Великое несчастье

Октябрь, 1988 Стремительно шагая по коридорам в сторону подземелий, Северус услышал чьи-то голоса: — Давай быстрее! — Сейчас, сейчас… Полы чёрной мантии взметнулись, когда он рывком затормозил у поворота. Из-за угла, громко переговариваясь, выскочили двое второкурсников. Пуффендуйцы, только что вернувшиеся с квиддичного поля. На плечах болтались тренировочные метлы, а по напольным плитам за их спинами тянулся след влажных кусков грязи, летящих от сапог. — Стой, Томас, подожди… — Пять баллов с Пуффендуя, — отчеканил Северус, заставив детей мгновенно остановиться перед его тёмной фигурой. — За поистине врожденную неспособность пользоваться чистящими чарами. Значит, будете оттирать здесь всё без магии. Тряпки возьмёте у Филча. Чистить до блеска. Вы уяснили? Дети закивали, сильнее вцепившись в древко метлы. Северус мазнул по ним угрюмым взглядом и прошёл мимо. Оказавшись в своих покоях, он сперва сбросил с плеч мантию, повесив ее на спинку кресла, а затем резким движением палочки разжёг огонь в камине. Искры неохотно схватились за сухие поленья. Опустившись за рабочий стол, он с силой потёр виски. Стопка пергаментов ждала его проверки, но буквы расплывались перед глазами. Преодолевая нежелание, рука потянулась за верхним свитком. «При варке Зелье пробуждения важно помешивать котел строго против часовой стрелки. Если мешать по часовой, котел не пробудится…» — Потрясающее наблюдение, мисс, — Северус поискал имя в верхнем углу, — Хейвуд. Перечеркнув рецепт, очевидно написанный впопыхах на коленке прямо перед сдачей теста, Северус отложил его в сторону. «Сушёные жала веретеницы следует добавлять в Зелье пробуждения ровно на седьмом ударе сердца. Если ваше сердце бьется слишком быстро, то лучше считать удары сердца соседа по парте…» Северус не сразу понял, что только что прочёл. Первая часть зелья была написана безупречно, но вот под конец… Он опустил пергамент на стол и, спустя пару секунд, снова поднёс его к глазам, желая проверить, не померещилось ли ему. — Седьмой удар сердца, — прошептал он, отказываясь верить в то, что кому-то вообще мог прийти в голову подобный бред. Он проверил имя. Нимфадора Тонкс. Внезапно в комнате воцарилась такая тишина, что можно было расслышать, как в ней рушатся последние остатки его самообладания. Северус поднял глаза, отчего-то крайне уверенный в том, что мальчишка сейчас выпрыгнет из-за кресла, желая в шутку напугать взрослого. Ему это никогда не удавалось. Разве что за исключением одного-единственного раза. Но Северус никогда бы в этом не сознался.

***

Спустя несколько часов скитаний, Северус позволил себе поверить в то, что устранение Уилкиса решило насущную проблему, и тот не привёл за собой других Пожирателей. Убедившись, что за ним нет слежки, он поспешил в их прибрежный тупик. В доме стояла тишина. Он неслышно открыл дверь, поднимая палочку. — Я ждал тебя, Северус, — послышался голос Дамблдора. Тот оказался в гостиной. Директор приглашающим жестом указал ему на кресло. — Где Поттер? — хлёстко спросил Северус, продолжив стоять на ногах. — Его забрали, как ты и просил, — старик пригладил бороду. — Мальчик спрятан в надёжном месте. Как давно тебе известно? Об Уолтере? — Достаточно давно. — И у тебя не возникло вопросов ко мне? — Вы оставили Избранного с Северусом Снейпом, — он замолчал, но Дамблдор выжидательно не перебивал. Пришлось добавить: — Нет, у меня не возникло вопросов. — Вот как, — Северуса окинули многозначительным взглядом. — Что ж, тебе следует знать, что Гарри сейчас находится под заклятием Фиделиуса в доме Андромеды Тонкс. — Простите? — переспросил он, надеясь, что ослышался. — Вы отдали Поттера Блэкам? — Боюсь, что иного выбора у меня не оставалось. Ты должен понимать, что дальнейшее нахождения Гарри здесь небезопасно. С тобой, Северус, больше небезопасно. — Я… — голос споткнулся о невидимое препятствие, которого прежде тут не было. Точно кто-то внезапно выхватил у него из-под носа текст отрепетированной речи. Выровняв голос, Северус продолжил: — Я понимаю это. Но, почему Андромеда? Это и была ваша идея, которой вы не желали со мной делиться? — Видишь ли, Фиделиус силён, но прошлые ошибки научили меня не доверять одной лишь магии, — Дамблдор задумчиво постучал палочкой по ладони. — Ты проделал колоссальную работу, взяв воспитание Гарри на себя. И меньше всего мне хотелось переходить к следующей части плана. С самого начала было ясно, что спрячь Гарри опять под Фиделиусом, то вся его жизнь замкнётся в пределах одного дома. Так бы и было с самого начала. Только если бы ты не пришёл мне на помощь, согласившись на долгие годы жизни под маскировкой. Я безмерно признателен тебе. Поверь, я бы хотел дать мальчику больше времени насладится обычной жизнью. Тут, на побережье. — Вы запрёте его на три года? Вплоть до Хогвартса? — Мне придётся. Андромеда, рассорившись с Блэками, ныне живёт уединённой жизнью с маглорожденным мужем. Она никогда не состояла в Ордене. Ни у Министерства, ни у Пожирателей никогда не было и не будет к ней вопросов. Её дочь, Нимфадора, уже учится в Хогвартсе. Мне бы и в голову не пришло просить Андромеду практически запереть себя вместе с Гарри на три года. Только если бы она сама не обратилась ко мне, предлагая помощь. Северус подавил удивлённый вздох. — Она сама?.. Андромеде всё это время было известно о Поттере?.. — Она пришла ко мне практически сразу же после того, как Сириуса отправили в Азкабан. Андромеда раскаивалась, просила прощения за своего кузена. А также упомянула, что её тётка, Вальбурга, давно предлагала Беллатрисе выкрасть ребёнка. Она хотела помочь мне с поисками Избранного, полагая, что её родня могла быть к этому причастна. — И вы поспешили её заверить, что Поттеру ничего не угрожает, и он живёт своей лучшей магловской жизнью со мной? — язвительно отозвался Северус. Ничего нового не происходило — Дамблдор продолжал двигать пешки на своей доске без их ведома. — Не сразу, конечно. Но эта мысль… Видишь ли, тебе необходимо вернуться в Хогвартс раньше Гарри. Вы не можете переступить порог школы вместе. И, естественно, я размышлял о том, как мне поступить с мальчиком. Мы долго общались с Андромедой, и я счёл её дом подходящим местом. Именно Андромеда посоветовала мне обратиться к миссис Ноттл. Когда-то она нянчилась с юной Нимфадорой. То ли собственные уши нагло его подвели, то ли… — Я?.. — Да, Северус. Я жду тебя на посту преподавателя Зельеварения. С этого года. — Под каким предлогом для мира, смею спросить? — аккуратно осведомился Северус. — На протяжении последних месяцев Люциус хлопотал по твою душу, тебе это известно? — Нет. Он не сообщал мне. — Ты был прав, — серьёзно произнёс Дамблдом. Конечно, был. А о чём вы? — Люциус полагает, что моё недоверие к тебе крепнет, раз я не желаю возвращать тебя из ссылки и подсовываю фальшивые зацепки. Как член попечительского совета, он старается восстановить тебя в должности. Он хочет иметь свои глаза и уши в школьных стенах. И опасается, что с каждым годом твоего изгнания, добиться моего одобрения будет всё труднее. Так что… Мне ничего не стоит вернуть тебя обратно — и для всего мира это будет выглядеть лишь как уступка Люциусу, а, возможно, и части Министерства в его лице. И вновь, жизнь Северуса поставили на кон без его участия. Он понимал, он знал, что все дороги вели к конкретной развязке, и всё же — обилие событий за прошедший день застало его врасплох. Дамблдор встал и подошёл к камину, взяв в руки тряпичного червяка, который уже давно пылился тут без дела — Гарри перестали интересовать игры с ним уже как несколько лет. — Сотри этот дом, Северус. Любые следы нахождения здесь тебя и Гарри. Внутри что-то оборвалось, но внешне Северус лишь чуть нагнулся, чтобы поправить штанину. Его внутренний фасад рушился так часто, что новый обвал просто аккуратно лег на кучу предыдущих кирпичей. Главное — не навернуться и не свернуть себе шею, когда он будет покидать опустевшее жилище.

***

Март, 1989 Прежде проведение уроков Северусу и так давалось нелегко. Непробиваемое тугодумие учеников, по меньшей мере, раздражало. Сейчас же к раздражению стали примешиваться новые, ранее неизвестные ему чувства. Каждый раз, когда дети корпели над котлами, ему не давало покоя предчувствие, что вот-вот что-то должно пойти наперекосяк. Громкое шипение зелья или обилие пара заставляли подлетать его к студенту, стремясь убедиться, что ничего опасного не происходит. Осечки являлись неотъемлемой частью практики, кому, как не ему об этом знать. Но он не мог ничего с собой поделать, с маниакальным рвением следя за дисциплиной, в подробностях расписывая инструкции на доске, требуя следовать им с идеальной точностью. Северус догадывался, что ученики неспроста тяжело вздыхают под дверью кабинета перед началом урока. И, выбирая между симпатией студентов и собственным душевным равновесием, он неизбежно склонялся ко второму. Котёл на столе Оливера Вуда начал угрожающе вибрировать. — Шаг назад. Все! — рявкнул Северус. Студенты с грохотом попятились. Северус выхватил палочку на бегу, направляя её на котел. Бурая жижа исчезла за мгновение до того, как медь разлетелась бы на куски. — Мистер Вуд, — строго произнес Северус. — Вы добавили иглы дикобраза до того, как сняли котел с огня? — Я… я думал, что огонь уже погас, сэр… — пролепетал он, прижимая к себе черпак. — Вы думали? Магическая алхимия не прощает «мыслей». Десять баллов с Гриффиндора. Очистить рабочее место вручную. И молитесь Мерлину, чтобы на следующем уроке вы начали читать то, что написано на доске, а не в вашей пустой голове. После уроков его уже ждал в своём кабинете Дамблдор. Северус решил начать сам: — Успел прочесть заявление Анродмеды в Министерстве. «Изгнанница Блэков раскрыла всему миру семейную тайну». Любопытный план. Избавляет вас от подозрений Миллисенты в похищении Поттера. — Ты так считаешь, Северус? — поглаживая феникса, спросил Дамблдор. — Честно признаться, мать Сириуса отошла на тот свет столь вовремя, что я даже смел предположить, что вы и её уговорили поскорее расстаться с жизнью ради новой легенды. — Вальбурге уже долгое время не здоровилось. Только и всего. — И окончательно её добили угрызения совести за сокрытие Избранного, полагаю? — съязвил Северус. — Смерть одного из членов семьи неизбежно ослабляет кровную магию. И чем она тоньше, чем легче на свет всплывают клятвы, данные Андромедой из страха за себя и свою дочь. — И её изгнание из рода едва ли спасло от влияния крови? — хмыкнул Северус. — Кровь плевать хотела на выжженные гобелены. Мать скончалась, а магия Беллатрисы и Сириуса как некстати уже окончательно ослабела под надзором дементоров. Что же оставалось делать бедной Андромеде, как освободившись от гнёта крови матери, связывающий язык, не помчаться к вам и не выдать «заговор Сириуса и Вальбурги»? Дамблдор отошёл от птицы, возвращаясь в своё кресло. — Сириус оказался предателем. И Миллисента, как Министр, с готовностью поверит, что именно по вине его и его матери Министерство расшибало носы все эти годы в безуспешных поисках Гарри. — Вы подсунули ей козла отпущения, виновного в их годах позора пустых поисков. А этот козёл уже сидит в Азкабане. Занимательно. Не боитесь, что к Сириусу помчатся с новыми допросами? — буднично поинтересовался Северус. — Разум Блэка ныне выжжен дементорами, тот сутки напролёт кричит во сне. Министерство признало его ментально недееспособным для допросов. Выйти абсолютно сухим из воды. Даже крошечной капли не осталось на мантии старика. Поразительно. — Но, позвольте… — протянул Северус. — Даже если Андромеда услышала от тётки план Блэка запрятать Поттера и приберечь его для Тёмного Лорда, куда он дел мальчишку? В «Пророке» об этом ни слова. — Андромеда попросила не раскрывать в прессе местонахождение одного из их фамильных особняков. Из соображений приватности, разумеется. — И Миллисента на это повелась? — Само собой нет. Министр теперь в курсе их старого, давно пришедшего в упадок родового поместья в Шотландии, запрятанного с помощью древней магии. — Оно и впрямь существует? — Конечно. Иначе, где бы Гарри рос всё это время? — невинно улыбнулся Дамблдор. — Конечно до того, как туда прибыли мракоборцы с проверками, пришлось потратить немало сил, чтобы придать ему сносный и обжитый вид. — Тот факт, что Поттер всё это время рос с престарелым эльфом в фамильном склепе, может вызвать недоумение, Дамблдор. — Едва ли это недоумение несёт угрозу. Преступник уже наказан, мальчик найден и сейчас в безопасности под Фиделиусом живёт в магической семье. Миллисента не захочет раскапывать детали жизни Гарри и делиться с общественностью подробностями, в каких ужасных условиях тот рос, пока магическая Британия праздновала победу. — Вот он, истинно счастливый конец. Ваша театральная постановка впечатляет, — сухо выдал Северус, воздерживаясь от аплодисментов. Дамблдор порылся в ящиках стола, но не найдя там того, что искал, вновь обратил внимание на Северуса. Взгляд его вновь стал серьёзным. — Поделиться с магическим миром вестью о найденном Гарри сейчас — решение единственно верное. Пожиратели ныне начинают терять веру в худшее. Или «лучшее» для них. Суматоха в Министерстве после окончания войны утихает. И, что самое важное, теперь никто больше не захочет устраивать мне допросы. Ты уже в Хогвартсе. А мир продолжит спокойной существовать без сведений об «Эрике и Майкле». Упоминание этих имён заставило едва заметно дёрнуться. Будто кто-то крутанул ручку радиоприемника и поймал хорошо знакомую, но уже позабытую волну. Звук был паршивый, но картинка в памяти всплыла слишком чёткая. Спустя пару мгновений, Северус снова взял в себя в руки. — Рад, что всё случилось ровно так, как вы и планировали, Альбус. Я могу идти? — Да. Вернее… Погоди. Гарри писал мне, что хотел бы встретиться с тобой. Ты знаешь, если соблюсти все меры предосторожности… — Прошу прощения, Директор. Не вижу, по какой конкретно причине Поттеру необходимо моё присутствие, — поспешил вставить Северус, не давая старику продолжить начатое. — Если на этом всё, то я вернусь в свой кабинет. Дамблдор приспустил очки-половинки, собираясь что-то сказать. Но, внимательно оглядев Северуса, словно передумал. — На этом всё. Можешь идти.

***

Июль, 1989 Северус стоял на противоположной стороне узкой деревенской улочки, почти полностью растворившись в вечерних сумерках. Он сжимал в кармане клочок пергамента с адресом, написанным летящим почерком Дамблдора. Заклятие неохотно впускало его в пространство чужой тайны: прямо посреди глухой кирпичной стены соседнего дома медленно, бесшумно раздвигалось пространство, уступая место аккуратному двухэтажному коттеджу с черепичной крышей. На пороге его встретила Андромеда. Северус был наслышан об их поразительном сходстве с сестрой, но всё же оказался не готов увидеть перед собой точную копию Беллатрисы. Беллатрисы из другой реальности, ставшей домохозяйкой, в которой безумие уступило место мягкости, а мантия карателя сменилась простым домашним платьем. — Проходите, мистер Снейп, — улыбнулась она ему. — Дамблдор предупредил, что вы придёте. Честно признаться, мы давно вас ждали. Зачем ты пришёл сюда, Северус? Что мешало тебе и дальше делать вид, что тебя устраивает положение дел? — Гарри во дворе. Они с Тедом чинят навес над беседкой. На счёт моей дочери можете не переживать, она отправилась на ночёвку к друзьям. Она не знает о прошлом Гарри. Я сделаю чай. Выйдете во двор или подождёте меня? — Подожду, — сухо кивнул Северус. Андромеда скрылась на кухне. Он же остался стоять в пустом коридоре, чувствуя себя чужеродным предметом среди домашнего уюта, цветастых обоев и настенных фотографий семейной четы Тонксов. Шаг. Еще один. Ведомый сиюминутным порывом, Северус бесшумно двинулся по коридору вглубь дома — туда, где стеклянная дверь вела на задний двор. Он остановился у самого стекла, скрытый плотной кружевной занавеской. В глубине сада виднелась беседка. Гарри был там. Светловолосый Тед Тонкс что-то весело объяснял ему, активно размахивая магловским молотком, и Гарри… Гарри внимательно слушал, согласно кивая головой, принимая из рук Теда пачку крепежей. Из кухни донесся мягкий звяк фарфоровых чашек — Андромеда заканчивала разливать чай. — Мистер Снейп? Ах, вот вы где. — Поттер в школьной мантии? Андромеда секунду глядела на него в замешательстве, а затем тихо рассмеялась. — Стащил её у Нимфадоры, когда она вернулась на каникулы. Гарри, кажется, очень ждёт поступления в Хогвартс. А как иначе, — она перехватила поднос. — Он заперт тут из соображений безопасности. Гарри никогда не жаловался, очень серьёзно восприняв слова Дамблдора. И всё же — ребёнку тут скучно. — У него новые очки, — тихо отметил Северус. — Разве? О, действительно. Старые стали малы. Северус не ответил. Он лишь глядел на повзрослевшего за год мальчишку, нарядившегося в не по размеру школьную мантию, и на его новые очки в круглой оправе. Северус почти что сомневался в собственном рассудке — он точно обнаружил в саду маленького Джеймса. Там стоял Поттер. Настоящий, неотвратимый Поттер, сошедший с полок его собственных воспоминаний. Сад Андромеды казался декорацией к чужой, слишком правильной жизни. Из-под рук Теда летела крупная стружка. Ребёнок крутился рядом. Широкие полы мантии нелепо волочились по влажной траве, мешая ему ходить, но он упрямо подхватывал подол рукой. Они работали слаженно. Тед что-то весело комментировал, смахивая опилки со лба, и Гарри в ответ согласно кивал, утирая нос рукавом. Мужчина, шутливо пригрозив мальчику пальцем, легко щелкнул его по кончику носа. Гарри улыбнулся и отбежал. И тут он внезапно замер. Словно повинуясь какому-то древнему инстинкту, мальчишка резко обернулся в сторону дома. Он не мог видеть Северуса сквозь плотную ткань гардин и полумрак прихожей. И всё же Гарри смотрел четко на него. Прямо сквозь стекло, сквозь занавеску, сквозь разделявшую их стену. Гарри постоял так еще секунду, всматриваясь в пустоту оконного проема, а затем, разочарованно дернув плечом, повернулся обратно к Теду, который уже звал его, протягивая руку. Северус позволил темноте окончательно поглотить себя. Он был здесь не просто лишним — он был грязным пятном на этом безупречном семейном холсте. Какое он имел право явиться сюда? Поттер, я предал забвению наш дом. Я убил человека, который мог нас выдать. Поболтаем? — Мне пора, — мертвым голосом произнес Северус, отступив от стеклянной двери, точно ненароком обжегшись об неё. — Но как же чай, мистер Снейп? Вы даже не поговорите? Мы не сообщали ему, что вы придёте. Хотели сделать сюрприз на день рождения. Он был бы так рад… — удивилась Андромеда. Стоило ему увидеть мальчишку вживую, как память услужливо подбросила диалог накануне его отъезда с побережья. Диалог, после которого ему хотелось провалиться сквозь землю, соорудить себе личный окоп и больше никогда не высовываться. И лучше бы он именно так и сделал, продолжив упрямо сидеть в своих подземельях.

***

В гостиной стало так тихо, что можно было услышать шумящее ночное море. — Так это был Уилкис? Твой школьный товарищ? Удивительно… И где он сейчас? Я ещё не связывался с Министерством, но они будут только рады упрятать очередного Пожирателя за решётку. — Уилкис… Он мёртв. Дамблдор повернулся на него, ошарашено оглядывая с головы до пят. — Я убил его, — без каких-либо эмоций выдал Северус. — Если Тёмный лорд вернётся, то неизбежно потребует от бежавших от Азкабана Пожирателей объяснений. Я не мог допустить, чтобы чьи-то показания привели к «Эрику Смиту». — О чём ты говоришь, Северус? — Вы не понимаете, да? Уилкис нашёл здесь не Поттера. Он нашёл меня. И если бы я оставил его в живых, если бы попытался стереть ему память или спрятать — всё обернулось бы крахом. Тёмный Лорд вытряс бы из него название города, а затем раскопал бы подробности моей жизни при одной из проверок своих слуг. Северус Снейп, воспитывающий мальчика возраста Избранного, когда того не мог найти весь магический мир. Я бы потерял своё место в их рядах. Я оказался бы бесполезен… Северус принялся мерить комнату шагами. — Бесполезен? — Я не смог бы… Я не смог бы помочь. В защите появилась бы брешь, неужто это не очевидно? — Он перехватывал импульс тела, заставляя себя остановиться. — Северус. Твоя верность, тебе не следовало… — потрясённо отозвался Дамблдор. Он лишь издал горький смешок. — Моими действиями руководила не верность. И я пошёл на это не ради вас. — Мерлин упаси, Северус, если бы ты пошёл на это ради меня. — Тогда к чему вы клоните? — Мальчик, Северус. Ты присягнул на верность тому, кто никогда её от тебя не требовал. — Это долг. Разве не к нему вы меня обязывали? — сузив глаза, спросил Северус. — К убийству? Отнюдь, — твёрдо произнёс Дамблдор. — Твой долг защиты — это одно, но поступок, что ты только что совершил, был продиктован иными побуждениями. Исправь меня, если я не прав, но что это, если не казнь врага короны? — Короны?.. — потерянно переспросил он, помотав головой и отступив кназад. Дамблдор молчал, долго взвешивая слова, которые собирался произнести. И Северус вдруг чётко осознал — ничего хорошего старик сейчас не скажет. Ничего, что стоило бы услышать. Ему почти что захотелось заткнуть себе уши. Но он не успел. — Ты пожертвовал своей душой. Не ради долга или защиты ребёнка, а ради устранения грядущего барьера для твоей преданности. Преданности Гарри. Или ты всё же настаиваешь, что боишься оказаться бесполезным для меня? Ему пришлось служить сначала Лорду, а затем Дамблдору. Он заставил себя хмыкнуть, но вышло неубедительно. Добрая воля гнала склонять голову пред требовательными господами. Интерес. Раскаяние. Северус поднял тяжёлый, мечущийся взгляд на Директора, приоткрывая губы в попытке произнести невозможное. Не может быть. Какого это — осознать, что ты всю жизнь принимал за наказание лишь последствия собственного выбора? Северус не мог точно знать. До этого самого момента. Ему удалось обмануть многих людей — но то, что он провернул со своей жизнью… Такого филигранного трюка ему прежде не встречалось. Желал ли он отдать судьбу в чужие руки? Руки всегда принимали его — о, конечно, Северус умел быть полезным. Руки сжимали его плечи, благодаря за хорошую службу. Насколько больным человеком надо быть, чтобы теперь без спроса подсунуть свою судьбу в детские ладони? Ему и впрямь не хватало только лишь упасть на колени и приложиться лбом к невидимому перстню Гарри Поттера. Поклясться в вечной верности. Ирония. Чушь. Рыцарь, которого никто не призывал, по собственному желанию заковал себя в очередные кандалы слепой преданности.

Конец первой части.