Нет Мира под Римом

      Пробуждение было тяжёлым.       Как это часто бывает спросонья, я уже осознавал себя, но открывать глаза совершенно не хотелось. Тело налилось свинцом, а где-то под кожей тянуло тупой болью.       Рефлекторно я потянулся правой рукой, надеясь нащупать телефон или хотя бы часы, но вместо знакомого пластика пальцы наткнулись на что-то холодное, металлическое. От неожиданности я дёрнул руку назад — и тут же зашипел сквозь зубы.       Чем я укололся?       Боль немного прояснила сознание. Я разлепил глаза — и тут же пожалел об этом. Мир поплыл, стены закружились, а в животе поднялась мутная волна тошноты.       Почему-то мне вдруг захотелось сесть.       Я попробовал.       Попробовал — ключевое слово.       Голова ударилась обо что-то твёрдое, раздалось дребезжание. Я замер, растерянный, пока чья-то рука не уложила меня обратно.       — Воу-воу! Мистер, вам пока лучше лежать… ну или проснуться и петь, если в сознании! Но только, пожалуйста, не ломайте оборудование.       Незнакомый голос окончательно выдернул меня из ступора. Я сосредоточил взгляд и наконец разглядел потолок — чужой, незнакомый, а прямо над кроватью (если это вообще была кровать) висела какая-то странная конструкция.       Я медленно повернулся в сторону источника голоса.       Человек в белом халате, очки, даже повязка с красным крестом… Доктор?       — Я что в больнице? — на удивление ровно протянул я, пытаясь осмотреться.       Комната действительно напоминала больницу… ну, скорее, в самом общем смысле этого слова. Белая плитка, шкафы, заставленные бутылками с мутной жидкостью, анатомические карты и прочие «учебные» постеры. В центре находилась странная металлическая… кушетка? кровать? Белое покрывало испачкано чем-то красным, а сверху нависает громоздкое оборудование.       Это не похоже на нормальную палату или врачебный кабинет, но вряд ли здесь занимались чем-то, кроме лечения людей.       — О, право! Спасибо за комплимент! — доктор усмехнулся. — У меня бы язык не повернулся назвать это больницей, но я старался как мог, обустраивая клинику…       Он потянулся за чем-то, а затем склонился надо мной.       — Мистер, смотрите сюда…       Я зажмурился, когда в глаза ударил резкий свет и быстро прикрыл лицо рукой.       — Ваши тесты не могут подождать? Кто вы? Где… где я? Что случилось?..       — Хм… ладно, можем подождать пару минут, — задумчиво протянул он. - Что случилось... Ну, у вас сотресение и... Так, у меня тут ваша медицинская карта…       — Я… мы… эх, проехали… — жестом остановил я отошедшего мужчину. — Избавьте меня пока от подробностей, голова слишком сильно болит…       — А… ну конечно, вам лучше не нервничать… — он кивнул, вернулся на место и, чуть помедлив, продолжил: — Так… у вас вроде были вопросы.       — Да… Еще раз — где я?       — Вы в Рейвен-Ридж. В моей… ну, клинике. Вас вчера сюда притащили люди шерифа.       — Ага… — я кивнул, одновременно пытаясь вспомнить, слышал ли раньше это название. — Ридж… А! Это вроде поселение Переселенцев к югу от ранчо Гектора…       — Да… Если я правильно понял, вы с этого ранчо. На вас напали бандиты.       — Всё так… — подтвердил я, выдержав паузу, а затем добавил: — А вас как зовут?       — Я Кайл. Кайл Васкес.       — Матвей Костров, — ответил я, на автомате протягивая руку.       Кайл на мгновение замешкался, но всё же пожал её, пробормотав что-то о том, что мне лучше не дёргаться.       Я отпустил его руку и пару секунд обдумывал следующий вопрос.       — Так… можно по порядку? Что случилось?       — А, да, конечно. Как я и сказал, сегодня ранним утром люди шерифа принесли вас ко мне. С простой перевязкой и пулей в плече. Выслушав мой вердикт, они сразу же оплатили работу и ушли... Если я правильно понял, вас ранили во время налёта на ранчо, куда шериф отправился на подмогу.       — Да… да, всё так, — пробормотал я, пытаясь унять головную боль. — Ещё что-нибудь?       — Да нет, вроде ничего. Как только я закончил с вами, ушёл спать, оставив ученицу следить за состоянием. Буквально полчаса назад вернулся на смену… О том, что случилось на ранчо, думаю, я знаю не больше вашего. Это лучше выяснить у шерифа. Он, кстати, заходил к Норе и передал, чтобы, как только вам полегчает, вы зашли к нему.       — Хе, ну вот, а вы говорите, что ничего не знаете, — выдавил я, когда боль немного утихла. — Что-нибудь по поводу моего состояния, о чём мне следует знать?       — Ну… давайте по порядку.       Он отошёл к шкафу, порылся внутри и достал тонкую стопку бумаг. Отлистнув пару страниц, вгляделся в текст и начал:       — С пулей проблем не было, я её вытащил, рана обработана. Не хочу хвастаться, но своевременное и качественное вмешательство предотвратило образование рубцовой ткани и прочих хронических последствий. Через неделю-две забудете, что вам вообще прострелили плечо.       — Стоп… — я нахмурился. — Я не слишком хорошо разбираюсь в медицине, но… разве это так работает? В смысле, может ли своевременная помощь предотвратить… шрамы?       — Хех… никогда не слышали про нормальных врачей в этой глуши? — он взглянул на меня с усмешкой. — Спасибо древним генетикам! Даже у Первозданных, вроде нас с вами, открытый перелом зарастает без шрамов за две недели при нормальном уходе. Чего уж там… Стоп. Или вы Инж?       Он на секунду задумался, затем покачал головой:       — А, нет, что я несу. Очевидно, что нет! Три фаланги, волосы…       Доктор продолжал говорить, но я немного выпал из-за… осознания.              Разум зацепился за несколько ключевых слов…       Древние генетики. Первозданные.       — … Хей! Клиника вызывает мистера Кострова! Приём?       Щелчки пальцами перед лицом вывели меня из ступора.       Так… рефлексия потом. Сейчас моё здоровье…       — Да… да, простите, я немного выпал… Что вы там говорили?       — Ладно, продолжаем. Сотрясение… — пробормотал он, окончательно выведя меня из размышлений. — Ну… даю положительные прогнозы. У меня нет томографа или других сканеров, но внешне всё выглядит нормально. У меня люди и с худшими травмами головы выходили здоровыми. Ожидайте головные боли, тошноту и некоторые другие проблемы, но в целом уже через пару дней сможете возвращаться к привычному ритму. А пока рекомендую остаться в городе под моим наблюдением.       Я уже собирался задать ещё вопрос, но Кайл жестом остановил меня.       — Пока что хватит. Теперь я настаиваю на тестах. Если у вас есть провалы в памяти из-за сотрясения или, скажем, отказ органов из-за наркоза, я хочу об этом знать…       Он заметил мою (абсолютно адекватную в такой ситуации) реакцию и вздохнул.       — Э-э-э… Не смотрите на меня так, я утрирую. Ладно, если вопросы будут — задавайте в процессе.

***

             Первозданные. «Baseliners». Люди 56 века. Впрочем, как «люди» …       В 56-м веке «человек» — это очень широкое понятие. Огнедышащий, рогатый гуманоид? Человек. Существо с древесной тканью вместо некоторых участков кожи? Тоже человек. Кто-то, выглядящий как обычный представитель Homo sapiens, но с органами из пластали и массивом процессоров вместо мозга? Без проблем, ты же не в Детройте и не в Содружестве. Даже разумный, мохнатый жираф или мыслящая программа, управляющая космическим кораблём, в определённых контекстах могут считаться «людьми». Последние — уже редкость, но и такое встречается…              В этой вселенной ты считаешься и называешься человеком, пока думаешь и действуешь как человек.       Но кто же такие Первозданные?       Всё просто. Первозданные — это прямые потомки людей Земли, «почти» не изменённые эволюцией на экзопланетах и генной инженерией.       «Почти» — ключевое слово. Если бы в галактике не существовало других ксенорас, это слово было бы вообще неуместно.       Со всеми теми возможностями и временем что имели генетики на протяжении всей истории человечества за пределами Земли, совершенно неудивительно, что они не обошли идею улучшения человеческой расы с различными целями — от лечения генетических заболеваний и косметических модификаций — до эксцентричных трансгуманистических экспериментов, мотивированных одним лишь: «А почему бы и нет?».       В итоге Первозданные были просто монстрами в сравнении с людьми 21 века. Сильные, выносливые, живучие. Способные совершать массу подвигов ручного труда, выживать после страшнейших ранений(если вовремя оказать медицинскую помощь) и спокойно жить на территорях, где счётчик Гейгера не умолкал ни на секунду.       Вспоминая игру, «пешки» вполне себе могли таскать десятки и сотни килограммов с места на место, имея при этом одну руку и деревянную ногу, полностью вылечить повреждённые пулями на 90% легкие или вырвать противнику ребро в бытовой драке, а на следующий день откусить медведю голову.              Игровые условности? Да, конечно, но лишь отчасти.       Местные люди примерно такими и были.       И все эти черты унаследовали прочие ксенорасы, для которых Первозданные служили генетической основой… но об этом в другой раз.       Ну что-же... что-же мы имеем?       Тихая, зудящая на задворках сознания мысль подтвердилась — Трикстер не только подгрузил мне знание языка, но и «подшаманил» с биологией и генетикой. Теперь я был полноценным «человеком» 56-го века.       Именно благодаря этому я мог держаться наравне с Гектором при тяжёлых нагрузках и именно поэтому (а также благодаря своевременной доставке к умелому врачу) я так быстро шёл на поправку и уже через неделю смогу «выписаться» из-под наблюдения.       Мда…              Ну что же, Ренди, спасибо тебе, что ли?       И-и-и… В целом я «победил» в налёте на ранчо. Ну, по крайней мере я на стороне победителей. Хотя меня и покалечил этот подонок, зашедший в тыл — его соратники сдались сразу, как только появились люди шерифа. Наверное, это их я и видел прямо перед тем, как потерял сознание.       Неплохо было бы узнать подробности… а для этого нужно навестить шерифа.       Хм… Он ведь как раз просил, чтобы я зашёл к нему.       — Ну что ж… вперёд, — пробормотал я, вылезая из-под нагромождения непонятных приборов и садясь на кровати.       Вот ещё один вопрос — откуда у этого доктора в глубинке такое оборудование, и откуда он знает как им пользоваться?       Но это на потом. Я всё равно пробуду здесь ещё несколько дней, успею спросить.       Встав, я на секунду зашатался, но быстро пришёл в норму.       Неподалёку от кровати нашлась моя обувь, а на одном из пустых стульев — окровавленные рубашка и плащ. С помощью какой-то тряпки и бутылки спирта я кое-как оттёр плащ и попытался очистить рубашку. Не сработало. В итоге решил оставить её здесь, ограничившись незапятнанной майкой и плащом.       Приодевшись, я медленно прошёл в приёмную Кайла.       Помещение встретило слабым запахом химии, медицинскими и не очень постерами на стенах и стойкой, заставленной изнутри бутылками. Я проигнорировал импровизированную аптеку Кайла и наконец вышел на улицу.       Ну что-же дамы и господа. Официально заявляю: я попал в вестерн.       Передо мной раскинулась широкая, истоптанная и изъезженная дорога, по обе стороны которой стояли деревянные и, реже, кирпичные (каменные?) здания. Тут и там мелькали люди в старомодной одежде — кто с оружием, кто без. Путешественники, местные, вообще все, кто хоть отдалённо связан с Переселенцами.       Хотя нет, не только.       Вдалеке я заметил группу людей, одетых пусть и в походную, но явно более современную одежду. Возможно, это были Чужеземцы, но задумываться об этом не стал.       Никто не обратил на меня особого внимания. Все продолжали заниматься своими делами — кто-то что-то нёс, кто-то беседовал, подметал, выпивал или просто отдыхал. Город жил в ритме своей суровой, но простой и по-своему прекрасной жизни.       Я осмотрелся. Из примечательного — вдалеке виднелось двухэтажное здание с вывеской «Гостиница и Салун». С другой стороны — кирпичное строение с решётками на окнах и табличкой в виде мишени с револьвером, а рядом ещё одно неприметное здание с надписью: «Универсальный магазин».       — Салун, оружейная, универсальный магазин… Сейчас найдём офис шерифа — и точно будет городок из вестерна, — пробормотал я, выискивая нужное здание.       И действительно нашёл.       Осмотрев улицу ещё раз, я заметил двухэтажное деревянное здание с надписью «Шериф» над дверью. Оно располагалось немного в стороне от клиники, в отдалении, но на той же стороне улицы.       Недолго думая, я направился в сторону этого здания. Возможно, привлёк внимание некоторых прохожих, но не настолько, чтобы кто-то захотел заговорить или как-то иначе проявил интерес.       Остановившись у двери, я поправил плащ, собрался с мыслями и постучал.       — Открыто, — послышался хрипловатый голос изнутри.       Я неспешно открыл дверь.       Офис шерифа оказался… на удивление непримечательным на мой взгляд.       У входа стоял простой стол, заваленный бумагами и всякой мелочью, а также внезапно ноутбуком. Рядом — высокий металлический сейф. На стене висела грубая доска с разномастными плакатами. В глубине комнаты располагалась единственная камера с решётчатой стеной — пустая.       За столом сидел мужчина с седеющими волосами, в бледно-синей рубашке и без головного убора.       — Добрый день, сэр! Чем могу быть… — поприветствовал меня, судя по всему, шериф, прежде чем замер, вглядываясь в моё лицо.       Прошло добрых десять секунд напряжённого молчания, прежде чем он присвистнул и выдал:       — Ха! Да ты же тот парень, которого мы вчера с ранчо Синтии притащили! Мэтью? А нет… Матвей? Что, уже на ногах?       — Ну, мыслю в целом трезво и ходить могу… И да, я Матвей. Добрый день, мистер… — я сделал паузу с явным намёком.       — Вашингтон! Эдвард Вашингтон! — ответил он с ухмылкой, а затем, предвосхищая мой вопрос, добавил: — Зная, где ты работал, и предугадывая твой следующий вопрос: этот линчеватель взял фамилию моей дочери.       Я добрых десять секунд переваривал его слова, прежде чем догадался:       — А! То есть вы отец Синтии?       — Верно. Но не суть. Оставим историю моей семейки… Ладно, зачем пришёл-то?       — Э-э-э… — замялся я. — Вы же сами меня позвали, разве нет?       — Да? Ну вообще-то, есть дело, но… Слушай, мог бы и не тащиться сюда, к больному я бы и сам подошёл. Хотя нет, я, наверное, помощника своего послал бы… а фиг с ним. Раз уж ты тут — давай к делу.       Он поднялся из-за стола и направился к высокому сейфу. Повозившись с замком, наконец его открыл и достал… ха! Да это же моя винтовка!       — Винтовка со скользящим затвором, без прицела, — объявил он, выкладывая оружие на стол. — Наплечная сумка, снятая с одного из рейдеров, — в подарок, чтобы ты с котомкой, как бродяга, не выглядел. Две коробки патронов, сорок две штуки — тоже подарок от рейдеров, чтобы ты, будто дикарь, винтовкой как копьём не махал. Архофляга… хе, мне бы такую…       Пока он говорил, на столе постепенно появлялись мои немногочисленные пожитки. Затем шериф выложил некрупный кожаный мешочек, который приятно зазвенел при приземлении на стол.       — И наконец серебро — твоя доля из добычи и награда за участие в обороне.       — Хех… Спасибо… наверное, — протянул я, осматривая своё мелкое богатство. — А почему всё это именно у вас хранилось?       — А почему бы и нет? — ухмыльнулся он. — Ну а вообще, я с самого начала всё это и забрал, а мы считай только вернулись. Я бы просто не успел это никуда деть…       Он на секунду задумался, затем хлопнул себя по карману и продолжил:       — Ах да! Пока не забыл!       Шериф достал из кармана отпечатанную бумажную карточку и протянул мне.       — Это от Синтии. Знаешь, что такое чек?       Я кивнул.       — Ну, в общем, это твой гонорар за этот месяц. Две недели, которые ты ещё не отработал, тоже тут — считай, компенсацией от неё лично за всю дичь с рейдом и за то, что тебя преждевременно увольняют.       — А? — вслух удивился я. Это, не то чтобы большая проблема, но причины мне были интересны.       — Вчера со мной пошли на подмогу в том числе мужики, которые обычно у Синтии работают. Не знаю всех деталей, но вроде как ей твоя помощь уже не особо нужна. Да и ты сам не планировал задерживаться.       Он кивнул на чек.       — Ладно, бери, не бойся. Потом сходи в наш банк — заведи счёт или обналичь.       — Ясно… — пробормотал я, принимая чек.       На пару секунд задумался, потом спросил:       — Послушайте… А чем вчера все кончилось?       Шериф отчего-то дёрнулся, слегка замялся, но затем спокойно спросил:       — А ты сам что помнишь?       — Э… — я замялся, но потом начал вспоминать вслух. — Мы с Гектором устроились на ветряке, Синтия укрылась в доме. Потом, когда всё началось, Гектор открыл огонь по приближающимся бандитам. Потом… Кажется, они к этому моменту пробрались ближе и начали нападать чуть ли не со всех сторон. Когда со стороны дома послышались выстрелы, Гектор рванул спасать Синтию… Потом меня подстрелили, а на вышку забрался подонок, который… ну…       Я неопределенно помахал у забинтованной головы, давая понять, чем всё закончилось.       — Хм-м… — шериф задумчиво выдохнул. — Тогда ты ничего не пропустил. Мой помощник на подходе подстрелил этого рейдера, забравшегося на ветряк. Остальные бандиты сдались, как только мы объявились. У нас было и численное, и качественное превосходство. Те, что наступали через поле, сбежали, да и мы их особо не преследовали. Потом мы тебя спустили, перевязали, поняли, что дело дрянь, и я погнал людей доставить тебя к доктору.       — Ага… понятно… Наверное вопросов больше нет… — вру. Вопросы нашлись бы, но это всё-таки шериф, и его лучше не отвлекать. — Что-нибудь ещё, что я должен знать?       — Ну… Да ничего особенного. Разве что скажу то же самое, что говорю всем, кого вижу в городе впервые: не буянь, не кради, уважай нас и наш образ жизни — и, надеюсь, мы с тобой больше не встретимся.       — Ладно… Я, наверное, тогда… — начал я, но договорить не успел.       Дверь с грохотом распахнулась.       — Мистер Вашингтон! Сэр! У меня паци… — в здание буквально вбежал никто иной, как Кайл Васкес. Он замер на полуслове, увидев меня, а затем тут же повысил голос.       — Ты куда ушёл?! Кто тебе разрешил нарушать постельный режим?! А если бы ты прямо на улице сознание потерял?!       Я на секунду подался назад под напором бушующего доктора, но быстро собрался и спокойно ответил:       — Так вы же сами сказали — как полегчает, нужно идти к шерифу.       — Я сказал?! — Кайл застыл, нахмурился, а затем замер в осознании. — Ой… Чёрт, я же действительно так и сказал…       Со стороны послышались сдавленные смешки.       Я перевёл взгляд на шерифа и увидел, как тот разочарованно прикрыл глаза рукой.              Кайл, окончательно стушевавшись, откашлялся и уже куда тише пробормотал:       — Мистер Костров, прошу прощения за мою ошибку. А теперь, пожалуйста, пройдёмте обратно в клинику. Не искушайте судьбу в вопросах своего состояния.       — Да… конечно… — протянул я, пытаясь осознать, что вообще сейчас произошло. — А мои…       — Я потом сам принесу ваши вещи. Или Нору попрошу… давайте, не будем задерживаться.       Кайл едва ли не вытолкал меня из офиса.       А уже на выходе я услышал, как шериф тихо пробурчал:       — И этот человек латал наших под пулемётным огнём…                    

***

      Я не могу сказать, что мои дни в Рейвен-Ридж были спокойнее работы на ранчо, но, несмотря на некоторые... инциденты... именно здесь мне впервые удалось по-настоящему выдохнуть. Конечно, полной безмятежности на этой планете ждать не приходится, но я ощущал эфемерный прогресс.       Остаток первого дня я провёл в клинике, пробираясь через бесконечные тесты и изучение медицинских справочников, которые Кайл любезно мне одолжил. По его мнению, медицинская грамотность могла спасти мне жизнь, а мне было скучно — так что мы пришли к согласию.       Ближе к вечеру — док отошёл на перерыв, и в клинике появилась его ученица/ассистентка/кем-бы-она-ни-была — Нора. Бойкая, немного резкая, но в целом ничем не примечательная девчонка, коротавшая свободное время раскладыванием пасьянса и пустыми разговорами со мной.       Единственная действительно интересная деталь — она оказалась Инжем. Она особо этого не скрывала, но и не афишировала. Узнал я случайно: в какой-то момент у неё слетел парик, под которым скрывалась идеально гладкая лысина и аномальная форма черепа.       А буквально через секунду она приставила к моему лбу револьвер и с ледяной ухмылкой сообщила, что пристрелит меня, если я расскажу кому-то об увиденном.       Револьвер, как оказалось, не был заряжен. Нора потом долго смеялась над своей «шуткой». Я шутку не оценил, так что, бросив в неё несколько русских ругательств, решил больше с ней не разговаривать.       На следующее утро Кайл ещё раз проверил моё состояние и объяснил, что, по-хорошему, мне стоило бы полежать ещё пару дней, но если я буду приходить на осмотры, могу выписываться хоть сейчас.       А потом, немного замявшись, с деликатным, но ясным намёком, рассказал, что его единственная полноценная палата сейчас на ремонте — из-за того, что на прошлой неделе взорвался автоклав. А кабинет лучше не занимать на случай экстренных пациентов.       Я в целом был не против того, к чему он вёл, так что, уточнив, где можно остановиться, переехал в комнату над салуном.       Впрочем, по факту я только вечером снял комнату, а до этого весь день бродил по городу, изучая местные порядки.       На самом деле, ни в этот, ни в последующие дни я не изучал город особенно тщательно, но в целом место мне понравилось. Как будто действительно попал на Дикий Запад. Деревянные дома, пыльные дороги, револьверы — всё как положено. Но при этом тут и там встречались... анахронизмы что-ли. Электричество, радио, а иногда даже совсем футуристичные гаджеты.              А ещё здесь постоянно что-то происходило.       Один из первых эпизодов, за которым я наблюдал, был местный пьяный турнир стрелков. Четыре человека, четыре винтовки, одна мишень и главный приз — помятый сенсорный телефон с пятью камерами (на который меня чуть ли не заставили снимать турнир). Сам телефон одновременно был и ставкой, и трофеем, и предметом спора. Как именно работала эта схема, я решил не уточнять.       Потом был случай в универсальном магазине. В здание, прямо на лошади (благо потолки позволяли), ворвался какой-то тип в енотовой шапке, за считанные секунды смёл с полок кучу товаров, швырнул в ошарашенного продавца увесистый мешок серебра и, развернув коня, умчался прочь. Продавец, получив удар мешком в голову, вырубился, и мне вместе с подоспевшим помощником шерифа пришлось тащить его к Кайлу. Как оказалось, килограмм серебра в лицо — не самый приятный опыт.       Ну и, конечно, была «эпическая» дуэль, которую я застал случайно. Один дуэлянт был настолько пьян, что второй не успел даже дотянуться до оружия, прежде чем первый потерял сознание. Победитель громко объявил себя таковым, пожал плечами и ушёл.       Ренди развлекается, не иначе. Или кто тут у них «Рассказчик»? Диего Дикий?       Когда с осмотром города и покупками было покончено, я отправился в банк.       Первым испытанием было нахождение дороги.       Шесть вопросов — три разных направления, два предложения выпить и одно приглашение стать секундантом дуэли.       Когда я наконец нашёл нужное здание, то в целом понял, почему его так сложно было описать.       Среди деревянных и кирпичных построек возвышался массивный железобетонный монолит с крупной спутниковой тарелкой на крыше и светящейся вывеской в виде светло-фиолетового домика — логотипа Чужеземцев. Филиал их банка.       Оказалось, что ещё с момента прибытия на планету Чужеземцы взяли под контроль старые спутники и банковские сервисы, построив свою финансовую сеть. Переселенцы, прибывшие сильно позже, в какой-то момент пытались организовать собственные банки, но, в конце концов, их инициатива просто затерялась на фоне более стабильной и удобной системы Чужеземцев.       Вроде бы ещё Имперцы строят свою финансовую империю, и их «Софийский банк» вроде бы вполне успешно развивается… но об этом, как и о самих Имперцах, стоит рассказать в другой раз.       Несмотря на в-целом «современный» антураж, работали в банке в основном местные — Переселенцы. Особенно запомнилась управляющая — невысокая, худая женщина с дробовиком за спиной, которая при посетителях угрожала подчинённым сначала виселицей, а потом увольнением.       Уточнение исторической справки, процедура открытия счёта, серия переводов, заполнение документов и прочая бюрократия заняли остаток дня. К салуну я плёлся морально истощённый и с одной-единственной мыслью:       «Даже здесь, в 56 веке, на грёбаном Диком Западе, бюрократия всё ещё преследует меня».             

***

      Утром, через четыре дня (не менее безумных, чем первые два) моей жизни в этом городе, — я шёл из клиники Кайла — без бинтов и с планами на продолжение путешествия.       Доктор, проведя очередную серию тестов, заключил, что в целом я здоров, но ещё раз посоветовал показаться врачу с нормальными сканерами. На этот раз он даже дал конкретную наводку — в одном из отдалённых поселений Чужеземцев была хорошая, по местным меркам, клиника аугментаций.       Я задал пару уточняющих вопросов, по его настоянию купил немного лекарств, попрощался и отправился закупаться другими припасами.       Отчего-то город уже нагонял тоску, тревогу и какое-то третье, недоброе предчувствие. Будто стоило мне задержаться здесь ещё хотя бы на день — и снова случится какая-то дичь. Причём со мной лично.       Поэтому я закупился едой и припасами, собрал свои пожитки из съёмной комнаты и уже был на выходе из салуна, когда послышались маты, звон бутылок и глухие удары.       Драка. Опять.       Вторая драка в этом заведении за всё время моего здесь пребывания. Причём, как и в первый раз, всё снова происходило по странным канонам вестернов. Один мужик ударил другого — и тут же все, нет, серьёзно, буквально все в салуне, включая бармена и пианистку, начали мутузить друг друга.       Может, они все так развлекаются?       Картину довершало то, что зачинщики были те же, что и два дня назад. Два мужика: первый — явно бывалый ковбой в енотовой шапке (это точно не тот же самый покупатель на лошади?), второй — типичный пропитый алкаш, который обвинял первого в краже своего головного убора.       Я какое-то время просто наблюдал за этой массовой дракой с порога.       Прошло две минуты, прежде чем оба зачинщика оказались без сознания.       Алкаш победил — уложил ковбоя, но тут же сам рухнул на пол, захрапев так громко, что, казалось, стены задрожали.       А енотовая шапка упала прямо рядом с порогом.       Я… Я клянусь, не знаю, что на меня нашло, но я незаметно поднял её, сунул под плащ и быстрым шагом покинул салун, пока никто не успел задать лишних вопросов.       Опомнился только тогда, когда дома вокруг начали редеть, а сам я уже почти вышел из города. Возможно, я бы осознал все гораздо позже, но знакомый голос вывел меня из ступора.       — А! Костров! Уже уходишь?       Обернувшись, я увидел того самого мужчину, который несколько дней назад вернул мне вещи. Теперь поверх рубашки на Эдварде был плащ, а на груди красовалась характерная звезда, выдававшая его профессию.       — Добрый день, сэр. И да, я ухожу, — ответил я, не останавливаясь, но слегка сбавив шаг.       — Ну и как тебе город? — спросил шериф, облокотившись на бочку и затягиваясь сигарой.       — Честно? Как и везде на Окраинах — сплошная дичь на ровном месте.       — Привыкай. Это действительно везде так…       — Ага, ага… — кивнул я, потом, призадумавшись, спросил: — Кстати, а что вы тут делаете?       — У меня перерыв. В офисе сидит мой помощник, а мне… хочется посидеть в тишине, подальше от всего этого бардака… Эй, смотри под ноги!       — Я… — не успел договорить, как споткнулся и рухнул в пыль.       Матеря всё мироздание, я аккуратно поднялся, стараясь не привлекать лишнего внимания, и поднял выпавшую из-под плаща шапку.       Выпрямившись, я начал отряхиваться, пока не заметил странную реакцию шерифа. Он смотрел на меня с выражением удивления, переходящего в какой-то нервный ужас.       — Матвей… Это та шапка, о которой я подумал?       Я перевёл взгляд на злополучный головной убор, вздохнул и обречённо кивнул.       — О какой бы шапке вы ни думали… По всем законам жанра… да.       Шериф пару раз моргнул, затем громко рассмеялся, чуть ли не согнувшись пополам. Смех был не очень весёлым — скорее нервным…              Когда он наконец отдышался, я осторожно поинтересовался:       — Слушайте… А если я верну её и за…       — НЕ-НЕ-НЕ, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! — шериф в панике (?) замахал руками. — Давай так… вот тебе оплата за задание. Сто процентов вперёд, в качестве аванса…       Он бросил мне небольшой кошель, который я на автомате поймал, всё ещё пытаясь осознать, что, собственно, происходит.       — Возьми эту шапку и вали как можно дальше от города, в самую глушь. Потом… не знаю, сожги, закопай, утопи, продай, носи — мне плевать! Главное, чтобы я больше никогда не видел этого проклятого енота в нашем городе!       Я несколько раз моргнул, затем медленно кивнул.       — Ладно… Ладно… Я так понимаю, там опять драка? — спросил подуспокоившийся шериф.       Я опять молча кивнул.       — Ну, тогда я пошёл их всех разнимать. Удачи тебе! — сказал он, затушив сигару о сапог и небрежно швырнул её в пыль.       А потом он достал из-за бочки оружие.       И не какой-то револьвер, переломный дробовик или винтовку, а гребаный автомат Калашникова!       С автоматом на плече и ленцой в глазах шериф мерным шагом отправился в сторону города.       Я ещё минут двадцать стоял в ступоре, тупо глядя ему вслед, прежде чем услышал выстрелы где-то вдалеке.       В этот момент что-то во мне сломалось.       — Да ну его н*уй этот е**нутый город! — громко выругался я на родном языке.       И, развернувшись, со всех ног побежал прочь. Не оглядываясь. Навстречу своей судьбе. Куда бы она меня ни привела.       Спойлер: привела она меня не туда, куда я хотел.       Не в город Чужеземцев.       Что случилось? Да ничего особенного.       Вернее сказать… ничего, что со мной уже не происходило.       ИБО МЕНЯ ОПЯТЬ СБИЛ АВТОБУС!!!       

***

      Тарасий чувствовал… покой.       Не в обычном смысле этого слова, хотя и обычную безмятежность он тоже сейчас испытывал.       Здесь и сейчас никто и ничто не требовало от него никаких действий. Над ним не висело серьёзных угроз, у него самого не было срочных дел или проектов, а цели, которые могли бы заставить его действовать, временно потеряли актуальность. Всё, что должно было быть сделано — было сделано.       И теперь он был предоставлен самому себе.       Мог просто медитировать, зная, что в ближайшие десять минут ничего не случится.       Так что он медитировал.       Ровное дыхание, недвижимая поза, пустота в эмоциях. В руках — простая, но хитроумная игрушка: кубик, который можно было раскрывать и разворачивать бесконечно, слушая мерный стук пластика. За окном — шум мотора стального зверя, в чреве которого он сидел, и свист ветра. Всё чтобы привести разум в порядок, неважно для какой цели — пустые разговоры, работа, бой, псионика или унылое ожидание.       И несдерживаемый поток мыслей, которые привели его к идее о…       — Простите, добрый господин… Вы… вы же не спите?       И-и-и момент ушёл.       Вместе с идеей.       Досадно, но Тарасий мог с этим жить. Не всё в этом мире бесконечно — и это безмятежное состояние одно из таких.       — Уже нет, — спокойно ответил он, открыв глаза и оглядевшись.       Салон «Похитителя» (он должен признать — местные отбросы дали этой машине забавное название) был таким же, как и час назад — смесь старых и новых сидений, тщательно очищенная от ржавчины сталь. Два пустых кресла в следующем ряду и одно свободное еще дальше, рядом с водительским. Просто, тесно, но эффективно и на удивление удобно для перевозки людей.       — Я… просто… — спасённая ими мирянка замялась, но потом заговорила увереннее. — Я ведь так и не поблагодарила вас за то, что вы делаете…       — Ни я, ни моя коллега… — Тарасий кивнул в сторону водительского сиденья. — Не нуждаемся в благодарностях.       — Но… Эх… простите, просто я не думаю, что мы с отцом сможем вас по-настоящему отблагодарить. Мы… не бедствуем, о нет, но…       — Тем более, мы не нуждаемся в дальнейших материальных наградах, — с небольшим напором сказал Тарасий. — Штурм лагеря рейдеров и спасение их пленных уже были полностью оплачены Чужеземцами. Никто нам ничего не должен.       «Хм. А ведь мы хотели спасти их задаром… ну или ради улучшения отношений. Интересно, как бы мы тогда оправдывались перед ней?» — подумал он, но быстро одёрнул себя.       Не во всём нужно искать практичный смысл.       Неважно, в чужих поступках или в собственных.       Совершённых или только планируемых.       Он знал это ещё в старой жизни.       Тем более — сейчас.       И кстати об решениях, без практичных причин…       — Но я же даже не одна из них. Я… я дочь кузнеца из крепости…       — Из Вайтхолла, куда мы и направляемся, — снова перебил он её. Она уже начала его раздражать, но он решил не срываться. — И прежде чем ты скажешь что-либо ещё, у нас нет причин не делать этого, а ты не выживешь в пустоши. Я буду спать спокойнее, зная, что мы не оставили человека на произвол судьбы.       Он выдержал паузу и добавил с лёгкой усталостью в голосе:              — А теперь, мирянка, скажи — у тебя есть что-нибудь, что ты хочешь сказать, помимо этой темы и смежных?       Девушка замерла на секунду, а затем энергично замотала головой. Судя по всему — от страха.       Тарасия это не особенно тревожило.       — Тогда прошу не прерывать мою медитацию.       Дождавшись её быстрого кивка, Тарасий снова закрыл глаза и выровнял дыхание.       Впрочем, не успел он даже успокоиться, как микроавтобус высоко подпрыгнул.       Тарасий сжал железную руку в кулак и выдохнул.       Ему надоело терпеть его напарницу в этом задании.       — Сильвер! Всё! Я отказываюсь терпеть такие наглые нарушения базовых риту… кхм… процедур управления!       — Да ладно тебе, шестерёнка! Что я сделала не так? — протянула девушка у руля, поправляя зеркало заднего вида.       Шестерёнка… Он никогда не понимал логику тех, кто пытался использовать этот термин как оскорбление для него или его братьев по цеху. Шестерня обычно считалась их священным символом и как итог - это всегда выглядело странно — независимо от меры вложенного презрения или его отсутствия.       А теперь он дожил до момента когда шестеренкой его называла разумная машина, что было... лицемерно?       — Ты слишком быстро едешь для бездорожья, — сухо заметил он, выгоняя из головы несвязанные мысли.       — Да нормально я еду! Приедем целёхонькие и точно в срок! — с каким-то весельем ответила Сильвер.       Трезвой она нравилась ему гораздо больше.       И, кстати, об этом…       — Ты употребила психоактивное вещество перед посадкой за руль.       — Ох, опять… Да сколько можно повторять? Андроиды не теряют в скорости реакции и мысли от выпивки! Нам просто… становится весело.       — Сейчас глубокая ночь, а ты не включила фары.       — Пфф… и что? Ты видел? Две луны на три четверти, одна на половину. На улице светло!       — Включи.       — Ох, ладно, ладно… включаю фары, только заткнА-А-А-А-А!!!       Тарасий не открывал глаза, но ясно слышал женский визг, затем мужской, потом визг шин, экстренно тормозящих по бездорожью, и, наконец, удар.       Он дал ей секунду осознать ситуацию и спросил.       — Кого ты убила?       — Нет, я… я… А… а если он жив? Да! Он там жив, я отсюда вижу! Тарасий, тащи аптечку! - Ответила ему девушка, тяжело дыша.       Тарасий вздохнул, открыл глаза и начал вылезать из машины.       — Мирянка, — обратился он к недоумевающей и напуганной пассажирке. — Поездка в крепость отложена на неопределённый срок. Пережить столкновение с транспортом возможно… но я не думаю, что он легко отделался.       С этими словами он захлопнул дверцу и направился к багажнику за медикаментами.       Покой…       Эфемерен.       Никогда нельзя быть уверенным, что в следующие десять минут ничего не случится.