Халтура

      Ливия, окрестности г. Сирт. 16.11.2023г. 02:15       Вопрос: сколько нужно бумаги, чтобы отразить в фунтах стерлингов деятельность одного взвода SAS за год? Ответ: столько, что можно похоронить лейтенанта этого взвода. Неяркая настольная лампа и монитор компьютера давали достаточно света, чтобы разбирать собственное письмо, и слишком мало, чтобы оценить объём документации уже заполненной и сложенной в опечатанные архивные коробки. Вскроют их ревизоры Службы Тыла уже в Англии.       За последние дни ему пришлось перелопатить такую гору документов, что от одного вида ручки и бумаги начинало сводить спину. Перед глазами лежал отчёт механика о техническом состоянии автопарка его подразделения. По всему выходило, что, пока его не было на базе, из трёх машин его взвод умудрился угрохать две. Одна нуждалась в срочном кузовном ремонте, но это можно сделать и по месту, а вот вторую придётся списывать и отправлять домой. Чёрт бы побрал Макарова с его кодлой.       "Серьезное повреждение ходовой части при столкновении со стационарным препятствием" – в переводе на человеческий это означало, что Четырёхглазый Мартин опять долбился в глаза и во что-то въехал.       Закончились распечатанные формы А/37. Пока старенький принтер, кряхтя и пыхтя, печатал ему бумаги, Гоуст думал, как будет в очередной раз отмазывать этого гандона, хотя, положа руку на сердце, отмазывать не хотелось. Хотелось вычесть стоимость ремонта из его жалованья – сразу бы научился на дорогу смотреть.       — Твою мать…  – Свежий ветерок из приоткрытого окна подцепил отчёт механика и потащил к краю стола. Тут же взбунтовались сержантские донесения и затрепетало страницами распоряжение начштаба "о всестороннем сотрудничестве со свежесформированными полками освободительной армии Ливии в Триполи и Мисурате". Дезертиров и подстрекателей пришлось прихлопнуть степлером.       Выдернув из принтера ещё тёплую бумагу, Гоуст одним росчерком записал: "В ходе планового патрулирования 12.11.23, усиленный полноприводный внедорожник "Лэнд Ровер" (инвентарный номер 92-62021) получил критические повреждения ходовой части в результате резкого маневра уклонения. Маневр был спровоцирован непредсказуемым фактором окружающей среды (обвал дорожного полотна). Ремонт нецелесообразен по причине превышения сметы в 85% от стоимости единицы", – и подпись внизу. Убрать бы бумажку сразу с глаз долой, но эту же формулировку нужно было слово в слово перенести в два передаточных акта – один уйдёт в архив SAS, второй в Службу Тыла.       За дверью раздались шаги – его смежный со спальней кабинет в конце коридора, рядом такой же кабинет Прайса, но кэп сейчас в операционке, передаёт детали текущих миссий смене. Значит, это к нему.       — Доброго вечерочка, Райли, как жизнь молодая?       Вечерочка? Третий час ночи. Впрочем, у Дина всё, что не день, то добрый вечер. Это вот утро: кому доброе, а кому – последнее.       — Приветствую. Давно ты прибыл?       — Два часа назад. Сразу передаю тебе приветик от Службы Тыла – сказали, ты зажмотил их майору трофейный РЭБ. Одобряю… – Со скандалом уволенный из военной полиции генеральский племянничек Дин Сайерс получил офицерское звание всего год назад, а прозвище Крыса, намертво к нему прилипшее ещё в первые месяцы службы в SAS, холил и лелеял как герцогский титул. Тот, кто не знал крыс, считал, что в Сайерса метко плюнули.       — Так и сказали? – Чхать он хотел тыловиков и их майора, но Сайерс наверняка пришёл с новостями. Пришлось поддержать разговор.       — Я смягчил. Господин майор пообещали-с, что на итоговом аудите они тебе в жопу без мыла залезут. Там было ещё что-то про "сгноят на складах", но я дальше не слушал. – И Дин, поправив бандану, прикрывавшую старый шрам от ожога, с чувством выполненного долга грохнул свою тушу на софу, и без Сайерса повидавшую горя за свою жизнь, и закинул ноги на маленький столик. Лучше бы озадачился не собиранием сплетен, а приёмом оборудования.       — Сайерс, убери ноги со стола, ты не в сарае.       — Я у себя в кабинете.       — Пока не у себя, а у меня. Убери ноги со стола. Это все новости? – Гоуст, задержав взгляд на россыпи песка, оставшейся от сапог Сайерса, двумя пальцами помассировал ноющий висок и вернулся к заполнению актов.       — Райли, ты мне сердце разбиваешь. Я, вообще-то, с подарками. Привёз тебе списочек трофейной номенклатуры, которую наш любезный майор Уильямс считает неучтённой. Всё, что вы, орлы из 141-ой, взяли с базы "Шэдоу Компани" и, по мнению майора, или где-то заныкали, или утопили в Атлантике, или сдали мексиканцам – он ещё не решил, что хуже, – решили повесить на "Браво". Приятный мужик, ничего не скажешь.       — Во-первых, работа 141-й Уильямса не касается. Во-вторых, составлять опись на склады в Лас-Альмас не наша работа. В третьих, если Уильямс хочет пощупать магазины "теней" – пусть к ним и обращается. – А отобрать хапнутое у Варгаса будет ничуть не проще, чем сунуть жало в склады комплекса NORAD.       — Гениальная мысль, Райли. Надо только Грэйвза из могилы поднять. Это всё мне? – Дин потянулся к стопке на краю стола. Знал бы Дин, что "могильного Фила" загнать в эту самую могилу оказалось не так-то просто.       — Неужели делом решил заняться?       — Ха. У меня-то бумажки всегда в порядке, и при этом я умудряюсь не быть угрюмой рожей – в отличие от некоторых.       — Ты рожу мою когда в последний раз видел? – огрызнулся Гоуст. Маску-то он не снимал и вне работы. Сослуживцы поначалу недоумевали, а потом привыкли – кто тут без своего заёба в голове, пусть выйдет из строя и его забьют камнями. Тот же Дин: как бы он перья ни распускал, что, мол, нашёл свои прелести в том, что ему напалмом голову напекло, а попробуй кто-нибудь из его бойцов снять шлем до захода на базу, и по темечку оболтусу прилетит моментально. Со всей любовью и нежностью, на которую способен лейтенант Сайерс.       — Ещё б столько же не видел. Или ты губы накачал? Тогда хвастайся. Возьмём винца, попиздим за жизнь. Я тебе ногти накрашу, ты мне косичку заплетёшь.       — Где, блядь, на лобке?       — Короткую и курчавую. Серьёзно, Райли, ты это хоть перечитывал или написал первое, что на ум пришло? Уильямс тебя с говном сожрёт. У него ты либо "проебал технику" либо "не проебал технику". – Сайерс помолчал и добавил: – Либо отдай трофейный "CREU Duke".       — Морда треснет. – Было всё-таки у спецназа что-то общее с сороками: если что-то красивое и блестит, оно нам надо. Новенький, ни разу не пользованный "герцог" блестел очень красиво.       — Когда у Уильямса трескается морда, он цепляет хомуты и пихает дальше.       — Этот РЭБ давно прошёл техническую экспертизу, и интендант уже полгода как поставил его на баланс взвода.       — Твоё дело. Но тогда у меня для тебя плохая новость. Твоему трофею служба тыла локальный учётный номер перебила на центральный и уже загрузила на транспорт.       — Ты уверен? – Гоуст подвинул к себе сличительную ведомость.       — Абсолютно. Это первое, что я проверил, когда узнал, что нам перепал "герцог" – пусть и… гхм, трофейный, но да хер бы с ним. Я готов побиться об заклад, что они это провернули, пока вы своего Царя-Рыбу щемили в Лондоне.       — Козлы. – Гоуст устало потёр глаза. В этом весь Сайерс: сначала четверть часа жилы мотает, потом, как мешком пыльным по голове прикладывает – выдыхай, дружище, уже всё взорвали, украли и распилили.       — Я всегда говорил, что сверхурочная работа выходит боком.       — Дай-ка мне этот акт.       — Зачем? – Сайерс вначале протянул бумагу, а потом спросил.       — Если Уильямс хочет этот РЭБ получить и держать у себя на складе, пусть объясняет генерал-интенданту, где он его достал. – Гоуст со злостью выдернул из принтера чистую форму А/37. Писал быстро и без помарок. – У меня по документам "трофейное высокотехнологичное средство радиоэлектронной борьбы CREW Duke (AN/VLQ-12, локальный инвентарный номер 21812215-EW-22-001) 01.11.2023. было установлено на усиленный полноприводный внедорожник "Лэнд Ровер" (инвентарный номер 92-62021) и 12.11.2023. во время патрулирования территории получило критические повреждения внутренней электроники, в связи с выполнением транспортным средством экстренного манёвра. Повреждённое средство РЭБ в соответствии с протоколом К-36 п.2 уничтожено на месте". Недостачу в триста тысяч я на свой взвод повесить не дам.       — С плеча рубишь, Райли. Я-то думал посмотреть представление "Гоуст кошмарит интендантов", а ты яблоко раздора прям с порога в утиль.       — А акт утилизации отдам в канцелярию утром.       — Он же задним числом подписан.       — И что? Треть моего взвода была первого ноября официально отозвана с базы. Всю отчётную документацию со второго по пятнадцатое ноября я подаю в канцелярию задним числом. Кого-то что-то не устраивает – вопросы к начальнику штаба. Ты принимаешь склад с нулевым балансом.       — Ну и ладненько. Пойдём, гараж сдашь.

***

      Соседствовавшие с ангарами склады на объединённой военной базе Сирта сейчас представляли собой что-то среднее между ночным рынком Стамбула, аэропортом Шарль-де-Голль и оружейным хабом. За грохотом выгружаемых и наоборот, загружаемых контейнеров не было слышно даже своих мыслей, не говоря уже про воющие аварийными сигналами погрузчики и подъёмные краны. Эти хаос и суета были привычны и понятны, хотя в голове не укладывалось, что каких-то три недели назад, тишина тут стояла такая, что слышны были даже шаги патрулей.       Они остановились, пропуская мигающий аварийными сигналами "дефендер", за которым на буксире тащился "мардер" с опаленной башней. Тем, кто был внутри, пришлось очень несладко.       Дин внезапно свернул куда-то в сторону: к истошно орущему турецкому капитану – тот остервенело тыкал пальцем в какие-то бумаги, пытаясь что-то доказать местному сержанту Службы Движения или хотя бы воззвать к его совести и состраданию. Дохлый номер – Стивен курил и слушал чужую истерику со спокойствием сытого удава, вокруг которого прыгает койот. Гоуст пронаблюдал, как Сайерс жестами стрельнул у сержанта сигарету.       — Турки опоздали на погрузку! – радостно проорал ему на ухо Сайерс. – Рейс на Инжирлик пойдёт последним!       Гоуст бы съязвил, что эти данные имеют как минимум стратегическую ценность, но он знал Дина уже лет семь – с его прихода в SAS, и не мог припомнить случая, чтобы Сайерс не сунул носа в чужие дела и разборки. Своеобразный метод сбора информации.       На аэродроме медленно и неповоротливо заканчивал разворот махина-танкер – здоровенный, высотой с пятиэтажный дом, "аэробус" выходил на взлётную полосу. Транспорт сопровождения мигал алыми и зелёными сигналами и остро походил на светлячков, мельтешащих вокруг буйвола. Самолёт пошёл на разгон и машины синхронно и шустро отвалились в стороны – попадать под турбину не хотелось никому.       В терминале царило вавилонское столпотворение: прибывшие войска мешались с уходящими. Знакомые то и дело подходили здороваться или махали издалека; Дин тут же наткнулся на каких-то закадычных друзей и минут за пять успел договориться, что вечерком пройдёт по их частям пропустить по стаканчику. У дальней стены прямо на полу, положив под головы сумки, люди умудрялись спать – не проходило и трёх минут, чтобы о чьи-то вытянутые ноги кто-нибудь с руганью не споткнулся.       — Эй, Гоуст! – к ним уверенным пружинистым шагом подошёл лейтенант "Чарли". Уикерс ухитрялся выглядеть одновременно злым, озабоченным и расстроенным. – Где твоя тень? Привет, Дин.       — И тебе не кашлять. Орешки хочешь? – Сайерс со сноровкой Джека Докинса выудил откуда-то пакетик с арахисом в солёной карамели. Гадость.       — Зачем тебе Соуп?       — Да я своего пиздюка ищу – Орин с ним ушёл, и оба как сквозь землю провалились. – Тони запустил руку в предложенное лакомство. – На звонки не отвечает – телефон выключен.       — В кухне смотрел?       — Проще сказать, где я НЕ смотрел.       — Да зашились где-то и бухают. – Дин сосредоточенно выбирал орешек повкуснее. – Ром, плеть и содомия. Они же домой летят.       — Плеть я им обеспечу. Обоим. Без обид, Гоуст. – Тони закинул в рот оставшиеся орехи и внезапно спросил: – Ты отчёт за квартал сдал уже?       — Сегодня сдам. Твой приняли?       — Приняли. Охуеть, как приняли. – Уикерс сжал зубы, будто снова очутился на ковре. - Как осложнённые роды у коровы. Уильямс бредит комиссией из Брюсселя – готов глотку перегрызть за лишний потраченный патрон – мы же, блядь, миротворческий контингент и у нас есть норматив расхода боеприпасов. А то, что с ПТУРами тут только собаки паршивые не бегают, его не ебёт.       Дин сделал ему большие глаза – мол, я же тебе говорил.       — Ладно, мужики, я пошёл. Гоуст, не тяни с отчётами, иначе застрянешь тут до Рождества.       — Во всём есть свои плюсы, - Дин подмигнул, - тогда господин майор подпишут что угодно – хоть стишок про Санту.       — Ну, вот ты, умник, и проверишь в декабре.

***

      Не успели они ещё зайти в ремонтный бокс, как потянуло запахом жжёного металла и озона. Источник обнаружился сразу же: парочка дюжих молодцев в сварочных шлемах варили из обрезков арматуры какие-то стеллажи. Тут же на верстаке валялись куски арматуры, которым либо не нашли пока применения, либо собирались сдать на лом.       Они прошли мимо трёх слесарей, диктовавших рапорт четвёртому, то есть методично обкладывавших новую партию дизеля, позабивавшую к ебени матери форсунки уже на шестой машине за неделю. В спину донёсся хрипловатый прокуренный ор:       — Ни хера, так и пиши: через месяц весь автопарк на хуй встанет!       Внутри гаража пахло горелой резиной, отработанным маслом и пылью – тяжелый, сухой запах войны, которую какие-то недоумки обозвали миротворческой операцией. Хотя почему какие-то? Их имена прекрасно известны.       Покалеченный "Лэнд Ровер" стоял у стены на страховочных стойках и издалека походил на труп какого-то крупного зверя, к работе над которым собирался приступить чучельник. Бампер и отбойник по правой стороне были смяты, как яичная скорлупа. Лобовое стекло пошло паутиной трещин.       — "Кладбище домашних животных" смотрел? – Сайерс деловито подтянул перчатки с обрезанными пальцами. Предлагает выдрать покорёженный передний мост и затолкать Мартину в глотку?       — Тут скорее "Затащи меня в Ад".       Гоуст присел на корточки перед машиной и сделал первый кадр. Пошарпанный цифровой "Никон" честно плюнул вспышкой. Машину стало почему-то очень жаль. Она служила людям всю свою короткую жизнь, а теперь из-за одного придурка её разберут на запчасти. Гоуст вообще не относился к тому типу людей, которые даже личные машины меняют каждый год или продают после какой-то мелкой аварии. Его собственный, купленный под мелкий ремонт, "Лэнд Крузер" служил ему уже восемь лет.       — Чего замер? Лезь под брюхо. – Дин ногой подпихнул к нему подкатной лежак.       Да, Сайерс прав. Нечего рассусоливать. Даже если разбитые фары кажутся глазами умирающего зверя.       Под машиной запах мазута и масла казался ещё острее. Над головой еле слышно поскрипывали три тонны металла – не самый уютный звук, особенно, если работаешь не в яме, и вся туша может в любой момент сорваться со стоек. Тебе же на голову.       Гоуст вытащил из кармана фонарик. Луч света выхватил чёрные капли масла, медленно стекавшие по передней балке, треснувший картер и смятые крепления двигателя. Лейтенант навёл объектив, сделал несколько фотографий. И последний кадр для самых недоверчивых – изломанная рама.       — Ну, что там? Есть свет в конце туннеля? – Дин, примостив задницу на капоте соседней тачки, хрумкал козинаком из семечек.       — Есть. Мартин – везучий сукин сын. Пришёлся бы удар на десять дюймов левее, гадёныш домой в цинке бы вернулся.       — Как её вообще сюда допёрли? – Сайерс сунул обёртку в карман и отряхнул руки.       — На тросах и такой-то матери. Я закончу здесь, ты смотри остальные. Потом сверимся.       Дин равнодушно пожал плечами, мол, хочешь ковыряться сам – твоё право, чёртов параноик.       Оружие, аптечки, огнетушители и ещё целую кучу самого разного ценного хлама поснимали сами бойцы и передали на склад. Ему осталось почистить мозг машины – радиостанцию. Позже механики сдерут всё, что может пригодиться в ремонте других машин и Ленд Ровер уйдёт на завод по утилизации.       Гоуст не без труда открыл водительскую дверь и осмотрел кабину изнутри. Фото пошедшей трещинами приборной панели и показания одометра и приборов будут последними. Он сунул фотоаппарат в карман и взамен вытащил служебный планшет в защитном чехле и подключил провод к радиостанции. Протокол требовал подобную манипуляцию проводить после каждого выезда. Нужно было скопировать треки GPS, журналы радиопереговоров и прочие отчёты о состоянии систем, прежде чем снести всё и вытащить сам блок. На практике так делали через раз – из-за элементарной лени и нехватки времени, хотя инженеры и связисты то и дело рвали глотки, угрожая, что корячится и восстанавливать похеренные метаданные не будут.       На планшете засветилась синим графа с требованием пароля. Гоуст глянул через плечо, и, убедившись, что Сайерс вдохновенно копается под капотом "ноль-третьей" вбил свой десятизначный код доступа и планшет принялся качать зашифрованные данные.       Передача данных заняла минут десять. За это время Гоуст успел выкрутить шурупы, которыми крепился блок радиостанции и аккуратно его раскачать. Слышно было, как за спиной Дин копошится в соседней машине и что-то себе под нос напевает. Гоуст прислушался: "Возвращайся, блудный сын".       На экране планшета наконец мигнуло: 100% — Копирование завершено. Гоуст выдернул кабель и коротким нажатием комбинации клавиш на панели радиостанции активировал протокол очистки. Стереть все зашифрованные данные – дело десяти секунд, но в бою даже их может не быть. Тихий щелчок реле внутри блока прозвучал как последний вздох. Гоуст снова подключил планшет и ткнул иконку «Запросить лог» на экране. Система секунд на пять задумалась и выплюнула красное окно: «ERROR: NO SYSTEM LOGS FOUND». Теперь это была просто беспамятная груда пластика, нержавейки и микросхем. До своего следующего выезда.       То же самое нужно было проделать с двумя другими. Потом в паспорта машин делается запись о том, кто и когда чистил память радиостанций, а сам планшет под подпись сдаётся начальнику разведки базы лично в руки.       — Дин, я здесь закончил. Что у тебя?       — У меня неожиданно неплохо. В "ноль-третьей" под замену задняя дверь и выправить крыло – узлы креплений брони целы, так что работы на полдня. А, и две свечи сгорели. В общем, принимаю. "Семидесятая" вообще огонёк – за заменённую коробку земной тебе поклон, добрая фея-крёстная. Можно ехать хоть в рейд, хоть на свиданку, хоть на охоту и рыбалку.       Сайерс продолжал тараторить, расписывая, что движок в красавице-"семидесятке" не работает – мурлычет, а вот у Гоуста в голове как будто тумблер щёлкнул.       — Дин. – Гоуст подавил настырное желание проверить, как ходит в кобуре пистолет. Царь-Рыба, охота, рыбалка – у Крысы в избранном только один вид дичи. – А при чём тут Макаров? Какое тебе до него дело?       Не то чтобы он не доверял конкретно Сайерсу – кто вообще в здравом уме будет доверять выкидышу из военной полиции? – но такие, как Дин Сайерс, подобные оговорки допускают, только когда хотят кого-то проверить. Или сами что-то хотят сказать. Сайерс ответил не сразу – возмутительно долго мусолил свечу перепачканной маслом тряпкой.       — Вашей работой крайне недовольны на самом верху. – Он оглянулся по сторонам, убеждаясь, что никто не интересуется чужой беседой и придвинулся к работающему движку поближе. Со стороны выглядело так, будто младшие офицеры обсуждают весело бормочущий дизель. – Начиная с ликвидации Романовой и заканчивая ложной тревогой в лондонской подземке – вы парализовали город на несколько часов, а Макарова так и не взяли.       — Мы предотвратили теракт в Лондоне.       — Один предотвратили, пять спровоцировали. Сегодня в полночь по Гринвичу подорвали рейсы пяти авиакомпаний: "British Airways", "Delta Air", "Volaris", "Arabish Airlains" и "Аэрофлот". – Сайерс достал из кармана телефон. – На, новости почитай. Особенно мне нравятся заголовки CNN – эти умники пропесочили уже все мировые службы антитеррора, а кабинетам министров настоятельно советуют свести счёты с жизнями через мапупу.       "Кто возьмёт на себя ответственность?"       "Число погибших достигло тысячи"       "Кто ответит за гибель граждан девятнадцати стран?"       И ещё полсотни заголовков в этом же ключе. Что ни шаг – то в говно. Макарову не хватило ресурсов на подрыв лондонского метро, зато хватило на пять самолётов – по числу стран, так или иначе связанных с ОТГ-141.       — Работали по одной схеме. Пассажир регистрируется на рейс и сдаёт багаж, но в самолёт не садится. Компоненты устройства рентгенонегативны. Бомба с магнитной составляющей, разряжается электромагнит – устройство взрывается.       — Откуда знаешь? – Гоуст вернул телефон. Воистину, крыса пролезет там и туда, где честная овчарка будет месяц подкоп делать.       — Наш самолёт взорвался на земле: не знаю, кто задержал рейс, но его руку направил сам Господь Бог. Хлопчик из МИ-6 – мой старый приятель, на словах передал предварительное заключение сапёров. Сейчас разбираются, как Макаров влез в систему управления багажом.       — Этот упырь готовился ломать SCADA – локальные сети аэропортов более лёгкая цель.       — Кстати об упырях. Одна птичка мне неофициально сообщила, что русские совсем не рады тому, что кто-то, - Дин очень внимательно посмотрел на Гоуста, - кроме них самих, отстреливает их олигархов. Они уже успели обвинить в смерти Романовой Европу и Америку всем скопом, но сейчас притихнут.       — Ещё бы, Макаров-то их псина.       — Причём, бешеная. И он сорвался с цепи. Романова мертва. "Конни" разбежались: старички приползли к Макарову, молодёжь – к другим ЧВК. Короче, интернациональное сотрудничество пока на паузе – 141-ая на приколе, а эту рыбку каждый будет когтить самостоятельно. Так что, как ты уже понял, я не менять тебя приехал. Через пару недель мы уходим. У меня приказ на захват цели, при невозможности – ликвидация.       До боли знакомая формулировка. Настолько знакомая, что перед глазами встала самодовольная рожа майора Гассана Зийяни.       — Твоя птичка не сообщила, какую роль в этом спектакле сыграл генерал Гершель Шепард?       — Райли, ещё немного и я уверую, что ты ясновидящий. Шепард покаялся перед конгрессом и признал, что формирование ОТГ-141 было его провальным решением. "Когда одна организация пытается служить интересам многих государств, это заканчивается катастрофой".       — Тогда имей в виду, что именно Шепард приказал Грейвзу убить меня и Соупа – это раз. Филипп Грейвз жив и по-прежнему контролирует "Шэдоу Компани" – это два. Наводку на Романову и информацию о том, что Макаров целит в лондонское метро, мы получили от Шепарда – это три.       — Я чего-то такого ожидал – не просто же так, вы с "тенями" сцепились, но… вот же мудак лысый. – Дин на автомате начал ещё усерднее мочалить несчастную свечу – но больше ничем не выдал ни злости, ни удивления.       Говорят, старого пса новым трюкам не обучишь. Вот и Шепард повторяется. На пару с "тенями" и Варгасом они гоняли Гассана по всему штату Сонора, потеряли убитыми дюжину человек и всё ради того, чтобы посреди мексиканской пустыни услышать от Шепарда приказ отпустить Зийяни. А ведь, если подумать, Грейвз тогда удивлённым и не выглядел. Слишком поздно до Гоуста дошло, что Шепарду не нужен был захват взбрыкнувшего Зийяни – это была демонстрация власти: "делай то, что мне нужно, иначе я тебя из-под земли достану". А вот свидетели этого ультиматума ему были без надобности.

***

      Они проторчали в гараже ещё больше часа. Гоуст чистил радиостанции и заполнял паспорта машин. Сайерс перепроверял в двух машинах то, что уже дважды было проверено механиками и один раз Гоустом: топливные фильтры на предмет засора, уровни масла, антифриза и дизеля, турели на наличие ржавчины, бортовые аптечки, огнетушители, гнёзда под РЭБ. И это при том, что Гоуст никогда в жизни позволил бы себе сдать смене машину в ненадлежащем состоянии. Не только потому, что такой порядок вещей. А потому, что на войне закон бумеранга работает жёстче и чаще, чем хотелось бы. Не подсунут тебе в следующем рейде нерабочую машину, так водички в джунглях хлебнёшь целебной – и усрёшься до смерти, никакие антибиотики не помогут.       Да, военные суеверны. Можно верить в Иисуса, Иегову, Аллаха или Кришну, да хоть в макаронного монстра. Или наоборот, не верить. Но бросить чистые носки на застеленную постель – значит, месяц этой постели не увидеть.       — Я закончил. Претензий нет. Автопарк принят. – Дин вытер руки валявшейся на жестяном столе тряпкой. – Перекурим? И ты расскажешь мне всё, что я должен знать о Грейвзе, Макарове и Шепарде – то, что не попало в ваши рапорты.       — Одной сигаретой тут не обойдёшься.       Засесть в каком-нибудь тёмном углу с чашкой чая и куревом означало уснуть на месте, и Гоуст предложил пройтись по базе. Разомнут ноги и заодно проветрятся. Да и вид гуляющего по ночам начальства, если и не вселяет в солдат уверенности, так хоть смирения прибавляет.       Они проговорили почти два часа. Для разнообразия Сайерс больше слушал, а Гоуст больше говорил. Рапорт – это одно, а вот когда пересказываешь свои шаги другому такому же солдату, можешь заметить, где оступился сам. Да и Сайерсу это поможет не влететь на полном ходу в болото.       — Будь я на твоём месте, Романову я бы тоже убрал. – Дин затушил окурок и тут же полез за новой сигаретой. – Даже если бы знал, что за этим последует. Безголовая змея не укусит, а бешеный пёс бросается на всё, что движется. Другое дело, что этим действием вы изрядно облегчили жизнь Шепарду, и теперь в качестве благодарности он попытается закопать вас.       Гоуст только фыркнул – вспомнилось, как он сам каких-то две недели назад предложил Ласвелл навести авиацию на убежище Шепарда.       — Что до Макарова… - Дин глубоко затянулся и выпустил дым, почти сразу же слившийся с предрассветным туманом. – Я бы не ждал он него сейчас каких-то серьёзных действий. Он гнил в тюрьме сколько?.. лет пять?       — Четыре. – Гоуст тоже закурил. Собравшаяся в гармошку маска давила на переносицу.       — Однохуйственно. Макарову сейчас будет очень не до вас – как бы его свои же не разорвали. Если смотреть одной стороны он отомстил за смерть Романовой, с другой – у него выбора не было. Любой из тех, кто к нему перебежал, не чихнув ляпнул бы, что Макаров сам её под огонь подвёл. ЧВК – любая – это бизнес. Макаров мог быть для "Конни" идолом, иконой, вождём, реинкарнацией Сталина – платила им всё равно Романова. А кто за девушку платит, тот её и танцует. Среди полевых командиров Макарову через четыре года отсидки едва ли треть оставалась верна, а солдаты никогда ничего не решают, но у хорошего командира всегда остаются в кулаке. Нет командира – нет кулака. Армия способна терпеть отсутствие денег какое-то время. В отличие от наёмников. Дайте вы Макарову ещё с годик погулять с крепкими тылами за спиной, и мы бы получили куда большую головную боль – он бы правдами и неправдами перетащил на свою сторону командиров ЧВК, а из Романовой сделал бы дойную корову. И вот тогда бы распоясался по-настоящему. Ты всё сделал правильно.       Дин вряд ли понимал, что оформляет в слова его – Гоуста – мысли, которые он сам последние дни пытался разложить в голове по полочкам. Пожалуй, именно этого ему и не хватало. Не одобрения, нет. Подтверждения, что выбор был не между правильным и неправильным, а между плохим и очень плохим.       Впереди из тени выступили восточные ворота базы. Открытые. Судя по спокойным и даже сонным караульным мордам, ждали ещё грузы с земли. Сайерс козырнул пропуском – дежурный, сощурив уставшие глаза, сделал пометку в журнале.       Простиравшаяся на юг пустыня изошла росой и на исходе ночи казалась белой. И была довольно прохладной. Зато к полудню будет пекло. Справа и слева больше угадывались, чем были видны две извивающиеся дороги. Пахло перегоревшей соляркой и слышался рёв турбин взлетающего почти вслепую самолёта. На востоке горел огнями Сирт. Красота.        Пропустив над головой караул, Дин отвернулся к местной достопримечательности – кусту мирта, усыпанному мелкими, с горошину, ягодками. Благодаря регулярному поливу куст благоденствовал. Сайерс со счастливым вздохом внёс свою лепту.       — На фоне всего того, что мы с тобой перепилили, Райли, мне очень не нравится ваше отстранение. И чем дальше, тем больше. И ещё меньше мне нравится охота за Макаровым. Она бессмысленна, если ты всё правильно понял, а я всё верно посчитал. Куда проще перекупить кого-то из его окружения – того же Андрея Нолана – и тот любезного шефа сам шлёпнет при оказии.       — К Макарову перебежали фанатики.       — Фанатик без денег и с пистолетом у затылка – это половина фанатика. Причём, очень вежливая и разумная. – Дин пошаркал по песку, прикапывая следы преступления.       Небо на востоке потихоньку начинало сереть. Звёзды, очумело горевшие в честь новолуния, тускнели. За горизонтом догонял Солнце невидимый сейчас Антарес. На склоне неба дурным рыжим маяком горела звезда. Венера. Перед рассветом пустыню незаметно накрыло темнотой, как плотным покрывалом.       Вдруг на дороге что-то шевельнулось. Примерно, в тысяче ярдах на юго-восток. Или ему показалось. Нет уж, Райли, кажется – крестись.       — Видишь? – он ткнул Сайерса локтем в бок.       Дин не стал уточнять, что именно он должен увидеть. Вместо этого упёрся плечом в стену и уткнулся глазом в старенький, но ещё рабочий ACOG – скрученный на память с его первой винтовки. Дин с этой игрушкой не расставался. Поводил с минуту окуляром и сообщил:       — Пикап. Один. Фары не горят. Дистанция восемьсот ярдов. Объявлять тревогу?       Гоуст оглянулся. Они с Сайерсом расположились не очень-то удачно. "Ссаный куст" оказывался самым лучшим укрытием. Кроме него только канавка, да тень у стены. Но и её минут через пятнадцать не станет: рассвет. Рассвет, семь утра и побудка на всей базе. А их с Сайерсом тут и быть-то не должно.       — Нет. Подпустим поближе. – Гоуст опустился на корточки за раскидистыми ветками.       — Зачем? – Сайерс, не мудрствуя лукаво, уселся рядом и снова уткнулся в прицел.       — Затем, что наш гость точно знает, когда на стене расходятся караулы. И знает, что восточные ворота сейчас открыты.       — А... я понял. – Дин расплылся в гаденькой ухмылочке, не отрываясь от объектива. – Нашлась пропажа. Пятьсот пятьдесят ярдов. Остановились. Вышли трое… нет, четверо. Пикап уезжает, идут сюда. Я бы даже сказал, бегут. Образцовой строевой рысью. Будут здесь минут через семь.       Гоуст поймал испуганный взгляд враз побледневшего молоденького капрала – начальника караула восточных ворот. Тьфу. Вроде бы он из Польши. Или из Прибалтики. Нет, из Польши. И нашли ж его такого сопляка и кто-то же завербовал.       — В чём дело, капрал? – Гоуст прищурился. Накопленная за недели злость требовала выхода, но он бы не был собой, если бы не умел хватать самого себя за горло. Так же, как он взглядом сейчас держит этого мальчишку. – Почему тревогу не объявляешь?       Щенок открыл рот ответить, но тут Дин за спиной, давясь от смеха, доложил:       — Двести пятьдесят ярдов. Одеты по гражданке. Слышь, Гоуст, тень твоя вернулась.

***

      Его и Сайерса, счастливого, как энтузиаст-инквизитор при встрече с дюжиной ведьм, субчики заметили слишком поздно. Когда были в пятидесяти шагах. Сайерс им только помахал рукой – давайте-давайте, чего ждёте. Подходите. Ближе, бандерлоги.       Подошли. В двадцати футах остановились. Мда…       Расфуфырились точно, как обезьяны. Соуп вытянул свой дурацкий ирокез, нацепил на голое тело чёрную рубашку, а в подранных в дрянь светло-серых джинсах дрожали от холода волосатые коленки. Кайл решил ускорить эволюционный процесс и побледнеть, пытаясь слиться с окружением. А с вечера, видимо, будил африканские корни. Чем ещё можно объяснить намотанное в несколько оборотов кроваво-красное колье, как у вождей йоруба, и расшитую бисером – бисером, блядь! – рубаху, Гоуст представить не мог. Роуч выглядел бы приличнее всех, если бы не разбитая морда и босые ноги. Орин, хоть и был самым младшим – из прошлогоднего отбора – был выше всей троицы. Здоровенная белобрысая орясина с подгибающимися ногами – то ли пить не умеет, то ли страх потерял.       Гордость сил Специального назначения. Неперетраханных блядей в Сирте не оставили.       С минуту тишина стояла гробовая. Караульные на воротах и те не дышали.       "Бить будете, папаша?" – всплыла в памяти фраза из полузабытого фильма, который по пятницам крутили в казармах Лисичанска.       Слева мелькнуло какое-то движение. Сайерс присел на корточки, вытянул вперёд правую руку и…       — Кис-кис-кис-кис.       Открытое глумление лейтенанта чужого взвода произвело эффект щёлкнувшего перед носом кнута. Ни крик, ни автоматная очередь над головой не дали бы такого результата. Гадёныши шарахнулись от Сайерса, как черти от ладана – бочком, по дороге, поближе к воротам и родному командиру.       — В три часа дня на плацу. Все четверо, в полной выкладке. И ты, капрал, тоже. Свободны.