеленоглазая «Мавка», как меня дразнили после того, как я нарисовала Мавку сестре?.. Одноклассники меня не тронули после того́ «звукового французского» лишь потому, что на следующем уроке у нас была запланированная контрольная по географии. И они знали от Алисы, что послезавтра день рождения моей сестры, который будет отмечаться «через форточку бокса на первом этаже инфекционки»… А ещё через день — начало зимних каникул. Географию я написала на трояк. После, с огромной радостью, встретила у спортивной раздевалки Эмку. У них последним была физра. Мы решили вместе выйти из школы, но… Но этот гадкий физрук Палыч, которого все старшеклассники называли не иначе как Падлычем… Он что, подстерегал меня и выскочил из мужской раздевалки ровно после того, как Эмка выплыла из женской? — Алиевская! Какое счастье, что ты здесь! Ты ведь хорошо бегаешь? — Та нет… через пень-колоду… — Я помню, что ты хорошо бегаешь! Анжела Ситник заболела, будешь вместо неё выступать на новогодних стартах двадцать восьмого декабря с двенадцати! Пятёрка за следующую четверть и освобождение от уроков на два дня прилагаются! Тренировка завтра на девять. Эмка смотрит на меня с завистью. Она не знает, во что выльется это моё «освобождение от уроков» за счёт утренней тренировки. Я тоже пока ещё не знаю и, скрипя зубами, соглашаюсь на «оверфейеричное предложение» Палыча… И это значит, что у меня цейтнот по времени!.. Мы с Эмкой ползём в универмаг за колбасой, то и дело поскальзываясь «на сракопаде», но радуясь, что начинается ещё и снегопад, а это значит, что весь этот каток на тротуарах хотя бы станет не таким скользким… — Эм, сегодня мне нужно успеть в тот ДК, где у них ре́пет. — Ты всё-таки решила пасть на колени и выпрашивать помилование? — Ну ты так говоришь, будто я ему минет собираюсь делать… — А что, сделала бы? — Только если он мне куни… Мы ржём на всю улицу, понимая, что ни кто ни кого не будет «ублажать в ДКа, где камеры стоя́т наверняка», о чём я и сочиняю на ходу… Ныряем в универмаг, словно две снежные бабы, все усыпанные «небесными хлопьями» с головы до ног… И тут Эмка видит объявление о распродаже ангорских свитеров на втором этаже! — Аль, пойдём хоть посмотрим! — Эм, хочешь, моя прабабка спрядёт из пу́ха нашей пушной козы нитки, а бабушка свяжет тебе свитер? Такой, что от этих не отличишь… — Так это когда ещё будет?! — Где-то через месяц. — Не, я пойду, может чёт присмотрю. — Прости, Эм, я за колбасой и адью… — Давай, езжай! Только поцелуй там его, от меня, по-дружески! Качественно и взасос! — Да иди ты!.. Покупаю Краковскую и моё настроение падает ниже плинтуса. Мелочи осталось на проезд и, разве что, на баночку горчицы. А на послезавтра нужен подарок сестре. И еда. Хорошая, «здоровая еда», а не Краковская колбаса… Естественно, Эмма зависла на тряпках, я её не жду. Выхожу в заснеженный мир, похожий на холст в пятнах извёстки и почти лечу домой, хотя настрой такой, что впору повеситься, а не лететь извиняться на крыльях любви. И, уже подбегая к подъезду со слетающим со спины рюкзаком, вижу как неподалёку двое пацанов моих лет, со смехом… заваливают в сугроб худенькую девчонку в куцем зимнем пальтишке и синей шапочке с помпоном. Она даже не кричит, когда один из них замахивается на неё рукой с пригоршней снега… Я срываюсь с цепи! Вот и пригодились старые деревянные нунчаки, которые я зачем-то таскаю в наружном кармане рюкзака. Кстати, работать нунчаками, ещё в моём десятилетнем возрасте, меня научил отец… тоже зачем-то. Ещё не успев вытащить деревяхи из скинутого рюкзака, я ору: — А ну отвалите от неё, утырки! Они оборачиваются на меня, продолжая ржать. Тогда я начинаю стремительно идти на них, вращая и перебрасывая из руки в руку своё оружие… Они офигевают и пятятся… — Учтите, мне не хуй делать оставить вас без ебальников! И ваши кровавые зубы охуенно будут смотреться на этом снегу! Охренеть, как охуенно! — Блять, Димон, это ж та Алёнка чеканутая с шестого Б, у которой сестра в инфекционке! Дим, она без башни ваще, может и зубы повыбивать! Ва́лим!.. После того как отважные долбоёбы уматывают в закат, я поднимаю за локти из сугроба испуганную девчушку лет одиннадцати, дрожащую от холода и пытающуюся раскопать свой рюкзачок… — Ну заебись! Щас начнётся репетиция у моего друга и я не успею… А, ладно, хрен с ним, пошли! — Я хватаю её под руку, она хватает свой рюкзак… В лифт заваливаем, все мокрые, — снег на нашей одежде тает… Ввалившись в квартиру, сразу веду её на кухню, где линолеум и лужи легче будет вытереть. Сажу на табуреточку у батареи и лихорадочно соображаю… что теперь?! Из-за неё я просрала время и возможность?.. — Ты что, немая? Хоть головой кивни! Или глухонемая?.. — Нет. Просто я очень испугалась, когда Кир финку вытащил… — Тот малолетка Кирил, который Олегу с восьмого куртку в раздевалке порезал? — Да, Кир «руки-ножницы». — Вот дрянь. А второй кто? — Не лучше. Митька-вор. Вымогает у младшеклассников, чмырит… — Всё, достаточно, поняла! Вот есть хлеб и колбаса. Ща включу чайник. Липтон вон на полке, в пакетиках. Пальто мне дай и будь как дома, а я буду как дура, которая опоздала на репетицию… но пришла. Поэтому собираюсь… — А можно с тобой? — Нет, не можно, твоё пальто мокрое насквозь, вешаем на батарею, и пока не высохнет! Завари чай, отогрейся, можешь корень имбиря в холодильнике взять… Достаю из своего шифоньера бутылку из-под шампанского и, плотно завернув её в газеты, разбиваю на толстом пакете, молотком… Это была моя копилка с бумажными деньгами. Собирала я на однополозные ролики, но кто знает, нужны ли они мне теперь?.. Осторожно подбираю с газеты, из осколколков, довольно приличную сумму. И вспоминаю… — Эй, а я даже не знаю, как тебя зовут! — Нэла. — отвечает Нэла, заходя в мою комнату, жуя бутеры без масла и протягивая мне на тарелке такие же. Мы возвращаемся в кухню… — Нэла, я тебя типа спасла, потому верю, что ты нас не ограбишь и слабительного в кофе нам не подсыпешь. А если ты это сделаешь, я тебя убъю… Сейчас мне уйти нужно. Не очень надолго. На всякий случай говорю что денег и драгоценностей тут вообще́ не́т. Не смейся, это чистая, блять, правда… — А мне можно поспать здесь, на табурете?! — На диване можешь поспать, в зале. Там теплее. Мой отец придёт не раньше утра… А как твои родные? У тебя… — Мамка где-то в девять вечера с завода приходит. А больше у нас никого нет. Мы вдвоём… — Ладно. Пока! — бросаю я ей, заканчивая красить маминой тушью ресницы и хватая пуховик… — Подожди, я тебе тени нарисую! Я умею, маме рисовала. Ты красивая, но… Ещё круче будет! После того, как она достаёт из своего мокрого рюкзака… косметический набор и чуть подрисовывает кисточками, с перламутровым и сиреневым, мои веки… я не узнаю себя в зеркале. Она прям визажист! А я выгляжу на все семнадцать! Тогда… открываю ту самую «одёжную» кладовку, которую обещала матери не трогать ни в коем случае. Достаю, шоколаного цвета, стильный приталенный полушубок до середины колена, отданный Витой мне «на вырост». — Вырост состоялся. — Из зеркала на меня смотрит гламурная красотка шестнадцати-семнадцати лет! — Возьми мои сапоги! Они фирма́! Не промокают и на платформе. Твои серые бутсы сюда вообще не катят! — Откуда ты так хорошо разбираешься… — Говорю же, мы с матерью давно вдвоём живём, приходиться вертеться и соображать… Опа, к полушубку эти коричневые сапоги до колен — в самый раз!.. Распускаю свою косу. Пшикаю, на чуть волнистые волосы, лаком… Теперь я выгляжу на семнадцать и «на всё сто». Не баксов, а процентов того, что покорю и влюблю в себя Руслана — Лыка. Ну держись, Ру́ся, я иду… А если точнее, то е́ду на такси. Впервые в своей жизни…