Свадебный переполох

      Фэн Синь проспал. Да, вот так просто взял и проспал крайне важный день в своей жизни – свадьбу лучшего друга. Хорошо, хоть не свою. Было бы довольно неловко, не явись он на собственную свадьбу. Интересно, а как бы ожидающий его у алтаря Му Цин отреагировал на такое? Испепелил бы взглядом на месте или составил бы список самых изощренных пыток, а затем мучал бы Фэн Синя до самой смерти?       Стоп. Что?       Впопыхах принимая душ, Фэн Синь чуть было не поперхнулся попавшим в рот шампунем.       Образ чрезвычайно ярко вспыхнул в голове, отчего Фэн Синь почувствовал себя полным идиотом. Какая нафиг свадьба? Полежали, пообнимались и на этом, собственно, все. Ладно, поцеловались. Еще как, кстати, поцеловались. Но разве это давало повод думать, что следующая остановка – свадебный алтарь?       От воспоминаний о губах Му Цина внутри что-то перевернулось, и жаркая волна устремилась вниз живота. Нет, нет, нет. Только не здесь и не сейчас. Он и так безбожно опаздывал! По плану он уже должен в это время быть при полном параде и вызывать такси, а не торчать в ванной с намыленной головой и полувставшим членом.       Плохой Фэн Синь! Очень плохой!       Чтобы не тратить драгоценное время на утреннюю разрядку, он в очередной раз прибег к проверенной тактике «мертвые крысы». Представил вздутые, разлагающиеся тушки во всей красе: с запахом, червями и прочими мерзостями. Метод обычно срабатывал… пока Му Цин не оказывался рядом, и его запах не окутывал Фэн Синя, превращая мозг в желе.       Му Цин правда пах преступно восхитительно. Как утренняя роса со спелых вишен – одновременно свежо и сладко. Хотелось провести губами по гладкой поверхности, а затем надкусить, чтобы сок растекся по языку приятным послевкусием. Фэн Синь прикрыл глаза и представил, как касается губами нежной кожи. Прямо как на лестничной клетке, когда Му Цин откровенно подставлял свою шею под поцелуи, разрешая Фэн Синю наслаждаться собой.       Чертов недотрах… Как, скажите на милость, от вони гниющих крыс можно так легко вернуться к мыслям о Му Цине?       Голову бы проверить не мешало. Все-таки работа парамедика аварийно-спасательного подразделения накладывает некоторый отпечаток, ведь после всего, что он там насмотрелся, даже мертвые крысы уже не кажутся чем-то особо мерзким.       Фэн Синь выскочил из душа, бодро обтираясь полотенцем. Он быстро привел себя в порядок, и через пятнадцать минут уже стоял в коридоре и рассматривал отражение в зеркале. Удивительно, но даже в такой спешке ему удалось собраться идеально. Тут следовало отдать должное Му Цину, будь он неладен. Костюм сидел как влитой. Подчеркивал ровно то, что должен подчеркивать. И даже чуточку больше.       Было в его образе что-то дерзко-бунтарское, слегка небрежное – верхняя пуговица рубашки была расстегнута, а галстук завязан слабым узлом. Темно-серая ткань брюк плотно облегала накаченные бедра и до того обтягивала ягодицы, что Фэн Синь забеспокоился: а вдруг они треснут по шву?       Прямо перед выходом он побоксировал воздух, сделал контрольный присед и пару выпадов, чтобы убедиться в том, что штаны не подведут в особо ответственный момент. Но, как еще на примерке заверял Му Цин, ткань и его коронная строчка выдержали. Фэн Синь расправил воротник рубашки, одернул пиджак и вдруг поймал собственный взгляд в зеркале. Глаза горели, а на щеках появился румянец – то ли от душа, то ли от осознания, что совсем скоро он снова сможет увидеться с Му Цином, ну и, конечно, выдать Се Ляня замуж.       Такси уже ждало у парадной. Фэн Синь плюхнулся на заднее сиденье, назвал адрес загородного коттеджа и принялся нервно теребить манжету. Водителем оказался пожилой мужчина в плоской кепке. Он глянул в зеркало заднего вида и одобрительно цокнул языком:       – На свадьбу, да? Красавец-мужчина! Невеста в обморок упадет.       – Я… просто гость, – произнес Фэн Синь. – Друг женится.       – А-а-а, – протянул водитель. – Свидетель?       Фэн Синь угукнул.       – Свидетель, значит… – водитель снова посмотрел на него в зеркало и хитро прищурился. – А костюмчик-то не просто так надет, да? Вон как сидит! Прямо как на охоту за чужой невестой собрался. Или… – он сделал театральную паузу и поиграл бровями, – за женихом?       – Боже упаси! – Фэн Синь чуть не поперхнулся воздухом.       Лучше съесть дохлую крысу, чем представить Хуа Чена в таком амплуа. Он мысленно перекрестился, поплевал через плечо и облился святой водой.       Водитель добродушно хохотнул.       – Да ладно, сынок, не кипятись. На хорошей свадьбе всегда так: жених с невестой на танцполе милуются, гости пьяные в стельку, а свидетель с кем-то в кустах… Главное, чтобы шампанское не кончилось раньше времени!       Фэн Синь мгновенно представил Му Цина. Вот он уже слегка подвыпивший после третьего бокала, тянет его за галстук в сторону темного сада, где свет от гирлянд пробивается сквозь листву, и шипит что-то вроде «заткнись уже и поцелуй меня». От одной этой картинки внизу живота снова полыхнуло.       – Да, шампанское… это важно, – согласился он, отворачиваясь к окну и делая вид, что очень увлечен проплывающими мимо деревьями. Уголки губ предательски дрогнули.       Аллея, ведущая прямиком от ворот до крыльца коттеджа была украшена всевозможными цветами. Розы и лилии чередовались с пионами, а между ними виднелись орхидеи. В густой листве деревьев, создающих приятную тень в саду, были вплетены гирлянды – пока не включенные, но обещающие вечером наполнить сад волшебством. Аромат роз смешивался с свежей зеленью и влажностью от утренней росы. Воздух был теплым, но еще не душным, как бывает ближе к полудню. Где-то тихо играла живая музыка, кажется, арфа или что-то струнное. Красиво и романтично.       У крыльца его чуть не сбил с ног Ши Цинсюань, вылетевший откуда-то, точно пробка из бутылки шампанского.       – Фэн Синь?! Наконец-то! Как хорошо, что ты здесь! – он схватил его за локоть. – Се Лянь уже на грани нервного срыва. Одна из лампочек на главной гирлянде перегорает, и теперь он твердит, что это плохая примета. Хуа Чэн пытается его отвлечь, чтобы он сам не полез… – Ши Цинсюань так быстро тараторил, что Фэн Синь с трудом уловил суть происходящего. – Пойдем скорее, ты же высокий, достанешь до этой чертовой лампочки без лестницы!       Фэн Синь не успел вставить даже слово, как Ши Цинсюань уже потащил его через лужайку к шатру. Под потолком висела длинная гирлянда с сотнями крошечных лампочек, и одна из них действительно моргала. Фэн Синь сразу понял, почему Се Лянь так разволновался. Такие гирлянды старого типа имели свою особенность: если одна лампочка перегорела или контакт отходил, вся цепочка могла начать глючить, а то и вовсе погаснуть.       – Вот она – виновница, – указал Ши Цинсюань.       – Есть запаска? – спросил Фэн Синь, придвигая неподалеку стоящий стул.       – Да, – Ши Цинсюань сунул ему в руку запасную лампочку, а затем поспешил выдернуть шнур из розетки.       Фэн Синь закатал рукава рубашки и забрался на стул. Потянувшись, он выкрутил мигающую лампочку и вкрутил новую. Когда Ши Цинсюань воткнул вилку в розетку, гирлянда тут же загорелась ровным светом.       – Делов то, – объявил Фэн Синь, уже собираясь спрыгнуть.       – И тут не можешь без спасательства? – донесся снизу знакомый голос, полный язвительности.       Фэн Синь дернулся от неожиданности. Му Цин стоял прямо под ним скрестив руки на груди. На нем был темно-сливовый костюм, который обтягивал его так, будто специально был создан только для того, чтобы сводить с ума. Серебряная заколка в волосах переливалась на солнце и оттеняла и без того прекрасные волосы.       – Ты… – выдохнул Фэн Синь, глядя сверху вниз. – Мог бы и предупредить, прежде чем подкрадываться.       Му Цин фыркнул и мотнул длинным хвостом.       – Мне совсем заняться что ли нечем?       Фэн Синь спрыгнул со стула, расплываясь в улыбке, появляющейся всякий раз, когда он смотрел на Му Цина.       – Эй… – произнес он, делая шаг. Голос получился низкий и с той же интонацией, которую он использовал, когда прижимал Му Цина к стене на лестничной клетке. – Ты сегодня… черт, просто…       Он протянул руку и коснулся пальцами края пиджака Му Цина.       – Невозможно красивый.       Му Цин дернулся, как от удара током. Он отступил назад, выдергивая край пиджака из пальцев Фэн Синя.       – Не здесь, – прошипел он, а затем резко развернулся и поспешил к дому, где уже собирались гости.       Фэн Синь замер с протянутой рукой. Улыбка медленно сползла с лица.       «Что за фигня? Я сделал что-то не то?»       Не так давно – поцелуи на лестнице, а сегодня – Фэн Синь для него прокаженный?       Растерянность холодной волной накрыла его с головой, он не ожидал подобной реакции от Му Цина и оказался к ней совершенно не готов. Он ведь не принуждал его, наоборот, Му Цин сам предложил поехать к нему домой, и уж точно не выглядел как человек, который был против происходящего между ними. «Очень странные дела», – заключил Фэн Синь, переводя взгляд на не менее удивленного Ши Цинсюаня. Тот лишь сочувственно похлопал друга по плечу.       Свадьба началась ровно в назначенное время. Солнце стояло высоко, но под шатром было прохладно. Нежная мелодия ласкала слух, когда Се Лянь шел по дорожке к арке. На нем был белый изящный костюм, сочетающий в себе современный стиль и нотки прошлого, угадывающиеся в крошечных деталях: приталенный крой, пуговицы, вышивка на воротнике и манжетах. Чувствовалось, что автор этого произведения искусства (по-другому Фэн Синь не мог выразиться) вложил душу. Гости были в восторге.       Хуа Чэн в красном стоял у цветочной арки, напоминая мраморное изваяние. Но когда Се Лянь подошел ближе, озаряя его своей теплой улыбкой, его лицо смягчилось до неприличия. Фэн Синь очень надеялся, что фотограф и видеограф смогли запечатлеть это выражение, ведь тогда у него будет вечный повод поиздеваться над ним.       Церемония прошла трогательно, гости умилялись и плакали, осыпая молодоженов пожеланиями и цветами. Какая-то древняя, но крепкая бабуля, едва достававшая Фэн Синю до плеча, разрыдалась у него на груди так, что ему, как истинному джентльмену, пришлось пожертвовать ей свой платок.       – Тише-тише, – неловко пытался успокоить ее Фэн Синь. – Никто ведь не умер.       От этих слов женщина почему-то зарыдала еще громче. Позже выяснилось, что именно она настояла на традиционном танце с веером, и когда Се Лянь с Хуа Чэном исполнили его так, будто репетировали всю жизнь, бабушка чуть не умерла от счастья прямо на месте.       Во время церемонии, и потом, на банкете, Му Цин ни разу не посмотрел в сторону Фэн Синя. Ни случайно, ни мельком. Он будто обладал шестым чувством и знал, где Фэн Синь находится в каждый момент. Он поворачивался к нему спиной, опускал глаза в тарелку, когда Фэн Синь пытался поймать его взгляд через стол, заговаривал с кем угодно, но только не с ним.       Это было демонстративно. И это бесило.       Фэн Синь не хотел устраивать сцен, поэтому держал себя и руках и после очередного тоста встал, взяв два бокала шампанского, подошел к Му Цину. Тот разговаривал с мамой Се Ляня. Она явно помнила его еще со школьных времен сына, и Му Цин рядом с ней выглядел непривычно расслабленным.       – О, Фэн Синь! – мама Се Ляня повернулась к нему. – Ты знаком с Му Цином, или мне вас представить?       Фэн Синь кивнул ей в ответ и протянул бокал Му Цину. Тот не шелохнулся.       – Знакомы.       – Вот и славно. Му Цин очень хороший мальчик, – она улыбнулась, а затем, зацепившись взглядом за кого-то в толпе, добавила: – Ох, кажется моему мужу пора перестать налегать на настойки. Я вас оставлю, мальчики.       Она подмигнула Фэн Синю и ласково прикоснулась к плечу Му Цина, а затем поспешила к мужу, оставив их вдвоем. Фэн Синь повернулся к Му Цину, все еще держа бокал.       – Хороший мальчик? – он изогнул бровь. Язык чесался добавь что-то вроде: «особенно, когда вжимался в меня», но он промолчал.       – Не хочу, – Му Цин кивнул на бокал.       Фэн Синь ощутил, как внутри что-то болезненно сжалось. Он опустил руку с бокалом, но не отступил.       – Му Цин… – тихо позвал он. – Что не так?       – Ничего.       – Ничего? – переспросил Фэн Синь, чувствуя что терпение трещит по швам. Он терпеть не мог эти игры – угадай, что случилось по выражению моего лица. – Ты весь день делаешь вид, что я пустое место.       – Не придумывай, – Му Цин фыркнул. – Это свадьба Се Ляня. Не порть ему день.       – Я не порчу, – возмутился Фэн Синь и шагнул ближе, но Му Цин уже отступил назад. Как будто даже мимолетная близость могла обжечь его.       – Не надо, – произнес он тише. – Пожалуйста.       Взгляд Му Цина на мгновение дрогнул. В нем мелькнуло что-то похожее на мольбу, но потом он резко развернулся и направился в сторону коттеджа. Фэн Синь остался стоять с бокалом в руке. Внутри все кипело от бессилия и злости одновременно. Он тяжело вздохнул, затем осушил один бокал, а после и второй. Гулять, так гулять.

***

      Свадьба продолжалась. Играла музыка, гости смеялись и танцевали. Фонарики уже давно освещали вечерний сад крошечными светлячками, прячущимися в листве. Все было шло идеально и было красиво, как в кино. Вот только Фэн Синю казалось, что праздник проходит мимо него.       В какой-то момент он подошел к Се Ляню, стоящему поодаль от танцпола.       – А-Синь, – Се Лянь улыбнулся. – Все в порядке?       Фэн Синь был искренне рад за друга и улыбнулся в ответ, но все равно получилось кривовато.       – Да, просто… день длинный. Поздравляю еще раз, кстати. Вы с Хуа Чэном просто… идеальная картинка.       – Спасибо. Я сам до сих пор не верю, что это происходит. – Се Лянь взглянул на Фэн Синя внимательнее. – А где Му Цин?       – Где-то здесь, – ответил Фэн Синь. – Избегает меня, как чумы.       Се Лянь вздохнул понимающе.       – Так на него похоже. Наверняка, что-то себе надумал и теперь прячется в своей ракушке, – усмехнулся Се Лянь. – Я не спрашивал, прости… из-за свадьбы сам не свой был. Между вами что-то было?       – Ну как было, – вздохнул Фэн Синь. – После мальчишника. Он сам предложил ко мне поехать.       Лицо Се Ляня приняло крайне заинтересованное выражение, он явно намеревался как-то прокомментировать услышанное.       – Нет! Ничего такого, – опередил его Фэн Синь. – Мы просто поцеловались, полежали вместе. У меня был Цоцо, и… Му Цин рассказал, что он боится собак. Про отца поделился, а я такую дичь сморозил, ты бы знал…       – О, ну тогда понятно почему он тебя избегает, – произнес Се Лянь со знанием дела.       – Почему? – навострился Фэн Синь.       – Он боится, – просто ответил Се Лянь. – Очень сильно боится. Му Цин всегда был таким: открывается ровно настолько, чтобы почувствовать уязвимость, а потом сразу захлопывается. Особенно если рассказал что-то личное, про отца, про прошлое… Для него это как показать слабое место. И теперь он ждет удара, что ты используешь это против него или посмеешься.       Фэн Синь запрокинул голову и выдохнул. Тяжелый случай. Или случай требующий особого подхода?       – И что мне делать? Ждать пока он успокоится?       – Нет, – Се Лянь покачал головой. – С Му Цином ждать бесполезно. Он закроется только сильнее. Тебе нужно… выбить дверь с ноги.       – Выбить дверь с ноги? – Фэн Синь прыснул.       Се Лянь серьезно кивнул.       – Именно. Не стучаться вежливо, не ждать пока он сам откроет. Это бесполезно, он не откроет, – он задумался на мгновение, а затем продолжил, – С ним по-другому никак, только прорваться через оборону. Он будет сопротивляться и, наверняка, станет говорить что-то неприятное, чтобы оттолкнуть. Но если ты не отступишь… он сдастся. Потому что внутри он уже давно хочет, чтобы кто-то не отступил.       Фэн Синь молчал, глядя на носки своих ботинок. В голове крутилась ночь после мальчишника: Му Цин, прижавшийся к нему на диване, его тихий голос, когда он говорил про себя.       – Он мне доверился в тот момент, – тихо произнес Фэн Синь. – А я ляпнул про то, что Цоцо – шарообразная лиса, а не собака. Я идиот, да?       – Чистосердечное признание? Я во время, – откуда ни возьмись появился Хуа Чен. Он приобнял своего гэгэ за талию и насмешливо посмотрел на Фэн Синя.       – Сань Лан, ты очень вовремя, – Се Лянь расцвел в объятиях любимого. – Надо подбодрить Фэн Синя.       – Ну прям очень вовремя… – проворчал Фэн Синь. – Все слышал?       – Достаточно, чтобы понять, что ты, как обычно, тупишь. Ты вроде спасатель, должен быстро реагировать, а сам будто приехал на вызов, посмотрел на пациента при смерти и такой: «ну… подождем, может само пройдет».       – Не дави на него слишком сильно, – Се Лянь погладил мужа по руке.       – У меня сегодня праздник, – Хуа Чэн невинно пожал плечами. – А ты, – он кивнул в сторону Фэн Синя, – прекращай тормозить, и давай уже делай что-нибудь.       – Спасибо, очень мотивирующе. Прям крылья выросли, – огрызнулся Фэн Синь.       – Обращайся, – Хуа Чэн расплылся в довольной улыбке.       – Так, прекращайте. Давайте хотя бы сегодня без этого, – Се Лянь все же вмешался, а затем добавил: – Но, если честно, А-Синь, тебе правда стоит найти Му Цина.       Фэн Синь выдохнул, проводя рукой по волосам.       – Да понял я, сейчас пойду.       Он развернулся и пошел прочь от молодоженов, стараясь среди гостей найти одного – самого упрямого и колючего человека на этой свадьбе. Обойдя шатер и проверив столы, он зашел внутрь дома, где, пройдясь по первому этажу, заглянул в гостиную и несколько комнат. Му Цина нигде не было. После этого Фэн Синь вышел через запасную дверь, ведущую на небольшую веранду и скрытую от общей части сада высоким кустарником. Здесь было тихо.       Нашел.       Му Цин стоял у дальнего края перил спиной к дому. Тонкая сигарета тлела между его пальцев. Он не обернулся, но Фэн Синь увидел, как напряглись его плечи. Значит, узнал.       – Ты куришь? – вырвалось у Фэн Синя прежде, чем он успел прикусить язык.       Он мысленно дал себе подзатыльник. Не так он собирался начать этот разговор, ой не так.       Му Цин повернул к нему голову. В его взгляде чувствовалась холодность тысячи ледников.       – А ты пришел прочитать мне лекцию о вреде никотина?       – Нет, то есть да… то есть, нет, – Фэн Синь запнулся, понимая, что начинает нести полную чушь. – Я просто… не ожидал. Не видел раньше, чтобы ты курил. Хотя мы не так много раз и виделись, и какое мне дело, да? Ты взрослый человек, можешь делать что хочешь. Хотя вообще-то это вредно, но я вообще-то не это хотел сказать…       Молодец Фэн Синь, так держать. Отличное начало разговора, просто идеальное. Он бы совсем не удивился, если бы сейчас из кустов выпрыгнул Хуа Чэн с надписью «10 баллов, кретин».       Му Цин посмотрел на него с растущим раздражением, затем отвел взгляд, сделал последнюю затяжку и затушил сигарету.       – Лучше бы ты вообще молчал, – бросил он, делая шаг к двери.       Фэн Синь среагировал быстрее, чем успел подумать. Он резко схватил Му Цина и дернул назад, прижимая его спиной к деревянным перилам. Рука уперлась в колонну рядом с его плечом, полностью отрезая путь.       – Нет, – сквозь зубы выдавил Фэн Синь, глядя прямо в темные глаза. – Ты никуда не пойдешь.       Му Цин дернулся, пытаясь вырваться.       – Отпусти, – процедил он.       – Не отпущу, – Фэн Синь придвинулся ближе. – Ты весь день от меня бегаешь. Хватит. Я не собираюсь делать вид, что ничего не было.       – А что было? – Му Цин изогнул бровь и вдруг прекратил сопротивление. Он больше не дергался, просто смотрел.       Фэн Синь на секунду растерялся. Эта внезапная смена поведения застала его врасплох. Кажется, Му Цин всегда застает его врасплох.       – Ты… сейчас серьезно? – хрипло спросил он. – Ты сам ко мне приехал после мальчишника. Мы целовались, лежали вместе, говорили…       – Ах, вот оно что, – протянул Му Цин. – Значит, ты пришел за добавкой? Извини, но этого не будет.       Голос Му Цина звучал пугающе мягко. Под этой обманчивой оберткой скрывалась такая холодная, острая жестокость, что у Фэн Синя внутри все сжалось. Наклонив голову, Му Цин продолжил тем же спокойным тоном:       – Что ты хочешь услышать? Что я теперь каждую ночь думаю только о тебе? – он усмехнулся. – Тогда я просто… напился. Захотел, чтобы кто-то был рядом – подвернулся ты. Так что можешь считать, что ничего не было.       Фэн Синь молчал, поджав губы. Каждое слово било точно в цель. Как и сказал Се Лянь, Му Цин будет говорить все самое неприятное и делать больно. У него и правда получалось, от этих слов внутри все жгло огнем, но Фэн Синь был не намерен отступать. Он сильнее прижал Му Цина к перилам, не давая ему даже миллиметра пространства.       – Врешь, – прошептал он.       – Вру? – Му Цин зло усмехнулся. – С чего бы это? Я же все тебе объяснил. Мне было одиноко, ты оказался рядом. Все просто. Не надумывай себе, ладно?       Он в очередной раз попытался отодвинуться, но Фэн Синь не позволил. Он долго смотрел в эти бессовестные глаза, глотая обиду и собираясь с силами.       – Ты сейчас специально говоришь мне все самое отвратительное, что только можешь придумать, чтобы я отпустил тебя и ушел, а тебе снова стало безопасно и привычно, – он сделал паузу, а после произнес как можно тверже: – Но я не уйду. Даже если будешь всю ночь продолжать. Я не уйду.       Му Цин растерянно замер.       – Ты такой идиот, – выдохнул он.       – Знаю, – вторил ему Фэн Синь, а затем медленно опустился на одно колено прямо перед ним, при этом не отрывая взгляда от вмиг заалевшего лица и широко распахнутых глаз.       – Сдурел? – зашипел Му Цин. – Встань сейчас же!       – Нет, – Фэн Синь не шелохнулся.       – Ты… – голос Му Цина дрогнул. Он дернул ногой, пытаясь оттолкнуть Фэн Синя. – Выглядишь жалко, смотреть противно.       – А тереться об меня в подъезде было не противно? – спросил Фэн Синь, сжимая пальцами бедро Му Цина. – Целовать и стонать мне в рот тоже было не противно?       – Заткнись…       – Не заткнусь, – с уверенностью ледокола ответил Фэн Синь. – Бесись и кидайся словами сколько хочешь, но я не встану, пока ты не признаешь, что тебе было не «просто одиноко», что ты тоже этого хотел… так же сильно, как и я.       С этими словами ладони Фэн Синя скользнули вверх по бедрам Му Цина, останавливаясь на ягодицах. Его пальцы жадно впились в упругую плоть, настойчиво сжимая ее, будто уже представляли как будут делать тоже самое без преграды в виде ткани. Лицо Фэн Синя оказалось прямо напротив молнии на брюках Му Цина – так близко, что его горячее дыхание обожгло чувствительное место.       Колени Му Цина заметно дрогнули.       – Ты совсем больной? Прекрати сейчас же!       Фэн Синь только сильнее сжал его ягодицы и требовательно произнес, почти касаясь губами выпуклости:       – Скажи. Скажи, что хотел именно этого.       – Я.. не… – Му Цин закусил губу, – Хватит… – почти простонал он, когда Фэн Синь снова опалил дыханием.       В следующую секунду он резко дернул Фэн Синя вверх, целуя его так, будто желал украсть его дыхание. Поцелуй получился не самым деликатным. В нем чувствовалась злость перемешанная с желанием и отравленная отчаянием. Му Цин целовал так, будто проиграл самому себе, будто ненавидел, что не смог удержать дистанцию. И это было похоже на признание, которое он так упорно не хотел озвучивать.       Внутри у Фэн Синя все вспыхнуло, горячая волна скользнула от загривка прямиком через все тело, оседая пульсирующей тяжестью внизу живота. В его голове не осталось ни одной связной мысли, и одна ладонь опустилась на талию Му Цина, притягивая ближе – теперь между ними не осталось даже воздуха. Вторая ладонь властно придерживала затылок, позволяя углубить поцелуй. Во рту еще ощущался привкус сигаретного дыма, но Фэн Синю не было противно. Наоборот, все, что касалось Му Цина, даже эта вредная привычка, только сильнее заводила его.       Губы Му Цина были такими мягкими и чувствительными, и сам он был таким, что его хотелось зацеловать всюду, куда можно дотянуться. И сделать так, чтобы эти губы, которые он грубо сминал своими, выстанывали его имя, а глаза закатывались от удовольствия, а не от презрения.       Фэн Синь даже не подозревал, что способен так остро чувствовать. Поцелуй с Му Цином затягивал его в горячую бездну, где не осталось ничего, кроме жара и желания. Он тонул в нем – в его дыхании, в его вкусе, а том, как пальцы Му Цина скользили по его спине, цепко впиваясь в ткань рубашки, притягивая ближе. Их касания были быстрыми и хаотичными, а поцелуи – жадными и настойчивыми. Будто бы оба уже давным давно знали друг друга и ждали этого момента лет так восемьсот, не меньше.       Они разорвали поцелуй только, чтобы перевести дыхание.       – Комната, – прохрипел Фэн Синь. – Сейчас же.       Му Цин облизнул распухшие губы и только коротко кивнул.       Надо же, Фэн Синь был уверен, что сейчас начнутся очередные препирательства, колкости или прозвучит хотя бы одна едкая фраза, но Му Цин молчал. Лишь тяжело дышал и смотрел своими охренительно красивыми затуманенными глазами.       Посчитав молчание согласием, Фэн Синь схватил Му Цина за руку и потащил за собой в дом. Они быстро прошли по темному коридору, даже не оглядываясь по сторонам, и, наконец, скрылись за дверью первой попавшейся гостевой комнаты.       Оказавшись внутри, Фэн Синь тут же прижал Му Цина спиной к стене, целуя грубо и глубоко, без всякой нежности. Он едва ли не задыхался от ощущений, острыми шипами проникающими под кожу. Му Цин был как розы – красивый и изящный, но колючий. И каждый его поцелуй ощущался как укол шипов.       Больно. Но так сладко, что невозможно остановиться.       Му Цин вторил ему с такой же отдачей, целуя, выгибаясь и провокационно прижимаясь к Фэн Синю. Его было невозможно не хотеть, невозможно не влюбиться. Он был необузданной стихией. До того желанной, что нутро сводило. И эта стихия вдруг попыталась перехватить инициативу, резко толкая Фэн Синя назад в желании взять контроль.       Ну уж нет.       Едва ли не с рычанием Фэн Синь перехватил запястья Му Цина, резко разворачивая его лицом к стене и полностью лишая свободы. Не позволяя ему обернуться, Фэн Синь прижался сзади, одной рукой удерживая Му Цина за кисти над головой, а другой скользнул на талию.       Фэн Синь наклонился и промурлыкал в ухо:       – Тебе же нравится так, да? Когда с тобой не церемонятся. Когда не по-хорошему.       Му Цин запротестовал, упираясь лбом в стену. Однако вопреки протесту, его спина выгнулась, тело подалось назад, сильнее прижимаясь задницей к уже твердому члену Фэн Синя.       Внутри Фэн Синя все бурлило, возбуждение пронизывало тело и оседало покалыванием на кончиках пальцев. Весь вечер он терпел незаслуженное безразличие и попытки Му Цина оттолкнуть его, а теперь этот же человек выгибался и прижимался к нему, инстинктивно ища большей близости. Это сводило с ума. Не хотелось нежничать. Хотелось сорвать чертов костюм и взять Му Цина так, чтобы тот забыл, как дышать.       Фэн Синь нетерпеливо и бесцеремонно исследовал свободной рукой тело Му Цина. В его жестах было столько отчаяния, словно он боялся, что тот вдруг исчезнет, растворится наваждением в темноте ночи. Совсем как сон, что тает в пелене памяти, стоит только проснуться.       За дверью вдруг послышались голоса и шаги. Кто-то подошел совсем близко и несколько раз дернул ручку их комнаты.       ‒ Твою мать… ‒ Му Цин вздрогнул.       ‒ Не переживай, я запер дверь, ‒ со смешком успокоил его Фэн Синь.       ‒ Как предусмотрительно, ‒ Фэн Синь не видел, но был уверен, что в этот момент Му Цин закатил глаза.       «Скоро ты будешь закатывать глаза совсем по другой причине», – подумал Фэн Синь, и от этой мысли желание вспыхнуло с новой силой, обжигая каждую клеточку тела. Он уже открыл рот, чтобы сказать это вслух, но Му Цин вдруг резко толкнул его в грудь, заставляя попятиться, и повалил на кровать, усаживаясь сверху.       – А может, это ты будешь стонать мое имя? – прошептал он с вызовом, медленно проводя ладонью по груди Фэн Синя вниз.       – Не сегодня, – на выдохе произнес Фэн Синь и одним рывком прижал Му Цина к постели, сразу же припадая поцелуем к приоткрывшимся от неожиданности губам.       Му Цин нетерпеливо ответил, сплетаясь с Фэн Синем в мокром, опьяняющем поцелуе, кусал его, тянул за волосы и сам настойчиво скользил языком в его рту, не желая отдавать инициативу. Их поцелуи были полны невысказанного желания, что копилось между ними подобно грозе, собирающейся весь вечер, и наконец разразившейся во всей своей мощи.       Не отрываясь от губ Му Цина, Фэн Синь нащупал серебряную заколку в его волосах. Пальцы легко выдернули ее, и тяжелый водопад волос рассыпался по подушке. Фэн Синь невольно застонал в поцелуй, запустив пальцы в шелковистый поток, перебирая пряди. Му Цин прерывисто выдохнул ему в рот, и Фэн Синь почувствовал, как он дрожит под ним.       Тело Фэн Синя, раззадоренное прикосновениями горело в лихорадке, отчаянно требуя еще. Больше ласк, больше касаний. Больше Му Цина. Он буквально терялся в нем. В его горячем, прерывистом дыхании, в запахе кожи, в прядях волос. В стонах, которые Му Цин даже не пытался сдерживать.       Его хотелось любить долго, сильно, жестко. Хотелось оставить на нем отметины, вытрахать из него все бредовые мысли, все страхи, все то, что заставляло Му Цина прятаться и отталкивать. Хотелось увидеть и узнать его во всех проявлениях. Запомнить вкус губ, ритм дыхания – каждый вдох и выдох. Хотелось просыпаться рядом с ним каждое утро и первым делом ощущать его тепло. Чтобы это стало единственно правильным началом дня.       Хаотично, быстро, вперемешку со смазанными, мокрыми поцелуями и жадными прикосновениями они стягивали одежду друг с друга. Фэн Синь сжимал тело Му Цина слишком грубо, может, даже больно, но тому это явно нравилось. Каждый раз, когда пальцы впивались сильнее, он только больше выгибался, сопровождая это низкими дрожащими стонами, и сам сжимал Фэн Синя в ответ, словно прося еще.       И когда Фэн Синь думал, что уже окончательно пал, утонул и захлебнулся в нем, Му Цин вдруг перехватил его руку, ту самую, которая только что сжимала его бедро. И, не отводя взгляда, втянул два пальца в рот, облизывая их языком. Медленно.       – Подготовишь меня? – прошептал он, выпуская пальцы и растягивая губы в блядской ухмылке.       Фэн Синь не смог удержать ни лица, ни стона, низким звуком вырвавшимся из его груди.       Руки дрожали так сильно, что он едва справился, когда рывком стягивал с Му Цина брюки вместе с бельем. Прикусив собственную губу, он на мгновение замер, пожирая взглядом открывшуюся ему картину. Му Цин был невыносимо красив везде.       Идеальный, черт его возьми.       Их взгляды встретились, и Му Цин сам развел ноги шире. Фэн Синь опустился ниже, чтобы прикусить нежную кожу на внутренней стороне бедра – не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. И тут же прижался к месту укуса поцелуем, одновременно проводя еще влажными пальцами между ягодиц.       Он не спешил. Сначала просто ласкал подушечкой пальца, надавливая и расслабляя. Только когда Му Цин начал постанывать и слегка покачиваться навстречу, Фэн Синь осторожно ввел один палец. Потом, чуть позже, добавил второй, медленно двигая ими внутри.       Му Цин стонал, выгибаясь на простынях. Его рот приоткрылся шире, хватая воздух. Фэн Синь подтянулся выше и снова поймал его губы, в то время как пальцы продолжали движение.       Фэн Синь сходил с ума. Он целовал Му Цина везде – губы, шею, ключицы, грудь. Лишь украдкой поднимая взгляд между поцелуями, чтобы снова и снова восхититься раскрасневшимся лицом, распахнутыми губами и дрожащими ресницами. Каждый звук, срывающийся с губ Му Цина, приближал момент, когда самообладание окончательно даст трещину.       Му Цин не зажимался, не стеснялся, не пытался сдержать ни единого звука или движения. Он точно знал, чего хочет, и получал это – выгибаясь навстречу пальцам, ласкающим его, двигая бедрами и издавая стоны. Это было чертовски возбуждающе.       Фэн Синь добавил третий палец, толкаясь глубже и тщательно растягивая его. Сам он уже держался на честном слове – член болезненно пульсировал, упираясь в брюки, но он продолжал, не торопясь и желая довести Му Цина до предела.       – Ну все, хорош.. – в какой-то момент остановил его Му Цин. – Я не девственница на выпуском. Давай уже, трахни меня.       – Не девственница, значит… – тихо проговорил Фэн Синь, продолжая неспешно двигать пальцами. – Тогда почему такой узкий?       – Тебе урок анатомии провести или трахаться будем? ‒ Му Цин скользнул пальцами по загривку Фэн Синя, вызывая мурашки. ‒ Не льсти себе, у тебя там не цзюйян.       – Ну… – Фэн Синь одной рукой неловко приспустил брюки, освобождая свое достоинство.       Му Цин приподнялся на локтях и замер. Его взгляд опустился вниз, и в нем сверкнул голодный блеск.       – Нравится? – хрипло спросил Фэн Синь, обхватывая себя ладонью и медленно проводя по всей длине.       – Многообещающе, – Му Цин облизнулся, закусывая нижнюю губу.       Фэн Синь усмехнулся. Он не спеша вынул пальцы, давая Му Цину почувствовать каждое движение. Тот шумно выдохнул. Быстро натянув презерватив, который был завсегдатаем его кошелька, Фэн Синь навис над ним, прижимая его к кровати собой, и, направляя себя рукой, начал входить – медленно, сантиметр за сантиметром, давая Му Цину время привыкнуть.       Внутри было горячо и восхитительно тесно. Му Цин тяжело дышал, комкая простынь пальцами, но не отталкивал. Принимал, дрожа и стараясь расслабиться.       Фэн Синь отчего-то думал, что сделает это грубо. Что Му Цин своим поведением в этот вечер заслужил именно жесткого, наказывающего секса. Но сейчас вся его злость и раздражение куда-то испарились. На смену им пришло другое чувство – теплое и трепетное. Фэн Синь хотел, чтобы Му Цин почувствовал, что его не собираются использовать. Не оставят после того, как получат свое.       Хотел сделать так, чтобы Му Цину было хорошо. Приятно. Безопасно. Даже если сам сейчас едва держался.       Он наклонился и поцеловал его, стараясь отвлечь.       – Дыши, – прошептал Фэн Синь в его губы.       – Сам подыши квадратом, – огрызнулся Му Цин, но его голос не был злым. В нем улавливалась легкая дрожь. Он хотел было добавить новую колкость, но вместо этого застонал, когда Фэн Синь толкнулся глубже, входя до конца.              Даже сейчас, когда Му Цин был под ним, он все равно пытался кусаться. Но это больше не раздражало. Это умиляло. Так… по-муциновски.       – Невозможный… – выдохнул Фэн Синь и сделал плавный толчок.       Одобрительный стон сорвался с губ Му Цина, но Фэн Синь не ускорился. Он продолжил двигаться медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Ему нравилось видеть, как Му Цин хочет сильнее, быстрее, как его тело требует, но Фэн Синь сознательно не дает. Это была приятная иллюзия контроля, ведь контролировать Му Цина все равно, что пытаться укротить ветер.       Фэн Синь был готов вспыхнуть от малейшей искры. Му Цин, кажется, прекрасно понимал, как именно тот реагирует на него, и двинул бедрами, меняя угол, тем самым словно проверяя, сколько Фэн Синь еще сможет выдержать. При этом он так соблазнительно закусил нижнюю губу, что Фэн Синь, глядя на это, ощутил, как внутри что-то окончательно обрывается.       Искра коснулась керосина.       Фэн Синь резко выдохнул и подхватил Му Цина под бедра, крепко сжал и резко вошел глубже, начиная двигаться ритмичнее. Каждый толчком он вбивался в него до самого основания, заставляя кровать жалобно скрипеть, а Му Цина отрывисто стонать.       В этой позе он выглядел особенно прекрасно. Затраханный, раскрасневшийся, с растрепанными волосами, прилипшими к влажному лбу и шее. Глаза полуприкрыты, губы припухшие и влажные. Фэн Синю до одури нравилось видеть его именно таким – дрожащим и беспомощно красивым.       Не выдержав долго любования, Фэн Синь резко вышел, перевернул Му Цина на живот и рывком поставил его на четвереньки. Затем снова вошел – еще глубже и безжалостнее. Му Цин приглушенно застонал в подушку, прогибаясь в пояснице и податливо принимая каждый толчок.       – А говорил… что… не хочешь, – ухмыльнулся Фэн Синь, – Что… просто одиноко, что я под руку… подвернулся.       Му Цин повернул обернулся, стреляя на него мутным взглядом.       – Заткнись…       Фэн Синь рассмеялся и отвесил ему звонкий шлепок по ягодице, от которого Му Цин дернулся и громче застонал.       – Огрызаешься? – он склонился над Му Цином и почти касаясь губами его уха, низко добавил: – Ты не в том положении.       С этими словами он запустил ладонь в его длинные волосы, накручивая их на кулак и резко потянул назад. Каким же кайфом было видеть Му Цина под собой. Спина выгнута в идеальной дуге, светлая кожа покрыта испариной и красными отпечатками от шлепков, а ягодицы... Фэн Синь смотрел, как его член исчезает в Му Цине снова и снова, блестя от смазки, и это зрелище сводило его с ума.       Фэн Синь чувствовал, как Му Цин горячо и тесно сжимается вокруг него при каждом толчке, наслаждался влажными, непристойными звуками, которые заполняли комнату, ощущал, как пот стекает по его собственной спине, а сердце колотится где-то в горле. Он входил в него жестко, глубоко – и с каждым толчком понимал, что падает все глубже.       Это был странный, жестокий парадокс.       Му Цин стонал под ним, выгибался, принимал его всего. Был таким влажным, горячим и покорным. Для любого другого мужчины это была бы абсолютная победа. А Фэн Синь чувствовал только одно – он окончательно и бесповоротно проиграл. Потому что чем глубже он входил в это тело, тем сильнее тонул сам. Чем громче Му Цин стонал, тем яснее становилось: он уже никогда не сможет отпустить этого человека. Не сможет вернуться к тому, кем был до него. Му Цин стал чем-то большим, чем просто желание. Он стал необходимостью.       Стоны Му Цина стали совсем отчаянными, дрожащими и даже в какой-то степени жалобными.       – А-Синь… – вырвалось у него против воли.       Фэн Синь зарычал, сильнее натягивая его волосы и ускоряя темп. Му Цин всхлипнул, тело его напряглось до предела, а сам он сжался вокруг Фэн Синя так сильно, что тот продержался всего несколько секунд дольше. Он в последний раз вошел до самого основания и прижался грудью к спине Му Цина.       Несколько долгих секунд они просто дрожали, пытаясь отдышаться. Фэн Синь не спешил выходить. Он медленно опустился вместе с Му Цином на кровать, все еще оставаясь внутри него, и обхватил его руками, прижимая к себе. Горячие губы мягко коснулись макушки черных волос. Поцелуй получился нежным, полной противоположностью тому безумию, что творилось между ними минуту назад.       Уткнувшись лицом в подушку Му Цин тяжело дышал, его тело еще мелко подрагивало. Через некоторое время он наконец собрался с силами и дернул плечом, пытаясь сбросить с себя Фэн Синя.       – Достаточно, – хрипло произнес он. – Слезь с меня.       Фэн Синь только хмыкнул и, взяв за подбородок, заставил повернуть голову. Поцеловал в висок, потом в скулу.       – Достаточно? – низким ласковым голосом спросил он.       – Да. Что за телячьи нежности? – Му Цин попытался отвернуться, но Фэн Синь держал крепко.       – Котенок, это только начало, – тихо, но твердо произнес Фэн Синь и слегка качнул бедрами, напоминая наглядно, что он все еще глубоко внутри. Му Цин невольно всхлипнул.       – Не называй меня так, – процедил он.       Фэн Синь рассмеялся, заглядывая в злые темные омуты.       – А как тогда называть? – А-Цин? Цин-Эр? Или, может, «любимый»?       Му Цин вспыхнул до самых ушей и яростно дернулся.       – Никак! Просто заткнись и слезь уже!       – Не-а, – Фэн Синь наклонился и медленно поцеловал его в губы, не позволяя отстраниться. – «Котенок» тебе очень идет. Особенно когда ты вот так шипишь.       Он наконец медленно вышел из него, но сразу перевернул Му Цина на спину и навис сверху, прижимая к кровати.             – А теперь слушай внимательно, – серьезно заговорил Фэн Синь. – Это не «подвернулся под руку» и не «на раз». Только попробуй сделать вид, что ничего не было.       – И что тогда? – Му Цин состроил мину, пытаясь выглядеть дерзко и независимо, хотя с таким раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами это выглядело скорее мило, чем угрожающе.       – Тогда… – Фэн Синь улыбнулся и произнес почти шепотом: – Я при всех тебя поцелую. Глаза Му Цина мгновенно расширились от возмущения.       – Ты не посмеешь, – прошипел он.       – Еще как посмею, – Фэн Синь наклонился и прикусил его нижнюю губу, потом медленно провел по ней языком. – Сомневаешься?       Му Цин долго смотрел на него. В глазах свирепствовала буря – злость, смущение, желание и что-то куда более глубокое. Наконец он пробормотал:       – Идиот.       Фэн Синь рассмеялся, поцеловал его в висок, потом в уголок губ и перекатился на бок, крепко притягивая Му Цина к себе спиной вперед. Он обхватил его за талию, прижимаясь всем телом, и уткнулся носом в волосы.       – Готов на второй заход? – через некоторое время спросил Фэн Синь. – Или еще понежимся?       – Какие нежности? – фыркнул Му Цин оборачиваясь. – Доставай свой член.

***

      Утро в коттедже выдалось солнечным, теплым и шумным. В гостиной все еще витал дух праздника. Отец Се Ляня сидел за столом сосредоточенно наливал себе в кружку что-то явно крепкое. Рядом с ним мать Се Ляня тихо вздыхала и пыталась отобрать у мужа кувшин. Другие гости приходили в себя, пили чай с остатками торта, гуляли по территории и просто отдыхали в тени сада.       Ши Цинсюань, свежий и полный сил, развалился в кресле:       – Нет, ну вы вчера слышали, как стены дрожали после того, как все разошлись? Такая страсть, я просто в восторге!       В этот момент из коридора вышли Се Лянь и Хуа Чэн. Се Лянь выглядел отдохнувшим и немного смущенным, Хуа Чэн держал его за руку с очень довольной улыбкой.       – Доброе утро всем, – поздоровался Се Лянь.       Мать Се Ляня сразу просияла, а отец приподнял кружку в приветственном жесте.       – Ну как, хорошо выспались? – подскочил к ним Ши Цинсюань и многозначительно подмигнул Се Ляню.       – Мы так устали после церемонии, что сразу легли спать, – спокойно ответил Хуа Чэн.       – Да… очень крепко спали, – Се Лянь кивнул, но мочки его ушей предательски заалели.       Ши Цинсюань явно не поверил ни единому слову и уже открыл рот, чтобы продолжить допрос, но в этот момент в гостиную вошли Фэн Синь и Му Цин. Они выглядели так, будто их только что вытряхнули из одной постели.       Фэн Синь шел с откровенно самодовольным, сытым выражением лица – глаза блестели, на губах блуждала очень красноречивая улыбка. Волосы были небрежно собраны, а ворот одежды чуть съехал, открывая свежий след зубов у ключицы.       Му Цин, напротив, пытался сохранять лицо. Он шел чуть позади, глядя строго в пол, с видом «я здесь просто за едой, а вы все можете катиться». Однако это было почти бесполезно: губы припухшие, а на бледной шее красовались несколько ярких засосов.       Ши Цинсюань замер, а потом громко присвистнул и сразу переглянулся с Се Лянем, едва сдерживая восторженную улыбку. Се Лянь только беспомощно моргнул. Хуа Чэн приподнял бровь. На его лице появилась та самая фирменная, язвительная улыбочка, не предвещающая ничего хорошего. Он окинул Фэн Синя и Му Цина долгим, оценивающим взглядом и лениво произнес:       – А вот, кажется, и источники ночного переполоха.       Он тотчас получил легкий удар локтем от новоиспеченного мужа. Се Лянь покраснел еще сильнее и прошептал:       – Сань Лан…       Хуа Чэн только усмехнулся шире и, перехватив руку Се Ляня, поднес ее к губам для поцелуя, будто ничего и не было.       Му Цин молча дернул воротник как можно выше, пытаясь спрятать хотя бы самые заметные засосы. Лицо у него оставалось каменным, взгляд – подчеркнуто равнодушным, будто он просто пришел позавтракать, а все эти взгляды – всего лишь назойливые мухи. Он с царственным видом подошел к столу и начал медленно выбирать себе еду, всем своим существом излучая, что он здесь исключительно ради завтрака.       Фэн Синь выглядел полной противоположностью. Большая, довольная собака, которой наконец бросили самую вкусную косточку в мире. Он моментально пристроился следом, не оставляя между ними ни сантиметра. Стоило Му Цину остановиться у стола, как Фэн Синь встал прямо за его спиной, якобы тоже выбирая завтрак. Его рука «случайно» легла тому на поясницу, потом пальцы медленно спустились ниже и нагло погладили по боку.       Му Цин едва заметно напрягся, но продолжал накладывать себе в тарелку фрукты, всем своим видом демонстрируя полнейшее безразличие.       Со стороны это выглядело невероятно комично: один – с целой россыпью засосов на шее и гордым выражением «я выше всего этого», а второй – ходит за ним хвостом, сияет как новогодний фонарь и буквально светится от удовлетворения, то и дело касаясь его то плечом, то бедром.       Ши Цинсюань уже тихо похрюкивал от смеха. Се Лянь, глядя на эту картину, не выдержал и улыбнулся. А Хуа Чэн, обняв Се Ляня за плечи, лениво усмехнулся и выдал с абсолютно серьезным лицом:       – Что скажешь, гэгэ? Кажется, свадьба удалась?