Патлы на подушке

      — Попробуйте вспомнить всё с самого начала, — говорит врач.       Шестерёнки памяти двигаются неохотно, как будто в них забился песок. Выпуск из университета. Клумбы в тюльпанах. Бутылки с чинзано. Бутылки из-под пива. Все пьяны, а Артём трезв: у него завтра собеседование.       Врач безжалостен:       — Не с первой строчки резюме. С самого начала.       Артём сдавлено стонет, прикрывая веки. Перед глазами сами собой, несмотря на всё сопротивление, возникают ряды лип, уходящих в глубину Кировского бульвара.

***

      Чадск набрасывается на Артёма, как хищный зверь, дышит раскалённым асфальтом. Собаки на окраинах лежат в траве, высунув языки, красные, как хубба-бубба, и им лень даже лаять на голые ноги велосипедистов, вяло толкающие педали в перегретом воздухе. Сараи и частный сектор не впечатляют Артёма, и он перестаёт смотреть в окно, и бетонные трубы и цеха оказываются вне его поля внимания. Окна вагона раскрыты настолько, насколько это возможно, но на улице, кажется, ещё жарче, чем внутри поезда. На привокзальной площади негде укрыться от солнца, ларёк закрыт на учёт. Взрослым тяжело, детям по барабану. Артёму хотелось бы мороженого, но не в качестве средства от жары, а в качестве лакомства, но он не говорит об этом, потому что боится показаться капризным. Его больше смущает не жара, а шум и огромность города. И особенно — трамвай.

***

      — Сколько вам здесь лет?       Сколько-то. Двенадцать? Тринадцать? Деревья кажутся слишком большими. Может быть, десять?       — Какое время года? Месяц?       Лето. Август. Воспоминание покрывается помехами, как домашнее видео со старой магнитной кассеты, но в его правом нижнем углу можно различить цифру 08, белую в чёрном контуре. Другие цифры стёрты.       — Цифру? Однако.       Может быть, не цифру, а три буквы: AUG. Но это точно август.       — А почему трамвай?

***

             Самое страшное — это трамвай. Например, перейти трамвайные рельсы. Артём всегда переходит их бегом, боится, что трамвай внезапно подкрадётся и переедет его. Но бегом тоже страшно, потому что можно запнуться о рельсы, упасть и тогда трамвай точно перережет его в двух местах. Или придавит и потащит за собой, умирать долго и мучительно.       Чтобы попасть на трамвай, нужно от остановки идти прямо по проезжей части. Артём упирается, но его тащат насильно. Внутри трамвай Артёму нравится. Нравится и город, хотя он пока чувствует здесь себя не в своей тарелке. Он видит перед собой места, названия которых ему неизвестны. Больше всего ему нравится бульвар. В «Макдональдсе» на бульваре пахнет жареным маслом. Очень приятный запах. Артём сам, без напоминания, моет руки, потому что боится заболеть. Сушилка сильно шумит и плохо сушит, но вытирать руки об одежду Артём боится и несёт их, вытянув перед собой, до самого столика.       Взрослые не развеивают его страхов, а, скорее, усугубляют их. Не разговаривай с незнакомцами — заберут на органы. Ничего не подбирай на улице — отравлено. Будешь много кривляться — таким и останешься. Будешь ходить без шапки — заболеешь и умрёшь.

***

      — Возможно даже, что придётся вспомнить такие слова как «отец» и «мать», — предупреждает врач. Стёкла его очков насмешливо блестят. Это так называемая шутка. Артём сдавленно мычит, демонстрируя, что ни одного из этих слов он бы предпочёл не вспоминать.