Великое несчастье

— Великое это несчастье — иметь сердце.

— Зато великое счастье — посвятить это сердце любви.

С. Моэм

31 октября 1981 года Ночной воздух Годриковой Впадины тяжело оседал гарью. Альбус Дамблдор стоял на пороге разрушенного дома, и свет его делюминатора казался слишком тусклым, чтобы разогнать тьму, сгустившуюся внутри. Он смотрел на Хагрида, баюкающего крошечный сверток, и в его голове одна за другой гасли надежды на простой исход. Сирота. Последний из рода. Магическая кровь Поттеров, некогда бурлившая и многочисленная, сузилась до этой единственной капли, спящей на руках полувеликана. Жертвенная защита Лили, о которой Альбус догадывался, без кровного родства не могла закрепиться на годы. Каждый захочет коснуться его шрама. Каждый захочет сделать его своим знаменем или своей целью по уничтожению. Взгляд Альбуса упал на разрушенный чердачный этаж дома. Там, в обломках, погибла надежда Гарри на нормальную жизнь. Альбус подошел к Хагриду, что всё это время шмыгал носом, и на мгновение задержал руку над головой Гарри. В его распоряжении была вся магическая Британия, но сейчас она представлялась слишком тесной и опасной. В поместье Поттеров оставлять нельзя. Родовые гнезда — это первые места, куда нагрянут выжившие приспешники Тома. Стоит им узнать координаты, и никакие стены не удержат проклятие. Отдать мальчика в магическую семью? Кому-нибудь из бывших соратников? Рискованно. Сделать их дом убежищем для Избранного — значит нарисовать на их крыше огромную мишень. Нельзя подвергать опасности их собственных детей. Быть может послать ребенка за океан? За границу. Нет. Рука Директора не дотянется туда так быстро, если случится беда. По спине пробежал холодок. Приют… Как Том. Нет. Никогда. Оставить ребенка в холодном казенном учреждении без капли личного тепла — это значит своими руками взрастить новую тьму. Гарри должен расти с фигурой взрослого, которого он может не любить, но хотя бы доверять. Нужна магловская семья. Подальше от сплетен и заговоров. В Британии. Но семья простых маглов не подойдет, ведь как быть с выбросами магии Гарри? Нужен кто-то, кто будет знать, кто такой Гарри Поттер, кто будет иметь достаточно храбрости, чтобы расписаться в своей невозможности избавиться от вечно висящей угрозы над головой. Ведь дом придётся делить с Мальчиком-Который-Выжил. Это человек без семьи, свободный от обязательств перед родными, но достаточно ответственный, чтобы смочь взрастить ребёнка. Человек, который знает толк в скрытности и жизни в тени. Знакомый с магловской жизнью. Зрачки под очками-половинкам сверкнули, стоило Альбусу нащупать решение проблемы. Кто-то, кому нечего терять. Его кандидату на решение этой проблемы затея придётся не по душе. Однако же мёртвая, абсолютная преданность сыграет свою решающую роль. Альбус мягко забрал укутанного в одеяло ребёнка из больших рук. — Хагрид, возвращайся обратно. Мне нужно разобраться со всем в одиночку. «Это либо величайшая ошибка в моей жизни, либо единственный способ спасти их обоих».

***

В тесной гостиной раздался сухой хлопок. Северус Снейп, всё еще в испачканной сажей мантии, с побелевшим лицом и застывшим взглядом, резко обернулся, выхватывая палочку. Он только что вернулся оттуда — из дома, ставшего склепом. Едкий дым пожарища, казалось, въелся ему в кожу. В коридоре стоял Альбус Дамблдор. Его длинная мантия задевала тяжёлые пыльные занавески, волочащиеся по полу, а в руках он бережно, как величайшее сокровище, держал сверток из толстого шерстяного одеяла. — Директор? — голос Снейпа сорвался на хрип. — Что… зачем вы здесь? Всё кончено. Альбус не ответил сразу. Он прошел в центр комнаты, бросив быстрый взгляд на пустую бутылку на столе и дрожащие руки Снейпа. — Для неё — да, — тихо произнес Альбус. — Но не для него. Он чуть наклонил руки, приоткрывая край одеяла. Из складок ткани на Снейпа смотрели влажные глаза. Изумрудно-зеленые. Глаза, которые он надеялся никогда больше не увидеть — смотреть в них было невыносимо. Снейп отшатнулся, словно в грудь ударилось заклятие. Его спина врезалась в книжный шкаф. — Зачем? — прошипел он, и в этом шипении было больше боли, чем злости. — Зачем вы принесли его сюда? У него есть… должны быть другие. Отдайте его министерским, отдайте его друзьям-героям! Блэку, Люпину! Почему я?! — Блэк предал их, Северус. А родственников не существует, — голос Альбуса стал твердым, как гранит. — Люпин… Барти Крауч не посмотрит на заслуги Римуса перед Орденом. Для них он — «существо». Опасная тень, классифицированная в отделе по контролю над магическими популяциями. Стоит мне передать ему Гарри, и закон заберет ребенка через час, превратив его жизнь в достояние общественности. А ты, Северус… Ты просил меня защитить её. — Она мертва! — вскрикнул Снейп, и этот крик эхом отразился от голых стен. — Она жива в нем, — Альбус сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — У него нет крови, которая бы его укрыла. У него есть только твоё обещание. — Тёмный Лорд исчез, — еле слышно отозвался Снейп. — Ребёнку не нужна защита. Альбус подошел вплотную и, не дожидаясь согласия, переложил тяжелый свёрток в онемевшие руки Снейпа. Ребенок шевельнулся, коснувшись крошечной ладонью черной ткани его мантии. — Нет. Лорд ещё вернётся. Ты сам знаешь это — твоя Метка всё ещё ощущает его присутствие. Её больше нет, Северус. Но есть её сын. И только от тебя зависит, была ли её смерть напрасной. Снейп смотрел на него словно сквозь пелену боли, и слова Дамблдора, казалось, очень долго до него доходили. — Что… что вы имеете в виду? — Помоги мне защитить сына Лили. Снейп взглягул на шрам в виде молнии, всё ещё сочащийся сукровицей, и его лицо исказилось в гримасе, где боролись ненависть к отцу мальчика и невыносимое, разрывающее сердце обязательство перед его матерью. Альбус Дамблдор сел и задумчиво погладил бороду, не глядя на застывшего у камина Снейпа. — Северус, ты не можешь остаться здесь, — мягко произнес директор. — И в Хогвартсе тебе сейчас не место — министерство объявит охоту за головами. Переждать бурю, вот что тебе нужно сделать. Что же до Гарри — каждое живое существо в магическом мире будет знать имя Избранного и искать его. Снейп приблизился к столу и дрожащими руками водрузил на него свёрток из пелёнок. Отошёл, спеша оставить между собой и ребёнком как можно больше пустого пространства. — И что же вы предлагаете, Альбус? Спрятаться в подземелье? — он обернулся на Дамблдора, его глаза сузились. — Напротив. Я предлагаю тебе исчезнуть у всех на виду. Мы найдем город, где магия — лишь сказка для детей. Далеко на юге, где-нибудь в тихом прибрежном городке, где соседи больше интересуются погодой и ценой на рыбу, чем чистотой крови. Альбус встал и подошел к окну, за которым виднелись закопченные трубы фабрик. — Ты снимешь мантию, Северус. Ты станешь мистером Смитом, или Джонсом, или кем пожелаешь. Маглы — удивительный народ: они видят только то, что ожидают увидеть. Одинокий вдовец с маленьким ребёнком… грустный, замкнутый человек, который просто хочет, чтобы его оставили в покое. Это идеальная роль для тебя. — Вы хотите, чтобы я жил как они? — в голосе Снейпа послышалось неприкрытое отвращение. Альбус положил руку на плечо Снейпа. — Я хочу, чтобы ты жил там, где тебя никто не будет ненавидеть за твое прошлое, — отрезал Альбус. — И где его не будут боготворить за его шрам. В магическом мире ты всегда будешь «бывшим Пожирателем», а он — «Мальчиком-Который-Выжил». Среди маглов вы оба будете никем. Снейп скинул чужую руку и принялся мерить комнату шагами, полы его мантии взметались, точно крылья огромной летучей мыши. Лицо казалось восковой маской в неверном свете лампы. — Это абсурд, Альбус! — выплюнул он. — Я — мастер зелий. Я человек, чей ум отточен для высшей магии, а не для прозябания в навозе за пределами нашего мира! Вы хотите запереть меня в клетке из магловского быта? Я нужен вам здесь. Кто будет следить за Каркаровым? Кто будет собирать слухи о тех, кто избежал Азкабана? Альбус стоял неподвижно, сложив ладони домиком. Его спокойствие действовало на Снейпа как раскаленное железо. — Думаю, занятие себе на время ты найти сможешь. А потом я жду тебя обратно на посту в школе. — Как долго, позвольте узнать? Как долго мне нужно будет участвовать в этом фарсе, чтобы вы остались довольны? — До поступления Гарри в Хогвартс. Быть может, я смогу вернуть тебя на должность чуть раньше, дабы не вызывать подозрений вашим совместным появлением в школе. Снейп обмер. — Десять лет, Дамблдор, — растерянно произнёс он. — Неужто мои прегрешения настолько ужасны, что я заслужил столь суровое наказание? — Ты нужен мне живым, Северус. И Гарри нужен живым. Если ты останешься в мире магии, ты будешь под микроскопом. Не самые приятные люди придут к тебе за ответами. Министерство придет к тебе с допросами. Ты думаешь, ты сможешь растить сына Лили под носом у тех, кто убил её? — Тогда выберите другого стража для отпрыска Поттера! — вскинулся Снейп. Альбус покачал головой — в этом движении читалась непоколебимость. — Исчезни. Поступи как истинный приспешник Волан-де-Морта. Сбеги с тонущего корабля. Тогда у Пожирателей не возникнет подозрений. Ни сейчас, ни позже. В любом случае, пока тебе появляться в Хогвартсе небезопасно. Я позабочусь о том, что бы когда пришло время вернуться, к тебе не было вопросов со стороны Министерства. Со своими бывшими союзниками ты разбирайся сам. Плечи Снейпа поникли. — Вы требуете от меня невозможного, — прошептал он. — Стать никем. Жить среди тех, кого я презирал… — Именно это сделает твою легенду безупречной, — голос Альбуса стал тихим, почти вкрадчивым. — Твои бывшие «друзья» в масках решат, что ты забился в щель от страха перед Азкабаном. И прекрасно поймут тебя. А Министерство… Министерство решит, что ты — еще одна пылинка, унесенная ветром войны. Пока что. Снейп сохранял молчание, весь обратившись в слух. Альбус сделал шаг вперед, и в полумраке комнаты его фигура показалась огромной. Он продолжил: — Ты говоришь, что презираешь маглов, Северус? Что же, это даже к лучшему. Маглы не лезут в душу к угрюмым соседям. И пока они будут судачить о твоем дурном характере, ты будешь делать то, что не под силу ни одному герою Министерства. Ты будешь растить мальчика в тишине. Снейп поднял взгляд. В его черных глазах отразилось мучительное осознание: ловушка захлопнулась. Дамблдор предлагал ему не просто убежище, он предлагал ему роль, согласившись на которую однажды - сбежать так просто уже не получится. Роль, играя которую, придётся следовать указке Дамблдора с ещё большей покорностью. — Куда? — коротко бросил Снейп, признавая поражение. — Здесь тебя могут узнать, — Альбус удовлетворённо кивнул. Он коснулся пальцами виска, словно вытягивая невидимую нить из памяти. — Есть небольшой городок в другом графстве. Тихий, с бесконечными рядами одинаковых домов. Там живет достаточно людей, чтобы затеряться, но и не так уж много — любой чужак будет на виду. Я подготовлю магловские документы. Снейп не мог заставить себя повернуться к столу и вновь взглянуть на ребёнка. Театральная постановка, разыгрывающаяся сейчас в его мрачной гостиной, давила своей сюрреалистичностью. — Что мне отвечать на его глупые вопросы, Директор? Как быть, если Поттер-младший решит расспросить меня о том, кто я и куда делись его родители? Альбус медленно осел в кресло, и его взгляд стал бесконечно далеким, словно в попытке заглянуть в будущее на десять лет вперед. — Ты скажешь ему правду, Северус, — тихо ответил он, — но лишь ту её часть, которая не обожжет его раньше времени. Он чуть склонил голову набок, разглядывая Снейпа сквозь очки-половинки. — Скажи ему, что ты был другом его матери. Это не будет ложью. Скажи, что его родители погибли в катастрофе — в катастрофе, которая охватила весь наш мир. Для него это должно звучать как печальная сказка, пока он не станет достаточно крепким, чтобы выдержать вес настоящей истории. Снейп издал короткий, сухой смешок, похожий на треск ломающейся ветки. — Другом матери… Вы предлагаете мне носить эту маску день за днем? Глядеть в эти глаза и лгать? — Это не маска, это твоя новая кожа, — ответил Альбус. — Если он спросит, кто ты, отвечай просто: ты его опекун. Дети не ищут во взрослых родословную, Северус. Они ищут в них опору. Альбус встал и подошёл к столу, на мгновение положив руку на сверток с ребенком. — Родители оставили его тебе. Ты — их последнее волеизъявление, Северус. Считай, что это твой самый сложный шпионский отчет. Тебе нужно убедить одного-единственного маленького человека в том, что он в безопасности. Снейп тяжело сглотнул. Он посмотрел на спящего ребёнка, и в его голове уже начали выстраиваться стены будущей лжи — из холодного камня его собственного сердца. Альбус вновь с интересом оглядел Снейпа. Ведь ему едва исполнилось двадцать, пусть и хмурое выражение добавляло лет. Вряд ли человек в столь юном возрасте готов единолично взять на себя ответственность за опеку ребёнка, но, с другой стороны, Альбус едва ли смог бы найти более надёжную кандидатуру. — Смит, — с горечью произнёс фамилию Снейп, словно пробуя её на вкус. — Мистер Смит и его подопечный. Поступив в Хогвартс, он станет вашей обузой. Я не гарантирую, что у меня хватит терпения на глупые вопросы дольше, чем на десять лет. Альбус взял спящего Гарри, снова протягивая его Снейпу. Попутно он всучил ему конверт с магловскими деньгами и запиской с адресом. — Этого хватит на первое время. Иди, Северус. Снейп принял ребенка — на этот раз без колебаний, но с такой тяжестью, будто ему на руки положили могильную плиту. Он не стал прощаться. Резко развернувшись, он шагнул в темноту коридора, и лишь тихий скрип половиц возвестил о том, что мастер зелий покинул мир магии на долгие десять лет.

***

Ноябрь, 1981 Жизнь в новом доме походила на затянувшееся кораблекрушение. Весь первый день Северус просидел на полу до самой ночи, не в силах подняться. Ребёнок, на удивление, притих, словно ощущая повисшую гнетущую атмосферу и не решаясь её развеять. Лишь около полуночи слабо хныкнул и зашевелился, заставив Северуса вздрогнуть. Дом в тихом пригороде встретил их пылью, свежеокрашенными стенами и тенью чужой жизни. Дамблдор отправил их на юго-восточное побережье, где встречались Ла-Манш и Северное море. Городок крайне непримечательный, с населением едва ли с несколько десятков тысяч жителей. Спустя несколько суматошных дней, наполненных беготнёй по магазинам и обустройством дома, Северус обнаружил себя стоящим посреди гостиной и глядящим на ребёнка, спящего в детском манеже, втиснутом между двумя креслами. — Мы в аду, Поттер, — прошептал он, и его голос в пустой комнате прозвучал надтреснуто. — В чистеньком, аккуратном аду с занавесками на окнах. В те первые недели в доме на окраине Северус напоминал себе запертого в клетку зверя. Тишина магловского городка оглушала его сильнее, чем грохот битвы. Он злился на всех и вся — яростно, до белых пятен перед глазами. Злость на Дамблдора была самой холодной. Каждый раз, когда Северус брал в руки пластиковую бутылочку, он проклинал старика. — Гений стратегии! — выплёвывал он в пустую гостиную. — Спрятал меня здесь, как грязную ветошь под ковер, чтобы я не портил его триумфальный пейзаж. Он чувствовал себя преданным: его таланты, его острый ум, его жизнь были принесены в жертву ради безопасности Избранного. Злость на себя была самой горькой. Каждое утро, глядя в зеркало на свою немытую голову и осунувшееся лицо, он презирал себя за то, что не смог защитить Лили, и за то, что теперь вынужден защищать плод её любви с другим. Но самая чёрная, несправедливая злость была направлена на ребёнка. Когда Поттер плакал в три часа ночи, Северус рывком вставал, едва сдерживаясь, чтобы не разбить что-нибудь. Он входил в детскую, и свет его палочки выхватывал из темноты маленькое лицо. Дъяволёныш к его приходу успевал подняться на ноги и уже вовсю сердито трясти решетку кроватки. — Замолчи, — шипел он, склоняясь над Поттером, заставляя его притихнуть. — Замолчи, ты, маленькое ничтожество! Ты забрал у неё всё. Ты жив, а её нет. Ты ешь, спишь и кричишь, пока она гниет в земле. Он видел в нём не ребёнка, истерящего из-за резущихся зубов, а уменьшенную копию Джеймса. Ему хотелось встряхнуть мальчишку, заставить его исчезнуть. Иногда он мог сидеть в кресле в другом конце комнаты, слушая плач Поттера, и упрямо не приближался к нему, сжимая кулаки. «Я не обязан его утешать. Я обязан только сохранить ему жизнь», — твердил он себе. Но потом мальчик замолкал, изнуренный, и Северус, вопреки своей воле, подходил ближе. Он видел эти проклятые зеленые глаза, которые теперь смотрели на него с настороженностью, и ярость внутри него сменялась выжженной пустыней. Сюртук и мантия отправились на дно сундука — до лучших времен. В этом городе магловская одежда была уместнее, к тому же длинные рукава рубашки мешались. Северус зачастую выбирал прибегать к очищающим заклинаниям, но менять пелёнки тоже приходилось. Вот он, двойной шпион Света и Тьмы! Подтирает задницу сыну своей мёртвой любви и заклятого врага! Северус искренне ненавидел свою жизнь. Прежде чем спрятать своё облачение в сундук, он вытащил из внутреннего кармана мантии то, что заставило сердце сжаться, стоило коснуться пальцами переплета. Его тетрадь последних исследований. Он то и дело приходил на кухню, открывал записи и с силой зачеркивал формулы, рвя бумагу пером. Жизнь, о которой он мечтал, была мертва. Магия, которую он любил, была в опале. У него остался только серый берег моря и вечное, пульсирующее напоминание о его провале в детской кроватке. В один из вечеров он наткнулся на свои старые исследования «теневого варева» — зелья, способного скрыть магический след так глубоко, что даже Ревелио окажется бессильно. Он разрабатывал его для Лорда. Внезапно, в голову пришла рискованная задумка. Какая ирония. Он искал способ прятать магию, чтобы сослужить Тьме. А теперь хочет попробовать использовать наработки, чтобы спрятать Поттера от неё.

***

Декабрь, 1981 Месяц спустя Северус обнаружил себя в плену бытовой рутины, казавшейся ему изощренной пыткой, созданной специально для него. Тишина городка по-прежнему вызывала у него желание запустить Бомбардой в каждый аккуратно подстриженный газон на их улице. Он стоял у окна, сжимая в руке кружку с мерзким растворимым кофе — единственным, что можно было купить в лавке за углом. Магловская одежда — колючий тёмный свитер и поношенные брюки — раздражала кожу не меньше, чем само присутствие Поттера раздражало его разум. — Опять ты, - прошипел Северус. Ребёнок научился издавать новые звуки. Теперь это не был пронзительный крик — это был настойчивый, ритмичный лепет. Поттер подолгу повторял одни и те же слоги, словно пытаясь выговорить какое-то слово, и пристально смотрел на Северуса, требуя ответа. Невнятная речь ввинчивалось в мозг глубже, чем легилименция. На столе на кухне лежал «график кормления», который месяц назад казался актом милосердия. Теперь же он был исчеркан ядовито-зелеными чернилами. Рядом с пунктом «06:00 — завтрак» Северус размашисто вписал: «Поттер проявляет поразительную прожорливость, унаследованную, несомненно, от отца». Под пунктом «14:00 — прогулка» значилось: «Магловские коляски — триумф инженерной глупости». Его «старые дела» покрывались пылью. Каждую ночь он открывал тетрадь с исследованиями «теневого варева», но стоило ему погрузиться в расчеты вязкости ингредиентов, как из соседней комнаты доносился шорох или всхлип. Северус швырял перо в стену. — Ты делаешь это намеренно! — рычал он, врываясь в детскую. Поттер в ответ лишь тянул к нему ручки. Это доводило до исступления. Несмотря на ледяной тон, несмотря на чёрные взгляды и язвительные комментарии, которыми Северус осыпал его во время смены пеленок, ребенок видел в нем единственный центр своего крошечного мира. Вечером того же дня Северус пытался сварить партию простейшего Зелья Сна без сновидений для себя — бессонница съедала его заживо. Внезапно Поттер, внимательно наблюдавший за ним из манежа, громко и отчетливо чихнул, а затем издал звук, подозрительно похожий на смех. Рука Северуса с нарезанной валерианой дрогнула. Лишняя щепотка упала в варево. Зелье вспыхнуло ярко-фиолетовым и издало зловонный хлопок. — Идиот! — вскричал Снейп, оборачиваясь к ребенку и взмахивая палочкой, чтобы разогнать дым. — Ты испортил состав, над которым я бился сорок минут! Твой отец разрушал мои котлы в Хогвартсе, а ты решил начать еще с пеленок?! Он тяжело дышал, глядя на испорченное зелье, а затем на ребенка. Мальчишка смотрел на фиолетовые искры, гаснущие в воздухе, с абсолютным восторгом. И на секунду Северус увидел в этом взгляде не Поттера. Он увидел Лили, которая так же восторженно замирала, когда он впервые показал ей, как распускается цветок под действием его чар. Северус резко отвернулся к раковине, сжимая края столешницы так, что побелели костяшки. — Мы проживем здесь десять лет, — прошептал он в грязную посуду. — Десять лет в этой дыре. И если ты не перестанешь смеяться над моими неудачами, Поттер, я клянусь… я заставлю тебя учить таблицу растворимости элементов раньше, чем ты научишься ходить.

***

Февраль, 1982 Северус толкал перед собой магловскую коляску по набережной, чувствуя, как морской ветер колет лицо солью. Он кутался в пальто, которое выглядело слишком строгим для обычного отдыхающего. Каждое движение, каждое заедание неповоротливых передних колес вызывало у него чувство острого физического дискомфорта. Казалось, что на его спине горит огромная неоновая вывеска: «Бывший Пожиратель Смерти. Преступник. Везу малыша». — Если ты сейчас попытаешься вылезти, я оставлю тебя здесь на съедение чайкам, — прошипел он, раздражённо убирая пряди, которые ветер кидал в глаза. Ребёнок был упакован в синий комбинезон, купленый Северусом с таким видом, будто он приобретал ингредиенты для яда. Поттер даже не обратил внимание на ворчание взрослого, продолжая с интересом глядеть по сторонам, пожёвывая соску. Мимо прошла пожилая пара маглов. Северус напрягся, рука автоматически скользнула к палочке в рукаве. — Какой очаровательный малыш! — воскликнула женщина, притормаживая. — Ваш сын? Внутри вскипела ледяная ярость, смешанная с горьким сарказмом. «Мой сын? О нет, мэм, это сын моего злейшего врага и женщины, за чью смерть я буду расплачиваться до конца своих дней. Хотите взглянуть на его шрам?» — Племянник, — выдавил он сквозь зубы, придавая лицу выражение такой непроглядной мрачности, что женщина невольно отшатнулась. — У него грипп. Очень заразный. Когда они поспешно отошли, Северус ускорил шаг, почти срываясь на бег. Эта роль няньки как тесная обувь: она жала, терла и не давала забыть о каждом сделанном шаге. Спустя минут десять он остановился у самого парапета, где шум волн заглушал всё остальное. Поттер заснул, убаюканный монотонными звуками моря. — Посмотри на нас, — обратился Северус к спящему ребенку, и в его голосе прорезалась жуткая усталость, от которой ему самому стало тошно. — Дамблдор смеется в своем замке. Он победил. Вернувшись домой, он первым делом достал свою тетрадь с исследованиями «теневого варева». Он хотел написать о том, как магия скрывается в обыденности, но вместо этого рука сама вывела на полях: «Прогулка. 60 минут. Объект не орал. Куплена новая пустышка. Требуется огневиски».