Великое несчастье

Март, 1988 — Гарри Поттер! — прорычал Северус, выскакивая в коридор. Чертеныш обнаружился в гостиной, пишущим что-то в тетради. Свирепый тон опекуна заставил его подскочить на ноги. — Кем ты себя возомнил? Каким поразительным нахальством нужно обладать, чтобы без спроса рыться в моих вещах? Кто позволял тебе входить в мою комнату?! — тяжело дыша, выплевывал Северус. Поттер изумлённо округлил глаза. — Актер из тебя никудышный. Потрудись объяснить, как это оказалось у тебя в шкафу?! Он помахал ему колдографией, с изображёнными на ней Лили и тошнотворно-знакомо ухмыляющимся Джеймсом. — Это не… — едва слышно начал Поттер, но Северус не сдержался от переполняющей его злости. — Это не ты? Тогда кто? Может быть, в мой дом пробрался невидимый докси?! Поттер закусил щёку, но осмелился продолжать глядеть в глаза взрослому. С испугом, но и с какой-то неуловимой, разгорающейся решительностью. Подобное поведение ещё больше разъярило. — Ты, наглый, потерявший всякий стыд… — выкрикивал Северус, потеряв тормоза. — …твоё, — прошептал мальчишка. — Что? Скажи громче, Поттер. Мне безумно хочется услышать твои безмозглые отговорки! — Это не твоё, — чуть громче произнёс ребёнок, свербя его боязливым взглядом. Солнце за окном погасло без предупреждения — иначе невозможно было объяснить, какого черта комнату перед ним застлала непроглядная тьма. Если до этого в его жилах постепенно закипала привычная злоба, то короткая фраза окончательно сорвала предохранитель обезумшего зверя. — Не моё? — почти что ласково переспросил Северус, судорожно сжимая колдографию в руке. Подобный тон мальчишка слышал впервые, а потому до того наконец дошел масштаб катастрофы — он отступил, прячась за кресло. Магия Северуса рвала и метала, заполняя гостиную могильным холодом. — А что ещё в этом доме не моё? Просвети меня, о великий Гарри Поттер. Быть может, моя палочка? Забирай её! Ну же, чего ты стоишь? Северус сделал ещё один хищный шаг вперёд, а Поттер — назад. — Что конкретно не принадлежит мне? — требовательно вопрошал он, трясущимися руками хаотично смахивая на пол учебники с дивана. — Кресло? Стол? Мне освободить место для тебя и твоих вещей?! Я не имею права здесь находиться, не так ли? Прошу простить мне моё существование! Поттер обежал диван вокруг, отдаляясь от взрослого. — Ты думаешь, мы будем играть в кошки-мышки? Ты, бестолковый ребёнок! В порыве ярости Северус пнул ногой ножку дивана. Поттер сорвался и понесся к себе в комнату. За исчезнувшей детской спиной полетела его тетрадь. Он успел нагнать лишь запертую дверь, со всей силы забарабанив по ней. — Мы не договорили, Поттер! — Это мои родители! И Дамблдор написал тебе в письме, что прислал это фото для меня! — кричал ему Поттер в ответ, ощутив себя в безопасности в стенах детской. — В моём письме. Она была в моих вещах… — грозно продолжил Северус. Ещё немного и дверь сорвалась бы с петель от сокрушающегося на неё яростного натиска. — Уйди! — пронзительно вскликнул детский голос за стеной, тут же переходя в жалобное поскуливание. — Я не хочу говорить! Северус потерянно опустил сжатый кулак. Глухая мысль кружила точно коршун вокруг головы, порываясь вонзиться острыми когтями сквозь череп прямо в мозг. И он не успел отмахнуться, прежде чем его прошибло точным попаданием, грозящим прикончить прямо на месте. Эта сцена… Она сотни, тысячи раз проигрывалась на плёнке его памяти. Осознание ударило наотмашь. Громкие крики, детские слёзы и удушающий страх, обычно принадлежавший маленькому мальчику. Только теперь на месте Тобиаса стоял он сам.

***

Они не разговаривали всю неделю. Северус мысленно попрощался с жизнью. С него хватит. Пусть мальчишка нажалуется на него Директору, пусть его кинут в Азкабан, где ему самое место. Или отправят в магловский дурдом лечить нервы. Куда угодно, на самом деле. Лишь бы подальше отсюда. Подальше от воспоминаний о прошлом, с которыми его заперли восемь лет назад. И подальше от воспоминаний о животной, неконтролируемой агрессии, пробуждавшейся в нём из спячки по щелчку пальцев. Дамблдор недостаточно точно оценил опасность, исходящую от бывшего Пожирателя. Ему стоило приставить к нему не сквиба, а дементора. И Северус был бы рад насладиться своим смертельным поцелуем. Извини. Каждый раз, когда Поттер с опущенной головой обходил его по дуге, каждый раз, когда упрямо молчал в ответ на любые вопросы опекуна, каждый раз, когда нарочно ронял его пальто на пол и «нечаянно» наступал грязными ботинками на вычищенные туфли Северуса в коридоре. Каждый раз жалкое «Извини» становилось поперёк горла. Извини за то, что напугал. Извини за крики. Извини за то, что твои родители мертвы по моей вине, и ты вынужден расти сиротой рядом с монстром. Проснувшись очередным утром с привычно раскалывающейся головой, Северус не придал этому особого значения. Как оказалось — зря. Стоило ему подняться с постели, как комната вокруг него закружилась, и он тяжело осел обратно. Северус оттянул воротник, пытаясь унять охвативший тело жар. Понедельник. Поттера нужно отвести в школу. Очередная попытка встать — колени тут же подкосились, и он завалился обратно на подушки. — Мы идём? — чей-то голос вырвал его из беспокойных метаний. — Поттер, — прохрипел он, предпринимая отчаянную попытку облокотиться на локти. Только чтобы вновь завалиться под тяжестью собственной головы, тянущей вниз. В дверях кружились сразу несколько фигур. Три одинаковых ребёнка в очках и пять Дамблдоров. Северус зажмурился. — Нет, — вырвалось с его пересохших губ. — Сегодня… Сегодня дома. — Но… — Уходи, — собрав последние силы, простонал он. На короткий миг получилось вновь распахнуть глаза — теперь над четырьмя Дамблдорами парил дементор. А затем вокруг всё заволокло алой пеленой. В те короткие моменты, когда удавалось заставить разум проснуться, Северус обещал себе встать и отправиться на кухню за зельем. Но уже спустя секунду его вновь засасывало обратно в бредовые сны, полные зелёных глаз и тёмных образов. — Северус, — мягко позвал его голос. Голос знакомый. Что странно, ведь принадлежать он мог только одному человеку — его матери, уже давно оставившей этот свет. Неужели жизнь преподнесла ему приятный сюрприз, покидая его в момент особой слабости? — Северус. Я готов. Пожалуйста. — Северус. Он закашлялся, приоткрывая веки, силясь сморгнуть застлавшие глаза слёзы. Или капли пота, ручьём стекающие по лбу. В комнате был включен электрический свет, а за окном стояла кромешная темень. — Который, — голос сорвался, переходя на хрип, — который час? — Уже ночь, — раздался голос мальчишки прямо у кровати. — Три часа ночи. Желудок скрутило. Северус резко поднялся, перегибаясь на другую сторону. Его стошнило прямо на пол. Нет, он и впрямь вот-вот преставится. — Гарри, — прошелестел он, призывая собственное сознание к действию, — на кухне… Он замолчал на несколько секунд. Или минут, так как его снова позвали по имени. — Северус? — На кухне. Нижний шкафчик у холодильника. Нет… — его опять сразил утробный кашель. — Над плитой на полке. Бодроперцовое… Красное и горячее. — Северус. Он не нашёл в себе сил отозваться. Мальчишка всё ещё стоял возле его кровати, но теперь сжимал в руках флакон. Когда он успел его взять? Он потянулся рукой, но та отказалась подчиниться. — Ложку… Возьми ложку, Гарри. Красное… Кровать просела. Так, как если бы кто-то на неё взобрался. Северус увидел, как прямо перед его носом замаячила ложка, расплёскивая зелье на покрывало. Он перехватил её из чужих рук непослушными пальцами, отправляя содержимое себе в рот. По горлу прокатилась волна огня. Из ушей и ноздрей тонкими струйками повалил густой сизый дым. Спальню в мгновение ока затянуло плотным туманом с едким запахом ментола и жжёного перца. — Се… — вскрикнул ребёнок, во все глаза глядя на то, как опекун окутывается клубами пара, словно закипающий чайник. Северус откинулся назад на мокрые подушки, прикрывая глаза. — Всё в порядке. Через какое-то время он вновь очнулся, разбуженный судорогами собственного тела. За окном светило солнце. Голова всё ещё раскалывалась, но теперь мир вокруг него выглядел реальным, а не как затуманенная картинка из кошмара. Он попытался пошевелиться, но одеяло плотно сдавило его конечности. На самом краю кровати, свернувшись калачиком прямо поверх покрывала, спал мальчишка. Северус проморгался и попытался принять сидячее положение. Комната пропахла запахами липкого пота и желудочного сока. Прежде чем его стошнило вновь, он стремительно поднялся и доковылял до окна, распахивая его, жадно вдыхая морозный воздух. Всё вокруг принялось ходить ходуном. — Ты проснулся, — сонно проговорил ребёнок позади него. — Как видишь, — прикладываясь лбом к ледяному стеклу, просипел Северус. Окно моментально запотело от рваного дыхания. Позади послышался тихий шорох — мальчишка завозился, слезая с кровати. Северус зажмурился, моля Мерлина лишь об одном: чтобы ребёнок не вздумал подойти к нему. — Тебе… лучше? — голос Гарри звучал робко. — Мне прекрасно. Ты ел? — Вчера да. Хлопья. — Хорошо. — Тело продолжало бить крупной дрожью. Он поспешил закрыть окно и неохотно повернулся к ребёнку. — Отправляйся на кухню. Поставь чайник. Гарри в замешательстве смотрел на него — и последнее, к чему он сейчас был готов, так это к жалости ребёнка к своей персоне. — Со мной всё нормально. Я в душ и приду. Магия вознамерилась прикончить своего хозяина. Едва ли его могла так подкосить обычная простуда. Поделом тебе, Северус. Незнакомец в зеркале заставил поёжиться. Опухшие веки, посиневшее лицо и всклоченные волосы. И сын Поттера всё видел. Северус думал, что не может пасть в глазах мальчишки ещё ниже. И каким-то образом умудрялся каждый раз пробивать дно по-новому. Чуть не потеряв сознания, стоя под горячими струями и оперевшись о стену, Северус размышлял о том, что Уолтер уже передал Директору весть об их вчерашнем отсутствии в школе. В спальне пришлось наводить порядок самостоятельно, не прибегая к магии. Использование волшебства в таком состоянии выкачало бы из него всю жизнь окончательно. Надев свитер в попытке унять охвативший его озноб, он поплёся на кухню. Гарри уже сидел там, подобрав колени, а на столе исходили паром две кружки. — С завтрашнего дня я отведу тебя в школу, — объявил он, тяжело опускаясь рядом. — Хорошо, — кивнул ребёнок, с беспокойством рассматривая взрослого. Чужое сопереживание могло бы разозлить, подначивая отпустить едкий комментарий. Могло бы, если бы у него остались хоть какие-то силы к сопротивлению. Северус погрел руки о кружку, пытаясь подобрать нужные слова, но все они до единого ощущались ненужными. — Ты… справился. Не перепутал флаконы. — Я только сейчас вспомнил. Ты мне когда-то давал это зелье, — нерешительно ответил Гарри. — Верно, — кивнул Северус. Тишина затянулась. Подавляя очередной приступ тошноты, он приблизился к кухонным ящикам. Восстанавливающее закончилось. Северус медленно повернулся к столу, опираясь спиной о косяк тумбы. — Гарри, — хрипло вытолкнул он из себя имя ребёнка. — Достань со второй полки медный котёл. Мы будем варить. Мальчишка подскочил с табурета мгновенно. — Нож для кореньев. Серебряный. Нарежь сушёный аконит. — Его свитер пропитался холодным потом. — Режь строго поперёк волокон. Толщина пластины — два миллиметра. Гарри сжал губы и взял нож. Рука ребёнка слегка подрагивала, но он упрямо занёс лезвие над стеблем. Северус пододвинул стул, усаживаясь рядом и внимательно следя за каждым движением. — Вот так. Хорошо. Стук лезвия о деревянную доску отдавался в воспалённой голове глухими ударами, но он заставлял себя держать глаза открытыми. — Хватит, — перехватил он руку ребёнка, когда на доске выросла аккуратная кучка ровных пластин. — Смахни в котёл. Теперь вода. Тридцать унций. Наливай медленно, не поднимай брызг. Северус зажёг горелку. Пальцы сводило судорогой. — Зелье должно томиться на слабом огне, пока цвет не станет бледно-голубым, — хрипло инструктировал он, откидываясь на спинку стула, но не сводя взгляда с варева. — Следи за поверхностью. Как только пойдёт первый пар, бросай когти грифона. По одному. Три штуки. Мальчишка аккуратно опустил в закипающую воду первый высушенный коготь. — Хорошо. Теперь четыре оборота по часовой стрелке. Ни одним больше, Гарри. Если перекрутишь — раствор кристаллизуется и выжжет тебе слизистую. Тонкие детские пальцы крепко сжали длинную ручку. Мальчишка считал вслух, едва шевеля губами. Северус позволил себе сделать первый глубокий вдох за это утро. Приняв зелье, он тут же ощутил сонливость. — Не трогай здесь ничего, — прошептал он мальчишке, который теперь сидел за столом, выжидая его следующего шага. — Я пойду посплю. Предполагаю, что вечером к нам заявится Дамблдор. Уже развернувшись, чтобы уйти, он замер. Извини. Спасибо. Извини и спасибо. Скажи это, Северус, чёрт тебя подери! — Гарри, ты… — Извини, — опередил его ребёнок. — Я не должен был копаться в твоих вещах. Но… это моё. Рот раскрылся и вновь захлопнулся. Он развернулся. — Спасибо, что оставил фото под дверью, — продолжил мальчишка, не глядя на него. Северус подошёл к ребёнку — и с ужасом отметил, что стоило ему сделать пару шагов в его сторону, как тот весь сжался. Но не сдвинулся ни на дюйм. Слова опять позорно слиплись одним комом прямо в глотке. Извиниспасибоизвиниспасибо. Северус лишь молча занёс руку, слабо потрепав волосы Гарри на макушке. И поспешил покинуть кухню. Дамблдор, как и предсказывал Северус, прибыл вечером. Убедившись, что с Гарри всё в порядке, а Северус всего лишь немного занемог — настолько, что накануне его посмертное завещание чуть не вступило в юридическую силу — с чувством выполненного долга покинул их дом. И единственная причина, по которой Северус мог продолжить наслаждаться видимым подобием свободы, заключалась в том, что Гарри Поттер соизволил умолчать о сумасшествии своего опекуна.

***

Июнь, 1988 Подошвы его туфель ступали по потрескавшемуся асфальту среди заброшенных портовых складов. Магл ждал у третьих ворот. Мужчина нервно переминался с ноги на ногу, прижимая к груди объёмный короб. Северус подошёл со спины, заставив магла вздрогнуть. — Принесли? Магл молча кивнул. Внутри, обложенная соломой, стояла бутыль из толстого стекла. Северус завернул её в плотную холстину и прижал к боку. Другой рукой выудил из кармана пачку пятифунтовых банкнот. Магл пересчитал деньги, кивнул и поспешил скрыться за углом склада. Северус двинулся обратно, срезая путь через узкий, заваленный ящиками переулок. И тут из ниши между стенами шагнула тень. — Северус… Северус, стой. Это я. Под капюшоном куртки оказался человек с обезображенным шрамом лицом. — Уилкис? — тихо спросил Северус, не веря собственным глазам. — Живой, — Уилкис затравленно зыркнул на выход из подворотни и вцепился в рукав рубашки Северуса. — Невозможно… Внутренности скрутило в тугой узел. Его не должно быть здесь. Уилкис мёртв. — Но как? Это страшный сон. Приспешник Тёмного лорда обнаружил их укрытие. Он схватил Уилкиса, оттягивая за угол, с силой прижимая к стене. — Какого дъявола ты тут забыл? — прошипел Северус. Уилкис попытался вырваться, но хватка лишь ужесточилась. — Отвечай, — потребовал он, уже готовясь проникнуть в чужое сознание. Но Уилкис затароторил сам: — Я сбежал тогда. Видал нос Грюма? Это Розье оттяпал, — самодовольно заявил он. — Аластор ему этого не простил, конечно. Прикончив на месте и его, и, как он полагал, меня. Теряя терпение, Северус с силой встряхнул его за грудки. — Да что с тобой не так? Северус, это же я. Ты думаешь, что я на тебя мракоборцев натравлю? — Как тебе удалось избежать Азкабана? — Скитался среди маглов. Бежал на север. И, чёрт дери этого Гарри Поттера — с чего-то все возомнили, что его укрывают в одном из местных приютов, представляешь? А что мне ещё было делать, а? Продолжать сидеть дальше там, где рыскает Министерство? — полный недовольства выплёвывал Уилкис. Злая шутка. Нелепая случайность. — Как ты оказался в этом городе? — Не сразу, конечно. Я сюда лишь на пару дней перекантоваться заскочил. — Если ты не перестанешь говорить загадками, Уилкис… — Северус вдавил того в стену, точно желая прихлопнуть, как надоедливую муху. — Пришлось подработатку взять на станции! Помогал с разгрузкой судов. И вот, — Уилкис кивнул на бутыль, зажатую у Северуса подмышкой, — порой приходилось вскрывать ящики. Знаешь, там много чего интересного можно найти. — Охотно верю. Ты ведь вскрывал их исключительно ради расширения кругозора, а не банального грабежа? — кивнул Северус. — С маглами вообще весело. Они такие предсказуемые. Вскрываешь контейнер из доков Ливерпуля, а там — коробки с японскими часами. На рынке за такое барахло перекупщики отрывают руки с ногами. Уилкис похлопал по своему карману, где глухо звякнула тяжелая мелочь. — А ты неплохо устроился в этой глуши, Северус. Идеальное место для контрабанды, да? Местные капитаны барж только рады такому соседству. Мол, волной смыло ящики в залив, пишите рапорт, и концы в воду! Никакая магловская полиция сюда не суется. И твой товар они провели точно так же, через липовые накладные… — Замолчи, — прошипел Северус, оглядываясь по сторонам. — Вчера подрезал замок на невзрачном ящике. Думал поживиться рулонами хорошего сукна. Разобрал доски, а там — солома. Ладно, думаю, хлам. Начал копать глубже, рассчитывая найти хотя бы марочный коньяк. Не тут то было. Я ни то что бы особо смыслю в этих зельях, но сок бумсланга узнать в состоянии. — Как долго ты следишь за мной? — Не следил я за тобой! Я следил за бутылкой. Уж больно интересно стало, кто же тут из наших осел. Севеурс наставил палочку прямо в переносицу Уилкса. — Тссс. Он впился в чужие зрачки, и заброшенные доки вокруг растворились. Смерть Розье, Грюм, обшарпанные стены, кровь, банкноты в грязных руках. Уилкис не врал. Его косящий глаз лихорадочно бегал по лицу Северуса, и вдруг паника в нем сменилась жуткой ухмылкой. Он подался вперед. — Поможешь мне, Северус? По старой дружбе. Жить мне негде, ночую тут, на складах. Я… Северус отвлёкся на движение за спиной Уилкиса. Прямо из-за угла показался серый плащ. А вот и мой пастух. Превосходно. Обычный день вмиг обратился ситуацией библейского масштаба, но без какого-либо намека на спасение. Сквиб уже не раз показывался ему на глаза — теперь, без маскировки, Северус ощущал его присутствие рядом с собой постоянно. Уолтер, очевидно, шёл за ним от самых складов и теперь затравленно замер, прижимаясь к кирпичной кладке и изучая спину чужака, которого Северус прижал к стене. Но, если до этого он делал вид, что не видит в упор разглядывающего его сквиба, то сейчас чуть вытянул голову из-за стены, фиксируясь на Уолтере. «Забери Гарри из школы. Призови Дамблдора. Меня нашли». Уолтер чуть не подпрыгнул на месте. Но Северус уже вновь переключил своё внимание на Уилкиса. — …мы можем стать полезными друг для друга, Северус. Ты такой же изгой, как и я, куда нам ещё податься? Уилкис говорил о союзе, о бегстве, о старых временах. И с каждым новым словом его лицо всё больше походило на мишень, которую следовало уничтожить. Обливейт? Дамблдор упоминал возвращение Лорда. Стирание памяти — прозрачный щит, без труда взламываемый сильным волшебником, если тот задастся такой целью. А Уилкис наверняка обязан будет объясниться, как же так вышло, что после исчезновения Волан-де-Морта он позорно прятался среди маглов. Если лицо Северуса выплывёт, если Лорд нащупает координаты их убежища, если прознает о странном ребёнке, с которым его здесь встречали множество раз… Азкабан? Конечно, почему нет? Тогда об «Эрике Смите» узнает весь Департамент магического правопорядка. Оставался один исход. Единственный, который гарантировал абсолютную тишину. Северус мягко ослабил хватку на воротнике Уилкиса, позволяя тому вдохнуть. — Ты прав, — вкрадчиво произнес Северус, чуть склонив голову набок. — Куда нам еще податься. Но не здесь стоит об этом рассуждать, Уилк. И я не планировал задерживаться в этом городе надолго. Уилкис сглотнул, ловя каждое слово, как утопающий — соломинку. — Где тогда? — Там старый ангар. Держу там часть реактивов, которые нельзя хранить в жилом доме. Жди меня внутри, у пролома в полу. Я заберу кое-какие документы, деньги и вернусь. Иди дворами. Уилкис лихорадочно закивал, его грязные ногти впились в рубашку Северуса, но тот поспешил отстраниться. — Да… Да, хорошо. Я буду ждать. Мы всё исправим, слышишь? Мы еще вернем свое… Он, хромая на левую ногу, посеменил вглубь лабиринта стен. Северус проводил его взглядом, не двигаясь с места. Бутыль в его руке казалась неестественно тяжелой. Он перехватил холстину поудобнее, проверил, легко ли палочка выходит из рукава, и размеренным шагом двинулся следом. Войдя под своды ангара бесшумным сгустком тумана, он ощутил, как внутри закручивается раскалённая пружина. Северус заозирался по сторонам, вглядываясь в каждую щель дырявой крыши, в каждый тёмный угол между ржавыми конструкциями. Шаги Уилкиса гулко отдавались от стен, прямо у края огромного пролома в полу. — Северус! — Уилкис затравленно оглянулся на вход, словно проверяя, не привёл ли тот хвост. — Ты быстро. Принёс? Бумаги, золото… мы сможем уйти на ночной барже, я слышал, как… — Да. Горло сдавило сухим спазмом, но голос прозвучал идеально ровно. Правая рука совершила точное рубящее движение сверху вниз. Ни вспышки, ни грохота. Из пальцев сорвался лишь искажающий воздух импульс Тёмного заклятия. Лицо Уилкиса мгновенно посинело, сосуды на шее вздулись черными нитями. Он рухнул на грязный асфальт мертвым грузом, даже не успев вскинуть руку к карману. В ангаре снова воцарилась тишина, нарушаемая только ревом волн внизу. Сердце колотилось в ушах как сумасшедшее. Время шло на минуты. Северус поспешно опустился на одно колено и обыскал карманы покойника, бросая короткие взгляды на окна ангара. Выудил ржавый складной нож, сломанную пуговицу и пустой коробок магловских спичек. Магических артефактов не было. Палочка Уилкиса лежала во внутреннем кармане — старая и топорно перемотанная изолентой. Северус забрал её. Концы в воду. Уилкис сам подсказал идеальный план. — Дуро. Гравитас, — едва слышно прошептал он и направил палочку на мертвеца, закручивая ментальный контур и изо всех сил стараясь удержать дрожь в пальцах. Ткань куртки потемнела, напиталась магией и за секунду обрела плотность и вес литого свинца. Северус толкнул тело в пролом. Раздался всплеск. Потревоженная штормовая пена на секунду потемнела, поглощая Пожирателя Смерти, а затем яростный прибрежный поток утащил утяжеленный труп глубоко под бетонное основание пирса. Море заберет его. Через пару часов шторм перебаламутит тину, и ни один магл или мракоборец в мире никогда не отыщет эту жижу на дне залива. Напоследок он ещё раз обернулся, проверяя, не оставил ли случайных обрывков ткани на бетоне. И в этот момент в кармане задребезжал парный стеклянный шарик. Гарри звал его.