Till the ice melt...

— Аа-а-а-а-а-а-а! Кто-нибудь, на помощь! Помогите! Голос доносился откуда-то из глубины тёмного коридора, куда Учёная ринулась незамедлительно, похоже среагировав на зов самой первой, ибо основная часть жильцов только засуетилась в своих комнатах, ещё не понимая, что происходит. По пути мимо поворота в сторону выхода, она почти столкнулась с Могильщиком. Испугались оба, но облегчённо выдохнули, когда пришло понимание, что по крайней мере они живы-здоровы, и не стали жертвами в эту ночь. — Это...из ванной! — задыхаясь, оповестил мужчина её и выбежавшего им навстречу Длинного. Похоже, сегодня была его очередь дежурить. Постепенно появлялись и остальные, суетясь и сталкиваясь друг с другом в такой темноте. Отовсюду слышались испуганные возгласы, детский плач, и трудно было понять, что конкретно произошло. В считанных шагах от распахнутой двери ванной Учёная увидела Домовладельца, стоящего чуть нагнувшись и держа одной рукой винтовку сбоку от себя. И буквально у него на шее висела Вдова, которую мужчина придерживал за плечи от падения. Теперь стало ясно: это она кричала. И сейчас, чуть дыша и содрогаясь от ужаса, продолжала самозабвенно тараторить мольбы о помощи. — Она...Эта тварь...Убьёт его! Сделай ч-что-нибудь! Из этих слов стало ясно, что спасать надо вовсе не её, и Хозяин неожиданно резко оттолкнул девушку в сторону, прорываясь вперёд. Благо, ту успели подхватить Гадалка и Кассирша, уводя подальше. Несмотря на всеобщий интерес к происходящему, большинство остерегалось подойти ближе. За спиной Домовладельца оказались самые отчаянные, в числе которых была и Учёная. И их взору явилась душераздирающая картина: на полу в ванной комнате лежал Наркоман, раскинув руки в стороны. Его горло было разодрано до плоти, и на ещё сохранившихся остатках кожи виднелись следы зубов. Тело непроизвольно билось в агонии, а со рта текла кровь. Издалека трудно было понять, жив ли он вообще, тем более, что всеобщее внимание было сосредоточенно даже не на нём... А над тем, что было рядом. Склонившись над телом жертвы, на пороге сидела на корточках та самая Мамаша, мерзко чавкая чужой плотью. Её лицо было искажено до неузнаваемости, глаза сверкали, словно две бусины, покрытые пеленой животной злобы. Её рот был распахнут неестественно широко, готовый вот порваться по швам, разрезав щёки. Зубы остервенело пережёвывали ошмётки плоти с характерным хлюпаньем, роняя кровавые капли на пол и одежду самой убийцы. Разумеется, она была "гостем". Тут бы даже слепой догадался. Учёная стиснула зубы, понимая, что этой трагедии можно было легко избежать, послушай Хозяин предостережения Могильщика. Но сейчас уже поздно. Главное с ней разобраться, пока ещё кто-то не стал обедом. И Домовладелец уже поднял винтовку, решительно наставляя дуло на женщину, которой, казалось было до фонаря, что её раскрыли и вот вот отправят на тот свет. При виде ружья, приставленного ко лбу, она лишь рассмеялась. Хрипло, утробно, словно рычала, и отплевываясь кровью. — Что-о, больше не жалеешь меня, да? Теперь застрелишь, тупой ты олень? А ведь старик и та баба в очках тебя предупреждали! Её голос звучал дёрганно, то и дело прерываемый тяжёлым дыханием. По коридору стал разноситься сладковатый запах гнили, от которого у людей появлялись рвотные позывы. — Ну и хуй с тобой, стреляй! Я всё равно уже наелась вдо-о-оволь! Хотя, по секрету тебе скажу, родная кровь всегда вкуснее, чем чужая. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Рука Домовладельца дрогнула. И кажется, все, кто услышал эти слова, в тот же миг похолодели от ужаса, с трудом заставляя себя принять их истинный смысл. Паника нарастала, кто-то из женщин, кажется даже стал терять сознание. Учёная почувствовала, что ноги подкосились, но смогла удержать равновесие. За её спиной раздался тихий шёпот Могильщика: — Она съела собственного ребёнка...Господи... Что уж говорить, если даже его голос дрожал. Теперь стало ясно, куда делась та малышка. И выходит, что когда этим утром они устраивали Мамаше допрос о местонахождении ребёнка, уже было слишком поздно. Ребёнок был давно мёртв. А эта тварь наслаждалась. Наслаждалась ужасом в глазах людей, даже зная, что не ровен час — её линчуют прямо здесь. — Хозяин, стреляй! Стреляй же! — не выдержав, закричал кто-то из глубины тёмного коридора. Домовладельца точно ледяной водой окатило, и он мгновенно спустил курок. Выстрел прогремел, отдаваясь эхом от стен и обрывая раскат безумного хохота "гостя". Пуля прошла навылет через голову и тело с глухим стуком рухнуло на пол, едва заметно подёргиваясь в последние секунды. Теперь, когда опасность миновала, Учёная почти одновременно с Хозяином склонилась над лежащим на покрытой кровью плитке Наркоманом, надеясь, что ещё можно сделать хоть что-то, чтобы его спасти. Мужчина был ещё жив, хрипел и отплёвывался от крови. Но глаза то и дело закатывались, и считанные минуты отделяли его от ухода в мир иной. Одного взгляда на разодранное в клочья горы хватило, чтобы Учёная поняла, что помочь ему уже попросту не успеют, даже будь у них рядом врач. Она кивнула Домовладельцу, мрачно опустив взгляд в пол, и руки того сжались в кулаки, дрожа от злости на самого себя. Кажется, эта заминка постепенно перерастала в минуту молчания, если бы только её не нарушил громкий топот человека, бежавшего им навстречу через толпу, на ходу расталкивая шокированных людей. Учёная даже глядя в пол, не могла не заметить знакомую фигуру в тёмном спортивном костюме с розовой каской и примотанными к ней банками энергетиков на голове. В запале Энержека даже не побоялся толкнуть Хозяина, и оказавшись впереди, буквально рухнул на колени перед Наркоманом. Он легонько бил ладонями по щекам товарища, пытаясь привести в чувство, словно не понимал, что это бесполезно в таком состоянии. — Бро! Бро, ты чего это!? Эй, очнись! Поговори со мной, бро! П-пожалуйста! Впервые за всё время его голос надломился, а руки затряслись вовсе не от переизбытка кофеина. Он словно отказывался верить в происходящее, надеясь, что это просто розыгрыш, дурной сон, да что угодно. И едва не ударился головой в стену, когда внезапно Наркоман и впрямь открыл глаза, изо всех сил стараясь схватить хоть немного воздуха, но в глотке лишь противно хлюпало кровью, брызгая на губы. Сквозь хрипы и тяжёлое дыхание, он едва находил в себе силы, чтобы говорить, и всё же не сдавался: — Кха-кха...Вот же зараза...Я думал, что смогу отбиться...Видать, переоценил себя... С окровавленных губ Наркомана сорвался горький смешок, а его правая рука с неимоверной тяжестью оторвалась от пола, чтобы прикоснуться к щеке Энержеки, оставляя на коже липкий кровавый след. Парень вздрогнул от неприятного ощущения, но самозабвенно ухватился за руку товарища, словно за спасительную соломинку, и глядел ему прямо в глаза, ловя каждый вздох, что мог стать последним. — Ты только...не горюй из-за меня, бро...Оставайся таким же весёлым, как раньше, ладно? Ради меня...кх...У тебя ещё вся жизнь впереди...Я хочу ч-чтоб ты прожил её с кайфом, бро! Ж-живи за нас двоих! Взгляд Энержеки оставался незримым для всех в этот момент, голову он вжал в плечи, надвигая каску себе на лоб, и его мелко трясло. Рука Наркомана, лежавшая на его щеке неожиданно безвольно упала на пол, и на дом обрушилась звенящая тишина. Тишина, от которой веяло смертью. Учёная стиснула зубы крепче, прилагая все возможные усилия, лишь бы не заплакать. Никто не осмелился сказать ни слова, хотя уже было ясно, что и в каком порядке нужно делать. Но так просто отпустить человека, который жил с ними бок о бок...Ощущалось, словно оторвать частичку себя. Заговорила Вдова. Неожиданно тихо и монотонно, словно тряпичная кукла повиснув в руках держащих её женщин. Как стало ясно с её слов, этой ночью она проснулась от того, что услышала чьё-то тяжёлое дыхание и неприятный гнилой запах прямо над собой. Завидев в полумраке это перекошенное лицо с широко распахнутой пастью, девушка не смогла сдержать крик. Всё, на что её хватило, это отползти к умывальнику и зажмуриться в ожидании неизбежного, и она готова была поклясться, что уже ощущала как крепкие челюсти сомкнулись на её шее. Но открыв глаза, увидела перед собой спину Наркомана, и уже в следующую секунду озверевшая тварь кинулась на него, повалив с ног. Последнее, что он успел сделать, это толкнуть растерявшуюся Вдову в плечо, крича ей бежать. И та, опомнившись, выскочила в коридор, зовя на помощь. В тот момент она впервые проклинала себя за то, что толком не ела все эти дни и изводила себя морально и физически, а теперь была до того обессилена, что не смогла даже дойти до спальни. Хозяин поймал её под руки уже на пороге, выбежав на крик. Вот и получается, что Наркоман, которого она воспринимала не более, чем за инфантильного бездаря, спас ей жизнь, пожертвовав своей собственной. И кажется, она сама всё ещё не могла в это поверить. — Ха...ха... Слова застряли где-то глубоко в горле, когда Вдова услышала чей-то смешок. С широко распахнутыми от удивления глазами она уставилась на источник звука, которым оказался Энержека. Под напряжёнными взглядами жильцом он рывком подскочил с колен, и поднял голову. Тут-то все и растерялись — этот парень улыбался. Стоял и улыбался, как ни в чём не бывало, прямо рядом с трупом собственного друга! В увиденное не верилось даже Хозяину. А Зависимый обвёл всех пристальным взглядом, полным абсолютно неуместного энтузиазма и неожиданно воскликнул, раскинув руки стороны: — Ну и? Чего стоим, кого ждём, а? Надо как можно скорее устроить моему братану роскошные похороны! Давайте, давайте, давайте! Его рука нетерпеливо ткнула в сторону Могильщика, который и слова вымолвить не мог при виде такого странного поведения. — Ты с ума сошёл что-ли? — первым отважился спросить Хозяин, предполагая, что так выглядит безумие или как минимум начало истерики. Но Энержека лишь беззаботно пожал плечами. — С чего бы? Я абсолютно нормален, как и всегда! Но в это верилось с трудом. Как вообще человек, который только что потерял своего близкого может быть таким...весёлым? Будто он уже успел забыть, что только что произошло. Учёной стало не по себе при мысли об этом. Этот парень, до этого казавшийся просто наивным весельчаком, теперь выглядел как самый настоящий психопат, которому неведомо слово "эмпатия". — Т-ты... — сорванный до хрипа голос Вдовы звучал озлобленно, когда она неожиданно выпрямилась, приближаясь к улыбающемуся юноше, и хватая его за воротник спортивной мастерки. — Ты что совсем идиот? У тебя на глазах только что умер человек! Человек, который считал тебя своим самым близким другом! Даже его последние слова, чёрт возьми, были адресованы тебе, а ты стоишь и лыбишься? Тебе что наплевать на него? Сквозь хрипотцу едва слышно пробивались высокие истеричные нотки, а руки девушки затряслись от переизбытка эмоций. Но Энержека даже не дрогнул. Лишь стоял и невинно хлопал глазами, словно и впрямь не понимал, за что его сейчас порицают. — Ну чего ж всё равно-то? Я же делаю всё, как надо. Предлагаю устроить пышные похороны для моего друга, чтобы почтить его память. Так же обычно делают, разве не? Его вопросительный взгляд прошёлся по всем присутствующим, но ни в ком из них он не нашёл поддержки. Вдова рывком отпустила воротник тёмной мастерки, а другие жильцы хмуро глядели в пол. Как-то гадко стало у всех на душе.

***

Похороны прошли быстро и тихо, и Учёная пришла к выводу, что подобная практика здесь уже вошла для многих в привычку. Особенно тех, кто давно пребывал в этом доме. Никто ни на кого не смотрел, никто ни с кем не разговаривал, лишь в сторону Энержеки метали косые взгляды, словно стрелы. Он, единственный, стоял с улыбкой до ушей и даже пытался болтать с другими, но замолкал, получая в ответ очень красноречивые взгляды. Долго стоять на улице было нельзя, ибо ночь в самом разгаре и в любой момент могли появиться "гости". Домовладелец проследил, чтобы все жильцы в целости и сохранности вошли в дом, дождавшись последнего человека, которым был Могильщик, заносивший лопаты в сарай. По его взгляду было очевидно, что он думает о том, что ему даже здесь в такой ситуации приходится заниматься своей работой, но никаких протестов по этому поводу он не демонстрировал. Кто-то пошёл спать, другие разливали корвалол на кухне для особо впечатлительных, а Хозяин так и остался в коридоре, молча наблюдая за тем, как расходились постояльцы, прежде чем окликнуть Учёную, которая собиралась вернуться в кабинет и просидеть там до утра, анализируя произошедшее. — Постой. Девушка обернулась, слегка раздражённо глядя на Домовладельца. Всё-таки, она не могла не осуждать его за бездействие, которое он проявил даже после того, как его лицом ткнули в доказательства того, что Мамаша совершенно точно является гостем. И мужчина явно чувствовал это напряжение в воздухе, от того и звучал куда менее решительно, чем обычно. — Могу я попросить тебя поговорить со мной тет-а-тет? Чтож, кажется, ночь будет бессонной. Не то, чтобы после кровавой расправы ей хоть немного хотелось спать, но всё же. Черноволосая не сказала ни слова, просто кивнула, и послушно направилась за мужчиной в сторону спальни. Дверь со скрипом закрылась за ними, оставляя в тяжёлой напряжённой тишине. Где-то за стенкой были еле слышны голоса людей, пытавшихся прийти в себя после того что было. Учёная не задавала вопросов, просто стояла, прислонившись спиной к двери и наблюдала за Хозяином, ожидая пока тот заговорит сам. Он сомневался, отводил взгляд и хмурился, не до конца уверенный в своём решении, пока наконец с его губ не сорвалось вымученное: — Прости... — с этим словом будто весь кислород вышел из лёгких, и он прервался. Но уже этого было достаточно, чтобы удивить Учёную. Да, безусловно, это был его просчёт. Но то, что он в самом деле будет просить прощения, с его-то каменным характером и привычкой говорить всегда сжато и по делу, без лишней лирики. И почему именно перед ней? Не она единственная, кто что-то подозревал. Да и перед Вдовой извиниться тоже не помешает за лишний повод для нервного срыва. Но собравшись с силами, Хозяин продолжил: — ...что я не поверил тебе, когда ты сказала, что мать с дитём какие-то странные. Надо было отнестись к этому более серьёзно. Даже эта тварь заметила, какой я олень. Он горько усмехнулся, понимая, что его так легко обвели вокруг пальца. Вероятно ожидал упрёков в свою сторону, наставлений, обвинений. Однако Учёная лишь печально улыбнулась. В такой ситуации это казалось неуместным, и всё же улыбка сама собой появилась на её бледном уставшем лице. — Мне говорили, что ты становишься очень сентиментальным, когда речь заходит о детях...Поэтому ты не мог убить её так просто, да? Лицо Домовладельца вытянулось, приобретая багровый оттенок. Значит, она попала в точку. Правда непонятно, почему это вызвало у него такую реакцию. Неужели он настолько боялся показать свою мягкую сторону хоть в чём-то? — Это кто тебе такое сказал? Есенин? — фыркнул мужчина, вероятно, подразумевая под этим прозвищем Длинного. — Мда...Язык у него без костей. Но в чём-то он прав...Наверное... Глаза забегали, а руки рефлекторно потирали шею, что можно было наблюдать у него частенько, особенно при попытке справиться со стрессом. — Та женщина сказала мне, что до того, как прийти сюда, она поругалась с мужем, и он её избил. Сама не помнит, мол, как пришла в себя и выбралась оттуда, успела забрать только самую младшую из детей. Якобы в тот момент она поняла, что надо бежать оттуда как можно дальше...Сейчас я уже начинаю подозревать, что это всё было просто враньём, чтобы спасти свою задницу, но в тот момент... Продолжения истории не требовалось. В тот момент он ей поверил, и любой на его месте бы поверил. Учёная понимающе кивнула. В доме неожиданно наступила абсолютная тишина и молчать в такой обстановке было ещё тяжелее. Лишь размеренный стук шагов нарушал её, когда Домовладелец, расхаживая из угла в угол, говорил уже будто сам с собой. — Все в этом доме рассчитывают на меня, думают, что я надёжный человек и со мной они будут в безопасности. Но правда в том, что я слабак...Даже с ружьём в руках я едва способен защитить себя. Чувствую себя, как полный моральный урод, который развёл ни в чём неповинных людей... Учёная задумчиво смотря себе под ноги, вспоминала как странно вёл себя Хозяин последнее время. Когда они впервые встретились он производил впечатление человека, который точно знает, что делает и следит за всем, что происходит в его доме. Даже после того, как стало ясно, что одного "гостя" он всё-таки умудрился не заметить, его действия были чёткими как по регламенту. Проверки, наблюдение, расследование. А потом...словно где-то за занавесом, вдали от посторонних глаз, случилось что-то, что изменило его. Медленно, но верно он терял контроль. То он полностью изолировался от всех, забив уже на всякую бдительность по отношению к новым постояльцам, то внезапно позволил себе послабление строгого режима, напившись до беспамятства. И ведь после той ночи он как будто впервые за долгое время выглядел отдохнувшим. Словно алкоголь был нужен ему только для того, чтобы забыться. Все эти детали складывались вместе в один ёмкий вывод: Хозяин что-то скрывает. Остаётся выяснить что. — Тебе не стоит относиться к себе так строго, увереннее ты от этого не станешь, только наоборот. Начать Учёная решила как всегда издалека, ибо её собеседник и так был не особо расположен к откровениям, а если сказать ему всё в лоб, то это его только выведет из себя. — Подумай сам, раз так много людей тебе беззаговорочно доверяют, значит ты никак не можешь быть слабым человеком. У людей нет инстинктов, как у животных, но они способны чувствовать силу и слабость. Так что твоя проблема вовсе не в слабости. Мужчина слушал её внимательно, вдумчиво. Но под конец неожиданно рассмеялся, тихо, почти гортанно, даже рот тыльной стороной ладони прикрыл, словно боялся, что его услышат. Тонкие чёрные брови девушки свелись к переносице, и она слегка кивнула ему, как бы вопрошая, что его так посмешила. — Тс-с-с... — неожиданно Хозяин знаком показал молчать, и сам понизил голос, переводя взгляд на свою кровать на другом конце комнаты. Проследив за направлением его взгляда, Учёная только сейчас заметила, что здесь всё это время была Маленькая Девочка. Она мирно спала, ни о чём не подозревая, укрывшись одеялом почти с головой, словно стараясь спрятаться от всех проблем, как от монстров из детских страшилок. Если не приглядываться, то её и впрямь было почти не видно. — Смотри, вот эта малышка была дочкой моего соседа. Знаешь, как она оказалась здесь? В ответ черноволосая отрицательно помотала головой, пока не понимая, к чему он так резко перевёл тему и стал рассказывать про девочку. Но когда услышала следующие слова Хозяина, то всё внутри буквально похолодело. — Её отца убили. В полном замешательстве взгляд серых глаз метался от Домовладельца к спящему ребёнку и обратно. Верить в услышанное не хотелось, но этот человек точно не из тех, кто стал бы разбрасываться такими громкими заявлениями, если бы не знал наверняка. — Она вроде как что-то видела, но сама толком не поняла, что. И она до сих пор верит, что папа жив и скоро придёт, чтобы забрать её. А я буквально собственными глазами видел, как горел их дом. И знаешь, что самое ужасное? Я не могу сказать ей правду...Я знаю, что должен, но просто...Не могу и всё тут! Как увижу, что она смотрит на меня своими большими глазами и спрашивает про папу, так внутри всё перекручивается...Теперь понимаешь? Как я и сказал, я просто слабак... Как же ужасно звучали его слова, когда эта бедная малышка спала прямо рядом, даже не подозревая о том, где на самом деле её папа, которого она так терпеливо ждёт каждый день. Учёная раз за разом прокручивала в голове моменты, когда видела Маленькую Девочку, весело бегающую по дому или играющую с котом. И когда в голове всплывала эта невинная детская улыбка, приходило понимание, что будь она на месте Хозяина, никогда в жизни не нашла бы в себе сил, чтобы рассказать ребёнку горькую правду. Более того, она была уверена, что здесь нет ни одного человека, кто не поступил бы так же. Хватит и того, что ей пришлось бежать из дома, и оказаться одной среди кучи чужих взрослых людей, где постоянно кто-то кричит или ругается. В этом доме все делали, что могли, чтобы не дать ей увидеть все те ужасы, что происходят снаружи. Отвлекали её играми, сказками на ночь, и прочей ерундой. И кто сказал, что это хуже, чем просто взять и разрушить всю её наивную детскую веру в светлое будущее? — Бред. — именно такой итог подвела для себя Учёная, обдумав позицию Домовладельца. Тот не стал спорить, лишь вопросительно изогнул бровь, ожидая, что она скажет дальше. — То, что ты сейчас сказал только доказывает, что ты очень сильный и стойкий человек. Ты смог взять на себя ответственность за чужого ребёнка, и сделать всё для того, чтобы она была уверенна, что находится в безопасности рядом с тобой, в то время как некоторые родители бросают даже собственных детей. И когда я только встретила тебя, то была уверена, что в своём доме ты всегда держишь всё под контролем, но сейчас...Сейчас я вижу, что тебя что-то тревожит. Я не знаю, в какой момент это началось, но у тебя очевидно есть какая-то проблема, которая мешает тебе сосредоточиться на чём-то, кроме неё. И если ты думаешь, что другие этого не замечают, то ты глубоко заблуждаешься. Подумай, почему тебе Есенин выпить предлагал так много раз? Вот! Люди не идиоты, они всё видят. Просто они тебе доверяют. А ты продолжаешь ходить и делать вид, что всё хорошо. Почему? Неужели ты так боишься показаться слабым, просто поступив как обычный живой человек? Признавать очевидное не хотелось, но и сбежать было попросту некуда. Сам же позвал её, сам затеял этот разговор. И как по закону подлости сам завёл себя в тупик. Домовладелец устало протёр слипавшиеся глаза, ворча что-то себе под нос. — Блять...Да, ты права. Ты попала в точку, у меня есть одна проблема. — он сделал особый акцент на последнем слове, что давало понять, что подразумевается что-то действительно серьёзное, — Но не говорю я о ней вовсе не поэтому...Просто это что-то, что касается меня и только меня, и незачем впутывать в это других. И вот опять, двадцать пять! Он так боялся обратиться к кому-то за помощью, что в итоге просто зарывался в собственных проблемах с головой, пока не утонет. Учёная раздражённо закатила глаза, не понимая, как взрослый человек может быть столь...твердолобым. — Вот это именно то, о чём я говорю! — всплеснула руками черноволосая, на миг даже позабыв о спящем ребёнке, и опомнилась только после очередного "чш-ш-ш" от Хозяина, вновь понизив голос, — Очевидно, что ты не можешь сам справиться с этим, но продолжаешь врать всем вокруг, включая себе, что это не так. А потом ты удивляешься, почему всё идёт по...сам знаешь чему. — Да потому что, я понимаю, что если расскажу хоть кому-то, то этому человеку будет грозить серьёзная опасность. — мужчина неожиданно выдал то, чего сам от себя не ожидал и опешил наравне с Учёной от собственных слов. Теперь, когда он это сказал, стало ясно, что дело тут уже не в боязни показаться слабым. Он скрывал свою тайну, чтобы...защитить жильцов? Так или иначе, продолжать отнекиваться было уже поздно. Что сказано, то сказано. Оставалось лишь продолжить. Нехотя и сквозь зубы продолжить свою исповедь. — Сказать честно? Когда мы устроили эту дурацкую попойку, я думал о том, чтобы сказать всё Есенину. Но передумал, и слава богу. — Домовладелец явно стыдился вспоминать тот вечер, когда все пели и танцевали, а он сидел на диване и откровенничал с мужиком из бара. — Я...я уже потерял близкого мне человека однажды...Не хочу, чтобы это снова повторилось со мной... И ещё больше он стыдился признавать, что привязался к этим людям, с которыми был вынужден жить под одной крышей. Изначально это была лишь вынужденная мера. А в какой момент всё пришло к тому, что он готов был жилы рвать ради их защиты, Хозяин сам не помнил. Он резко переменился в лице, помрачнел, а рука потянулась к столику, на котором стоял старый телевизор. Под пристальным взглядом Учёной, он взял в руки...фотографию. Старую, пыльную. Он не особо стремился скрыть её от глаз девушки, но ей всё же пришлось сильно вытянуть шею, чтобы разглядеть хоть что-то из-за его плеча. Кажется, раньше это фото стояло в прихожей, но Хозяин забрал оттуда почти все вещи, опасаясь, что их перевернёт либо кот, либо малышня, а то и вовсе Энержека, которых объединяло одно только шило в жопе. Но тогда никто не присматривался к какому-то снимку в рамке. И лишь теперь у Учёной была возможность обратить на это внимание. На фото была женщина, на вид не старше тридцати. Светлые вьющиеся волосы были собраны сзади красным ободком, колосясь пушистым облаком за её спиной. На ней была кофта точно такого же цвета, как у Хозяина, но это, должно быть, просто совпадение. И она выглядела такой...счастливой. Улыбаясь прямо в камеру, и явно глядя на оператора так тепло и нежно... — Эта девушка... — тихо начала Учёная, не позволяя себе закончить своё предположение. Слишком щепетильной была тема. А от самой фотографии буквально веяло атмосферой чего-то старого и давно забытого, словно мимолётное воспоминание из детства. Хозяин провёл пальцем по рамке, смахивая пыль, договорив за неё. — Была моей женой...Помню, мы тогда только переехали в этот дом...Мечтали о том, как сделаем тут красивый ремонт, посадим во дворе вишнёвый сад. Она была всем для меня...Но жизнь не дала нам времени, чтобы побыть счастливыми. Когда её не стало, я...Я думал, что повешусь...Серьёзно, я даже проверял, выдержит ли люстра или карниз. Я оборвал связь со всеми кого знал, и решил, что больше никогда не буду пытаться сблизиться с людьми...Всё равно жизнь отнимет их у меня рано или поздно. Он поставил фото обратно на стол, и рука его едва заметно тряслась от нахлынувших эмоций. В полумраке трудно было разглядеть лицо мужчины, но Учёная готова была поклясться, что его глаза блеснули от проступивших слёз. А взгляд был точно как у раненного зверя. У того, кому нечего терять, кроме собственной головы. — Но теперь...теперь всё изменилось. За последние несколько месяцев ко мне пришло уже столько людей, я слышал столько разных историй...Иногда мне кажется, что я совершил ошибку, когда впустил их сюда. Потому что теперь я действительно боюсь их потерять...Этого я себе уже никогда не прощу. В самом деле, в этом доме даже стены выглядели как-то по особенному. Едва переступив порог, Учёная уже ощутила какое-то странное чувство, словно её привели в архив. Архив, где стены хранят столько воспоминаний, столько слёз и улыбок, и столько человеческих жизней. И если она за такой короткий срок уже могла с уверенностью назвать как минимум несколько человек, которые стали ей по-настоящему близки, то что говорить про Хозяина, видевшего гораздо больше. Как бы он не пытался отречься от общества и стать затворником, он не мог отречься от собственного сердца. Человека с такими сильными принципами было тяжело переубеждать, но девушка понимала, что ей придётся это сделать ради блага их обоих. И всех в этом доме. Сдвинуть всё с мёртвой точки. — Я понимаю... — начала она робко, слишком боясь сказать что-то неуместное или чересчур смелое, — как это нелегко, но тебе надо понять: если продолжишь и дальше тянуть всё на себе, то рано или поздно ты сломаешься. Каким бы сильным человеком ты не был. И когда это произойдёт, ты уже никого не спасёшь. Ты нужен всем нам. И какой бы страшной не была твоя тайна, я знаю, что здесь найдутся люди, которые примут всё как есть и найдут способ помочь. Домовладелец выслушал её очень внимательно, анализируя все возможные риски, которые может повлечь за собой его решение довериться людям. Но к тому моменту обратного пути уже не было. Он понял, что по крайней мере один человек сегодня узнает правду, и это бесповоротно. На всякий случай огляделся, словно остерегаясь, что их могли подслушивать, и наконец сдался. — Хорошо...Я расскажу... У Учёной загорелись глаза в предвестии своей победы, но виду она не подала. Не хватало ещё, чтобы он подумал, будто она несерьёзно относится к этой ситуации. Хозяин покачал головой, деловито добавив: — Тебе для начала...Если ещё не передумала. — кажется, это было последнее предупреждение. Возможность отступить. Но черноволосая решительно кивнула, — Скажи мне...ты уже слышала про Бледного Гостя? Сразу вспомнилась та самая первая ночь, и холодок пробежался по всему телу. То, что она видела в ту ночь за окном в гостиной, отпечаталось в её памяти на всю оставшуюся жизнь. Если речь конечно шла именно об этом существе. — Это тот тощий с улыбкой до ушей, который иногда ходит за окном? Что-то смешное нашёл Домовладелец в её уточняющем вопросе, судя по тому, как его губы дрогнули, едва скрывая улыбку. Но больше похоже было на нервный тик. Если его проблема была связана с этим неведомым монстром, то всё становилось ещё сложнее. Другие жильцы уже даже не боялись эту сущность, привыкшие к тому, что Хозяин всё равно разберётся, что делать. В дом не лезет — и слава Богу. И никому невдомёк, что тот, на кого они так слепо надеются, сам в ужасе и не понимает, как быть. — Для вас он просто случайный проходимец. Те, кто его видел, уже давно перестали бояться. Привыкли, что он даже в дом проникнуть не пытается. А вот я нет...Я вижу эту физиономию каждую ночь. Он приходит ко мне постоянно. И постоянно говорит всякий бред сумасшедшего. Вначале я старался не обращать внимание, говорил ему валить подобру-поздорову, даже ружьём пригрозил. А он только ржёт как ненормальный. Я из-за этого ублюдка ночами не сплю, как будто он специально меня извести пытается. Обдумывая его слова, Учёная приходила к выводу, что маньяк не просто хочет запугать Домовладельца. Он натурально пытается свести его с ума. Заставить полностью потерять контроль. И тогда...Тогда уже сам Хозяин может стать для жильцов дома главной опасностью. Ибо страшнее человека с ружьём, может быть только псих с ружьём. Может в этом и был смысл? Обезумев от страха, Домовладелец сам перестреляет тут всех. А потом сдастся прямо в лапы самой смерти. Терять-то уже нечего будет. И то, что он сказал далее, уже совсем шёпотом, только подкрепляло эту мысль. — А недавно...он сказал мне, что может забраться в дом в любой момент и никакое ружьё его не остановит... И знаешь, я сильно сомневаюсь, что он блефует. А я...я без понятия, как с ним справиться. И я боюсь, что однажды он и правда ворвётся сюда и тогда всему придёт конец...Я ничего не смогу сделать. Его взгляд упал на мирно спящую девочку, и сердце сжалось только сильнее. Так выглядел человек, готовый защищать это невинное дитя любой ценой. И не только её, чего уж там. Может, он бы и не стал грудью ложиться под картечь ради всех и каждого, но несколько человек на примете точно было. — Как странно... — сорвалось задумчивое с губ Учёной. В свете открывшихся ей событий, она взглянула на ситуацию под совсем иным углом. Похоже, зря она тогда прислушалась к остальным жильцам, посчитав правильным просто игнорировать монстра за окном. Ей следовало хотя бы спросить об этом самого Хозяина. Но как это всегда бывает, хорошая мысль приходит только тогда, когда это уже поздно и совсем не нужно. — Признаться, я думала, он просто псих, которому нравится заглядывать в окна и пугать людей. Но судя по твоим словам, у него есть конкретная цель. И такое ощущение, что это твой дом... И тебе что же, совсем ничего о нём не известно? Кто он? Откуда взялся? Почему преследует именно тебя? Судя по тому, как собеседник удручённо вздохнул, он уже задавался этими вопросами долгое время. И возможно не только наедине с собой. Но вряд ли хоть кто-то мог дать ответ. — Конечно же нет. Иначе было б хоть какое-то понимание...Я пытался узнать у того мужика, который себя зовёт Пророком, но как ты помнишь, этот лысый хрен никогда ничего не говорит прямо. Я даже у него самого как-то спросил, раз уж он так поболтать любит. Ну этот уродец, понятное дело, меня послал на все четыре стороны. С Бледным всё было ясно. Зачем ему сдавать себя с потрохами? Но вот насчёт Пророка у Учёной возникли сомнения. Быть может, именно в его словах всё это время таился ответ на все вопросы, просто они проглядели? Ведь все ответы на самые сложные вопросы всегда лежат на поверхности. Слишком близко и очевидно, чтобы их заметить. Девушка напряглась, стараясь в точности восстановить в памяти тот утренний разговор с лысым мужчиной. — Если я правильно помню, то Пророк сказал, что ты не там ищешь угрозу. Возможно это намёк как раз на то, что тебе стоит... Окончание фразы испарилось прямо у неё с языка, когда сзади повеяло холодом, и раздался лёгкий стук в окно. Плотно задвинутая занавеска качнулась, и даже сквозь плотную ткань отчётливо проглядывалась до боли знакомая фигура, истощённая и непропорциональная до того, что вызывала рвотные позывы. Хозяин злобно прищурился — он точно знал, кто это. И тихий, протяжный голос, похожий на одинокий волчий вой, только подтвердил его мысли. Учёная вздрогнула. Кажется, она впервые услышала, как звучит его голос. И от того, насколько нормальным он был для такого существа, всё казалось только более безумным. — Вы меня обсуждаете? Как приятно! Учёная вначале рефлекторно отшатнулась назад к двери, готовясь бежать чуть что, но вспомнила о ребёнке, которого не разбудил даже стук в окно прямо над головой. Девочка лишь поёжилась от неожиданного порыва ветра, что-то сонно мыча и ворочаясь. Боясь, что незваный гость может её заметить, пусть даже шторка и была закрыта, девушка подкралась к кровати, обойдя её стороной, чтобы в случае опасности хотя бы успеть закрыть малышку собой. Хозяин молча кивнул ей, раздражённо цокнув языком, когда до его ушей долетел мерзкий смешок. Каким-то образом, он даже не видя этого типа, уже кожей чувствовал на себе этот липкий впивающийся взгляд, после которого хотелось сцарапать с себя кожу. Мужчина как и всегда старался скрыть свои эмоции от чудовища, чтобы не провоцировать его ещё сильнее, и лишь стойкое презрение звучало в его голосе, когда он в привычной манере стал грозить вторженцу. — Тьфу ты! Вспомнишь говно, вот и оно! Проваливай отсюда, мудила! — краем глаза он успел заметить девушку, которая позабыв про осторожность, отчаянно ринулась к окну, чтобы отодвинуть занавеску и попытался одёрнуть её с ужасом в глазах, — Нет, стой! Но поздно. Черноволосая решительно одёрнула тёмную ткань, открывая обоим вид на Бледного Гостя, стоявшего чуть склонившись, чтобы помещаться в маленькое окошко. Его улыбка была до того широкой и натянутой, словно во рту стояли расширители. А глаза, обрамлённые чёрными кругами, словно готовые выпасть из орбит, смотрели так, словно он одним взглядом мог вырвать душу из тела прямо здесь и сейчас. И увидев вместо интересующего его Хозяина, какую-то постороннюю особу, он лишь презрительно фыркнул. — Приве-е-ет... — костлявая рука припала к стеклу, махая ей так дурашливо, словно за окном был невинный ребёнок, который просто хочет подружиться, а не чудовище, способное сожрать тебя в один присест, — Что, уже не боишься посмотреть на меня? Разумеется, она боялась. Ещё как боялась. И даже не собиралась врать по этому поводу. Но и признавать это никогда бы не стала. Домовладелец не показывал ему свой страх, и это, должно быть, забавляло "гостя". Вот и она решила действовать так же: твёрдо, решительно, напористо. — Что тебе нужно от Хозяина? — резко спросила она, стараясь звучать как можно более грозно, — Зачем ты постоянно его терроризируешь? У тебя что, хобби такое? И вновь этот смех. Клокочущий, пробирающий до костей, словно зов воронов на кладбище. Осуждающее цоканье языком и разочарованный взгляд. Но не на неё — на Хозяина, словно с целью показать, что разговор он будет вести только с ним. — Нажаловался значит? Нехорошо... — Бледный оценил ситуацию, хмурые лица обоих собеседником и отсутствие какой-либо реакции на его издёвку, и разочаровано вздохнул, — К чему столько злости? Я же ничего ему не сделал, просто разговаривал. Да уж, сцена потеряла такого актёра. Кажется, он бы даже щёки надул для более правдоподобной обиды, будь у него эти самые щёки. Абсурдно, и даже в некоторой степени гротескно. Если бы не вполне реальная опасность, которая исходила от него. — И скажешь ещё, что не собираешься сделать? — Домовладелец окинул маньяка скептическим взглядом. Тот даже отнекиваться не стал, лишь пожимая худыми плечами, отчего тонкая кожа натягивалась только сильнее. Казалось, вот-вот лопнет. Как и всеобщее терпение, на котором только и держался весь этот разговор. — Собираюсь. Но не сейчас. Пока что, как видите, у меня есть дела поважнее. Вначале они не поняли, о чём именно речь. Но когда "гость" поднял свою левую руку, которую всё это время держал за спиной, обоих аж передёрнуло. Учёная глубоко вдохнула, плотно стиснув зубы. Трудно было сказать, чего в ней было больше в тот момент: страха или отвращения. Потому что в руке у него была...голова. И не дешёвый театральный реквизит из ближайшего ТЮЗа, а вполне себе натуральная человеческая голова. Грубо оторванная, если приглядеться. Он держал её, нанизав на пальцы, словно чревовещательную куклу и багровая жидкость стекала по его белому, как полотно, запястью. Выходит, он убил этого бедолагу совсем недавно. Одно радовало, на лице жертвы была знакомая маска-респиратор, который свидетельствовал о том, что убитый был членом КЧС. Учёная поймала себя на лёгкой нотке злорадства — туда ему и дорога, этому говнюку. И всё же, сама ситуация от этого легче не становилась. Переглянувшись, они с Хозяином поняли друг друга без слов. Лучше будет не спрашивать Бледного об этом, и возможно, им повезёт обойтись без лишних подробностей. Вместо этого, Учёная задала более важный вопрос, который, как и ожидалось, показался маньяку простой банальщиной. — А почему именно этот дом? Я уверена, что вокруг есть немало выживших. Почему ты прицепился именно к нам? — Почему? — скучающе отозвался он, убирая голову за пределы видимости, чему оба его собеседника были несказанно рады, — А почему кто-то делает что-то в этой жизни? Захотелось! И что-то мне подсказывает, что у других людей нет таких интересных личностей в доме, как те, что живут здесь. Это был уже не первый раз, когда сторонние наблюдатели предупреждали о том, что в доме есть что-то..особенное. Что-то, на что стоило бы обратить внимание. То Гадалка со своим предчувствием плохой ауры, то Пророк с его угрозой, а теперь и этот туда же! Ответ точно маячил прямо у них перед носом, и это раздражало. — Ты имеешь ввиду кого-то конкретного? — сдержанно процедила Учёная. Но как и ожидалось, нормального ответа от этого чудища было не добиться. Легче пробить стену головой. А Бледный лишь разводил руками и смеялся над ними, как над слепыми котятами, неспособными увидеть очевидного. — Может да, а может и нет. Кто знает? Однако, я хочу предупредить...Грядут большие перемены. И это даже не моя воля. Совсем скоро...вашей лачуге придётся несладко. Так что можете расслабиться, я дам вам возможность передохнуть напоследок. И насладиться последними днями вашей жизни. А потом...вас ждёт кое-что действительно грандиозное! Он либо в который раз издевался над непобедимым для человечества чувством страха, либо всерьёз угрожал прямым нападением. Но тогда неясно, зачем давать им фору. Неужто этот тип так уверен в своей безграничной силе? Вариант, что завтра все возьмут и эвакуируются отсюда даже не рассматривался. Впрочем, куда им идти? В нынешних условиях собственное убежище становилось ловушкой, ведь на то, чтобы найти новое у тебя была в запасе лишь короткая летняя ночь. Они сами заперли себя здесь. Но сдаваться так просто не собирались. И по воинственному выражению лица Хозяина, который ничуть не дрогнул от этой угрозы, становилось ясно, что если худшие опасения сбудутся, то он будет готов сражаться. Лишь бы не позволить себе умереть трусом, неспособным никого защитить. — Ты же не думаешь, что тебе удастся просто так взять и убить всех в этом доме? — мужчина снял с плеча винтовку, словно она могла хоть как-то впечатлить "гостя". А Бледному только этого и надо. Он понимал — раз взялся за оружие, значит боится. — А что мне помешает? Кошке весело играть с мышкой только до тех пор, пока азарт и скука превалируют над голодом и жаждой крови. А когда игра заканчивается, начинается настоящая охота. Улыбка маньяка стала шире, хотя казалось бы куда. Его взгляд метнулся куда-то за спину, выдавая спешку. Возможно от того, что ночь подходила к концу. Но не попрощаться напоследок он не мог. — Чтож, похоже мне пора... А вы, мои мышки, можете начинать прятаться по норам. Сезон охоты открыт!