Великое несчастье

— Почему это оказалось в мусорном ведре? — с беспокойством в голосе спросила его Андромеда, стоявшая в дверях. — Мне это не нужно, — просто ответил Гарри, даже не взглянув на коробку в её руках. Он разглаживал ладонью складки на зимней мантии, укладывая её в сундук. — Но ведь тут ещё осталась пара новых флаконов. Смотри, и мерные ложечки почти не тронуты, — Андромеда сделала шаг вперед. — Не хочешь взять их с собой в школу? Его пальцы, прижимающие плотную шерсть мантии, замерли. Он оторвался от складывания вещей и поднял голову. Из-под отросшей челки на Андромеду упрямо блеснули стекла круглых очков. — Не хочу. Они уже старые. Андромеда тихо прошла в глубь комнаты и мягко опустилась на край кровати. В руках она сжимала набор для юных зельеваров. Золотые буквы на крышке уже совсем затёрлись, а углы коробки ссохлись от времени. — Гарри, ты в порядке? Ты не доел оладья за завтраком, — она осторожно протянула руку, собираясь коснуться его плеча, но вовремя остановилась, заметив, как мальчик подобрался. — Да. — Если это из-за… — Нет, не из-за него, — перебил Гарри. Он тут же опустил взгляд, делая вид, что пуговица на школьном жилете требует его немедленного внимания. — Ты же знаешь, что он очень занят в школе в последние годы, — серьёзно произнесла Андромеда, и её пальцы ободряюще сжали потертое дерево коробки. — Но я уверена, что и сам он очень ждёт встречи в Хогвартсе с тобой. — Он ни разу не пришёл сюда, — буркнул Гарри и отвернулся к окну. — Директор приходил. Нечасто, но приходил. А он нет. Он правда так занят? — Никто не должен был его здесь увидеть, Гарри. Ради твоей же безопасности. Ты ведь помнишь, что говорил Альбус? — Я знаю, но просто… — Гарри сглотнул вставший в горле ком, и потянулся за стопкой учебников. — Я думаю, что если бы он правда захотел, то нашёл бы способ. Андромеда грустно взглянула на него. Таким особенным взглядом, за которым в этом доме обычно следовали теплые объятия. И Гарри их не любил, сам не понимая почему. Заметив, как мальчик напряг спину, Андромеда вдруг рассмеялась: — Не дуйся ты так. Не буду я тебя обнимать. Напряжение, сковавшее плечи Гарри, мгновенно спало. Он обернулся, на его губах промелькнула виноватая улыбка: — Извини. — Всё хорошо, глупый, — Андромеда поднялась на ноги. — Всё будет хорошо. Хогвартс-экспресс ждёт тебя, Гарри. Ты найдешь себе много друзей. И можешь просить у домовиков на кухне ромашковый чай перед сном, если снова не сможешь уснуть. И ради Мерлина, пиши нам каждую неделю. Взял шерстяные носки? - Взял. Как только она вышла, из коридора послышался шум — в комнату влетела Нимфадора. Дверь с грохотом ударилась о стену, и Тонкс, запутавшись в собственных шнурках, едва не полетела на пол, но в последний момент удержала равновесие, ухватившись за косяк. — Гарри, папа зовёт тебя спуститься. О, что это тут делаешь? Собираешься? Ты бы хотел на Пуффендуй? — с ходу выпалила Тонкс, с разбегу заваливаясь прямо на его аккуратно взбитые подушки и раскидывая руки в стороны. — У нас подземелья рядом с кухней! Гарри вздохнул, глядя на то, как её кроссовки бесцеремонно запачкали покрывало. — Я не думал об этом ещё, — ответил он, впихивая пару защитных перчаток в зазор между книгами. — Но Дамблдор говорил, что мои родители учились на Гриффиндоре. Может быть, я хотел бы туда же. Чтобы… ну, знать, какими они были. Тонкс на подушках сочувственно надула губы. Её ярко-розовые ёжиком стриженые волосы от избытка эмоций плавно сменили цвет на утешающий каштановый оттенок. — Гриффиндор? Это хороший факультет. Смелые ребята, все дела. Но Макгонагалл… ух, она строгая. Она как-то меня отругала за превращение старосты в барсука, три недели отработок вкатила. Но, с другой стороны, это было хотя бы справедливо. Не то что Снейп. Имя, которое в этом доме произносили только шёпотом и со вздохами, прозвучало так обыденно, что мальчик против воли поднял на неё заинтересованный, напряжённый взгляд. — А что с ним? — Это новый декан Слизерина. С прошлого года. Даже рада, что Хогвартс позади и мне не придётся с ним больше сталкиваться, — Тонкс скривилась, приподнявшись на локтях, отчего её волосы на затылке снова пошли ядовито-зелёными пятнами. — Просто ужас. Ты знаешь, что он за одну и ту же ерунду даёт своим ученикам баллы из воздуха, а с других факультетов снимает сотнями? У слизеренца прыщ на носу вскочит — Снейп обвинит в этом Пуффендуй. Не понимаю, почему Дамблдор ему это позволяет. Хотя, если окажешься на его факультете, жизнь, наверное, покажется сказкой. Своих он в обиду не даёт. — Нет, — Гарри, облокотившись о сундук, встал. — Не думаю, что мне бы понравилось в Слизерине. И не думаю, что мне бы понравился Снейп. — Да он вообще никому не нравится, — фыркнула Нимфадора, лениво разглядывая потолок. — Он на привидение похож. Хотя… ты вот раньше зелья любил варить, помнишь? Папа говорил, ты из котлов не вылезал. Снейп преподаёт Зельеварение. Думаю, профессор был бы в восторге от твоей подготовки к уроку. Хоть кого-то на первом курсе не придётся учить держать черпак. — Я уже давно не прикасался к котлам, — тихо ответил Гарри, осматривая комнату на предмет забытых вещей. — Думаю, что уже не помню ничего. И рецепты, и нарезку. Всё. Тонкс состроила удивлённую гримасу. Её челка сменила цвет на растерянный серый. — Странно. Ты же по ночам чуть ли не наизусть учил их. Снейп бы в обморок упал, узнай он о таком рвении от первокурсника. — Меня они уже не сильно привлекают, — Гарри пожал плечами, стараясь, чтобы его голос звучал безразлично. — Пойдём вниз. Гарри первым покинул комнату, оставив Тонкс возиться со шнурками кроссовок. Половицы привычно поскрипывали под ногами. Спускаясь на первый этаж, Гарри чувствовал, как с каждым шагом внутри нарастает странное волнение. Из полуоткрытой двери мастерской Теда доносился знакомый скрежет напильника, запах машинного масла и, едва уловимо, подгоревшей проводки. Тед обожал копаться в магловских механизмах, пытаясь совместить их с бытовыми чарами, и Гарри часто проводил здесь часы, просто наблюдая за его мозолистыми пальцами. — Дядя Тед? — Гарри толкнул дверь плечом. Тед, в заляпанном мазутом рабочем фартуке, обернулся и мгновенно расплылся в улыбке, отчего вокруг его глаз собрались лучики морщинок. — А, Гарри! Хотел попрощаться. Ну что, боец, готов к отправлению? — Тед отложил инструмент и вытер руки о ветошь. — Экспресс ошибок не прощает, опоздаешь на минуту — придется лететь на метле. — Всё готово. Тонкс сейчас спустится проводить меня, только если по пути опять не упадет на лестнице, прыгая через перила. — Это в её стиле, — хохотнул Тед. Он повернулся к верстаку, собираясь убрать инструменты, и принялся шумно сгребать в сторону кучи латунного хлама, разобранных будильников и шестеренок. — Ты умный малый, Гарри. Не давай себя в обиду в Хогвартсе. Твой шрам… будет привлекать внимание. Ты же помнишь, как это было в прошлый раз? Гарри нахмурился, припоминая их поход за покупками вещей для школы. — Они все пялились. Стоило ему на секунду убрать отросшую челку со лба, чтобы вытереть пот, как пространство вокруг словно замерло. Прохожие толкали друг друга локтями, шептались за спиной, а какая-то восторженная ведьма едва не выронила из рук пакет с сушеными крысиными хвостами, уставившись на него. Тед сочувственно вздохнул. — Магическое сообщество долго жило в страхе, Гарри. Для них ты — символ того, что кошмар закончился. Но это не значит, что ты обязан терпеть их. Помни, чему учила тебя Андромеда: спину прямо. Если кто-то начинает нагло глазеть — смотри на них так, словно они только что сморозили глупость. Это отваживает излишне любопытных дураков. Гарри молча кивнул. Его взгляд скользнул по деревянной столешнице. Там, прямо посреди магловских болтов и обрезков медной проволоки, лежал маленький, круглый прибор из потемневшего серебра. У него не было цифр на крышке, а три тонкие, как паутинки, стрелки двигались с едва слышным, сухим шелестом. — Дядя Тед, а это что? — Гарри сделал шаг вперед и протянул руку, но Тонкс, заметив его жест, быстро перехватил его запястье. — О, к этому лучше не прикасаться, приятель. Голова разболится, — Тед растерянно почесал затылок, взял прибор и кинул его в ящик стола. Глухой стук дерева оборвал нить рассуждений. И тут входная дверь задрожала от обрушившихся на неё ударов. Первый год при стуке в дверь Гарри постоянно вздрагивал, ожидая, что в дом зайдет высокий человек в чёрном. Но тот так и не появился за прошедшие годы. Не появился и сейчас. — Гарри, ты идешь? — крикнула с порога Андромеда. — Хагрид пришёл за тобой. — А вот и твой сопровождающий, — бросил Тед. — Дамблдор сам предложил забрать тебя от дома. Ты Хагрида не бойся, он хоть и крупный парень, но и мухи не обидит. Мы бы и сами могли тебя до вокзала отвезти, но Директор настоял. Не обижаешься? Гарри помотал головой. — Иду, — крикнул он, поправил очки и, не оборачиваясь, вышел из мастерской. Андромеда, не удержавшись, всё же обняла Гарри на прощанье. Тед всучил тяжелый сундук с вещами Хагриду. Тонкс весело ему помахала. В «Дырявом котле», куда его привёл перекусить перед поездом новый знакомый, стояла невыносимая духота. Пока они добирались сюда, Гарри с любопытством рассматривал великана рядом. Тот умел позабавить, устроив настоящее представления на турникетах в метро, застревая в них и громогласно чертыхаясь. — Мы идём на Косую аллею? — непонимающе спросил Гарри, когда его подвели ко входу в трактир. — Не помешает подкрепиться перед дорогой, — хмыкнул Хагрид. Сейчас он, занимавший добрую половину массивного стола в углу, с аппетитом уплетал огромный пирог с почками, то и дело добродушно подмигивая и громогласно рассуждая о Дамблдоре — величайшем человеке в мире. Гарри вяло ковырял вилкой свою порцию, стараясь не обращать внимания на обращённые на него взгляды посетителей. — Ты ешь, ешь! В Хогвартсе-то пиры знатные, но до туда еще доехать надо, — Хагрид потянулся через стол за кружкой. Гарри автоматически проследил за движением его руки, и его взгляд замер. Из глубокого внутреннего кармана великана, прямо между связкой ржавых ключей и мятными леденцами, сиротливо высовывался небольшой сверток, обернутый в грубую, потемневшую от времени бумагу. От него не шло ярких искр, но воздух вокруг кармана Хагрида едва заметно дрожал, точно над раскаленной плитой. Пальцы Гарри сжались на ручке вилки. — Хагрид, — тихо, но отчетливо спросил Гарри, не сводя глаз с кармана. — А что это у тебя там топорщится? Тот поперхнулся элем и судорожно, с пугающей поспешностью захлопнул полу плаща, едва не перевернув кружку. — Это? Да ничего, Гарри, пустяки! — Хагрид густо покраснел под густой бородой и принялся слишком громко кашлять. — По поручению профессора Дамблдора забрал из банка, во как! Никому ни слова, понял? Дело государственной, можно сказать, важности… «Секретное дело», — мысленно повторил Гарри, возвращаясь к своей тарелке.

***

Гарри сидел у самого окна, подтянув колени к груди и упрямо глядя на удаляющийся перрон Кингс-Кросс. У входа в купе возник рыжий веснушчатый мальчишка, отдувающийся, он смущенно оттянул подол поношенного свитера. — Здесь свободно? — спросил рыжий, кивая на сиденье. — Везде всё забито. Гарри смерил его быстрым взглядом — это был тот самый мальчик, чья мама помогла ему найти вход на платформу. — Садись, — тихо ответил Гарри. — Я Рон, кстати. Рон Уизли. — Гарри. Гарри Поттер. Уизли вылупился на него так, словно перед ним материализовался живой обвешанный золотом гоблин. Опять. — А… шрам правда есть? — выдохнул Рон, подавшись вперед. Ему безумно захотелось ответить какой-нибудь колкостью. Рон смотрел на него с таким глупым, искренним и простодушным восторгом, что Гарри внезапно ощутил, как упрямое напряжение в плечах начинает медленно таять. Уизли был… безобидным. Гарри аккуратно приподнял челку, демонстрируя блеклую молнию. — Есть. Но автографы я не ставлю, чернила кончились еще в Лондоне. Рон моргнул, не ожидая такой сухой иронии, а потом вдруг заливисто, громко расхохотался. Гарри слабо, но искренне улыбнулся в ответ. Их разговор потек лениво и просто. Гарри больше слушал, слегка поражаясь безалаберности огромного семейства Уизли. Рон с гордостью демонстрировал свою старую крысу Коросту, а Гарри ловил себя на мысли, что этот хаос — с кричащими мамами, потерянными жабами и братьями-близнецами — напоминает ему семью Джонни. Когда Рон предупреждал Гарри о конфете с вкусом ушной серы, дверь купе с грохотом отъехала в сторону. — Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял её, — выпалила девочка командным тоном. Она уставилась на вытащенную палочку Рона. — О, ты колдуешь? Посмотрим. Рон смутился, покраснел до корней волос и выдал дурацкий стишок про превращение крысы в желтый цвет. Ничего не произошло. — Ты уверен, что это настоящее заклинание? — фыркнула девочка, проходя внутрь без приглашения и усаживаясь рядом с Роном. — По-моему, не очень. Я вот уже выучила несколько простых по учебникам, и у меня всё получилось. Кстати, я Гермиона Грейнджер. А вы кто? Она говорила так уверенно, что Рон окончательно скис. — Рон Уизли, — пробурчал рыжий сквозь зубы. — Гарри Поттер, — ровно ответил Гарри, поправляя очки. Гермиона ахнула. — Ты… правда? Я всё о тебе знаю. Ты есть и в «Истории современной магии», и в «Взлёте и падении Темной магии». — Надеюсь, там не написали, что я сплю на потолке в позе молнии? — спокойно прервал её Гарри. Рон прыснул в кулак, едва не подавившись тыквенным печеньем. Гермиона вспыхнула. — Нет, конечно, нет… — пробормотала она, поспешно оправляя мантию и поднимаясь с сиденья. — Просто… это удивительно. И… у тебя на носу пятнышко, Уизли. Прямо вот здесь. Дверь купе закрылась с тихим стуком. Через пару часов поезд, выпустив струю пара, возвестил о прибытии на станцию. Первокурсники гурьбой вывалились из вагонов в прохладную темноту. Где-то впереди уже покачивался огромный фонарь, и грохочущий бас Хагрида созывал их. Гарри лишь старался держаться в самой гуще толпы, направляясь вслед за великаном. В лодке он оказался вместе с Роном, Гермионой и тем самым круглоголовым мальчиком Невиллом, который всю дорогу хлюпал носом из-за потерянной жабы. Когда гладкая озерная вода понесла их вперед, и из-за скал внезапно вырос подсвеченный сотнями окон замок, все дети дружно ахнули. Гермиона что-то судорожно зашептала про учебники истории, Рон замер с открытым ртом. Гарри посмотрел на каменные башни, вздымающиеся к звездам. Красиво. Огромно. И он до конца не мог поверить в то, что наконец-то прибыл в Хогвартс. Тонкс не соврала насчёт профессора Макгонагалл — от одного её взгляда хотелось немедленно проверить, ровно ли застегнуты пуговицы. Объяснив правила, она оставила их в тесной приемной перед Большим Залом. И тут толпа первокурсников рядом с ним расступилась, пропуская вперед бледного мальчика с идеально зализанными светлыми волосами. — Значит, слухи в поезде — правда, — высокомерно протянул он, останавливаясь напротив Гарри и закладывая руки за спину. — В Хогвартс приехал Избранный. Это Крэбб, это Гойл… А я Малфой. Драко Малфой. Рон, стоявший рядом, прыснул в кулак. Малфой мгновенно повернулся к нему, кривя губы: — Тебе смешно мое имя? Можешь не называть свое. Рыжий, в обносках своих братьев… Ты явно Уизли. Малфой снова повернулся к Гарри, протягивая ему ладонь: — Ты скоро поймешь, Поттер, что некоторые волшебные семьи намного лучше других. Как ты и я. Не стоит заводить знакомства с не тем сортом людей. Я помогу тебе в этом. Гарри посмотрел на протянутую ладонь Драко и медленно заложил руки в карманы мантии. — Спасибо, Малфой, — с демонстративной вежливостью ответил Гарри. — Но мне казалось, что «тот самый сорт людей» обычно дружит с человеком, а не с его шрамом. Наверное, я ошибался. Драко Малфой пошёл багровыми пятнами, но договорить не успел из-за вернувшейся Макгонагалл. Двери Большого Зала распахнулись, являя им четыре огромных стола, тысячи парящих свечей и звездное небо вместо потолка. Но Гарри не смотрел на небо. Его взгляд сразу метнулся к преподавательскому столу на подиуме. Он нашёл его мгновенно. Худой, с бледным лицом, обрамленным прямыми прядями тёмных волос. Профессор сидел неподвижно, сложив длинные пальцы «домиком» у подбородка. Его глаза сканировали шеренгу первокурсников. И в ту секунду, когда очередь дошла до мальчика в круглых очках, мужчина окаменел. Их взгляды скрестились через весь огромный зал. Гарри не опустил голову. Он, стиснув зубы, со всей скопившейся обидой смотрел на человека, теперь кажущимся ему незнакомцем. Мужчина не шевелился. И Гарри поймал себя на мысли, что, возможно, ему показалось. Что он обознался, приняв профессора за учительским столом за кого-то другого. — Гарри Поттер! — громом среди ясной ночи раздался над залом голос Макгонагалл. Шум, до этого монотонно гудевший под парящими свечами, мгновенно стих. Тысячи голов одновременно повернулись в его сторону. Гарри, сделав глубокий вдох, заставил свои ноги двигаться к деревянному табурету. Шёл как в тумане, чувствуя, как взгляды студентов буквально ввинчиваются ему в затылок. Но один взгляд — тяжёлый, как стальной пресс в мастерской дяди Теда — провожал его до самой Шляпы. Когда старая, покрытая заплатками ткань опустилась ему на глаза, отрезая Большой Зал, Гарри облегчённо выдохнул в темноту. — О-о-о, — раздался прямо в его голове тихий, скрипучий голос. — Какая любопытная картина… Очень, очень непростой разум. Гарри внутренне подобрался, сжав пальцами края деревянного сиденья. — Здесь много благородства, о да, и капля гриффиндорской отваги твоих родителей, — Шляпа задумчиво хмыкнула, шурша полями у него на макушке. — Но… сколько скрытности. Какая расчётливая осторожность. Ты умеешь молчать. Умеешь прятать тайны. Слизерин взрастил бы этот твой талант, довёл бы его до абсолютного совершенства… Там ты станешь великим. Тебе туда, мальчик. «Нет, — упрямо, со всей яростью, на какую был способен, мысленно оборвал её Гарри. — Пожалуйста, только не туда». — Не хочешь в Слизерин? — Шляпа искренне удивилась. — Но почему? Это самый короткий путь к твоей цели. «Я знаю, кто меня там ждёт, — Гарри стиснул челюсть так, что заболели скулы. — Я не хочу к нему. Отправь меня куда угодно. Но не к нему». Шляпа долго молчала, словно взвешивала его обиду, которая весила куда больше, чем его налитый свинцом школьный сундук. — Что ж… Пусть будет так. Гордость и упрямство— это тоже черта храбрецов. ГРИФФИНДОР! Последнее слово Шляпа выкрикнула уже на весь зал. В ту же секунду крайний левый стол взорвался оглушительными криками и аплодисментами. Близнецы Уизли вскочили на скамейки, скандируя: «С нами Поттер! С нами Поттер!». Макгонагалл сняла с него Шляпу. Гарри моргнул от яркого света свечей и, стараясь идти ровно, направился к красно-золотому столу. Гарри опустился на скамью рядом с Роном, который тут же принялся восторженно хлопать его по плечу. После начала пира, Гарри против воли мазнул взглядом по преподавательскому подиуму. Мужчина сидел всё в той же позе. Он не хлопал, не хмурился, не выказывал ярости. Но, ощутив на себе взгляд, он резко вскинул голову. Северус просто посмотрел на Гарри — отчуждённо и абсолютно непроницаемо. Пойманный на подглядывании, Гарри смутившись, быстро скосился в сторону — прямо на другого профессора, сидевшего сбоку. Молодого человека в нелепом фиолетовом тюрбане. И в ту же секунду его шрам обожгло ослепляющей болью, такой, словно к его лбу прижали раскалённое клеймо. Гарри прижал ладонь к лицу, едва не сбив очки. — Эй, Гарри, ты чего? — Рон, собиравшийся потянуться за куриной ножкой, встревоженно замер. — Всё в порядке, — процедил Гарри сквозь зубы, дожидаясь, пока пульсирующая вспышка в голове немного утихнет. Он опустил руку и повернулся к Перси Уизли, сидевшему чуть поодаль. — Перси, подскажи… кто это сидит рядом с профессором в чёрном? Тот, что в тюрбане? Перси важно поправил свой значок старосты на груди. — А, это профессор Квиррелл. Он преподаёт защиту от тёмных искусств. Очень нервный тип. Говорят, встретил упырей в Албании, с тех пор заикается и всего боится. — А кто это рядом с ним? Мрачный тип, — отрывая с кости мясо, с набитым ртом поинтересовался Рон. — Это профессор Снейп. Преподаёт Зельеварение, — Перси слегка скривился, наклоняясь ближе к первокурсникам. — И советую вам быть с ним осторожнее. Он спит и видит, как бы занять место Квиррелла. Все в школе знают, что Снейп просил Дамблдора дать ему вести Защиту. Но директор почему-то упорно отказывает ему и оставляет в подземельях со своими котлами. Гарри молча вернулся к своей тарелке. В конце ужина Дамблдор отсалютовал ему бокалом, поздравляя с прибытием в школу. Ночью в гриффиндорской спальне было невыносимо шумно. Четверо мальчишек спали, наполняя комнату мирным сопением и причмокиванием. Рон во сне что-то громко бормотал про Кубок Квидичча, рассыпаясь в благодарностях за поздравления. Одеяло казалось слишком жарким, а балдахины вокруг кровати давили, создавая ощущение ловушки. Он тихо скользнул на пол, завернулся в мантию и сел на глубокий прохладный подоконник у круглого окна. Огромная луна заливала мертвенно-бледным светом Запретный лес. Гарри прижал колени к груди и уставился в темноту. В голове царил хаос. Образ человека, который сегодня в Большом Зале смотрел на него как на чужака, никак не желал исчезать. Гарри поправил очки и посмотрел вниз, на далекие, скрытые мраком каменные уступы, где где-то глубоко под землей располагались слизеринские комнаты. Его глухая досада перерастала в пугающую решимость.

***

В класс Зельеварения вдоль стен в стеклянных банках мариновались склизкие части животных. Гриффиндорцы и слизеринцы перешёптывались, кутаясь в мантии. — Ты видел его шрам? Подобный вопрос сопровождал его повсюду. Гарри не раз замечал, как одни и те же ученики специально по несколько раз проходили мимо него, отвлекая своим вниманием и мешая найти нужный кабинет. Сбивавшие с толку движущиеся лестницы только всё усложняли. Не помогал и Пивз, забрасывающий потерянных первокурсников кусочками мела. Дверь распахнулась внезапно, и в кабинет тёмной тучей ворвался профессор Зельеварения. Северус опустился за стол и раскрыл перед собой журнал, подобно Флитвику и Макгонагалл принимаясь знакомиться со студентами. Его длинные пальцы медленно перелистывали страницы. Когда очередь дошла до буквы «П», движение его руки на секунду прервалось. — Ах, да, —произнёс он, не поднимая глаз. — Гарри Поттер. Наша новая… знаменитость. По левой стороне класса, где сидели слизеринцы, прокатился тихий, угодливый смешок Крэбба и Гойла. Малфой победоносно ухмыльнулся. Профессор закрыл журнал и вышел из-за стола. Полы мантии волочились за ним. Гарри, несмотря на клокочущее внутри негодование, вновь с удивлением отметил новое облачение Северуса, которое шло в разрез с его воспоминаниями. Он выглядел не так, каким рисовала его память. Мужчина ощущался не просто привычно строгим — сейчас он казался хищнее и отчуждённее. Его глубокий голос заполнил подземелье, заставляя первокурсников затаить дыхание. — Вы здесь для того, чтобы изучить тонкую науку и точное искусство приготовления зелий, — произнёс он, чеканя каждое слово. — Здесь не будет глупого махания волшебными палочками, а потому многие из вас едва ли поверят, что это вообще магия. Я не надеюсь, что вы сможете по-настоящему оценить всю красоту медленно кипящего котла… — Он на секунду замер прямо за спиной Гарри. — …тонкую силу жидкостей, которые текут по человеческим жилам, околдовывая разум и порабощая чувства. Я могу научить вас, как разливать по бутылкам славу, заваривать триумф и даже… как закупорить смерть. Профессор резко развернулся, и его мантия со свистом рассекла воздух. — Но всё это при условии, что вы не окажетесь тем стадом болванов, с которыми мне обычно приходится иметь дело. В классе воцарилась гробовая тишина. Гарри, опустив взгляд, ровным, аккуратным почерком выводил на пергаменте заголовок: «Вводная лекция. Основные понятия». Его перо тихо поскрипывало. — Поттер! — внезапно, как треск ломающейся ветки под ногой, рявкнул Северус, останавливаясь прямо перед его партой. — Что я получу, если добавлю порошок из корня асфоделя в настойку полыни? Гарри аккуратно положил перо на подставку. Он медленно поднял голову, встречаясь с бездонной чёрнотой глаз. Рядом с ним Гермиона мгновенно вскинула руку вверх, едва не выпрыгивая со скамьи. — Я не знаю, — соврал Гарри. — Вы не знаете. Мужчина даже не моргнул. Только мышца на его бледной щеке едва заметно дернулась. — А если мне понадобится безоар, Поттер, где вы будете его искать? — леденящим тоном процедил Северус, делая шаг ближе и упираясь ладонями в парту. Рука Гермионы вытянулась ещё выше. — Не знаю. — Вы не удостоили себя тем, чтобы прочесть учебники до урока? Последний вопрос, — Северус наклонился ниже. — В чём разница между аконитом клобучковым и волкобоем? Гермиона подорвалась с места. Северус продолжал гипнотизировать его своими тёмными туннелями. Гарри медленно закрыл тетрадь, отодвинул чернильницу в сторону и, с трудом скрывая дрожь в голосе, произнёс: — Это одно и то же растение, профессор. Известное также как борец. Но, если честно… мне это совершенно не интересно. По классу прокатилось оханье. Рон вжался в стул. Гарри испытал жгучую смесь эмоций — от прилива невероятной храбрости до еле уловимого сожаления за свои слова, после которых мужчина на долю секунды потерял дар речи. На его лице мелькнула… растерянность. — Вам не интересно? — как-то глухо повторил за ним он, словно никак не мог перевести сказанное Гарри на понятный ему язык. Профессор выпрямился и нацепил обратно маску надменности. Гарри вздёрнул подбородок, и внутри вновь родилась странная потребность — он хотел, искренне хотел разозлить Северуса. — Я уже ответил на этот вопрос. Сэр. Но, это, кажется, интересно Гермионе. Можете спросить её. В подземелье словно испарился весь воздух. Послышался смешок Симуса. Гермиона медленно опустила руку и в ужасе уставилась на одноклассника. — Вы… — голос мужчины упал до зловещего шёпота, от которого по спине у Гарри пробежали мурашки. Запас его решимости таял на глазах. — Вы, Поттер, наглый, самовлюблённый мальчишка, решивший, что школьные правила и уважение к предмету не для вас. Вы думаете, что ваша слава позволяет вам хамить преподавателям? За неуважение к дисциплине и оскорбление предмета — минус пять баллов с Гриффиндора. Семь часов вечера, Поттер. Мой кабинет. Без опозданий. Вы будете драить котлы вручную, пока до вашего высокомерного гриффиндорского разума не дойдет, как нужно разговаривать с преподавателями, — выдал грозную тираду мужчина, а затем перевёл дыхание: — И запишите все: асфодель и полынь дают Напиток живой смерти… Когда Северус отвернулся от него, Гарри судорожно выдохнул.