Ученики

      Ничего здесь не было такого, чего бы он не видел в другой войне. Фабрика дроидов плыла в пространстве, окружённая кораблями конвоя, неуклюжая и бесформенная. Неймодианцам всегда не хватало чувства прекрасного.              Истребители вылетели сразу же, как флот вышел из гипера. Космос расцвёл интенсивным огнём.              — Капитан Нокс, Дельта-лидер, напоминаю. Мы не должны повредить флагман конвоя. Раздолбаем его — конец миссии, — сказал Энакин и мягко толкнул ударный катер вперёд.              За спиной торопливо пристёгивались наёмники. В соседнем кресле Мол тоже соизволил защёлкнуть ремни. Мол, конечно, обозвал его идиотом. Они шёпотом препирались в трюме, хотя знали, что их не подслушивают.              Никто не собирается захватывать Корусант — это невозможно, убеждал Энакин. Нам нужна шумовая завеса, такая громкая, чтобы Сидиус поверил и бросил на отражение атаки все ресурсы. Даже если он заподозрит обман, то никуда не денется — падающие на столицу империи бомбы нельзя игнорировать. Вот здесь у них и появится тот самый шанс.              Мол, должно быть, представлял смерть дорогого учителя в ситхской традиции и спорил из чистого упрямства. Они вызовут Палпатина на бой, ну да, сейчас! Энакин провёл годы в системе безопасности республики, мог процитировать протоколы даже в бреду. Едва ли они слишком изменились. К императору, как прежде к канцлеру, не выйдет подкрасться незамеченными.              Палпатин дважды разыгрывал собственное похищение — и оба раза оно провалилось. Пусть криво, но протоколы работали. И они не станут вламываться на Корусант с налёта. Энакин разделил план на этапы. В эту минуту они выполняли первый из них.              Война закончилась несколько декад назад. По галактике бродит столько добра сепаратистов — только успевай подбирать. Чем теперь и заняты пираты всех мастей. А они разве хуже? Фабрику дроидов можно модифицировать, тогда флот получит неограниченное производство «жестянок». Оставалась проблема сырья, но и на этот счёт мысли имелись.              Перед вылетом на Мустафар император сам вручил ему маршруты и координаты стоянок всех сепаратистских недобитков. Кое-что Энакин запомнил, фабрику они выследили довольно быстро. Дольше пришлось убеждать Нокса и команду, что суда сепаратистов управляются в основном дроидами. Никаких массовых убийств.              На перехват поднялись «стервятники». Немного, штук сто. Но всё равно гораздо больше, чем истребителей под командой Шеймиса.              — Дельта-лидер, не давайте им сбиваться в кучу. — Новобранец с Сауреша Энакину нравился. Не хотелось бы потерять его в первом же бою.              — Так точно, лорд Вейдер, — Шеймис завернул лихую петлю и вывел из строя небольшой рой «стервятников».              Вспышка. Сбоку развалился на куски громоздкий круглый транспорт сепаратистов. Капитан Нокс, видимо, вошёл во вкус, потому что следующими залпами фрегат снёс двигатели другому «кругляшу». Рядом негромко зарычал Мол.              До флагмана конвоя оставалось немного. Энакин воткнул катер в шквал огня по единственной, подсказанной Силой траектории. Турели тяжёлого неповоротливого транспорта ударили по нему в упор. Катер сотрясла отдача. Пошли ракеты.              Живые — там. Около десятка неймодианцев. Дрожат, как желе, хитрющие мозги под высокими шапками. Ну да, подать мощность на щиты или драпать в гипер? Не успеете уже, зверушки Палпатина, слишком вас внезапно застукали. На то и был расчёт.              Получилась аккуратная дыра в корпусе. Недаром он оставил себе катера. Энакин приказал ведущему второй катер коммандеру Волкану больше не стрелять и нацепил кислородную маску.              — Это ненадолго, отсек изолируется автоматически, — успокоил он разворчавшегося Мола. Кажется, забраки вообще не терпели экипировки.              Катер скользнул в брюхо транспорта. Энакин обернулся к наёмникам:              — Все надели магнитные ботинки? Кого вынесет в космос — сам виноват.              — Владыка Вейдер, мы дети, что ли? — обиделся по связи Волкан и торопливо переспросил своих: — Все ботинки надели, да?              Не дети, но после клонов для него никто не тянет на настоящего бойца. Пока они с Молом резали мечами переборку, звёзды вновь заслонила вспышка. Флотские добили конвой.              Внутренние галереи, как обычно у неймодианцев, сплющенные и высоченные, стены покрыты пружинящей массой. Вести здесь бой — одна прелесть. Из боковых галерей выкатились стрелки В2, затрещали разряды. Мол прыгнул на потолок, двойной клинок описал дугу, прорубив брешь, а сам Мол встал на ноги позади стрелков. Они двинулись друг другу навстречу, и над башкой последнего дроида клинки столкнулись.              Энакин открыл дверь на мостик щелчком пальцев. Восемь неймодианцев, один родианец. Приклеились к консолям. Родианец в отключке, ясно, почему в Силе не отсвечивал. Измельчали сепаратисты. Раньше высадка на флагман стоила бы многих жизней.              Маска болталась у Энакина на груди, неймодианец в особенно помпезной шапке, не иначе главный, его узнал. Сложил руки на груди и застрекотал:              — Гьенерал Скайуокер! Войнья законьчьена! Мьи направьялись к мьесту сдьачи!              — Надоело каждому объяснять, — сказал Энакин Молу. Тот молча вытряхнул из кресла грузного пилота. Шапка с меховой отделкой покатилась на пол.              — Я больше не генерал. Фабрику мы забираем. Скачаем коды; если не будете мешать, залатаете посудину и уберётесь в целости.              Неймодианец вроде бы не понимал и всё не затыкался. Стрёкот раздражал неимоверно.              — Пристукни его, Вейдер, — обронил Мол. Неймодианец захлопнул рот.              Энакин подключился к консоли. Открыл на всякий случай грузовой шлюз для катера Волкана, но посадку не разрешил. Уже сами справились. Капитан Нокс доложил, что «стервятники» зачищены, истребители в патруле. Неймодианцы на мостике издавали странные горловые звуки и тряслись.              Цифры бежали по экрану датапада. Из-под пальцев высунулось зелёное облачко, растеклось по пластику. Горни, не шали, хотел сказать Энакин, и вдруг руку зажало в капкане. Боль вошла в грудь ледяным ножом.              — Что за!.. — заорал он и увидел, как медленно поворачивается Мол, как струйка крови расчерчивает подбородок.              — Владыка Вейдер, наблюдаем неопознанный шаттл, — вклинился голос Нокса.              — Огонь! — рявкнул Энакин, не думая и не взвешивая. — Огонь по нему!              Мостик окутала зелёная пелена. Неймодианец в помпезной шапке зачем-то сунулся, Энакин вырубил его ударом локтя. Подхватил Мола, усадил в кресло. Сила закачивала образы с безумной скоростью. Шаттл. Около двадцати человек. Минимум трое владеют Силой. И среди них мразь, которая режет их сейчас по живому.              — Я в порядке, — захрипел Мол, — он рвёт симбиоз.              — Он — кто?              — Алвар Хесс, — Мол засмеялся, губы из чёрных стали красными. — Только вспомни о демоне, он и явится.              — Культист из твоей байки? — Лоб взмок от испарины. Боль росла и росла.              Мол лишь кивнул. И через миг выгнулся в кресле, будто в припадке. Так. Вначале убрать лишнее. Энакин намотал сознание неймодианцев и родианца на кулак и вбил его в переборку. Проваляются несколько часов. А помрут — ну, не повезло.              В изнанке мира он видел, как шаттл уворачивается от турболазеров, как его орудия разносят истребитель. Чужаков всё же задели, но шаттл явно вели по путям, какие диктует Сила и ничто больше.              Транспорт сепаратистов дрогнул от тяжкого удара. Ну да, он сам любезно открыл чужакам грузовой шлюз. Энакин поднёс к губам коммуникатор:              — Истребителям — в ангары. Волкан, дуй туда же. Капитан Нокс, общая готовность к прыжку.              В приказе не было ни грамма анализа. Голый инстинкт, велящий убрать своих людей подальше от того, с чем им не справиться.              Мол обмяк в кресле, глаза закатились. Этот культист Хесс сейчас сюда заявится. А с ним ещё двое и отряд солдат. Наёмникам Энакин сделал знак занять позиции в галерее.              Он положил ладонь Молу на ключицу. Боль сразу скакнула на порядок. Будто в мясорубке перемалывают.              — Горни, не отпускай, — зашипел Энакин. Они до сих пор не развалились, потому что Горни держит щит.              Хесс выпрыгнул из гипера и раскусил их за секунды. Врезал по самому уязвимому — по связи симбиоза. Значит, знал, за кем пришёл. Значит, его навели. Они охотились на фабрику, а Хесс — на них. И едва ли по своей воле.              Под пальцами закололо зёрнышко артефакта. Энакин поднял тени — все разом. Связь ослабела и гасла, структуры не было. Рёв пламени оглушил его. Консоли, переборки, тела неймодианцев раскалились и побелели. Он один — ухватиться не за кого.              Энакин втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Скрутил тени в чёрное, лохматое от языков пламени копьё. И запустил его в того, кто пытался их убить. Как отодрал от раны присохшую повязку.              Алвар Хесс. Узкое свинцово-серое лицо, так бывает, если долго использовать тёмную сторону. Далёкая гористая планета. Заломленные руки, раззявленные рты, обсидиановый кинжал, взлетающий снова и снова. Жертвы. Вот откуда прорастает его Сила — из глубокого моря застоявшейся, старой крови. Поколениями накопленной, а Хесс ещё добавил.              Он услышал стон и очнулся. Мол сидел прямо. На полу собирались лужи расплавленного металла и пластика.              — Ты… его отшвырнул, — сказал Мол, — но Хесс повторит. Их послал… послал Сидиус. Выследил нас.              — Как ты?              — Я в порядке, — Мол снял с пояса меч.              — Перестань это повторять. Говори нормально.              — Я и говорю нормально. Пойдём, встретим их, — Мол поймал его взгляд. — И вот что, Вейдер. Я живым к Сидиусу не вернусь. И тебе не советую.              В галерее началась перестрелка. Энакин активировал клинок. Красный-красный. Хватит ли крови на этом клинке, чтобы перебить хранилища крови Хесса?              

***

      Они стояли в ряд. Молчали. Боевики у них вымуштрованные, наглухо перекрыли выходы в шлюз и к пробоине с катером. Наверняка элитных солдат Палпатину подкинул какой-нибудь лояльный империи правитель. Иначе неоткуда достать так быстро.              И эти, с давящими печатями в Силе… дорогой учитель собрал грязную пену. Хессу Энакин ответил неплохо, но слабость не ощущалась. Умеет сразу закрывать прорехи. Культист покачивался на носках, руки разведены в стороны. Ярко красные, как рубины, глаза неотступно следили за Молом.              Голубоватый, будто вылинявший клинок освещал второго. Мощную шею, бугры мускулов, нос с горбинкой. Знакомая рожа. Джарна, как там его. Ещё один падший джедай, только свалился он очень давно, и причиной была жадность. Джарна брал взятки за разрешение конфликтов на планетах, куда его посылал с миссиями Орден. Всплыло года два назад, Палпатин помог магистру Винду замять скандал. Конечно, всякое дерьмо в Ордене служило выгоде канцлера.              Джарну даже не выгнали. Во время войны пришлось бы выгонять слишком многих. Не желавших вести людей в бой и наоборот — прокладывавших себе дорогу по трупам клонов.              Третьей была девчонка лет шестнадцати. Тьма клубилась вокруг стриженой головы, на плечо свесилась прядка волос. Расплетённая косичка падавана. Её разум — тонкий луч злобы, обиды и боли, и в этом луче Энакин увидел женщину-джедая, недоумённо поворачивающуюся на треск бластеров. Бластеров в руках клонов, которых она вела за собой. Приказ 66. Учителя убили, а падаван рухнула мгновенно.              Девчонка взвизгнула и рубанула зелёным клинком по переборке. Тошнота подкатила к горлу. На Мустафаре он, должно быть, выглядел примерно так же. Благо, Силы у девчонки немного. Алвар Хесс махнул рукой, девчонка замерла — дрожащая, сломанная.              — Мол, ещё есть возможность разойтись миром, — Хесс раскрыл чёрные, будто очерченные углём губы. Голос у него оказался надтреснутым и тихим. — Артефакт в твоём теле, я вижу. Уничтожь его и можешь лететь. У нас дело к Дарту Вейдеру. Нас отправили передать ему приказ вернуться на Корусант.              — Ты вроде солидный господин, Хесс. Глава культа, — Мол расслабился, нарочно снижая натяжение между ними. — Считаешь, я поверю, что Сидиус решил отпустить меня?              — Владыка хочет вернуть своего ученика. Ты ему без надобности.              — Понимаю, у вас тут встреча старых приятелей, — перебил Энакин, — но я не собираюсь возвращаться на Корусант. Вот как можно разойтись миром: ты сейчас же уберёшься отсюда и уберёшь свою свиту.              — Вообразил себя ситхом, юнец? — голос Хесса вдруг загрохотал. Треснула ближайшая переборка. Энакина окатило тёплым, солёным — кровью. Даже лицо захотелось вытереть. Завопили обречённые. Сотни их. Тысячи.              — Воспользуйся милостью хозяина, пока ещё в состоянии, — Хесс продолжал слегка раскачиваться. Готовит бросок. — Не поручусь, что у меня будет настроение запихивать тебя в камеру энерго-поля и тащить в столицу.              Вопрос и предложение были нелепы — по сравнению с тем, что стояло за Хессом.              — Ситхом я себя не воображал, — рассмеялся Энакин, — ситх — тот, кто стоит на коленях. Перед учителем и тьмой. Где ты здесь таких видишь?              Камера энерго-поля, ну да. Его приволокут к Сидиусу, и через пару дней он вновь потеряет себя. Станет целовать морщинистую руку и клясться в верности.              — Господин Хесс, вы напрасно тратите слова, — вмешался Джарна, — наш чудо-мальчик из пророчества никогда не воспринимал здравых убеждений. Носились с ним, будто он корзинка с яйцами, вот и получили. Дайте мне с ним разобраться.              — Куда тебе разобраться с чем-то, кроме ворованных кредитов? — Ненависть сдержала узда симбиоза. Удалось показать ленивое безразличие. — Здесь тебе не заплатят, не надейся.              — Скайуокер, ублюдочное отродье, — Джарна изобразил отрыжку. — Тебе просто настоящий боец не попадался. Такую кормушку прикрыл, недоносок.              Кормушка. Это он про Орден, сообразил Энакин. Точно ему затрещину влепили с размаху. Какими бы ни были джедаи, само их присутствие заставляло чудовищ, вроде Алвара Хесса, и мелкую дрянь, вроде Джарны, осторожничать. При Палпатине они получили власть.              Всё потом. Плевать на Джарну. Сейчас начнётся резня. Сосредоточившись, Энакин дотянулся до сознания девчонки.              — Падаван! Девочка, послушай меня. Беги отсюда! Ну же, беги!              Она подняла голову. На перемазанном личике блестели жёлтые глаза. Хесс текучим движением переместился ближе к Молу.              — Твоё решение, забрак?              — Знаешь, гнилые кости, я, пожалуй, откажусь, — сказал Мол с наслаждением. В его руках загудел двойной клинок.              Девчонка сорвалась первой. Прыгнула, над Энакином взвилось зелёное лезвие. Справа атаковал Джарна. Рванула граната, затем ещё две-три. Галерею заволок дым. Сквозь едкий туман и разряды бластеров Энакин увидел изогнутые красные лезвия — Алвар Хесс полосовал ими Мола. Нестандартное оружие, сразу говорит о мастерстве владения Силой.              Кувыркнувшись под ноги противникам, Энакин сорвал с переборки здоровенный релейный блок. Запустил его в чужих боевиков. Нескольких придавило — своим проще.              Джарна двигался экономно, берёг дыхание, идеально держал поток. Эдакий Оби-Ван Кеноби на тёмной стороне. Бывший падаван налетала и рубила. В груди наливалось жаром солнце, по венам и нервам частыми импульсами проходил огонь. Молу тяжело, он берёт и берёт.              Увильнув от Джарны в очередной раз, Энакин понял, что боится. К сапогам выкатилась граната, он привычно подхватил её, отправил в гущу боевиков. Новый кристалл по-прежнему своевольничал, рвался жрать плоть. Он освободит себя и меч, рухнет в драку, как в пропасть, как рухнула безумная девчонка. И очнётся в камере энерго-поля.              Морозный ветер коснулся щеки. В ответ на страх натянулся жёсткий прочный каркас. Скрипучий раздражённый голос Мола произнёс: «Бей. Я держу».              Девчонка вновь прыгнула. Рубящий удар у неё не вышел, попыталась пырнуть в бок. Откатилась и завизжала. Джарна отличный боец, но эти связки и переходы остались далеко позади — на флагмане Гривуса, в бою с Дуку.              — Уходи! — заорал Энакин. — Падаван, уходи!              Она напала. Надоедливый проворный зверёк. Он оттолкнул её, выпихнув в соседнюю галерею. А кто-то из чужих солдат от отчаянья пальнул из ракетной установки. Лёгкое тело разорвало пополам. Энакин развернулся к Джарне, ещё продолжавшему бой с человеком — с чудо-мальчиком, недоноском или кем он его себе представлял. Отбил голубой испачканный подлостью клинок и выбросил руку вперёд. Кулак Силы проломил защиту.              Джарна влип в переборку и повалился на пол. Энакин уже был рядом. И вогнал шипящее лезвие в массивный лоб. Вырвал из разжавшейся руки меч Джарны, сунул за пояс. Даже смотреть не стал на то, что осталось от девчонки. Мол звал его.              Стрельба стала реже. Наёмник Оша как раз снял того урода с ракетной установкой. Энакин выскочил чужим бойцам наперерез, собрал разряды на клинок и крутнул кистью. Бластеры в крошево, кому-то шею своротило. Наёмники не растерялись, добили безоружных.              А своих-то из всего отряда трое. Четверо, считая с раненым. Энакин крикнул Оше, чтобы шли в катер, и побежал к мостику. За первым же поворотом пришлось замедлить шаг, а потом он по макушку провалился в вонючую красную жижу. Прогнившая кровь кишела червями и паразитами, обглоданные тленом руки цеплялись за лодыжки и запястья. Алвар Хесс распечатал запасы.              И на что гадина рассчитывает? Что он завизжит, как погибшая ученица, начнёт отбиваться от скелетов? Вытаскивать изо рта иллюзорных червей? Ничего этого нет, Хесс мастер фантомов.              В голове колоколом гремел зов. Энакин ладонями зачерпнул кровь до дна, до каменной основы хранилищ, где жертв заперли на века. Истерзанная хищная тьма скалилась и хохотала, кружила и кружила, пока из пальцев не вырвались золотые искры. Обратились в палящие зигзаги. Его неотработанная, ученическая молния выжгла кровавый отстойник, оставив Энакина в обгоревшей галерее.              До мостика несколько шагов. В раскрытых дверях, в метре над полом висел Мол. Спина выгнута, руки свисают беспомощно. Багровая петля захлестнула ему горло, впиваясь с каждым вдохом всё глубже. Острый раскалённый коготь деловито вскрывал грудную клетку. Хесс менял формы клинков.              — Стой, — сказал Энакин, — иначе твои гнилые хранилища испарятся к хаттовой матери.              Хесс пытался сделать то же самое, что Энакин на захваченном фрегате. Вырвать артефакт из тела Мола. После рождения симбиоза Мол не смог избавиться от подарочка ведьм. Значит, извлечение артефакта Мола убьёт.              — О, ты силён, Дарт Вейдер. Вместе вы сильны, — Хесс ковырнул когтем под рёбрами Мола. — В одиночку ты всего лишь неуправляемая сырая мощь.              — Лучше, чем ничего. Согласен, культист?              Энакин коротко вздохнул. Потянулся к долгим часам тренировок, к ворчанию Мола, редкому смеху. К шепоткам и прикосновениям засранца Горни. К тому мигу, когда Мол врезал дураку, собравшемуся трусливо удрать на тот свет от своих поступков, когда, обжигая руки, крошил его меняющийся меч.              Силу Хесса отодвинуло, точно ненужный предмет. Мол опустился на пол, привалился к переборке. Серое лицо Хесса исказила судорога. По мостику разлился трупный смрад, но молния уже скрутилась. Двойная, как положено, чёрно-золотая, яростная. Она била и била, и после неё не осталось ничего. Ни целого клочка обшивки, ни страха. Хесса тоже не было.              — Догони, — Мол пытался встать. — Он доложит Сидиусу.              Энакин сорвался с места — прямо в шахту, ведущую к грузовому шлюзу. Культист двигался так, будто у него вовсе нет суставов. Плавно и неимоверно быстро. Энакин включил и метнул ему в спину меч Джарны. Промазал.              Он хотел прыгнуть за Хессом в шлюз, но его едва не сбило с ног. Образ. Яркий, как вся галактика. Звёздный разрушитель «Победа» вышел из гипера и воцарился в системе.              На запястье ожил коммуникатор. Не дав Ноксу сказать и слова, Энакин приказал:              — Капитан Нокс, немедленный переход в заданную точку. Волкан, ты там? Пока за старшего.              — Но, владыка Вейдер!..              Орали в два голоса — Нокс и Волкан, потом добавился третий, кажется, пилот Шеймис.              — Я сказал, немедленно! — оборвал Энакин.              Гадина Хесс завёл двигатели и стартовал. А «Победа» — вот она, и у него ни одной мысли, как оторваться от неё на катере. Он прыжком вернулся на мостик. Мол стоял, опираясь на кресло, рукой зажимая рану на груди. Флот стёрся из внутренней картинки. Ушли, хвала Силе. В гулких, забитых мёртвыми галереях загрохотало:              — Неизвестный корабль, назовите себя!              На мониторе возник клон. Шлем под мышкой. Бритая голова. Четыре синих полоски татуировок у виска. Шрам под левым глазом.              — Повторяю, неизвестный корабль, назовите себя!              — Вейдер, ты отрубился, что ли? — Мол толкнул его протезом. Больно, между прочим. — Мы у них на прицеле.              Он бы ни с чем не спутал корпус клином, строгие, филигранные обводы. Появление «Победы» всегда обещало помощь и дом, а теперь обернулось гибелью. Энакин запустил передачу.              — «Победа», говорит Энакин Скайуокер, — он поднял руку: — Привет, Тихоня Джесси. Давно не виделись.              — Генерал Скайуокер, — пробормотал Джесси.              Не верит. Вот сейчас поверил. Хмурую сосредоточенность смыло, как пыль дождём, и Джесси завопил:              — Генерал Скайуокер, сэр! Мы… мы по вам, ну… братское прощание справили. Нам же сказали… проклятые твари!.. Нам сказали, что сепаратисты вас подстрелили на Мустафаре!              Тихоней Джесси прозвали именно потому, что тихим он бывал только во сне. И то если не храпел. Скулы свело от улыбки. «Победа» разнесёт несчастный транспорт с одного выстрела. Ну, смерть почище других вариантов.              — Сэр, как вы там оказались? Это конвой сепаратистов и фабрика дроидов, — Джесси ещё подкрутил громкость, хотя это казалось невозможным. — Парни! Парни, всем сюда! Здесь генерал Скайуокер!              Их лица заслонили переборки мостика. Крейг, Прыгун, Музыкант Рэнди, Головёшка Марч. Многие из 501-го. Они гомонили так, что слов не разобрать.              — Коммандер, у нас приказ, — сквозь толпу пробился офицер-навигатор «Победы». Форма прежняя, республиканская. — Нас послали сюда уничтожить врагов империи.              — При всём уважении, сэр, никто не убирал генерала Скайуокера из цепочки моего командования, сэр, — отрезал Джесси.              — Генерал Скайуокер официально объявлен погибшим, — попытался возразить навигатор, но его оттёрли.              — Генерал, я… я просто… мы с парнями рады видеть вас, сэр, и всё тут, — возгласил Джесси.              — Я больше не генерал, — то, что легко говорилось другим, им сказать было — как палец себе отпилить.              — Понимаю, сэр. Это без разницы. За Тет, за Муунилинст, за Джеанозис, за Корусант, — Джесси прижал кулак к груди. — Да, парни?              Они взревели хором, но Джесси велел замолчать. Спросил торопливо:              — Я пришлю за вами шаттл, сэр?              — Не надо, Джесси. У меня есть катер.              — Сколько с вами человек?              — Пятеро. Двое раненых.              — Принято, сэр. Подготовим меддроидов. Ждём вас, — кивнул Джесси и отключился.              Он повёл их убивать. Невинных, в том числе. А они лишь спрашивают, как ему помочь.              — Не сходи с ума, Вейдер, — шевельнулся рядом Мол. — Они больше не твои ручные пташки. Это имперские клоны. Сидиус послал крейсер в поддержку Алвару Хессу.              — Они никогда не были моими ручными пташками, — злее, чем следовало, отозвался Энакин. И сразу сбавил тон. — Выбора нет, Мол. У «Победы», кроме прочего, притягивающие лучи. Возьми.              Он снял с пояса перевязочный пакет. Мол не справлялся, и Энакин приложил к окровавленным рёбрам регенерирующую повязку. Подставив плечо, доволок Мола до катера. Один из наёмников ошалело затрепыхался: «Мы летим на имперский крейсер, лорд Вейдер?!»              — Да, — ответил Энакин и вывел катер в космос, где «Победа» закрывала звёзды.              Пока шла стыковка, в памяти зажегся резкий свет искусственного солнца Корусанта. Кажется, это был один из его последних дней в падаванах. Мейс Винду выпнул их с Оби-Ваном из переполненного госпиталя и отправил на брифинг с офицерами клонов. Оби-Ван опирался на костыль, на Джеанозисе ногу ему сломали в трёх местах. Энакину ещё не поставили протез, культю дёргало болью при любом движении.              Офицеры выстроились в ангаре. Оби-Ван напрягся. И чем тщательней скрывал оторопь, тем явственней она чувствовалась в Силе. Будто ему дали под команду не двести тысяч человек, а двести тысяч противных естественному миропорядку созданий. Он не различал клонов в Силе, они сливались в глухой эмоциональный шум. Одинаковые. Не люди — штамповки.              Восприятие учителя мешало, Энакин стряхнул его и увидел. Они все разные. Но у большинства кое-что было общим. Глубоко запрятанная гордость за выправку и броню, непоказная преданность. Доверие к новым командирам-джедаям.              Он пошёл по ряду и гаркнул весело: «Ну вот, это наш грозный генерал Кеноби! Думаете, он вас будет гонять? Нет, он вначале меня загоняет до полусмерти. А вас прибережёт на десерт». Из-под шлемов раздались неуверенные смешки. Энакин остановился возле одного из офицеров и спросил имя. Клон отбарабанил номер.              В ангаре было тихо, но Энакин приставил ладонь к уху. «Прости, не расслышал, брат. Как твоё имя?» Клон замялся, а потом произнёс едва слышно: «Крейг». И повторил: «Крейг, сэр».              Крейг служил в 501-м. В Храм джедаев он вошёл сразу за Энакином. За своим командиром, который провёл его через Тет, Муунилинст, Джеанозис, Корусант и сотню других планет, а потом затащил в такое дерьмо. И вместе с Крейгом ещё неизвестно сколько клонов.              Перед тем как створы шлюза поехали в стороны, Энакин сказал Молу и наёмникам:              — Сидите здесь. Я пойду один.              Мол бросил на пол упаковку использованного инъектора с анестетиком. Сел прямо.              — Я пойду с тобой.              Они молча выбрались из катера. В распахнутый створ катился вал радости. Сила принимала его, поглощала без остатка. Солдаты бежали к нему. Все одинаковые — копии Джанго Фетта. Все абсолютно разные. Как всегда, они совершенно ничего от него не прятали. Он считывал и улыбался по-дурацки.              Наш генерал жив. Наш генерал. Он помнит нас, помнит наши имена.              Имена всегда были для них важнее важного. Имена, прозвища, татуировки, замысловатые стрижки, знаки на броне, даже шрамы. Нужно отличаться. Не смешиваться в неразличимую нормальным людям массу. О да, у них в головах чипы с приказом 66, но для него они куда нормальней многих.              — Генерал! Генерал! Генерал!              Обступили плотным кольцом. Заполнили весь ангар. На борту «Победы» около двух тысяч клонов.              — Где вы были, сэр?! Почему нам наврали?!              — Ты идиот, что ли? Вы же не могли дать сепаратистам себя подстрелить, правда, сэр?              — Нас увольняют, сэр!              — Списывают во всякое захолустье! В гарнизоны!              — Смотрите, это же тот забрак с Мандалора! Сэр, он опасная тварюга, вы с ним поосторожней!              — Служим последние три декады, сэр! Хорошо, что успели вас найти!              — Генерал! Генерал! Генерал!              Энакин отыскал глазами Тихоню Джесси. Гвалт стоял такой, что говорить бесполезно. Джесси понял и рявкнул:              — Ну-ка закрыть рты!              — Почему увольняют? — спросил Энакин. — Какие подразделения?              — Не знаю, сэр. Считают, мы больше не пригодимся. — Черты Джесси искажали злость и растерянность пополам. — Всех клонов заменяют на обычных рекрутов. А 501-й и 214-й в первую очередь. Расформируют — и по заштатным гарнизонам.              Нашёл что спрашивать. Палпатин выбрасывает инструменты. Убирает подальше невольных соучастников и свидетелей.              — Джесси. Ребята.              Из последних рядов проталкивались вперёд. Сыпались ругательства и тычки. Лишь бы быть ближе к вернувшемуся с того света уже не генералу. Джесси вновь прикрикнул:              — Заткнулись! Слушайте, что генерал скажет!              Зазвенела внезапная тишина, и в ней открылся выход. В несущемся вскачь потоке, в прикованных к нему одинаковых — разных! — глазах.              — Ребята, я вас подвёл, — буднично произнёс Энакин, — не буду говорить, что меня самого обманули. Это не так. Я ошибся. Я ошибся страшно. Хотите пристрелить меня — я пальцем не двину, чтобы помешать.              Он снял с пояса меч. Отдал Молу. Уловил недоумённые возгласы. Но большинство уставились в пол. Они все замараны в приказе 66. Джесси не отвёл хмурого взгляда.              — Паршиво это было, сэр. Но, сэр, вы… мы выполняли…              — Приказ, — закончил Энакин, — приказ того, кто всеми нами подтёрся и выбросил.              По рядам пронёсся ропот. Многие из них не мыслят дальше непосредственного начальства. А теперь им придётся. Прямо здесь придётся решить: они мусор Палпатина или люди.              — Ну, никто не хочет дать по мне очередь? — Энакин выпрямился. — Тогда вот что. Вас сюда послали за мной.              Поняв намерение и пытаясь остановить, Мол вонзил когти ему в плечо. Коммандера Джесси не перекричать, но Энакин постарался. Так, чтобы в ангаре слышали все.              — Я враг империи.              Потрясение. Вина, глухая, плохо осознанная. Вина явная, разъедающая хуже кислоты. Отверженность. Нарастающий шок. Мы — вещи. Мы поступали как должно, мы исполнили всё в точности, но от нас избавляются. Никто не пришёл к нам и ничего не объяснил. Никто — только наш генерал.              Они сбрасывали на него энергию, и он ни грамма не оставлял себе. Возвращал с избытком, будто умирающего пытался спасти.              — Я враг империи, — повторил Энакин, — что будете делать, парни?              Из передних рядов к нему протолкнулся клон. Двойной круг татуировки на лбу — Крейг.              — Раз вы враг империи, сэр, я тогда тоже, — объявил он спокойно, как о согретом ужине, — моя рота с вами, сэр.              Рёв взметнулся к потолку. Они выбирали, а молча у них не получалось. Экипаж «Победы», конечно, в ступоре. Навигаторы и техники сообразят, что прошедшие десятки кампаний ветераны мигом возьмут мостик под контроль.              — Построится! Построится! — надрывался Тихоня Джесси. — Да чтоб вам!.. Мы не бунт устраиваем! Уходим организованно!              — Джесси, ты…              — Ну, так уж случилось, сэр. Меня вырастили для войны. Не для охраны ржавого старья в гарнизонах. — На тяжёлом лице мелькнуло презрение. Джесси поднял комм к губам: — Мостик, слышите меня? Код двенадцать! Марч, Спарк, повторяю: код двенадцать!              Код двенадцать — изоляция экипажа. Клоны захватывают имперский разрушитель. Это была последняя ясная мысль, а через мгновение пространство выгнулось, принимая нечто огромное. Энакин рефлекторно вытянул руку — меч оказался в ней.              Сцепка с кристаллом предотвратила обморок. Извне корпуса «Победы» Сила размалывала мозг в кашу, дробила позвоночник. Утробно зарычал Мол. Зелёная сфера Горни устремилась к потолку и сразу же опала.              — Что с вами, сэр? — Джесси удержал Энакина за локоть, помогая не упасть.              — Он пришёл, — вместо него ответил Мол, — Дарт Сидиус.              — Кто? — переспросил Джесси.              Из комма на его запястье выскочила голограмма. Клон Спарк — красный узор на виске, шрам на подбородке — доложил с мостика:              — Наблюдаем «Победу» и два тяжёлых крейсера, коммандер. Вышли из гипера. — В голограмме Спарк обернулся к Энакину и расплылся в улыбке. Для клонов ничего не изменилось. Пока не изменилось. — Рад видеть вас, генерал!              «Победа» и два тяжёлых крейсера. Энакин дышал со всхлипами, тупейшим образом удивляясь, почему из носа и ушей не течёт кровь. Голову будто зажало в тиски. Он не мог считать космос — впервые с тех пор, как поднялся к звёздам.              — Император, Джесси, — выдавил он. Зубы стучали. — Император здесь.              — Они взяли нас на прицел, коммандер, — ошеломлённо пробормотал Спарк.              Палпатин лично явился за непослушными учениками. И не отпустит ни их, ни мятежных клонов. Он, не моргнув, прикажет уничтожить разрушитель.              — Я не до конца понял, сэр, — коммандер Джесси всё ещё поддерживал его, — но готов действовать. Что мы предпримем?              На террасе, увитой цветами, Падме расчёсывала волосы, и огни никогда не спящего Корусанта одевали её в светящийся саван. Тот, кто превратил его в свой самый главный инструмент, кто заставил спятить настолько, чтобы поднять на Падме руку, совсем близко. Совсем близко.              Энакин подавил бешеный крик. Для верности зажав кулаком рот. Клоны, две тысячи лучших солдат галактики, две тысячи безвинных убийц. Мол, раздирающий ему когтями плечо. Бедняга Горни, пытающийся их защитить. Он в ответе перед ними.              — У тебя крейсер, Вейдер! — оказывается, требовал Мол. — Неужели ты ничего не можешь сделать со старым говнюком?!              — «Победа» не крейсер, это разрушитель, — автоматически поправил Энакин. В Силе глухая ночь. Ночь безраздельного господства Палпатина. — Ты не чувствуешь? Он передавит нас, как вшей. Мы должны уйти. Сейчас — уйти.              Отступить. Иначе он никогда не сквитается за Падме и остальное. Он просто сдохнет в этом ангаре. Никто не может обрести Силу, разрывающую саму материю, разве что… Палпатин сожрал Орден джедаев, вся галактика покорна ему. Он абсолютный повелитель, и власть питает его.              — Сэр?!              — Джесси, объяви предстартовую готовность. Шестьдесят секунд, — Энакин поднёс свой коммуникатор к комму Джесси. — Вот координаты прыжка.              — Есть, сэр! — Джесси сорвался бегом, на ходу отдавая приказы.              — Внимание! Внимание! Мы уходим с генералом Скайуокером! Кто не согласен, покиньте корабль! Даю предстартовый отсчёт! — загремел над ангаром голос Спарка.              Завыла сирена, в вой вплелись удары палубного гонга. Мол свалился на пол, точно ему подрубили протезы. Сжался у переборки, стиснув голову руками. Энакин считал секунды, а потом в его сознании звёзды вытянулись в линии. Давящая воля исчезла.