Свадебный переполох

      Время, как это бывает, мчалось с неумолимой скоростью, будто кто-то включил кнопку ускоренной перемотки на пульте. Лето уже вступило в свои права, наполнив воздух теплом и запахом свежескошенной травы, а солнечные лучи лениво играли в листве, предвещая впереди еще много ярких дней.       До свадьбы Се Ляня оставалось чуть больше месяца, но он уже начал паниковать и суетиться. Метаясь от одного дела к другому, он пытался успеть все и сразу. Списки гостей, выбор меню, обсуждение декораций ‒ все валилось из рук. Каждая мелочь превращалась в катастрофу: то флористы не отвечали, то место проведения вдруг виделось ему неподходящим, то бабушка кузины по материнской линии внезапно заявила, что на свадьбе обязательно нужен танец с веером, ведь «так было принято в ее молодости», и теперь Се Лянь пытался смириться предстоящим выступлением.       Фэн Синь наблюдал за этим беспорядком с растущим недоумением. Он привык видеть Се Ляня более собранным и рассудительным, а теперь тот походил на нервного хорька, который позабыл где находится его нора.       Бархатный вечер уже окутал город, приглушая шум и суету, превращая улицы в тихие переливы света и тени. В это время Фэн Синь сидел за барной стойкой на просторной кухне, наблюдая за происходящим с легкой долей удивления и беспокойства. Се Лянь носился по квартире, перебирая стопки приглашений, попутно что-то отвечая в мессенджере фотографу, уточнял меню для банкета и одновременно пытался согласовать время встречи с флористом и на все попытки Фэн Синя помочь – отказывал категоричным ответом: «У меня все под контролем». Хуа Чэн старался не вмешиваться, позволяя своему гэгэ развлекаться.       В какой-то момент Фэн Синю показалось, что у его друга вот-вот повалит пар из ушей, а может еще откуда, поэтому он не выдержал и возбужденно воскликнул, обращаясь к Хуа Чэну, вальяжно расположившемуся на диване:       – Успокой своего мужчину!       Он был больше не в силах наблюдать за суматохой Се Ляня, из-за которой бедный Эмин распушил хвост трубой не понимая, что происходит.       Хуа Чэн бросил короткий взгляд на Фэн Синя, говоря: «Сдохнуть захотел?». Однако спорить не стал и, встав с дивана, шагнул навстречу Се Ляню, который кружился по кухне, создавая хаос. На полпути он бережно перехватил его за талию и притянул к себе, обнимая так, чтобы тот не мог убежать.       – Гэгэ, – прошептал Хуа Чэн тихо, – расслабься, все будет хорошо. Я рядом, и мы вместе справимся со всем, что тебя тревожит.       Се Лянь невольно улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра признательности. Он позволил себе немного выдохнуть в крепких объятиях будущего мужа и с улыбкой произнес:       – Ты всегда знаешь, как меня успокоить, Сань Лан.       – Проголодался? – заботливо поинтересовался Хуа Чэн, поглаживая Се Ляня по плечам.       Между ними завязалась незримая игра слов и нежных взглядов. Можно было подумать, что они говорили на особом языке, понятном только им двоим. Их воркования и ласковые прикосновения не могли не смутить Фэн Синя, который пытался изо всех сил выглядеть невозмутимо. Он нервно покрутил стакан в руках, стараясь сосредоточиться на чем-то, кроме этой мелодрамы, однако когда руки Хуа Чэна недвусмысленно скользнули по заднице Се Ляня, он не выдержал и громко кашлянул, привлекая к себе внимание.       – Я все еще здесь, если вдруг вы забыли, – проворчал Фэн Синь, отпивая из стакана.       Надо отдать должное, каким бы раздражающим ни был Хуа Чэн, в выпивке он знал толк. Виски действительно был хорош. Ради такого можно и потерпеть некоторые… неудобства.       – Прости, – виновато ответил Се Лянь, отлипая от своего мужчины.       – За что ты перед ним извиняешься? – Хуа Чэн всем своим видом давал понять Фэн Синю, что он ему конечно рад, но не от всего сердца. – Мы у себя дома, если вдруг ты забыл.       – С вами забудешь, – буркнул Фэн Синь.       – Если что-то не нравится, всегда можешь свалить отсюда, а не лакать наш вискарь в три горла, – добродушно предложил Хуа Чэн, облокотившись на край столешницы.       – Не надейся, такой радости тебе не доставлю, – упрямо фыркнул Фэн Синь, допивая остатки алкоголя.       – Немедленно прекратите! – возмутился Се Лянь, доставая напуганный пушистый комок из угла.       Эмин выглядел нахохленным и явно хотел вцепиться кому-нибудь в лицо, однако в заботливых руках Се Ляня он быстро успокоился и замурчал.       – Предатель, – тихо произнес Хуа Чэн, смотря на кота.       – Я позвал Фэн Синя не для того, чтобы вы собачились… – продолжил Се Лянь, разглаживая взъерошенную шерсть.       Фэн Синю стало стыдно. Он видел, как напряжен и взволнован его друг, который и так на пределе из-за предстоящей свадьбы, а тут еще он подливает масла в огонь – совсем не по-дружески.       Взгляд Хуа Чэна тоже потускнел, словно у преданного пса, который случайно испортил любимую обувь хозяина.       – Извини, – искренне произнес Фэн Синь. – Так что ты хотел обсудить?       Се Лянь, продолжая всячески успокаивать кота, сел напротив Фэн Синя.       – Дело касается Му Цина, – спокойно сказал он.       – Тогда понятно, почему не обойтись без Фэн Синя, – язвительно заметил Хуа Чэн, доставая продукты из холодильника.       – Уже пронюхал? – усмехнулся Фэн Синь, ничуть не смущаясь своего ярко вспыхнувшего интереса к Му Цину.       – Да что там нюхать, у тебя все на лице написано.       – Ну хватит… – снова остановил их Се Лянь.       Он аккуратно отпустил Эмина, и тот сразу направился к Хуа Чэну, который нарезал мясо. Кот заискивающе потерся о его ноги и требовательно заявил: «Мяу!».       «Какая неблагодарность», подумал Фэн Синь. Хуа Чэн всегда заботился и кормил этого наглого зверя, уделял ему внимание, а тот на руки шел только к Се Ляню.       – Так что там на счет Му Цина? – с явным интересом спросил Фэн Синь.       – Дело в том, что я хотел пригласить его на свадьбу, а еще на мальчишник, – ответил Се Лянь. – Как думаешь, это уместно?       – А в чем проблема? Хочешь – пригласи, – пожал плечами Фэн Синь, внутренне ликуя.       – Мы долго не общались, – вздохнул Се Лянь. – Поэтому я очень рад, что мы снова встретились и постепенно восстанавливаем нашу дружбу. Но боюсь, он может подумать, что я позвал его просто из вежливости…       – Пригласи его лично, – посоветовал Фэн Синь, – Тогда он увидит твои искренние намерения.       Се Лянь задумался, наблюдая, как Эмин вьется вокруг Хуа Чэна, выпрашивая лакомства.       – У Му Цина непростой характер. Он и раньше видел скрытый смысл там, где его нет, боюсь, что с годами это лишь усилилось. Не хочу, чтобы мое приглашение было неправильно понято, – признался Се Лянь.       – Понимаю, – кивнул Фэн Синь. Он и сам заметил, что Му Цин был человеком непростым. – Но ты не можешь нести ответственность за то, как кто-то воспримет твои слова.       – Это что разумная мысль? – вмешался Хуа Чэн с неприкрытой усмешкой.       – Это что комплимент? – передразнил Фэн Синь.       Мысли Фэн Синя вовсю уже крутились вокруг Му Цина. Он искренне надеялся, что тот не откажется от приглашения Се Ляня, ведь тогда у него будет больше времени, чтобы получше узнать его. Несмотря на то, что им удавалось немного пообщаться во время примерок, Му Цин все же был погружен в работу, хоть порой и отвечал на откровенный флирт. Фэн Синь же мечтал увидеть его в более непринужденной и располагающей обстановке. Решив, что раз уж разговор все равно затронул Му Цина, Фэн Синь обратился к Се Ляню:       – Можешь рассказать про Му Цина? Какой он человек?       – Еще скажи, что интересуешься просто так, – снова подал голос Хуа Чэн, поглаживая Эмина, который уплетал кусочки мяса из миски.       Фэн Синь едва не закатил глаза.       – Му Цин – непростой… – начал Се Лянь. – Он довольно гордый и упрямый, а еще ужасно мнительный. В школе он мало с кем ладил и многие говорили, что у него отвратительный характер, но на самом деле… – он замялся, подбирая слова. – Он прошел через многое и некоторые вещи предпочитает не выставлять на показ. Он не любит открывать свои настоящие чувства, чтобы не выглядеть слабым. Из-за этого может казаться холодным, хотя на самом деле это не так.       Холодным? Вот уж нет!       Му Цин был буквально самым горячим, кого Фэн Синь когда-либо встречал.       – Он просто боится довериться, – тихо добавил Се Лянь. – Боится, что его ранят.       Фэн Синь задумался. Он понимал, что путь к сердцу Му Цина будет непростым, но именно это делало его желание еще сильнее. Он чувствовал – за этой внешней холодностью и язвительностью скрывается человек, который стоит того, чтобы бороться за его доверие.

***

      В заранее выбранный Се Лянем день состоялся долгожданный мальчишник. Вместо привычных пивных вечеринок и шумных походов было решено отправиться на стрельбище – место, где Се Лянь мог наконец воплотить свою давнюю мечту. Идея оказалась как нельзя кстати. На стрельбище было все, что нужно: оружие, адреналин и возможность немного посоревноваться.       Стрельбище представляло собой вытянутое помещение с бетонными потолками, где свет был приглушен и рассеивался от подвесных ламп. Стены, обшитые звукопоглощающими панелями, подавляли гул выстрелов и голоса посетителей. Ряды мишеней располагались вдоль одной из длинных стен, а напротив стояли стойки с разнообразным оружием – от легких пистолетов до мощных винтовок.       Глаза Се Ляня, внимательно слушающего инструктаж, горели от предвкушения и искреннего интереса. Он с трепетом рассматривал все выложенное оружие, точно перед ним лежало нечто невероятно прекрасное, а не холодные инструменты, созданные для того, чтобы отнимать жизни.       Ши Цинсюань проявлял привычную бойкость и дружелюбие, но в его поведении Фэн Синь заметил легкое волнение. Он следил за каждым движением Се Ляня, скрывая собственную неуверенность за шутками и поддразниваниями. Он давно дружил с Се Лянем и был готов поддержать любые начинания того, даже если это было что-то совсем ему несвойственное.       Му Цин стоял в стороне, флегматичный и отстраненный, его взгляд редко задерживался на окружающих. Он говорил немного, в основном короткими, сдержанными фразами, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.       Когда виновник торжества наконец-то выбрал понравившуюся винтовку, Ши Цинсюань, смеясь, прокомментировал:       – Вот это ствол! С таким большим точно не промахнешься.       – Вообще-то размер не имеет значения, – иронично заметил Фэн Синь.       По долгу службы ему приходилось сталкиваться с оружием, поэтому вся сцена вызывала у него легкую усмешку и снисхождение.       – Обычно так оправдывается тот, кто размером не вышел, – невзначай произнес Му Цин, бросая на Фэн Синя насмешливый взгляд.       Он, к слову, особо интереса к оружию не проявлял.       – Ура! Шутки про члены, – радостно захихикал Ши Цинсюань, повисая на слегка порозовевшем Се Ляне.       – Личный опыт? – не растерялся Фэн Синь, делая шаг в сторону Му Цина. – Доказать, что ошибаешься?       – Фэн Синь, ну не здесь же… – попытался вмешаться Се Лянь, в его голосе слышалась улыбка.       Он несколько раз выстрелил по мишени, попадая в габарит.       – Сделай шаг назад и опустил плечи, – посоветовал ему Фэн Синь, не сводя изучающего взгляда с Му Цина.       Се Лянь послушался, глубоко вздохнул и выстрелил снова. На этот раз пуля попала ближе к центру мишени. Его лицо озарила легкая улыбка, и Ши Цинсюань радостно похлопал его по спине. Он выстрелил еще несколько раз – результат был тот же, что его вполне порадовало.       – Может, покажешь, как надо? – Се Лянь оглянулся на Фэн Синя.       Он не собирался устраивать демонстративное выступление. Не время и не место для демонстрации мастерства, однако насмешливый взгляд темных глаз не давал ему покоя, вынуждая покрасоваться.       – Пожалуй, выберу этот, – произнес Фэн Синь, подходя к стойке и беря в руки легкий глок. В то же время он украдкой следил за Му Цином, который, хоть и подпирал стену, скрестив руки на груди, казался заинтересованным.       Пистолет в ладоне ощущался как старый верный друг. Не став тщательно прицеливаться, Фэн Синь выстрелил скорее для удовольствия, позволяя себе расслабиться, не стремясь к точности. Пуля не попала в центр, однако, результат все равно впечатлил Се Ляня и Ши Цинсюаня, которые обменялись взглядами и улыбками.       – Ну, и кто говорил про размер?       Ши Цинсюань усмехнулся и скосил взгляд на Му Цина, в ту же секунду закатившего глаза.       Снова.       По этим глазам можно предсказывать погоду ‒ с такой точностью они отражали каждое настроение и эмоцию, меняясь вместе с температурой за окном. В них читалась легкая усталость, скрытая за маской безразличия, и одновременно едва заметная вспышка интереса, которую Му Цин даже не старался скрывать.       В одном Фэн Синь был уверен – эти глаза могли сказать больше, чем слова.       – Хочешь пострелять? – предложил Се Лянь, протягивая винтовку.       Му Цин мельком взглянул на оружие, по его лицу было сложно понять о чем он думает. Сделав несколько шагов к Фэн Синю, он провел пальцами по тыльной стороне его ладони, забирая пистолет из рук. Легкое, невесомое прикосновение, но его хватило, чтобы сердце Фэн Синя забилось быстрее.       Стоило отдать должное Му Цину. Так его еще никто не обезоруживал…       Му Цин выпрямился и, небрежно подняв пистолет одной рукой, слабо сжал рукоять – хват был неустойчив, пальцы смещены, а тело слегка наклонилось в сторону – он явно не привык к правильной стойке. Заметив эти детали, Фэн Синь невольно нахмурился. Движения Му Цина не были профессиональными, он напоминал дворового мальчишку, который учился на собственных ошибках и интуиции. У Фэн Синя проскочила мысль, что его мог бы наставлять отец или старший брат.       Звук выстрела разорвал тишину, а пуля точно попала в центр мишени. Повисла короткая пауза, наполненная удивлением и восторженным охом Ши Цинсюаня.       – Ты полон сюрпризов. Откуда такие навыки? – поинтерсовался Фэн Синь, с любопытством глядя на него.       – Отец научил, – бросил в ответ Му Цин, не отводя взгляда от мишени.       Интуиция Фэн Синя, как обычно, не подвела.

***

      Ближе к вечеру компания переместилась в «Призрачный город» – бар, похожий на одну из улочек старого китайского квартала. Повсюду горели красные фонарики – блуждающие огоньки, мерцающие янтарным светом. По стенам тянулись выцветшие плакаты с изящной каллиграфией и рисунками древних символов.       В баре было шумно и пахло алкоголем, а еще, чем-то сладко-вишневым. То ли это пах чей то коктейль, то ли аромат исходил от Му Цина, сидящего рядом. Фэн Синь не мог точно понять, но ему нравилось.       Ши Цинсюань, заплетаясь от выпитого, заставлял своими рассказами краснеть Се Ляня от неловкости и смеха. Фэн Синь и сам не мог сдержать улыбку. Он сделал вид, что немного потянулся, отклоняясь назад, а затем аккуратно перевел взгляд на Му Цина. На самом деле, его конспирация не имела никакого смысла, ведь при каждом удобном и неудобном случае он пялился на него, как одержимый. Ему хотелось смотреть на Му Цина как можно больше, поймать и запомнить каждую улыбку, появившуюся в момент искренности.       Упорство Фэн Синя было вознаграждено. Наклон головы Му Цина с этого ракурса был особенно привлекателен. Ровный профиль, изогнутые ресницы и приподнятый уголок губ. Хотелось взяться пальцами за острый подбородок и целовать. Долго и глубоко. Чтобы прям до дрожи и мурашек по затылку.       – А помнишь, как ты испугался, когда мы раздевалкой ошиблись? – видимо, желая отвести от себя внимание, Се Лянь принялся вспоминать уже об их похождениях с Фэн Синем, тем самым вырвав его из возбуждающих грез.       – Эта та история, когда ты его потом чуть ли не откачивал? – захихикал Ши Цинсюань.       – Да ну вас, не так все было, – отмахнулся Фэн Синь, ловя на себе заинтересованный взгляд Му Цина.       – Быть не может, чтобы доблестный спасатель чего-то испугался, – протянул он, отпивая коктейль, только что принесенный барменом.       – Еще как может! – с энтузиазмом заверил Се Лянь. – Мы, значит, с бассейна выходим, он мне про практику затирает, весь такой серьезный и уверенный, ну просто спасатель Малибу, – хохотнул он. – И какой-то бес его попутал, не в ту дверь зашел. Видели бы вы его лицо, когда он увидел этих несчастных женщин!       – Я был молод! – попытался отстоять свою честь Фэн Синь.       – Тебе было девятнадцать! ‒ напомнил Се Лянь.       – Неужели они были так плохи? – удивился Ши Цинсюань.       – Да нет же, – отозвался Се Лянь. – Обычные женщины, некоторые очень даже симпатичные. Правда, Фэн Синь?       На лице Се Ляня сияла лисья усмешка. Кажется, он все больше стал походить на своего будущего муженька.       – Посмотрите на него, без пяти минут замужем, а до сих пор помнит, что они были симпатичные, – ответил Фэн Синь.       – С темы не уходи, – ничуть не смутился Се Лянь и продолжил уничтожать самооценку Фэн Синя, обращаясь к остальным присутствующим: – И ладно бы просто покраснел, так на нем лица не было…       – Это от неожиданности, – вставил свои пять копеек Ши Цинсюань. – Он просто рассчитывал увидеть крепко стоящие члены.       – Вот не надо с больной головы на здороую, – парировал Фэн Синь. – Это твои влажные мечты, а не мои.       За разговорами они не заметили как быстро пролетело время. Фэн Синь сбился со счету, сколько алкоголя они приговорили за этот вечер. Се Лянь, как и полагалось виновнику торжества, был в стельку пьян и засыпал на плече помятого Ши Цинсюаня, пока Фэн Синь пытался им вызвать такси. Му Цин подпирал зарумянившуюся щеку ладонью и тоже клевал носом. Что ж, похоже Фэн Синь был самым стойким и трезвым в этой компании. Хотя, двоящийся экран телефона говорил об обратном.       – Машина будет через пять минут, – сообщил Фэн Синь и потянул Се Ляня к выходу. Остальные последовали за ними.       Такси приехало в назначенный срок, однако водителю пришлось подождать некоторые время, пока компания прощается и обнимается так, будто это их последняя встреча. Не без труда, усадив живших поблизости друг от друга Се Ляня и Ши Цинсюаня в автомобиль, Фэн Синь захлопнул дверцу, отошел на несколько шагов и помахал им на прощание.       Обернувшись, он заметил как Му Цин прислонился спиной к стене и запрокинул голову. Его силуэт казался Фэн Синю смазанным и слегка двоился. Он не смог скрыть усмешку, вызванную мыслями о Му Цине в двойном экземпляре. В животе что-то перевернулось.       Самое время было вспомнить про мертвых крыс.       – Тебе не хорошо? – Фэн Синь подошел ближе.       – Нормально, – отозвался Му Цин.       – Скажи свой адрес, я вызову такси.       Му Цин медленно открыл глаза и посмотрел на Фэн Синя. Его губы сложились в полуулыбке.       – Поехали к тебе? Как только смысл озвученного предложения дошел до него, Фэн Синь почувствовал, как его кожа начала гореть, а сердце нервно застучало под ребрами. По правде сказать, он совершенно не ожидал подобного поворота. Не то чтобы он был против… Просто это предложение выбило почву у него из-под ног.       Его тянуло к Му Цину беспощадно и остро, и если изначально причиной в большинстве своем служила исключительная внешность этого парня, то сейчас в нем разгорелся интерес узнать, что скрывается под этим защитным хитином – слоем надменности и осторожности. Интерес услышать в голосе Му Цина подлинные чувства, искренность в словах. Интерес увидеть его глаза без вуали притворства, и заглянуть в глубины души, в ту вселенную, где таятся настоящие мечты, страхи и надежды.       – Ты… уверен? – осторожно переспросил Фэн Синь, боясь спугнуть Му Цина.       – Мы ведь уже договорились не задавать тупые вопросы, забыл? – тот изогнул бровь.       – Нет, – слишком быстро ответил Фэн Синь, на что Му Цин тут же усмехнулся. ‒ Я помню.       – Тогда не вижу проблем.       Приятно прохладный ветер касался их лиц и трепал волосы пока они ждали такси. Город был погружен в тишину, и только звук редких машин изредка разрушал ее. Казалось, что весь мир замер, и это время принадлежит лишь им двоим.       И хотя вокруг царила гармония, в душе Фэн Синь кипел от внутреннего напряжения и противоречивых эмоций. С одной стороны, он, без всякого сомнения, был в восторге и радовался тому, что Му Цин сделал шаг навстречу, проявил инициативу. Но с другой, его тревожило то, с какой легкостью тот предложил поехать к нему, словно для него это был лишь случайный эпизод, мимолетное желание. Фэн Синь не хотел, чтобы их знакомство превратилось в одноразовую интрижку – он мечтал о чем-то большем, о настоящей взаимности. И теперь он пытался разобраться, как вести себя дальше, чтобы не упустить возможность сблизиться.       Всю дорогу он сосредоточенно молчал, стараясь протрезветь силой воли. К счастью, метаболизм у Фэн Синя был хороший, и алкоголь быстро выветривался из его организма. Когда автомобиль остановился у парадной, перед его глазами, по крайней мере, ничего и никто не двоился. Силуэт Му Цина приобрел более четкие очертания, и теперь Фэн Синь мог заметить, что он выглядел слегка растрепанно и помято, что делало его очаровательно милым.       – Долго еще? – бросил Му Цин через плечо, когда они поднимались вверх по лестнице. – Только не говори, что живешь на последнем этаже.       – Не терпится? – спросил Фэн Синь вызывающе.       – А если да? – ответил Му Цин, останавливаясь и оборачиваясь.       Фэн Синь стоял на пару ступенек ниже из-за чего смотрел на Му Цина снизу вверх. В слабом свете парадной фигура Му Цина казалась Фэн Синю почти эфемерной ‒ призрачным наваждением, историей, которую он сам себе выдумал. Поэтому ему так нещадно хотелось прикоснуться к Му Цину, чтобы удостовериться в подлинности момента. Фэн Синь сделал шаг, поднимаясь выше, а затем еще один, оказываясь перед ним, но все еще ниже на ступень.       – Тогда ты не будешь против, если я сделаю так? – его рука снизу вверх медленно скользнула по задней стороне бедра Му Цина.       В ответ на это движение тот невольно вздрогнул. Осмелев, Фэн Синь уже настойчивее прошелся ладонью по бедру. Му Цин подался вперед, и Фэн Синь притянул его к себе ближе. Он не мог отвести взгляда от темного моря глаз напротив, в которых не отказался бы пойти камнем ко дну здесь и сейчас.       – Я буду против, если ты ничего не сделаешь, – произнес Му Цин, его выдох коснулся кожи Фэн Синя.       Фэн Синю не нужно было повторять дважды. Он шагнул вперед, подхватывая и припечатывая Му Цина к ближайшей стене.       Черт, черт, черт… Как же ему хотелось прижаться к его соблазнительно приоткрытым губам жадным поцелуем.       Но было что-то в том, чтобы оттянуть этот момент до последнего. Хотелось, чтобы не только у него сносило крышу от этой волнующей близости. Хотелось, чтобы Му Цин точно так же сходил с ума и просил его о большем.       Фэн Синь плотнее прижался к гибкому телу и уверенно протолкнул колено между разведенных ног Му Цина. Следом он подхватил его под бедро и наклонился ближе, скользя губами по шее и ключицам, касаясь невесомыми поцелуями бархатной кожи, тем самым ломая последние рубежи обороны.       Му Цин прикусил губу, чтобы сдержать всхлип, рвущийся наружу. Его прохладные пальцы зарылись в волосы Фэн Синя, побуждая не останавливаться. Он не отталкивал Фэн Синя, но и не проявлял особой инициативы. Он позволял. И даже весьма щекотливое положение, в котором он оказался, судя по всему, ничуть его не смущало, ведь не смотря ни на что, он оставался хозяином ситуации.       – Ты такой красивый, – прошептал Фэн Синь. – Самый красивый из всех, кого я встречал. Его слова произвели нужный эффект – Му Цин тяжело задышал, и Фэн Синь довольно ухмыльнулся, не прекращая обжигать кожу поцелуями. Но ему хотелось большего, хотелось окончательно растопить ледяные своды, за которыми прятался Му Цин, поэтому он позволил себе говорить все, что приходило в голову.       – Такой горячий, – продолжил он, и его голос вязкой патокой проникал в сознание Му Цина. – Ты хотел этого с нашей первой встречи, так ведь?       – Хорош трепаться, – прошипел Му Цин, вжимаясь в Фэн Синя всем телом. – Мы долго тут будем прохлаждаться?       Фэн Синь усмехнулся. Ему очень нравился такой Му Цин.       – Ты такой милый, когда командуешь, – руки Фэн Синя уже давно беспорядочно блуждали по телу Му Цина, но теперь скользнули на ягодицы и властно их сжали. – Боишься, что нас поймают?       Му Цин скривился, но Фэн Синь был готов поклясться, что его сердце застучало быстрее, хотя быть может это его собственное было готово вот-вот выпрыгнуть из груди.       – Вперед, если хочешь опозориться на всю лестничную клетку, – ехидно произнес Му Цин.       – Опозориться? – Фэн Синь вопросительно изогнул бровь. – Почему ты так уверен в том, что…       Но ему не дали договорить мягкие губы, накрывшие его рот поцелуем.       Фэн Синь едва ли не вознесся в ту же секунду. Но все же он был не из робкого десятка и не растерялся, толкаясь языком глубже, всем телом ощущая дрожь возбуждения, когда язык Му Цина встретил его с такой же страстью. Их языки сплелись, и оторваться друг от друга было невозможно даже под страхом быть застуканными посторонними на лестничной клетке.       Фэн Синю хотелось, чтобы все происходящее здесь и сейчас никогда не прекращалось. Ему были жизненно необходимы эти прикосновения, это тепло, этот человек в его руках.       Му Цин не отставал и не уступал Фэн Синю, цепляясь за его широкие плечи, льнул к крепкому телу, сходя с ума не меньше. Фэн Синь не смел пропустить ни одного хаотичного движения губ, ни одного рваного выдоха. Ему хотелось больше, больше, больше. Как можно больше Му Цина. Фэн Синь был готов поклясться, что губы и язык этой бестии были созданы для поцелуев, от которых у него сносило крышу.       Притянув Му Цина еще ближе и притираясь между его ног бедром, Фэн Синь не давал поцелую закончиться до тех пор, пока не насытится им сполна. И Му Цин позволил вести ‒ и от этого ощущения внутри все переворачивалось, словно Фэн Синь сиганул с обрыва в пропасть или решил прокатиться на эмоциональных американских горках.       Только от одной мысли, что ему можно делать с ним все это, он был готов…       Фэн Синь почувствовал как внутри все сжимается. Он немного замедлился, скользя языком по губам Му Цина, а затем снова углубил поцелуй, который постепенно перерос в неспешный и безумно сладкий.       Совершенно потерявшись в ощущениях, Фэн Синь медленно, через силу оторвался от губ Му Цина и оглядел его. Тот выглядел крайне… поплывшим. И оттого еще более желанным и соблазнительным. Его волосы пришли в еще больший беспорядок, губы припухли от долгих поцелуев. Фэн Синь невольно залюбовался проделанной работой.       – Мой позор, говоришь? – его голос звучал хрипло.       – Заткнись и продолжай, – потребовал Му Цин, демонстративно потеревшись о бедро между его ног.       – Я продолжу, – выдохнул Фэн Синь, ведя кончиком носа по раскрасневшейся щеке Му Цина. ‒ Но не здесь…       В квартире было темно, и оттого морок и тишина, окутывающие их, казались чрезвычайно интимными и располагающими. Фэн Синь уже собирался вновь прижаться к стройному телу Му Цина, и зацеловать, а в дальнейшем и затрахать до дрожащих коленок, как вдруг услышал цокот коготков по паркету, а затем звонкое «тяв-тяв-тяв».       Как он мог забыть, что сегодня Цоцо на нем? Цзян Лань ведь еще вчера привезла мелкого проказника к нему, потому что у нее командировка.       Цоцо – их общий питомец, которого они заводили, когда были вместе. После расставания он в основном жил у Цзян Лань, так как Фэн Синь почти не бывал дома из-за своей работы, но он всегда старался найти минутку, чтобы провести время со своим малышом. Но присутствие Му Цина напрочь выбило все мысли из его головы.       – У тебя собака? – удивился Му Цин, замечая пушистое облако в коридоре, которое уже во всю прыгало вокруг Фэн Синя.       – Черт… да, я совсем забыл, что он сегодня у меня, – виновато пробормотал Фэн Синь, деля свое внимание между псом и… котом.       Выбор был не из легких – с одной стороны соскучившийся ребенок, готовый от счастья напрудить прямо на пол, а с другой – Му Цин, с каждой секундой все больше походивший на брезгливого кота-аристократа.       – Прости, – Фэн Синь взял шпица на руки и, глядя, как Му Цин все больше жмется к входной двери, пояснил: – Это Цоцо. Мы заводили его вместе с бывшей…       Ему не дал договорить мокрый язык, начавший слюнявить его лицо.       – Да-да, мой хороший, я тоже скучал, – Фэн Синь заулыбался и чмокнул влажный маленький носик.       – И этот рот целовал меня, – скривился Му Цин, пренебрежительно наблюдая за сценой воссоединения блудного отца и комка шерсти.       – Не волнуйся, Цоцо привитый, – встал на защиту питомца Фэн Синь.       – А ты? – изогнул бровь Му Цин.       Фэн Синь закатил глаза, опуская песика на пол. Тот сразу рванул к гостю, яростно желая обслюнявить этого незнакомца.       – Это Му Цин, – представил его Фэн Синь. – Мой… друг.       Му Цин замер, недоверчиво глядя на лохматое существо, скачущее у его ног. Он выглядел так, будто его атаковал не любвеобильный шпиц, а волкодав. И до Фэн Синя наконец-то дошло.       – Ты боишься собак? – он снова подхватил Цоцо на руки.       – Угу, – буркнул Му Цин.       – Он не укусит, просто ты ему очень понравился, – произнес Фэн Синь, через мгновение осознавая, что не знает точно, про кого он это говорил ‒ про Цоцо или про самого себя.       Недоверие в глазах Му Цина ничуть не уменьшилось, он все еще с опаской смотрел на собаку, хоть она и была крошечной, тем более находилась в крепких руках Фэн Синя. Их дуэт выглядел довольно комично. Здоровый накачанный мужик и мохнатая рыжая тучка, подходящая в качестве компаньона больше какой-нибудь светской даме.       – Пройдешь? – с надеждой в голосе спросил Фэн Синь.       Очевидно, что настрой был уже не тот, и вряд ли сегодня у них что-то получится, но может, оно и к лучшему? Если Му Цин здесь все-таки не ради одноразового удовольствия, то у Фэн Синя появится шанс узнать его получше.       Неловкая тишина повисла в прихожей. Даже гиперактивный Цоцо замер, глядя то на хозяина, то на гостя. Его маленькие глазки излучали любопытство, словно он понимал, что сейчас происходит нечто важное. Этот вечер стал точкой, где сплелись нити будущего, и сама судьба замерла в ожидании.       – Если он не будет меня лизать, – наконец произнес Му Цин, разуваясь.       – А мне можно? – Фэн Синь состроил невинное лицо.       Му Цин закатил глаза.       Спустя полчаса они устроились на диване. Цоцо возлежал в своей лежанке и мирно посапывал, получив свою дозу любви и вкусняшек от хозяина. За окном забрезжил рассвет. Восходящие лучи скользнули сквозь брешь между плотными шторами, окутывая комнату обволакивающим теплом и спокойствием. Желание, что недавно горело на кончиках пальцев отошло на второй план, выпуская умиротворение. Двое застыли на невидимой грани – сдвинется стрелка часов, и все рассыплется карточным домиком.       Фэн Синь наблюдал за Му Цином, чьи черты были особенно прекрасны в утреннем свете – невесомая тень ложилась на его скулы, а мягкие губы еще помнили горячие поцелуи. Му Цин в свою очередь тоже смотрел на него. Его глаза – глубокие, черные омуты – таили нечто, от чего у Фэн Синя внутри все переворачивалось. И это держало его в плену крепко и цепко, как кошачьи когти.       Подчиняясь какому-то волшебству, Му Цин вдруг медленно притронулся к груди Фэн Синя, и не встретив сопротивления, потянулся к нему в объятия, прижимаясь и устраиваясь поудобнее. Запах его волос коснулся обоняния Фэн Синя, и мозг с сердцем закоротило.       – Спокойно, – усмехнулся Му Цин.       – Хорошо, – Фэн Синь сглотнул комок, вставший поперек горла, и положил ладонь на спину Му Цина.       Тот был удивительно теплый и мягкий, а его гладкая и нежная кожа ощущалась шелком под мозолистыми пальцами Фэн Синя, когда он задевал открывшуюся поясницу. Он не смел заходить дальше, хоть поведение Му Цина в открытую говорило – можно. Но было что-то кощунственное в том, чтобы нарушать эту мирную идиллию, сводя все к примитивному перепихону.       – Что-то случилось, и ты по-этому боишься собак? – поинтересовался Фэн Синь.       Он не ждал ответа, но был бы рад его услышать. Му Цин заговорил не сразу. То ли подбирал слова, то ли его уже разморило.       – Мы жили в бедном районе, и там было много бездомных собак, – задумчиво начал он, выписывая какие-то замысловатые фигуры на груди Фэн Синя тонким пальцем. – Отец всегда провожал меня и маму, а потом встречал, не подпуская их близко. Он никогда не стрелял по ним, только в воздух, чтобы отпугнуть.       – Из пневмата? – уточнил Фэн Синь.       – Да.       – У него была лицензия?       – Нет, конечно, – грустно усмехнулся Му Цина.       – Он и тебя поэтому научил стрелять? – догадался Фэн Синь. ‒ Чтобы ты мог защититься?       – Защитить себя и маму, – вздохнул Му Цин. – Кто ж знал, что по итогу защищать нужно будет его.       Они замолчали, и только тихий звук их дыхания нарушал возникшую паузу. Фэн Синь почувствовал как Му Цин напрягся при этих словах, ему отчаянно хотелось спросить, что такого произошло, но он молчал, знал, что человеку рядом с ним нужно время. Только ладонь продолжала поглаживать спину, перебирая пальцами рассыпаные по ней нити длинных волос.       – Собаки всегда напоминают мне о нем и о тех временах, – продолжил Му Цин после паузы. – Папа… он… умер в тюрьме от сердечного приступа. Точнее, так нам сказали… Мама не верит, думает, что ему помогли.       – Мне жаль, – искренне ответил Фэн Синь. – Сколько тебе было?       – Двенадцать.       Прижав Му Цина плотнее к себе, Фэн Синь не знал, что сказать. Он всегда был человеком простым – не умел находить утешительные фразы, не умел поддерживать должным образом. Но сейчас ему хотелось сказать, не чтобы заполнить тишину и не для галочки, а чтобы Му Цин не ощущал себя уязвленным своей откровенностью.       – Цоцо, кстати, не дворовый, – зачем-то ляпнул он.       – Да ну? – фыркнул Му Цин, закатывая глаза.       Фэн Синь и сам понимал, что сморозил несусветную чушь, но продолжил закапывать себя дальше:       – Он, конечно, собака, но очень маленькая, прям крошечная. Ты можешь представить, что это шарообразная лиса. Пекинесы немного похожи на лис...       – Ты не особо хорош в утешениях, знаешь? – фыркнул Му Цин.       – Прости, – произнес Фэн Синь, обнимая его крепче. – Я честно не знаю, что говорить в такие моменты.       – Забей, – Му Цин потянулся, устраиваясь поудобнее. – Это мило.       – Серьезно?       – Теперь я не смогу смотреть на него и не думать, что это шарообразная лиса, – усмехнулся Му Цин.       Он приподнял голову и тут же встретился взглядом с Цоцо, который, за разговором этих двоих, незаметно подкрался к дивану. Стоило только Му Цину обратить на него взор, шпиц сразу же наклонил мордочку в бок, крутанулся вокруг своей оси, а затем, усевшись, завилял хвостом и издал воодушевленный «скуль».       – Он у тебя цирковой что ли? – Му Цин покосился на Фэн Синя.       – Нет, – усмехнулся тот, – но он такой же настойчивый, как и я.