[Не]идеальные

Сакура не ожидала, что этот человек сможет так легко обнаружить ее местонахождение. Ей больше не нужно было прятаться. Она достала кунай из подсумка и спрыгнула на землю, держа между ними дистанцию. Теперь она могла его как следует разглядеть. Это был мужчина лет тридцати, хотя из-за маски было сложно сказать точнее. Его пепельные волосы торчали во все стороны, словно он никогда не пользовался расческой. Правый глаз был угольно-черным, а левый скрывала налобная повязка. Под маской угадывались прямой нос и губы. Одет он был в форму, очень похожую на ту, которую Сакура одевала в последний раз, когда была четвертая мировая — форма шиноби Конохи старого образца, чуть потрепанная и выцветшая, но все еще узнаваемая. Она нахмурилась, пытаясь понять, кто это. Его голос был чуть хриплым, низким и ужасно сексуальным. От одного только произнесенного им слова хотелось сжать колени. Сакура мысленно обругала себя за эту реакцию — она шиноби на задании, а не глупая девица, которую может смутить красивый голос! Ей казалось, что она уже где-то его видела, но не могла вспомнить где. Память услужливо подкидывала образы — фотографии, виденные мельком, лица из газет и журналов, рассказы старших товарищей. Ветер трепал волосы мужчины, а Сакура заметила на его протекторе эмблему Скрытого Листа, перечеркнутую. Глубокий надрез через самый центр листа — знак нукенина, предателя, отрекшегося от своей деревни. «Шиноби Конохи?» — подумала она, нахмурившись. Она попыталась вспомнить, где видела его раньше. И тут ее осенило: он был на фотографиях Гая-сенсея и Ямато-сенсея! Она видела эти снимки однажды, когда помогала Ямато разбирать старые коробки после переезда. На одной из фотографий был запечатлен молодой человек с серебристыми волосами, в маске и с повязкой на глазу — он стоял рядом с Гаем, который сиял своей неизменной улыбкой, и смотрел в кадр с выражением бесконечной скуки. Ямато тогда сказал: «Это мой старый друг», — и быстро убрал фотографию, не став вдаваться в подробности. — Ну что, насмотрелась? — Какаши терпеливо ждал, пока девушка закончит рассматривать его. Он усмехнулся, заметив, что она узнала его. — Я видела тебя на фотографиях, — ответила Сакура, но тут же осеклась. Она подумала, что он не просто так покинул деревню, и спрашивать его об этом было бы бестактно. Однако он же предатель, а значит, ей нужно узнать, что он здесь делает. Возможно, его даже ищут. Стоит заглянуть в Книгу Бинго. — Какаши Хатаке, — представился он и, не видя смысла скрывать свою личность от девушки, которая и так уже знала, кто он, издевательски поклонился. Сакура, пока рассматривала его и притворялась дурочкой, незаметно усилила чакрой ступни. Затем она оттолкнулась от земли и прыгнула за спину Какаши, приставив кунай к его спине. Усмехнувшись, Сакура хотела заговорить с ним, но сама оказалась в ловушке. Тело, к которому она приставила оружие, вдруг превратилось в бревно. Настоящий Какаши Хатаке выскочил из-под земли и схватил девушку за шею правой рукой, прижимая ее к себе. В левой зажег Чидори — технику, которая оглушила Сакуру, словно пение тысячи птиц. Она почти не слышала, что шептал Какаши ей на ухо. До нее долетали лишь обрывки фраз: «какая горячая», «смелая», а еще ей показалось, что он назвал ее «безрассудной». Сквозь одежду она чувствовала жар его тела, и от этого у нее участился пульс. Никогда еще мужчина не прижимал ее так крепко, но в то же время не причиняя дискомфорта. Его теплое дыхание касалось ее обнаженной шеи, и от каждого выдоха по коже бежали мурашки. Рука, державшая ее за горло, была твердой, но не жестокой — скорее предупреждающей. «Не делай глупостей», — говорил этот жест. Сакура медленно поднимала руки вверх. Ей отчаянно хотелось оттолкнуть его от себя, чтобы избавиться от этого ненужного жара и сумасшедшей энергии, исходящей от него. Но одновременно она молилась про себя, чтобы это продлилось еще чуть-чуть. Схватив его руку за запястье, Сакура так и не решила, что хочет сделать — оттолкнуть или прижать. В итоге она так и стояла, держа его за запястье. Его кожа была горячей, а пульс — сильным, она чувствовала его под пальцами. Сердце Сакуры бешено колотилось, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Пульсация крови в венах была настолько сильной, что гул стоял в ушах. Дыхание стало прерывистым, а грудь поднималась и опускалась так быстро, что это было заметно даже со стороны. Сакура чувствовала возбуждение, которое, казалось, передавалось Какаши. Она ощущала его дыхание на своей коже, хотя он и старался скрыть свои эмоции. Но даже через одежду она чувствовала, как его сердце грохочет в груди. Он был так же взволнован, как и она, и это осознание наполняло ее странным, пугающим и одновременно пьянящим чувством. И хотя Какаши ничего не предпринимал, кроме как держал ее, и даже угрожал смертельной техникой, Сакура почему-то была уверена, что он не причинит ей вреда. Она не знала, откуда взялась эта уверенность — возможно, из скупых рассказов Ямато-сенсея о его старом друге, который был готов помогать товарищам. Возможно, из того, как бережно, несмотря на угрозу, он ее держал. Щебет птиц постепенно затихал, словно стая взмыла в небо и улетала все дальше и дальше. Сакура наблюдала, как молния последний раз сверкнула синими всполохами на мужской ладони, а затем рука сжалась в кулак. На ее губах появилась застенчивая улыбка. Но через мгновение она осознала, что эти чувства неуместны. Ведь мужчина, который прижимал ее к своему телу, был отступником, предателем деревни! С разочарованием закрыв глаза и сделав глубокий вдох, она дернула его руку, которая держала ее за шею, и отпрыгнула от него. Но Какаши стоял на месте, не двигаясь. Он тяжело дышал, и в его глазах читался шок. Сакура не понимала, почему он так отреагировал, но не успела об этом подумать — вдали сверкнуло небо, а затем раздался грохот, словно разбилась чаша, и хлынул ледяной дождь. Они инстинктивно укрылись под ближайшим деревом. Однако ветви дерева не создавали плотной завесы из листьев, поэтому через несколько минут их одежда промокла насквозь. Дождь был холодным, почти ледяным, — типичная горная гроза, которая налетает внезапно и так же внезапно уходит. Сакура в отчаянии пыталась вспомнить, где может быть убежище. Она не могла сосредоточиться и все время поглядывала на мужчину, не зная, чего от него ожидать. Он стоял рядом, тоже промокший до нитки, и смотрел на нее с непонятным выражением — не враждебно, но и не дружелюбно. Скорее изучающе. Какаши же хорошо знал эту местность. Он схватил девушку за руку и повел ее по краю поляны на запад, где уже был слышен шум реки. Его хватка была крепкой, но не грубой — он не тащил ее, а скорее направлял. Сакура, неожиданно для себя, не сопротивлялась. На одном из берегов земля обвалилась под давлением природных сил и образовала нечто вроде навеса, обнажая корни могучих деревьев. А плотные ветки кустов переплелись между собой, создав живую стену, которая не пропускала ветер с одной стороны, образуя уютный и укромный уголок. Небольшая пещера, скорее даже глубокая ниша под корнями старого дерева, достаточно просторная, чтобы уместились два человека, и достаточно защищенная, чтобы укрыть от дождя и ветра. Он отвел ее в пещеру, где быстро развел костер, чтобы согреть замерзшие ноги и руки. Пока он занимался огнем, Сакура поспешно переоделась в сухую одежду, которую захватила с собой. Мокрую она развесила на ветках, а сама укрылась плащом. Она старалась не смотреть на Какаши, пока переодевалась, и надеялась, что он тоже отвернулся. Какаши снял только жилет и водолазку. Развесив у костра свои вещи, он достал из своего свитка безрукавку, и сел у костра. Пока он сверкал обнаженным торсом, Сакура не могла отвести от него глаз, пока не заметила шрамы на его груди и спине. Рассматривая эти рваные белые борозды, она задумалась о том, как он их получил. Некоторые выглядели старыми — побледневшими, почти сливающимися с кожей. Другие — более свежими, розоватыми. Шрам на левом плече, похожий на след от когтей. Длинная диагональная полоса через всю грудь — явно от меча. Мелкие ожоги на предплечьях. Сколько же ему пришлось пережить? Сколько раз он оказывался на грани жизни и смерти? Почему ей казалось, что они знакомы уже много лет? Почему она чувствовала себя рядом с ним в безопасности? Она замечала, что он тоже смотрит на нее с интересом, но они оба молчали. Тишина между ними была густой и многозначительной, как воздух перед грозой. Мысли о том, что в такую погоду они оказались здесь вместе, словно не давая им возможности сразиться друг с другом, заставляли ее задуматься о чем-то важном. Но ее размышления были прерваны пристальным взглядом: — На что ты смотришь? — спросила она с легким раздражением. Он слабо улыбнулся и посмотрел на нее тяжелым взглядом и ответил низким голосом, его слова звучали чуть грубовато: — Почему бы тебе не рассказать, что привело тебя сюда? — А какое тебе дело? — Сакура нахмурилась, словно маленький взъерошенный воробушек. — Никакого, — пожал плечом Какаши. — Просто удивительно встретить кого-то в такой глуши, особенно такую милую молодую леди. — Девушка его забавляла. — И что же, по-твоему, можно делать в Стране Травы? — Сакура чувствовала легкую обиду из-за того, что этот человек даже не поинтересовался ее именем. — О, здесь много чем можно заняться. Например, полюбоваться природой, — с легкой издевкой в голосе ответил Какаши, усмехнувшись. — Конечно! Особенно в такую непогоду, когда от тебя никуда не деться! — она махнула рукой в сторону выхода из их небольшого укрытия. — Оденься, пожалуйста! — тихо фыркнула. Ее смущали все оголенные участки тела этого мужчины, наталкивали на совсем неприличные мысли. Какаши усмехнулся и посмотрел на нее с легкой насмешкой: — Беспокоишься за меня? Как трогательно... Девушка закатила глаза. С ним просто невозможно разговаривать. Она замолчала и уставилась на огонь. Наблюдать за язычками пламени было очень увлекательно, но... — А что здесь делаешь ты? — Я тоже прячусь от непогоды, — нахмурился Какаши. — Не уходи от ответа! Что ты делаешь в Стране Травы? — нетерпеливо и раздраженно повторила Сакура, скрестив руки на груди. — Я мог бы задать тебе тот же вопрос. Ты ответишь на него? Диалог зашел в тупик. Но она, как шиноби Листа, обязана была узнать все его тайны и, возможно, сообщить о его местонахождении. Или нет? В конце концов, он не напал на нее, не пытался украсть ее вещи, не выглядел как типичный бандит. Может быть, все не так просто? Какаши устало потер переносицу. Его взгляд стал холодным, когда он тихо сказал: — Здесь я разбирался с одним неприятным моментом, теперь направляюсь в Страну Огня. У меня там дела. Сакура напряглась от этих слов и попыталась незаметно достать оружие. Но она и глазом не успела моргнуть, как Какаши оказался рядом с ней и остановил ее руку, перехватив за запястье. — Не советую делать глупостей, дорогая, — тихо произнес он, притягивая ее к себе. Она завороженно смотрела в его лицо, которое было так близко. От его прикосновения по руке разливалось тепло. Какаши не спешил отпускать ее, любуясь ее зелеными глазами, в которых отражались страх, волнение и любопытство. Сакура невольно опустила взгляд и посмотрела на его шею, где пульсировала вена, потом ключицы, что четко прорисовывались сквозь обтягивающую ткань. Она задержала взгляд на его грудных мышцах, пробежалась по шрамам на плечах, и наконец, остановила взгляд на его рельефном прессе. Однако Какаши тихо усмехнулся, не позволяя ей опустить взгляд ниже. Сакура покраснела, и румянец залил не только ее щеки, но и шею. Она резко выдернула руку и пересела ближе к огню. «Дура, дура, дура», — билось в голове. Позволила себе засмотреться на предателя, как какая-то школьница! Какаши улыбался и молча наблюдал за девушкой. Она старалась не смотреть на него, но он спокойно разглядывал ее. Наконец, он медленно приблизился и сел напротив Сакуры. Он внимательно следил за каждым ее движением и реакцией тела. — Безрассудная, — прошептал Какаши. — Так что ты здесь делаешь? — повторил он свой вопрос. — За травами пришла, разве не ясно? — Сакура все еще чувстввовала злость то ли на него, то ли на себя и свою реакцию. — Спрячь свои колючки, цветочек. Нам придется сидеть здесь неизвестно сколько, — предупредил он ее. — И я не намерен выслушивать твои язвительные замечания. С этими словами он бросил в костер еще пару веточек. Огонь тут же охватил их. — И как мне разговаривать с предателем? Слащаво улыбаться и заглядывать в глаза? — Сакура состроила глуповато-влюбленное лицо и скосила глаза к переносице. — Не стоит, — в его голосе слышалась усталость. — Забудь, что я предатель. Мы просто мужчина и женщина, которые нашли убежище от непогоды, — он указал рукой на себя, а затем на нее. Какаши улыбнулся и добавил: — Я не причиню тебе вреда, если ты не попытаешься убить меня во сне. Сакура пыталась разобраться в своих чувствах. С одной стороны, она понимала, что он прав и их ссоры могут привести к неприятным последствиям. Она хотела выбраться из пещеры живой. С другой стороны, она не могла спокойно сидеть рядом с этим, как он выразился, мужчиной. Он был настолько привлекателен, что даже огонь не был нужен! Какаши наблюдал за тем, как она пытается прийти к согласию со своим внутренним Я. Он думал о том, что зря привел ее сюда. Ему не хотелось совершить ошибку, поэтому он прикрыл глаза и досчитал до десяти. Ему нужно было держать себя в руках. Его удивила странная реакция организма на эту девушку. Он не мог вспомнить, чтобы такое когда-либо происходило с ним раньше. Хотя он и не жил монахом ни в Конохе, ни тем более после ухода. За свою жизнь он встречал много красивых женщин, скромных и не очень, но его тело никогда так не реагировало. Никогда его не тянуло к кому-то с такой силой, с таким почти болезненным любопытством. Что в ней такого? Почему он не может отвести взгляд? Какаши молча наблюдал за ней, всматриваясь в выражение ее лица. Он нахмурился и закрыл глаза, пытаясь отвлечься от своих мыслей, которые стали слишком яркими и откровенными. Внизу живота приятно потяжелело, когда он представил, как запускает пальцы в длинные розовые волосы и медленно приближается к ее губам. Какаши сглотнул и медленно открыл глаза. Он посмотрел на девушку. Ее щеки пылали то ли от злости, то ли от смущения. Губы были плотно сжаты, а пальцы, сжимавшие колени, побелели от напряжения. Какаши попытался успокоиться и придумать, о чем бы поговорить. — Не против немного поговорить? Не обещаю, что разговор будет интересным, но мне нужно отвлечься, — тон Какаши казался спокойным, старался не выдать своего волнения. — Конечно! — Сакура обрадовалась возможности пообщаться с этим человеком. Какаши молча кивнул и устало прикрыл глаза, глубоко выдохнув, чтобы успокоиться. Мысли все еще путались в его голове, словно пчелиный рой, но он усилием воли старался держать их под контролем. — Расскажи немного о себе, — попросил он, не открывая глаз. — Ну я занимаюсь лекарственными растениями, — непонятно зачем ляпнула она. Какаши приоткрыл глаз и с любопытством посмотрел на нее. — А что еще? — закусил он губу, пытаясь не дать волю неуместным мыслям. — Я покинула команду и не хожу на задания, если ты об этом, — буркнула она. — Вот как, — его взгляд внимательно переместился на огонек костра, стараясь удержать мысли под контролем. — И давно? — Где-то больше года. — Понятно. Пауза затянулась. Какаши нужно было собраться с мыслями, успокоиться и взять себя в руки. — Какаши, почему ты стал отступником? — внезапно нарушила тишину Сакура. Он открыл глаза и, посмотрев на девушку, не сразу ответил. — По многим причинам, — он нахмурился. — Не вижу смысла объяснять причины своего ухода. В его взгляде появилась пронзительная холодность, а на губах — горькая усмешка. Он не хотел продолжать этот разговор. — Почему? — не унималась Сакура. — Потому что это личное, — он старался не грубить девушке. Его взгляд был ледяным, но в глубине серых глаз мелькнула застарелая боль. Дождь лил весь день и вечер, заставляя путников прятаться в самом дальнем углу импровизированного укрытия. Ветер задувал под земляную крышу, принося с собой влагу и холод. Разговор между ними не клеился, стандартные фразы о еде и воде не в счет. Но они постоянно сталкивались взглядами, их тянуло друг к другу. Между ними вспыхивали уже не искры, а полыхал огонь, который они пытались тушить безобидными вопросами. Сидеть рядом вообще было опасно, но территория укрытия не позволяла отдалиться. Сакура, удивляясь переменчивой погоде, куталась в плащ и стучала зубами от холода. Какаши тоже замерз, хотя и оделся, но вещи были еще влажными. Вскоре он начал раздражаться от стука и скрежета зубов рядом и резко придвинулся ближе к Сакуре, укутал своим теплом, прижимая к телу. Сакура замерла, словно суслик перед змеей, но, поняв намерения Какаши, расслабилась и прижалась к нему еще теснее. Исходящий от него жар согревал не хуже костра. Мысли от борьбы с собой, лениво блуждали в ее голове. Она никогда не думала, что будет вот так доверчиво прижиматься к отступнику. Да что же это такое происходит с ними? Но усталость и тепло мужчины заставили Сакуру уснуть, и она не стала сопротивляться, нарушая все правила шиноби. Какаши думал о том, как ему повезло встретить эту необычную девушку. Ее остроумные ответы словно вернули его к жизни. Он покачал головой, удивляясь реакции своего тела. Сакура доверчиво прижималась к нему, ища тепла, и ему хотелось инстинктивно подарить ей это тепло. Кроме того, он испытывал сильное возбуждение от простых объятий, а это уже никуда не годится. Нужно было снова постараться выбросить эти непристойные мысли из головы и отдохнуть. Ночью Сакура почувствовала, что тело рядом с ней дрожит, как в лихорадке. Сонно моргая, она пыталась понять, где находится. Она хотела резко встать, но обнаружила, что прижата к боку Какаши. Выбравшись из его жарких объятий, она начала срочное лечение. Некоторое время она сидела рядом с больным, промывая его чакру, чтобы успокоить нервную систему. Это помогло нормализовать температуру тела. Его дыхание стало спокойнее, и он даже что-то пробормотал. Ей хотелось думать, что это были слова благодарности. Не успела она и глазом моргнуть, как Какаши снова притянул ее к себе. Ей ничего не оставалось, кроме как улыбнуться ему куда-то в шею, вдохнуть умопомрачительный аромат его кожи и, закрыв глаза, провалиться в сон. Утром Сакура поняла, что осталась одна. Осмотревшись, она убедилась, что Какаши рядом нет. Протерев заспанные глаза, она встала и, осознав, что он ушел, не попрощавшись, почувствовала разочарование. Глубоко вдохнув, она медленно выдохнула, досчитав до десяти. Борясь с нахлынувшими эмоциями, Сакура начала собирать свои вещи. Она вышла из укрытия, где с Какаши разводили костер, и зажмурилась от яркого утреннего солнца, которое поднималось над рекой и лесом. Сакура огляделась в надежде увидеть его или какой-нибудь знак, но вокруг была только тишина. Ни записки, ни сломанной ветки в качестве знака — ничего. Только примятая трава на том месте, где он сидел, и холодные угли костра. Ее охватило глубокое разочарование. Возможно, ей только показалось, что между ними возникла взаимная симпатия, которая могла бы перерасти в нечто большее. Вероятно, она желала видеть то, чего на самом деле не было. А Какаши, вероятно, счел ее наивной и легковерной. Возможно, это и к лучшему? Какое будущее ожидало бы их? Он же предатель, Сакура! Собрав необходимые растения, она пересекла границу. Оглянувшись на ту самую поляну, словно прощаясь, в последний раз позволила себе предаться мечтам. По дороге домой Сакура думала об этом мужчине. У нее было достаточно времени для размышлений, поскольку она не воспользовалась свитками для перемещения. Вспоминала его взгляды и прикосновения, от которых хотелось раствориться и возродиться, словно Феникс. Но почему? Как женщина, она не могла не обратить внимания на такого привлекательного мужчину. Однако ее чувства были противоречивы. Как она могла испытывать влечение к тому, кто предал свою деревню? А может быть, не все так просто? Он сказал, что причины его ухода были личными, то есть это не было связано с недовольством руководства его работой. У нее было так мало информации, чтобы делать поспешные выводы. Разумеется, она понимала, что у Какаши была своя жизнь, и он не мог в одночасье стать идеальным. За все время службы она не слышала о нем, а это могло означать только одно: либо он покинул деревню и тщательно скрывался, либо занимался незаконной деятельностью. Но почему же тогда не было никакой информации о нем для команд? Или это была секретная информация, предназначенная только для шиноби ранга джонин? Она не хотела опускаться до примитивных обвинений, а хотела докопаться до истины. Зачем ей это было нужно? Похоже, она попала, а точнее пропала. Но ею двигало не желание и тяга плоти. И уж точно не любовь. Пока. Было что-то, что скреблось в ее сердце и пыталось что-то подсказать.