Ученики

      Он взорвался между ними, как сверхновая. Отшвырнул их с Оби-Ваном друг от друга, Сила едва поглотила заряд. Энакин уцепился металлической рукой за раскалённую опору очередного хлипкого моста. Жар полыхнул в лицо, и он понял, что дышит, будто необученный юнлинг, короткими жадными рывками. Гонит в лёгкие огонь, смрад и ярость. Нечего удивляться, что Кеноби до сих пор не сдох.              Ураган метался по выступающим из лавы островкам. Красно-чёрный, расписанный причудливыми узорами, и свалиться в горящую пасть ему не грозило. Мощные протезы держали крепко, легко несли над пламенем. Если бы не двухклинковый красный меч, можно решить, что в бой вмешался дух насквозь прожжённых недр Мустафара.              — Дураки, — загрохотал ураган, — деритесь, деритесь!.. Старый зверь сожрёт ваши кости!              Энакин узнал его, хотя видел лишь раз, ещё в детстве, на Татуине. Не было у Дарта Мола такой Силы. Наверняка заёмная, видали уже такие штуки. Да не всё ли равно?              Дарт Мол убил Квай-Гона на Набу, а потом вернулся с того света и прикончил на Мандалоре подружку Оби-Вана. Герцогиню Сатин. Так её звали в той далёкой дали, где убитые женщины имели значение. И вытащенный из заросшей плесенью древности титул, каким наделил Энакина канцлер Палпатин, должно быть, принадлежал Молу. По праву старшинства, ну и умения отрастить себе половину тела. Двигался Мол так, будто ноги у него были собственные. Куда лучше, чем собственные.              — Кеноби! Послушай, Кеноби! — Мол развернулся, блеснули рога на голом черепе. — Куда завела тебя твоя вера? Орден джедаев мёртв! Глупышка с Мандалора мертва! Ты не смог никого защитить! Дерёшься со своим учеником посреди обугленного дерьма. Кто в этом виноват? Скажи мне, кто? Палпатин! Дарт Сидиус!              — Как ты попал сюда, Мол? — У Оби-Вана не было металлических конечностей, приходилось балансировать на уходящих в лаву головёшках. — Я здесь, а значит, Орден джедаев жив! Что тебе нужно?              Оби-Ван верит во всякую чушь. Всегда. Давай, лекцию ещё прочти этому рогатому демону.              — А ты!.. — Мол двигался так быстро, что глаз не мог уследить. — Новообращённый зверёныш! Палпатин поделится с тобой крохами, но взамен отберёт гордость, жизнь и силу. Выпьет и выбросит подыхать! Я был на твоём месте, был тобой, Скайуокер! Та женщина, ради которой ты предал джедаев, умирает сейчас. Умирает, пока ты выполняешь приказ зверя!              Падме. Мол говорит о Падме. Всего лишь имя. Энакин слизнул кровь и пот с разбитой губы. Всё, что он знал и помнил, сгорало в пепел.              — Идите со мной! — голос Мола эхом отдавался от чёрных скал. — Вместе мы задавим Палпатина, будем топтать его, пока он не станет грязью на наших сапогах. А потом сможете оторвать друг другу головы, раз вы настолько глупы.              Сила ревела кругом, пьяная и жаркая, наконец-то полностью доступная. Что-то держало её. Ну, конечно. Побрякушка на Моле, заряженная на подавление. Серьёзный артефакт, наверняка от ведьм с Датомира. Но работает на пределе, поэтому и голос вибрирует.              — Энакин, не верь ему! Он ситх и лжец!              А кому верить, тебе, что ли, учитель? Я верил, слушался и молчал, пока вы всё у меня не отняли. Маму, Падме и то самое, что Дарт Мол назвал гордостью, а Энакин бы назвал свободой. Чем вы лучше Палпатина?              Мол крутанулся в облаке жгучих искр. Красный меч очертил круг. Если сейчас зайти ему за спину, они оба сделают нужный вывод. Главное, чтобы джедай сделал. Последний огрызок проклятого Ордена.              Энакин потянулся к Кеноби привычной мыслью. Прикусил саднящую губу. Он оборвал их связь, когда опустился на колени перед Палпатином и принёс клятву. Ему было плевать на тёмное учение, он хотел живую Падме и ребёнка, а тьма оказалась такой сладкой. Куда до неё любви.              — Оби-Ван! Берём его!              Энакин включил меч. Атака в несколько движений, тяжесть столкнувшихся клинков. Кеноби снялся со своей кочки и напал на Мола, тому пришлось вертеться. Хорошо! Энакин отпрыгнул назад, к нависающей над лавой опоре моста. Я тоже лжец. И ситх, как смешно, правда, учитель?              Он поднял руки, и Сила полилась — огнём, задушенными в горле рыданиями, сносящим разум счастьем. Кеноби и этого неудачника Мола накрыло пламенной лавиной. Чёрные фигурки на жёлтом фоне. Так быстро исчезли.              А потом пространство сжалось, сколлапсировало до крошечной точки, втянув Энакина в себя. В груди рванула боль, и он услышал: «Ты мне ещё послужишь, зверёныш».