Свадебный переполох

      Дождь без устали барабанил по припаркованному напротив парадной кроссоверу. Каждая капля ощущалась как маленький метроном, отсчитывающий бесконечные минуты ожидания.       Се Лянь опаздывал. Снова.       Фэн Синю не нужно было обращаться ни к гадалке, ни к медиуму, ни экстрасенсу, чтобы знать почему. Ответ лежал на поверхности – чертов цыганский барон Хуа Чэн.       Не то чтобы Фэн Синю он не нравился…       Ладно, может немного. Совсем чуть-чуть. Вот прям самую капельку. Такую же крохотную, как та, что бежала по лобовому стеклу под внимательным взглядом Фэн Синя. Всего лишь детское развлечение, позволяющее скоротать время.       На улице было мокро и серо, словно май забыл, что он не октябрь, и впал в депрессию. В зеркальных лужах на асфальте отражалось тусклое солнце, прятавшееся за пепельными облаками.       Фэн Синь не особо любил дождь. И ценителем грустных треков, которые принято слушать у окна, когда за ним льет как из ведра, тоже не являлся. Ему все-таки было почти тридцать. Уже не солидно размазывать сопли под мелодии, звучащие так же уныло, как и погода.       Сквозь монотонный ритм дождя раздался хлопок двери – Се Лянь, прикрыв голову капюшоном белой толстовки, выбежал из-под козырька, шлепая кедами по лужам, а затем стремительно запрыгнул в салон автомобиля.       – Привет, – он виновато улыбнулся. – Долго ждешь?       Фэн Синь устало вздохнул, заводя машину и замечая раскрасневшиеся щеки и блеск в глазах друга. Он был прав – трахались.       – Не очень, – отмахнулся Фэн Синь, а затем уточнить с лукавой ухмылкой: – Опять снимали Эмина со штор?       – Прости, – уши Се Ляня порозовели.       Он помахал Хуа Чэну сквозь слегка запотевшее окно, расплываясь в улыбке.       Какой идиотизм. Что только любовь делает с людьми ‒ стекло тонированное…       Фэн Синь усмехнулся, но комментировать никак не стал.       Кроссовер мягко тронулся с места, шурша шинами по мокрой дороге. За окнами мелькали дома и улицы, отражаясь в каплях дождя, напоминающих причудливый лабиринт, а навигатор тихо сообщал о предстоящем повороте.       – Спасибо, что согласился поехать со мной, – похожий на огромное белое облако в своей оверсайз толстовке Се Лянь устроился на сиденье. – Ничего, что занимаю твой выходной?       – Давай без этого, – они остановились на светофоре, и Фэн Синь скосил на него взгляд. – Думаешь, мне в тягость?       – Ладно, просто я…       – Волнуешься?       Се Лянь кивнул, пряча подбородок в широком вороте и едва заметно улыбаясь глазами. Его можно было понять. Все-таки не каждый день едешь заказывать свадебный костюм.       – Да не парься, – искусно поддержал Фэн Синь. – Тебе же кто-то посоветовал это место?       – Ши Цинсюань.       Фэн Синь одобрительно хмыкнул, подразумевая, что тогда все точно в порядке. Завернув на нужную улицу, он быстро нашел свободное парковочное место и заглушил двигатель.       Уже через несколько минут они с Се Лянем оказались внутри просторного помещения, наполненного теплым светом, исходящим от подвесных ламп. Стены украшали сочетание современных картин и старинных гравюр в тонких рамах, создавая баланс между новизной и вечной классикой. В центре – уютный диван из мягкой ткани нейтрального тона и несколько кресел с деревянными ножками и велюровыми сиденьями. Чуть дальше находился проход, за которым виднелись аккуратно развешанные костюмы, их изысканные ткани переливались в приглушенном освещении. В воздухе витал аромат дорогой парфюмерии. В общем, выглядело все довольно стильно и дорого, как показалось Фэн Синю.       На входе их приветствовал молодой мужчина интеллигентного вида:       – Добрый день. Вы у нас впервые?       – Да, – Се Лянь переступил с ноги на ногу.       – Желаете приобрести что-то из имеющейся коллекции или пошить на заказ? – деловито поинтересовался мужчина.       – Мне нужен костюм… для свадьбы, – уголки губ Се Ляня дрогнули в смущенной улыбке.       «Наверняка про своего дьявола думает», мысленно отметил Фэн Синь.       – Могу предложить вам для начала посмотреть, что есть в наличии, – мужчина сделал приглашающий жест в сторону соседней комнаты.       Развернувшись на каблуках, он направился к проходу за котором оказалась еще одно просторное помещение с большим зеркалом, стеклянным столиком и мягкими креслами. Вдоль стен располагались стойки с костюмами – классические и современные, выполненные из дорогих тканей. Здесь царила атмосфера утонченности и порядка, все было подготовлено для примерки и подгонки, чтобы каждый клиент мог почувствовать себя особенным.       Спустя приличное количество времени Фэн Синь уже путался в костюмах Се Ляня, которые тот успел примерить. Они все выглядели… нормально?       Но разве слово нормально подходит для такого мероприятия как свадьба? Фэн Синь был уверен, что слова «восхитительно» и «невероятно» ‎подошли бы гораздо больше. Ведь свадьба – это не просто формальность или очередной день в календаре. Это что-то особенное, яркое, запоминающееся. А все эти костюмы казались слишком сдержанными, чуть ли не скучными, лишенными уникальности. Просто красивая одежда за которой не ощущалась история.       О собственной свадьбе Фэн Синь никогда особо не задумывался. В его голове она была чем-то вроде далекого события, которое, скорее всего, рано или поздно произойдет, но пока…       – Ну и сколько еще ты собираешься его мучать? – неожиданно произнес незнакомый голос, сочащийся неприкрытой надменностью. – Почему сразу не отправил его ко мне?       Мужчина, который все это время усердно старался помочь Се Ляню с выбором, предлагая ему всевозможные костюмы, вздохнул, переводя взгляд за спину Фэн Синя, сидящего в кресле.       – Решил для начала предложить основную коллекцию, – ответил он.       – Очевидно же, что ему нужно что-то особенное, – хмыкнул незнакомец.       Обернувшись, Фэн Синь замер, не в силах оторвать взгляда.       Твою мать…       Слава богам, у него не было вставной челюсти, потому что она точно позорно выпала бы из его приоткрывшегося рта.       В проеме стоял довольно высокий парень с дерзкой ухмылкой и взглядом, способным расплавить все ледники мира и парочку айсбергов в придачу. Его лицо показалось Фэн Синю воплощением соблазна: острые скулы, заостренный нос, темные, выразительные глаза. То как он расслабленно облокотился о стену говорило о полной уверенности в себе и своем превосходстве.       Что там про свадьбу? Далекое событие для Фэн Синя? Чушь! Он готов прямо здесь и сейчас.       Готов на все, лишь бы этот небожитель не оказался наваждением, что вот-вот растворится в воздухе. Хотя, судя по взгляду, его скорее можно сравнить с демоном из преисподней, способным разжечь огонь желания в душе любого грешника и праведника.       – Му Цин? – удивленно произнес Се Лянь. – Ты тут какими судьбами?       – Я главный портной этого салона, – ответил парень.       – Правда? Я совсем не ожидал тебя встретить, – радостно заулыбался Се Лянь. – Мы так давно не виделись…       – Это никуда не годится, – вынес вердикт парень, которого, судя по всему, звали Му Цин.       Он шагнул вперед, отрываясь от стены – его движения были небрежными и непринужденными. Оказавшись рядом с Се Лянем, он добавил:       – У меня есть пара эскизов, которые могли бы подойти. Я ведь правильно понял, что тебе нужен лучший свадебный костюм?       Се Лянь смущенно замялся, чуть покраснел и нервно потер руки.       – Все так, – тихо подтвердил он.       – Дальше мы сами справимся, – Му Цин обратился к мужчине. Тот только кивнул и в ту же секунду испарился.       Все это время Фэн Синь молчал, не в силах отвести любопытный взгляд от этого парня. Даже в простом черном худи и джинсах он выглядел невероятно. Казалось бы, самая обычная, ничем не примечательная одежда, но именно эта простота позволяла раскрыть его внешность полностью, не перетягивая внимание на себя.       Его темные волосы, собранные в аккуратный высокий хвост, частично были распущены, и несколько прядей обрамляли выразительное лицо, добавляя всему его виду легкой небрежности. Левое ухо украшала тонкая сережка, которая при каждом движении притягательно мерцала, отливая серебром.       Фэн Синю отчаянно захотелось ощутить этот холодный металл на языке – прикоснуться к его прохладе, а затем обязательно обжечься. Потому что от Му Цина веяло чем-то запретным, опасным, таким притягательным и недоступным одновременно.       – Тогда снимай это, – Му Цин кивнул на костюм, а указал в сторону двери, скрывающийся между стеллажами с одеждой, – И пойдем за мной. Нужно снять мерки и поработать над эскизами. Второй жених пойдет после.       – О, он не… – начал было Се Лянь.       – Я его друг, а не жених, – тут же исправил недопонимание Фэн Синь, а затем даже для себя неожиданно выдал: – А ты вообще кто?       Кажется, получилось слишком грубо, потому что Му Цин зыркнул на него так, будто собирался пронзить взглядом насквозь. Фэн Синь почувствовал, как внутри закипает смесь любопытства, напряжения и азарта.       – Мы с Му Цином учились в одной школе, – Се Лянь исчез за ширмой для переодевания. – Я не знал, что ты вернулся. Почему не писал?       – А ты почему? – голос Му Цина прозвучал с легкой иронией.       За ширмой послышалось сконфуженное пыхтение и шорох одежды.       Взгляд Му Цина скользнул по Фэн Синю – холодный и проницательный, с явной оценкой, а еще… с вызовом?       Между ними повисла зудящая на кончиках пальцев и языке тишина. Каждая секунда тянулась медленнее обычного, словно реальность затаила дыхание в ожидании чего-то неизбежного.       Не выдержав, Фэн Синь протянул руку:       – Фэн Синь, – представился он, чуть улыбнувшись. – Мы с Се Лянем познакомились в универе.       – Ты тоже с меда? – Му Цин скептически изогнул бровь, в его взгляде мелькнуло недоверие, а затем протянул руку.       Она оказалась прохладной и мягкой, словно шелк или бархат, вызывая у Фэн Синя ощущение трепета. Внутри что-то перевернулось, оставляя после себя приятное тепло внизу живота.       – А что? Не похож на врача? – Фэн Синь слегка наклонил голову в бок, смотря на Му Цина снизу вверх. На его губах все еще играла полуулыбка.       – Не очень, – ответил Му Цин, складывая руки на груди.       – Ты тоже не слишком похож на портного, – усмехнулся Фэн Синь, прищуриваясь.       – По-твоему все портные должны быть раритетного возраста в клетчатых брюках и жилетке? – его спокойный тон был пропитан язвительностью.       Если честно, Фэн Синь именно так и думал. Не то чтобы он часто представлял портных, но… Теперь мысли об одном из них точно будут преследовать его как наяву, так и во снах.       Фэн Синь улыбнулся чуть шире, наслаждаясь этим небольшим противостоянием, которое приятно щекотало нервы. Му Цин был не только чертовски красивым, но и занятным.       – Я еще никогда так не ошибался, – с театральной искренностью признался Фэн Синь, изображая безграничное сожаление на своем лице, а затем продолжил с легкой небрежностью: – Я парамедик аварийно-спасательного подразделения. Спасаю людей и все-такое…       Му Цин фыркнул, закатывая глаза.       – А я снимаю мерки с людей, – произнес он, копируя интонацию Фэн Синя. – Есть что… измерить?       Его взгляд стал еще более дерзким и вызывающим, отчего волна возбуждения лизнула Фэн Синю загривок, рассыпаясь дразнящими мурашками по коже.       Му Цин стоял поодаль от кресла, в котором расположился Фэн Синь, с руками спокойно сложенными на груди. Вся поза со стороны выглядела расслабленной, но в глазах зияла непостижимая бездна, которая, словно ночное небо, усыпанное миллиардами звезд, притягивало и манило.       Фэн Синь вряд ли бы смог вспомнить хотя бы одного человека с подобным взглядом – темным, глубоким омутом, способным затянуть в безмолвную пучину. Однако, помимо головокружительной пропасти в этих глазах он разглядел… приглашение.       Му Цин в целом казался Фэн Синю соблазнительным, вызывающим и прельщающим, подобно горячему, только испеченному, пирогу. Такой же аппетитный и притягательный, что невозможно устоять перед желанием попробовать кусочек, почувствовать на языке его восхитительный вкус…       – Вы закончили с прелюдией? – из-за ширмы появился Се Лянь, совсем не по-селяньему хитро улыбаясь.

***

      Серое дождливое небо сменилось ясным и безоблачным, и спустя неделю город уже утопал в солнечных лучах, которые живописно рассыпались по горизонту, заливая улицы ярким светом. Они забирались в самые потаенные и уединенные закоулки, желая обогреть каждую трещину в асфальте. Им удалось добраться и до сердца Фэн Синя, которое трепетало в томительном предвкушении и сладком волнении.       Се Лянь не был бы Се Лянем, если бы вовремя не подсуетился, и теперь Фэн Синь спешил на примерку уже собственного костюма. С одной стороны, он был безмерно благодарен другу за возможность познакомиться с симпатичным портным поближе. С другой – он уже давно не испытывал такого смятения, которое охватывало его при мыслях о Му Цине.       А мысли, по правде говоря, были разные…       В одних – он прижимал Му Цина к какой-нибудь горизонтальной поверхности, увлеченно выбивая из его горла несдержанные стоны, жадно и грубо скользя руками по бедрам.       В других – ему хотелось услышать его шепот в тишине ночи, почувствовать тепло его руки в своей, узнать, что заставляет замирать его сердце, что скрывается за надменным и неприветливым взглядом бездонных глаз.       Как влюбленный школьник, честное слово…       Отмахнувшись от назойливых мыслей, Фэн Синь хлопнул дверью внедорожника и остановился, чтобы взглянуть на себя в тонированное стекло. Он провел рукой по волосам, небрежно зачесывая их назад, отвлекаясь на блеснувшую в ухе сережку – аккуратное золотое колечко, добавляющее дерзости и свободы в образ.       Фэн Синь прекрасно осознавал свою привлекательность – высокий рост, подтянутое тело, каждая мышца четко очерчена под загорелой кожей. Все в нем говорило о том, что он умеет держать себя в форме и следить за собой.       Он мог без особых усилий расположить к себе любого, будь то девушка или парень. «Склеить» кого-то на раз никогда не представлялось проблемой, вот только… с Му Цином не хотелось на раз. С ним отчего-то хотелось далеко и надолго. Желательно навсегда.       Наверно, именно поэтому несвойственная робость так остро чувствовалась Фэн Синем во всем теле. Он ‒ словно наивный мальчишка, что впервые влюбился и боится доверить свое сердце другому. Это одновременно пугало и окрыляло. Ранее незнакомое чувство неописуемого восторга наполняло изнутри, заставляя делать уверенные шаги в сторону салона, где его уже ждали.       Му Цин выглядел в точности как и в прошлый раз – идеально и, до дрожи в кончиках пальцах, соблазнительно.       Сегодня он встретил Фэн Синя в черной футболке с какой-то надписью и в темных джинсах. На ногах – кеды, в волосах – лента, собирающая их в высокий хвост, на шее – кожаный, мать его, чокер.       Едва не запнувшись о собственные ноги, Фэн Синь на мгновение прикрыл глаза, сглатывая вязкую слюну. Внутри все сжалось. Раньше он не замечал в себе таких слабостей, не ощущал этого странного трепета, будто сердце бьется сильнее и быстрее. Сейчас же он был готов броситься на Му Цина, словно голодный пес на аппетитную косточку, жадно и без раздумий.       – Ты без Се Ляня? – прозвучало от Му Цина вместо приветствия.       – Да, он сегодня со своим… женихом… выбирает свадебный торт, – рвано произнес Фэн Синь, облизывая взглядом фигуру в черном.       – Звучит омерзительно мило, – Му Цин слегка скривился, забавно морща нос.       Усмехнувшись, Фэн Синь последовал за ним в отдельную комнату, где в прошлый раз Му Цин снимал мерки с Се Ляня и показывал эскизные варианты будущего костюма.       Помещение, в котором творил Му Цин, было небольшим и уютным. На стенах висели полки с тканями самых разных оттенков и фактур – шелка, бархата, шерсти. У стены стоял швейный станок, рядом аккуратно покоились выкройки и эскизы будущих моделей. На столе лежали инструменты: ножницы, булавки, нитки и мелки для набросков. У большого окна располагался широкий диван для клиентов.       – Ты имеешь что-то против свадебных тортов? – Фэн Синь не смог удержаться от комментария, искренне желая завязать разговор.       – Я имею что-то против тупых вопросов, – Му Цин дернул бровью, закрывая дверь в комнату за Фэн Синем.       В его руках изящной змейкой проскользнула измерительная лента, а взгляд был холодным и острым.       – Раздевайся, – велел Му Цин.       – Что прям до трусов? – на лице Фэн Синя отразилась паника.       – Да что я там не видел, – Му Цин закатил глаза.       Когда Фэн Синь остался лишь в одном нижнем белье, он почувствовал себя до чертиков неловко.       – Начнем? – Му Цин прислонился бедром к столу.       Фэн Синь кивнул, делая шаг к Му Цину, пальцы которого медленно перебирали мерную ленту – тонкую, гибкую, изящную, подобную своему хозяину, такую же непокорную, норовящую вырваться в любой момент.       Движения Му Цина были плавными и уверенными. Лента мягко скользила по его пальцам, изгибаясь и извиваясь под легким натяжением. В его взгляде мерцала дразнящая насмешка, и в целом он выглядел так, словно не сомневался в своем превосходстве и полном контроле над ситуацией.       Остановившись напротив Му Цина, Фэн Синь почувствовал внутри себя острое желание, ему вдруг до дрожи захотелось, чтобы эта лента крепко опутала его запястья, не давая возможности вырваться.       Блядь… Он бы позволил Му Цину. Все.       – Ты уже думал над тем, что хочешь? – поинтересовался Му Цин, принимаясь за работу, и, имея в виду, разумеется костюм…       Но мозг Фэн Синя услужливо выдал звучное – «тебя».       Здесь и сейчас. Во всех известных позах.       – Я хотел довериться тебе, – честно ответил Фэн Синь, задерживая дыхание, когда руки Му Цина невесомо скользнули по его плечам. – Мне понравился эскиз, который ты сделал для Се Ляня… Очень красиво.       – Хм… – Му Цин взглянул на него из под длинных, слегка изогнутых ресниц. – У меня была пара мыслей… на твой счет.       От Фэн Синя не укрылось, как едва заметно дернулись уголки губ Му Цина. Вот, значит, как? Интересно.       – Поделишься? – нарочито невинно поинтересовался Фэн Синь, словно только что не собственноручно ткнул на огромную кнопку «start game».       – Мне кажется, тебе подойдет что-то не слишком строгое, – голос Му Цина прозвучал неожиданно близко от его уха, посылая волну мурашек вдоль позвоночника. – Точно не классика, – продолжил он, отступив и бесстыдно разглядывая Фэн Синя. – Что-то расслабленное, немного бунтарское, но подчеркивающее все достоинства.       Он улыбнулся чуть шире, и в его взгляде заиграла вызывающая искра.       – Прям все? – не слыша собственного голоса переспросил Фэн Синь.       Му Цин кивнул.       – Приподними руки, – приказал он, обхватывая лентой грудь Фэн Синя, который не смел ослушаться.       Он медленно и методично делал измерения, чуть натягивая ленту, а затем ослабляя, чтобы получить точные параметры, которые записывал на бумаге, фиксируя каждую деталь. При этом выглядел он совершенно спокойно и уверенно, в отличие от Фэн Синя, выдержка которого трещала по швам. Он держался на грани, чувствуя, как напряжение между ними растет с каждой секундой.       «Мертвые крысы… мерзкие мертвые крысы», пронеслось в его голове. Эта мантра ни раз выручала его в разных ситуациях, когда было необходимо сохранить самообладание.       Стараясь стоять прямо и ровно, он расправил плечи, не желая показать ни намека, что его уже потрясывает изнутри под натиском этого лиса-искусителя, который размахивал своим пушистым хвостом прямо у него под носом, дразня и провоцируя.       Каждое движение Му Цина – его руки, его взгляд – казались одновременно холодными и горячими, вызывая в Фэн Сине смесь опасности и желания. Он едва удерживался от того, чтобы не вздохнуть громче или не сжать кулаки в попытке привести себя в чувства.       Лента плавно скользнула ниже, опускаясь на грудь Фэн Синя, словно невидимая нить судьбы, что связывала их в этом мгновении, наполняя его ощущением неизбежности.       Сердце забилось быстрее, кровь прилила к щекам. Внутри все сжалось от возбуждения и легкого трепета.       – Расслабься, – выдохнул Му Цин. – Я не кусаюсь.       – Слабо в это верится, – хмыкнул Фэн Синь, будучи уверен на все сто процентов, что еще как кусается.       И он бы с радостью подставился под каждый из этих укусов. Вдоль подбородка, шеи, плеч – ниже и сильнее, чтобы остались следы. Яркие, словно раскаленные угли костра.       – Отчего же? – прозвучал лукавый голос. – Неужели Се Лянь заложил?       – Се Лянь? – Фэн Синь усмехнулся. – Нет, он, наоборот, сказал, что ты душка. Исходя из этого я и сделал вывод, что он преувеличивает твою безобидность.       – Странная логика, – заметил Му Цин, делая пометку на листе напротив аббревиатуры «ОГ».       Фэн Синь мысленно порадовался введенным каллиграфическим почерком цифрам. Он вполне мог гордиться своей нынешней формой.       – Отнюдь. Се Лянь очень любит приукрасить действительность. Взять хотя бы его жениха… он описывал его как милейшего человека…       – А там ротвейлер без намордника?       – Типа того, – Фэн Синь хмыкнул, вспоминая физиономию Хуа Чэна.       Не ротвейлер, конечно… Но и милым пуделем не назовешь.       – У Се Ляня и раньше был странный вкус, – ответил Му Цин, продолжая мучать Фэн Синя.       Его руки, вместе с мерной лентой, скользнули еще ниже – на талию, а затем на бедра Фэн Синя. Они двигались аккуратно, но настойчиво ‒ со знанием дела, так сказать.       Милостивые боги… Это снятие мерок или пытка?       Легкое натяжение на бедрах заставило Фэн Синя напрячься сильнее. Хотя, казалось бы, куда сильнее? Он и так был на пределе.       Прикосновения Му Цина пробуждали в нем бурю эмоцией, и в них были параллельно и страх и возбуждение, словно он балансировал на грани между контролем и полной отдачей.       «Мертвые крысы!»       Натяжение стало ощутимо заметнее, и Фэн Синь едва ли не застонал, чувствуя как лента прошлась прямиком по слишком чувствительному месту, к которому от этого невыносимого давления и трения прилила кровь.       – Меня так еще никогда так нагло не лапали, – выдохнул Фэн Синь, когда лента наконец-то исчезла с его задницы и самого опасного места, а Му Цин покинул его личное пространство.       – Это по-твоему нагло? Ты совсем не похож на праведника, так что брось заливать, – Му Цин закатил глаза. Но в этом жесте не было раздражения, скорее ирония.       – Дело в том, что обычно подобное происходит обоюдно…       – А-а, так вот почему ты такой напряженный, – отозвался Му Цин, а затем понизив голос до вкрадчивого шепота добавил, – Хочешь… и с меня мерки снять?       – Не знал, что теперь это так называется, – с ноткой обиды произнес Фэн Синь.       Му Цин усмехнулся, растягивая губы в блядски красивой улыбке. В такой по-мальчишечьи дерзкой, но настоящей, от которой сердце заходится и дыхание перехватывает.       Мучения Фэн Синя продолжились – ладонь Му Цина скользнула по внутренней стороне бедра, делая замер в районе квадрицепса. Казалось, его пальцы намеренно ласково дразнили кожу Фэн Синя, посылая волну мурашек по всему телу.       Было наивно полагать, что пытка кончилась, когда этот дьявол во плоти покинул его личное пространство, потому что Фэн Синь не успел толком прийти в себя, когда Му Цин опустился перед ним на колени.       Блядство. Как он мог не подумать про эту часть?       С этого ракурса Му Цин казался каким-то особенно прекрасным – гладкая светлая кожа контрастировала с угольными волосами, свободно рассыпанными около лица. Глаза – обсидиановые камни, сияющие холодным пламенем, которое вызвало весьма однозначную реакцию в теле Фэн Синя.       Острое и горячее желание пробралось в каждую клеточку его тела, затапливая границы разума, растекаясь обжигающей волной по венам.       И губы... Они ярко выделялись на его фарфоровом лице, словно алые лепестки роз на снегу. Их тонкая линия казалась одновременно нежной и пленительной, приглашая прикоснуться, провести подушечкой большого пальца, слегка надавить, чтобы они приоткрылись, пропуская в свой теплый, обволакивающий жар.       Фэн Синь отвел взгляд, представляя себя буддийским монахам в заснеженных горах. Мертвые крысы уже не помогали.       «Спокойствие… только спокойствие. Мир и гармония, чистота души и помыслов».       – Стой прямо и смотри перед собой, – прозвучал голос снизу, – Ты же не хочешь ходить в подстреленных штанах?       – Не хочу, – согласился Фэн Синь, выпрямляясь и продолжая читать про себя сутры о благонравии и морали.       – Вот и славно, – Му Цин приложил ленту, измеряя расстояние от талии до лодыжки. – Люблю послушных.       Затем он поднялся на ноги, бесстыже ухмыляясь.       Почему-то именно сейчас терпению Фэн Синя пришел закономерный конец. Он медленно и осторожно, словно стараясь не спугнуть дикого зверя, двинулся вперед, заставляя Му Цина попятиться от неожиданности.       Внезапный рывок и задница Му Цина оказалась прижата к рабочему столу, а сам он заключен в клетку из сильных рук по обе стороны от его затянутых в джинсу бедер.       Попался.       – Мне не нравится, когда со мной играют, – низко проговорил Фэн Синь, наклоняясь ближе.       В темном взгляде на секунду промелькнуло удивление, будто бы Му Цин не ожидал, что Фэн Синь осмелится ступить на его территорию. Однако, всего через мгновение он вернул себе контроль, накидывая на шею Фэн Синя измерительную ленту и притягивая его вплотную между своих разведенных ног.       – Не пизди, еще как нравится, – выдохнул он практически в губы напротив и, пользуясь чужим замешательством, измерил шею Фэн Синя, а затем ловко выкрутился из плена.       «Охуевший… но мне нравится», едва не вырвалось у Фэн Синя.       Му Цин же, как ни в чем не бывало, занялся эскизами. С таким равнодушным видом, словно, мгновением назад не выглядел и не вел себя так, будто хотел быть оттраханным до сорванных связок.       Он разложил бумаги, полностью погружаясь в мир творчества, игнорируя как напряженную атмосферу вокруг, так и прожигающий насквозь взгляд Фэн Синя. Воцарилась томительная тишина, готовая лопнуть в любой момент под тяжестью напряжения между ними.       Спустя немного времени, когда Фэн Синь оделся, на столик перед ним опустились листы с эскизными вариантами, выполненные бережно и со знанием дела, они впечатляли своим перфекционизмом и вниманием к деталям.       – Воу… если честно, они все мне нравятся. Даже не знаю какой выбрать, – Фэн Синь завороженно рассматривал каждый штрих.       – Можешь подумать, время еще есть, – отозвался Му Цин, наводя порядки на столе.       – А ты точно успеешь закончить оба костюма к свадьбе? – спросил Фэн Синь.       – Сомневаешься в моем профессионализме?       Му Цин стрельнул ледяным взглядом. Фэн Синь тут же почувствовал, что, возможно, задал глупый вопрос, и его охватило сожаление. Чтобы как-то исправить неловкую ситуацию, он решил сменить тему, выбрав другой вектор разговора:       – Не думал открыть собственный бизнес?       – Вряд ли это мое, – прохладно ответил Му Цин.       – Почему? У тебя определенно талант, который стоит развивать…       – Не подлизывайся.       – Я не подлизываюсь, – Фэн Синь отложил рисунки в сторону и поднял на Му Цина взгляд полный искреннего восхищения. – Мне правда интересно.       Фэн Синю показалось, что прошла как минимум целая вечность, прежде чем его наконец-то удостоили ответом. Все это время он терпеливо ждал, стараясь уловить каждую эмоцию на лице собеседника. И хотя лицо Му Цина оставалось неподвижным и почти не выражало ничего, Фэн Синю все же удалось уловить тень сомнения и неуверенности, мелькнувшую в его глазах – слабое отражение внутренней борьбы, скрытой за холодной маской.       – Собственный бизнес, это, конечно, здорово, – наконец произнес Му Цин, пачкая пальцы мелком. – Но в конце концов, коммерция сожрет уникальность, и в этом не будет творчества и искусства, – он сделал паузу, а затем чуть тише добавил: – А значит, не будет и меня.       Фэн Синь кивнул. Несмотря на то, что он был далек от мира искусства и творчества, ему было понятно, о чем говорит Му Цин. А еще его радовало то, что этот замкнутый парень, хоть и на йоту, все же позволил себе немного раскрыться.       В этих словах звучало и то, что было близко Фэн Синю. Каждый человек рано или поздно сталкивается с выбором между тем, что делает его счастливым, и тем, чего требуют обстоятельства.       – Хочешь остаться верным себе. Я понимаю, – ответил Фэн Синь. – Ты не подумай, что я считаю обязательным заниматься каким-то предпринимательством и монетизировать свои умения. У каждого свой путь, главное найти то, что действительно приносит радость и ощущение полноты.       – Я люблю то, чем я занимаюсь…       Му Цин едва заметно приподнял уголки губ, а в его глазах Фэн Синь разглядел млечный путь, который засиял мириадами звезд. Легкое движение длинных ресниц, и это сияние исчезло также быстро, как и появилось.       – А что насчет тебя? Парамедик аварийно-спасательного подразделения… – он прищурился, читая по-кошачьи проницательным взглядом Фэн Синя. В его голосе звучала легкая ирония: – Нравится чувство опасности?       Фэн Синь задумался, переводя взгляд в сторону, словно вспоминая что-то важное, а затем заговорил:       – Я всегда считал, что спасать людей – это не только профессия или долг. Для меня это скорее внутреннее ощущение… быть нужным, делать что-то значимое, – он сделал паузу, замечая, что Му Цин внимательно его слушает. – Когда вытаскиваю человека с того света, я чувствую, что моя жизнь имеет смысл.       – В этом довольно много эгоизма, – заметил Му Цин, поднимаясь с рабочего места, где он занимался эскизами.       – Возможно, – согласился Фэн Синь, следя взглядом за собеседником. – Но разве плохо, что в конечном итоге чьи-то жизни спасены?       Му Цин кивнул, соглашаясь. Однако, почти сразу же произнес:       – В мире есть много способов почувствовать себя нужным. Не обязательно рисковать своей жизнью ради чужой.       Слова повисли в воздухе, словно призрачный туман, поднимающийся прохладным вечером от еще неостывшей земли. Было в них что-то… личное?       Фэн Синь молча наблюдал за тем, как Му Цин задумчиво достает из шкафа образцы тканей. Он явно был увлечен процессом, отчего казался Фэн Синю особенно очаровательным. Он напоминал кота – независимого и грациозного, занятого своими кошачьими делами, которому нет дела до посторонних и их заинтересованных взглядов.