Ключ ручной работы

      Немо вышел из комнаты, не оглядываясь. Не стоит слушать бредовые речи Якова. Что бы между ними ни происходило, сейчас на кону человеческая жизнь. Он решительно ступил на лестницу, но, взглянув вниз, окаменел.       Всё произошло быстрее, чем Немо успел осмыслить — он увидел, как Эдвард шел по столовой на кухню, и не успел испугаться его вида, как тот мгновенно повернул голову в его сторону. Они пересеклись взглядами.       Время застыло, Немо сжал перила вспотевшей ладонью и задрожал, будто его поймали за преступлением. Коротко взглянув на Немо, Эдвард вздёрнул уголок губы и отвернулся, направившись в вестибюль. Расфокусированный взгляд пытался зацепиться за его фигуру, но тупился в пол под давлением страха.       «Что это была за чудовищная реакция?!» — подумал он, как только отошел от потрясения. На теле всё ещё чувствовалась влага резкого жара.       Немо наконец-то смог дать определение тому, что чувствует от Эдварда. При своем росте и весе Эдвард двигается слишком плавно и бесшумно. На поясе позади висит крупнокалиберный пистолет. Эти рефлексы, движения, взгляд, походка не походят на военных, которых он видел прежде. При виде Эдварда во рту возникал вкус крови и пороха, а тело напрягалось, готовясь к защите.       Этот человек умеет убивать. Вот чем он заслужил звание командира.       «Он точно не из тех, кому стоит переходить дорогу… — думал Немо, опасливо оглядываясь по пути на кухню. — Но разве у меня есть выбор?..»       Открыв дверь, он увидел Мэтта у плиты, но не успел запаниковать — тот даже не посмотрел в его сторону и продолжил засыпать молотый кофе в кофеварку. Сначала Немо не смел шевелиться, но осознав, что Мэтт и не собирается его трогать, подошел к шкафчику и задумался. Это его шанс расспросить самого безопасного и знающего человека в этом доме.       Он достал пачку с кофейными зернами и кружку. Затем повернулся к Мэтту и как можно непринужденнее спросил:       — В обед был довольно громкий скандал, но я вас там не видел. — почувствовав, что если не задать прямого вопроса, то Мэтт может и проигнорировать, Немо добавил: — Что вы думаете об этом?       — Меня это не касается.       — Яков угрожал командиру, разве это не ваша обязанность защищать его?       — В той ситуации стоило защищать разве что Якова, — безразлично ответил тот.       «Мэтт не хочет со мной общаться, или он всегда так разговаривает? Хотя нет, с Эдвардом и прислугой он ведёт себя так же. Может быть, он ненавидит свою работу?..»       — Вам нравится работать на сэра Эдварда?       Раздался щелк выключения кофеварки. Мэтт взял ее за ручку, налил кофе в квадратную сине-серую кружку и произнёс:       — Меня всё устраивает.       Немо бесшумно вздохнул, наливая себе кофе. Глаза бегали по кухне, пока он всё пытался придумать следующий вопрос. Коньяк! Мэтт взял в руки бутылку и с характерным хлопком вынул пробку. Затем медленно налил его почти до краев кружки с кофе.       — Вам разрешают пить на рабочем месте?       — Без проблем, если это не мешает мне выполнять свои обязанности, — голос разбавился стуком ложки о стенки чашки. Немо успокаивало то, что внимание Мэтта было сосредоточено на кофе, а не на нём. Так что он кашлянул в кулак и осторожно спросил:       — А какие у вас обязанности?       Мэтт отпустил ложку и повернулся к нему. Немо попятился и запрокинул голову, стараясь смотреть как можно более невинно.       — Амнезия стёрла твой жизненный опыт. Ты совсем как ребёнок в новом неизвестном мире.       Немо втянул голову в плечи и отвернул голову. Он не ожидал такого ответа.       — Я не знаю…       — У тебя нет родителей, которые могут о тебе позаботиться, поэтому я скажу одну вещь: не лезь не в свое дело и не задавай вопросов. В высшем обществе это привычка, которая рушит жизни.       Сказав это, Мэтт взял с собой кружку и направился к выходу.       Немо потерянно смотрел ему вслед, не замечая, как кружка обжигает пальцы. Слова Мэтта больше походили на предупреждение, чем на угрозу, отчего-то он даже верил, что тот не доложит об этом разговоре Эдварду. Такое неожиданно заботливое отношение сбивало с толку больше любых ответов, точнее их отсутствия.       «Не задавай вопросов… — Немо свел брови к переносице и уставился на пар исходящий от кофе. — Возможно, он прав, и оставаться в неведении безопаснее, чем искать правду. Но если я забуду обо всём и продолжу так жить, то сойду с ума и окончательно потеряюсь», — возникло глупое желание догнать Мэтта и высказать это. Узнать, каким будет его ответ.       Взглянув на графин воды, Немо очнулся и вспомнил, зачем пришел. Не время рефлексировать — нужно поскорее принести Якову чай и захватить ещё воды.       Яков вяло приподнялся, когда Немо подал ему холодный ромашковый чай. Дрожавшие посиневшие пальцы безропотно приняли фарфоровую кружку.       Немо отодвинул челку и потрогал горячий лоб. Несмотря на высокую температуру, Яков был бледным, точно обескровленным.       Допив чай, тот бессильно свалился обратно. Немо поспешил сменить компресс.       — Эм… А если что, «Создатель» сможет вернуть тебя к жизни?       Яков посмотрел на него — до сих пор Немо не знал, как много всего можно передать одним взглядом.       — Хочешь добить меня, чтобы я не мучился? — тот через силу усмехнулся. — Или чтобы я погиб навсегда?       — Не говори так, — с нажимом сказал Немо.       Яков смотрел в стену с задумчивым непроницаемым видом.       — Почему? Потому что мы союзники?       — Не только. Я не могу позволить умереть человеку прямо на моих руках.       Тот ничего не ответил, прикрыв глаза. Немо продолжал менять компрессы и давать воды. Состояние Якова улучшалось медленно, но стабильно. Спустя полчаса тот всё ещё дрожал, а с измученного лица не сходило выражение боли и напряжения, но, по крайней мере, Немо мог перестать опасаться, что Яков вот-вот умрет.       Стоило Немо наконец выдохнуть, как вдруг позади скрипнула дверь. Эдвард вошел вальяжным шагом и остановился у кровати Якова, глядя на того сверху вниз пытливым взглядом.       — Как он?       — У него температура, обезвоживание и истощение, но со временем становится лучше, — отчитался Немо.       — Отлично. Значит, жить будет.       — Вы можете как-нибудь ему помочь? — Немо сжал кулак, сдерживая злость на его безразличие.       — Нет. Давать ему таблетки — дело рисковое, — Эдвард с забавой приподнял уголок губы и повёл рукой в сторону едва ли не шипящего Якова, — руку откусит. А Создатель умеет работать только с трупами. Ладно, удачи вам, — потеряв интерес, Эдвард стёр усмешку с лица и направился к выходу. — Если что, обращайтесь к Мэтту, — махнув на прощание, тот покинул комнату.       Как только дверь захлопнулась, они одновременно вздохнули: Немо с облегчением, Яков со злостью.       — Ненавижу его, — процедил тот. — Делает вид, что ни при чем.       — Да уж… Ты как? Может, принести чего?       Яков обессиленно вздохнул.       — Давай ещё воды…

***

      Только когда в окно дыхнула вечерняя прохлада, Яков почувствовал себя живым. Он фальшиво улыбнулся на прощание Немо, который ушел спать, убедившись в его стабильном состоянии.       Лёжа в темноте на влажных простынях (сил еле хватило на то, чтобы помыться самому), Яков смотрел в потолок и ждал конца этого тяжелого дня.       Ночь проходила тревожно. Сны путались с реальностью, то полностью поглощая его, то резко выкидывая на поверхность, после чего он не мог снова уснуть. Несколько раз за дверью раздавался стук или шорох, но, выбегая в коридор, Яков находил там только пустоту. «Реальность ли это, или очередной гиперреалистичный сон?» — не успел он подумать об этом, как услышал приглушенные шаги. Влажные волосы пару раз ударили по лицу, пока Яков вертел головой, а затем он опустил глаза, прислушиваясь.       Шаги раздавались наверху. Он прижался спиной к двери и вытаращился на потолок.       «Тук, тук»… Собственное дыхание перебивало сам звук, но повторяющиеся шаги не оставляли сомнений, что это правда. Правда ведь?       Яков снова прислушался, но звук уже стих. Он с испугом покосился на картины, чьи краски во мраке только сгущались, делаясь реалистичнее. С губ сорвался нервный смешок: чего-чего, а призраков здесь стоит бояться меньше всего. В последний раз прислушавшись к тишине, Яков вернулся в свою комнату.       Тиканье часов било по воспаленному мозгу, нагоняя тревогу. В итоге Яков не выдержал и снял их со стены, с трудом удержавшись от того, чтобы разбить или выкинуть. После этого сон сморил его неожиданно и быстро, как обморок.       Очнувшись, Яков испугался света в комнате. Он проморгался и осмотрелся и только после этого понял, что просто проснулся в обед.       «И сколько времени я уже потерял?» — часы безмолвно лежали на столе, точно просили никуда не спешить. Яков хмыкнул и начал собираться.       Переодевшись в форму, он упёрся рукой в столик и глядел на себя в зеркало с галстуком в руках. Стоит ли его надеть? Соблюдение дресс-кода больше не обязательно, но без галстука как-то непривычно. Слишком серо.       Вдруг его щиколотки коснулось что-то холодное и гладкое.       Яков мгновенно отскочил к стене, упираясь в нее до боли напряженной спиной, и встретился взглядом с маленькими, красными и поблескивающими, словно разумными, глазами. Это была змея.       Замереть-бежать-сражаться? Револьвер остался на столе. Заколебавшись всего на миг, Яков рванул к двери.       За несколько секунд пробежав по коридору, он круто повернул на лестницу и, только ощутив скольжение под ногой, заметил блеск вымытых ступенек. Не успев запаниковать, Яков схватился одной рукой за перила, подтолкнул себя ногой и подтянулся к ним, затем зацепился другой рукой и перекинул себя вниз.       Сделав кувырок в воздухе, он приземлился на ноги. Щиколотки хрустнули и заболели, но Яков вмиг позабыл об этом, увидев, что на него падает стойка с вазонами. Перекатившись ещё раз, он в последнюю секунду увернулся от с грохотом разлетевшейся стойки.       Некоторые осколки и грязь попали на него, но Яков просто смотрел в потолок и не мог поверить в произошедшее. За последние тридцать секунд он чуть не погиб от укуса змеи, чуть не разбился на лестнице, чуть не свернул шею, приземляясь со второго этажа, и еле уклонился от падения тяжелой стойки.       — Вот это круть! — воскликнула Руф. — Прям как кошка! Даже не знал, что ты так умеешь!       Тело болело так, будто он в самом деле разбился.       — Яков, ты в порядке? — над ним склонилась Дорис.       Сквозь шум крови в голове Яков едва услышал:       — Что случилось? — тихо, словно стесняясь своего незнания, спросил Элиас.       — Яков б-бежал и ч-чуть не р-разбился на п-помытой лестнице, — объяснил Ганс. — Н-но с ним, кажется, всё хор-рошо.       — Что?! — вскрикнул Немо с другого конца гостиной.       Весь страх, вытесненный адреналином, вернулся и накрыл сокрушительной волной.       — Что случилось? — раздался басистый голос Мэтта, и Яков мгновенно вскочил.       Опасность ещё не миновала. Он чувствовал, как эмоции выходят из-под контроля, и изо всех сил пытался не сорваться на истерический крик.       — Меня пытались убить! В моей комнате змея!       — Откуда ей здесь взяться?       — Вот именно! Меня пытались убить! Кто из вас это сделал?!       — Но мы все обедали здесь… — обеспокоенно ответила Дорис.       — Значит, это сделал Мэтт!       — Я был в своей комнате, — невозмутимо ответил тот.       — Кристоф!       — Он моет посуду.       — Эдвард! Значит, это сделал Эдвард. Или ее уже давно поселили в моей комнате и ждали, когда она сделает свое дело, — от этого предположения похолодели конечности. Сколько времени он находился в одной комнате с этой змеей? — Если бы я не успел убежать, я был бы уже мертв!       — Яков, успокойся… — Немо подошел и попробовал взять за руку, но Яков вырвал ее и отшатнулся.       — Не надо обвинять сэра Эдварда! — нахмурилась Дорис.       — А кого ещё?! — прошипел Яков. — Я с самого начала говорил, что это заговор, но мне не верили! Может, хоть сейчас, после прямого покушения, вы наконец-то соизволите включить свои промытые мозги?!       — Ты слишком много нервничаешь в последнее время, — сказал Оливер, вытирая пот платком.       — Нервничаю?! Да как можно быть настолько тупыми?! Вы же будете следующими!       — Нет, таких сумасшедших у нас больше нет, — Руф с раздражением поправила волосы. — Уверен, эта змея — очередной плод твоего больного воображения!       — Да как вы.!       — Хватит, — негромкий, но твердый голос Хельги заставил всех замолчать. — Давайте просто пойдем наверх и посмотрим на эту змею.       — Да… — на нервном выдохе прошептал Яков. — До тех пор пока они не замели следы.

***

      Немо поднимался по влажной лестнице и не сводил глаз со спины Якова, пытаясь понять, в каком тот состоянии. Пока что всё звучало крайне тревожно.       Яков, видимо, почувствовал его взгляд и на секунду оглянулся, перед тем как толкнуть дверь. Немо поспешил вперед, случайно ударив локтем Вольфганга.       В комнате было пусто.       — Ну и где она? — предъявила Руф.       — Она убежала, — вытолкнул из себя Яков.       — Ты врёшь.       — Не вру! Она могла уже убежать, или ее кто-то забрал.       — Опять эти теории! Без доказательств твои слова — просто бред.       — Но это правда! Я видел ее… — Яков побледнел и слабо задрожал. Тишина изводила жестче любой ссоры. — Они подставляют меня! Почему вы мне не верите?! Я не сумасшедший!       — Я б так не сказал.       — Поверьте мне! — Яков с отчаянием всматривался в лица товарищей, но находил там только смятение. Немо замер, надеясь, что Яков увидел поддержку в его взгляде, но тот зажмурился и вскрикнул: — Почему вы верите Эдварду больше, чем мне?!       — Я верю тебе, — мягко возразил Элиас. — Просто давайте перестанем друг друга обвинять и спокойно поговорим.       Яков дрогнул и посмотрел на Элиаса с немой, неверящей благодарностью. Нахмурившись, Немо быстро встал рядом и невесомым движением положил руку на его плечо:       — Я поищу с ним доказательства.       — Ты что ему поверил?!       — Да, — подчёркнуто твёрдо ответил Немо.       — Что ж. Найдете доказательства, тогда и поговорим, — сказала Хельга, почесав затылок. Немо кивнул в знак благодарности за адекватную позицию.       На этом все разошлись. Немо закрыл дверь и медленно повернулся. Яков застыл, стиснув кулаки, и уставился в пол невидящим взглядом с видом загнанного зверя: озлобленного и напуганного, с оттенком несчастья от осознания грядущей смерти.       — Тише, — осторожно, боясь громким звуком повредить до предела натянутую струну нервов Якова, произнёс Немо. — Я тебе верю.       Тот дрогнул и по-настоящему посмотрел на него: неверяще, но в то же время беззащитно. Немо крепче сжал его плечо.       — Всё будет хорошо. Мы вместе во всём разберемся.       — Да… — на выдохе прошептал Яков, после чего задрожал ещё сильнее.       Немо встал перед ним и, положив руку на второе плечо, попробовал его отвлечь:       — Ты не ушибся? Нигде не болит?       Яков отстраненно качнул головой. Немо увидел кусочек земли в волосах у уха, но постеснялся его трогать.       — У тебя тут грязь в волосах…       Но тот почему-то расстроился ещё больше. Казалось, Яков был на грани слёз.       Немо растерялся, но потом подался вперед и приобнял его одной рукой, несильно прижимая к себе. Тот напрягся, но не оказал сопротивления.       Сердце Якова колотилось так быстро, что становилось страшно, что оно сейчас остановится; он слышал сбитое и ужасно шумное, точно вот-вот сорвется на всхлипы, дыхание, ощущал его панику и понимал, что поступает правильно. Даже если Яков и правда бредит, его нужно успокаивать, а не загонять ещё сильнее.       Немо тронулся своим поступком: просто отнестись к кому-то по-человечески, не думая о собственной выгоде, — так обычно, но в нынешних реалиях так удивительно. Раньше казалось, будто в мире, где он оказался, нет места для добра. Немо даже и не пытался его искать. Он легонько погладил Якова по спине, отмечая, что тот немного успокоился.       Яков ещё немного постоял и, восстановив медленное глубокое дыхание, положил руку на плечо Немо и отстранился.       — Хочешь воды? — мягко спросил Немо.       — Нет! — Яков отшатнулся, но потом спокойнее добавил: — Я больше не буду здесь ничего пить.       «Неосторожный вопрос…»       — Давай сходим к источнику. Там вода точно безопасная.       Яков на время задумался, но потом кивнул:              — Давай. Нам бы не помешало оказаться в месте без лишних ушей.       В воздухе пахло кошеной травой и летом, ветер оглаживал лицо, пели сверчки и небольшие птички. Среди раскинутых роскошной зеленой листвой деревьев сидел Яков и умывал в сверкающей от лучей солнца воде лицо.       «Погода такая умиротворяющая. Хорошо, что я привел его сюда», — словно в подтверждение его мыслям, Яков заговорил:       — Хорошо, что мы пришли сюда. Спасибо…       Расплывшись в улыбке, Немо ловко перескочил через небольшой пенёк, что служил лавочкой, и сел рядом.       — Не за что.       На камне рядом лежали перчатки — Немо тут же перевел взгляд на тонкие бледные пальцы, сжатые в кулак. Он приоткрыл рот, всматриваясь в небольшие едва проступающие венки. Удивительно, как простое отсутствие перчаток создавало ощущение близости.       — Мне действительно плохо физически, — мрачно заговорил Яков. — И отравление — единственный логичный способ объяснить это. Моя паранойя — всего лишь мысли, которые никогда не заходили так далеко. Я лучше знаю, что со мной происходит!       Немо слушал, не встревая. Якову и не были нужны его слова.       — Это началось на следующий же день. Меня точно отравили, но как? Я брал еду из общих запасов, воду тоже… Не понимаю, может, это заговор? Могли ли они снова предать меня? — последние слова прозвучали с особенной, передаваемой вздрогом голоса, болью.       Немо опешил, но удержал себя от вопросов.       — Я в этом сомневаюсь. Они не кажутся способными на такое. Давай придумаем ещё один вариант.       На миг Яков стал задумчиво отстраненным, но потом вдруг произнёс:       — Таблетки.       — Что?       Тот посмотрел на Немо и объяснил:       — Мы пьем таблетки, чтобы механическое сердце работало исправно. Они могли заменить их.       — Разве это возможно?       — Полагаю, что да… Если подготовиться, с этим не должно возникнуть проблем. Я с самого начала знал, что у Эдварда нет никаких хороших намерений.       — Давай лучше решим, что делать с таблетками. Ты ведь не можешь от них отказаться?       — Не могу. Я подменю свою банку на банку Оливера.       — А что будет с ним?!       Яков прикрыл веки и натянуто улыбнулся.       — Вот и проверим мою гипотезу об отравленных таблетках.       — Так нельзя!       — Он заслужил. К тому же это не смертельно, — с сомнением протянул Яков, но встретившись взглядами, закатил глаза и добавил: — Ладно, я просто украду несколько штук.       — Правильно. Нужно быть добрее к окружающим… — засмущавшись своего морализаторства, он пробормотал: — Ну, к тем, что тебе не угрожают.       — Мне все угрожают.       — Это не так. Элиас и Дорис правда беспокоились за тебя, — спустя секунду он добавил: — И я тоже.       Яков замер, нахмурившись. Немо смотрел на морщинки на его лбу и пытался понять, пытается ли тот поверить ему или напротив отринуть привязанность.       Молчание затянулось, и Немо стало неловко. Он осознал, что слишком легко разбрасывается громкими словами. Не подумав, сказал Якову, что спецотряд дорожит им на самом деле. Но правда ли это? Что значит «снова предали меня»? Откуда у Якова появились проблемы с доверием?       «Каким он был?.. Как много в нём осталось от прежней жизни?» — он попробовал представить Якова здоровым, спокойным, со счастливой улыбкой на лице. Ногти впились в ладонь, а в груди заболело.       «Я правда забочусь о нём, но разве это что-то значит? Я не уверен в том, каким будет завтрашний день и какие решения я буду вынужден принять. Я не знаю, кто я и кто он. Мы знакомы всего неделю. У меня нет права давать ему обещания».       — И всё же я правда желаю тебе добра… И надеюсь, что обстоятельства не разлучат нас.       Яков полуобернулся и посмотрел в глаза. Некоторое время тот рассматривал Немо, после чего на лице Якова померещилась слабая улыбка. Немо не успел рассмотреть ее, потому что тот тут же поднялся:       — Нам пора возвращаться. Возможно, получится застать врагов на месте преступления.       — Хорошо, — он в последний раз окинул взглядом живописный вид и улыбнулся подмигивающим сквозь листву лучам.

***

      Они перевернули всю комнату вверх дном, но ничего не нашли. Немо глубоко задумался, в очередной раз проверяя окна со стороны балкона. Показания Якова звучали убедительно: если вчера, в состоянии сильнейшей интоксикации, тот не видел настолько сильных и реалистичных галлюцинаций, то сейчас для этого нет оснований. Даже специализированные галлюциногены вызывают дополнительные симптомы.       Но куда тогда делась змея? И как она вообще появилась? Не могло же Якову действительно показаться…       Голова плохо соображала, словно разваренная послеобеденным солнцем. Духота иссушила воздух, а с горизонта надвигалась громадная стена грозовых облаков — до того неестественно чёрная на фоне светлого неба, что становилось немного не по себе.       «Этот дом заставляет меня бояться даже таких простых вещей, как темнота или погода. И эти чёртовы картины…»       — Ты ведь услышал бы, если бы кто-то ночью вошел в твою комнату? — спросил он.       — Не знаю… У меня был очень нестабильный сон. Я то отключался, то просыпался, даже не понимая, сплю я или нет…       — Я заходил к тебе утром проверить, всё ли в порядке. Ты спокойно спал.       Яков поморщился, стиснув зубы. Очевидно, этот факт ему не понравился.       — Тогда придётся тебе дежурить по ночам.       — Что?..       Заметив его замешательство, Яков снисходительно вздохнул и развел руками:       — Так и быть, не только тебе. По очереди.       — Мне кажется, это немного чересчур.       — Почему? С каждым днём здесь становится всё опаснее.       Немо забарабанил пальцами по металлу перил. Он пытался отрицать это, но собственная паранойя росла как на дрожжах после каждого странного происшествия.       — Это имеет смысл… Я не против ночевать вместе, но давай без дежурств.       Яков ничего не ответил и встал рядом, оперевшись спиной о перила. Немо рассматривал лепные украшения на рамах окон и колонны возле балконов, но не мог перестать чувствовать на себе пристальный взгляд, что палил щёку сильнее солнца. О чём Яков думает, когда так смотрит на него?       — Они могли спустить змею с третьего этажа, — вдруг заключил Немо. — Балконы на третьем этаже короче, чем на остальных. Не знаю почему, но третий этаж не дает мне покоя, — в груди словно появился холодный осколок, что болезненно поглощал в себя теплоту. Темнота за окном казалась неестественно глубокой, зловещей. — У меня есть ощущение, что именно там находятся наши ответы.       — Я тоже уверен в этом. Но сначала нужно попасть в комнату Кристофа, чтобы найти улики о его преступлениях. Возможно, мы найдём там и что-то связанное с третьим этажом.       — Хорошо.

***

      Как только Кристоф открыл дверь, Немо ввалился в комнату и едва устоял на ногах. Чистый пол запятнали первые капли крови.       — Я попробовал использовать нож вместо ножниц, чтобы подрезать куст, — задыхаясь, объяснил Немо. — Но в результате порезался сам.       На окровавленной руке виднелся длинный порез на середине предплечья. Кристоф вытаращился на нее, открыв рот, что обрадовало Немо. А потом испугало. Рана пульсировала и горела, не прекращая кровоточить. Каким-то образом вся одежда испачкалась в крови, перед глазами плыло, а ноги подкашивались. Не истечёт ли он кровью на самом деле?       — Спокойно, сейчас я тебя перевяжу, — вернув самообладание, Кристоф взял его за здоровую руку и повёл в коридор. Немо усердно кашлял и всхлипывал и лишь на улице позволил себе немного успокоиться. Сработало.       В этом, собственно, и заключался их план: вынудить Кристофа обеспокоиться настолько, чтобы выбежать и забыть запереть дверь, — тогда Яков быстро проникнет в комнату и совершит обыск. Если тот не успеет закончить до того, как Кристоф будет возвращаться, Немо подаст сигнал громким криком «боли», чтобы Яков спрятался в какой-то неприметной комнатке: ванной, кладовой или уборной — и выждал нужный момент, чтобы уйти. Да, им обоим придется действовать по ситуации, но риск невелик: если Кристоф запрет дверь, Яков просто уйдет с назначенного места. В случае разоблачения Яков просто оправдается своими подозрениями — всё равно не накажут. Немо же рискует оказаться обвиненным в соучастии, что придавало мотивации играть как можно отчаяннее.       «И это — самый эффективный и безопасный вариант?..» — рука дрожала и немела, но вдруг его усадили на стул. Немо оторвал взгляд от своей руки и осмотрелся. Он и не заметил, как они оказались на кухне. Скоро всё закончится.

***

      — Спасибо вам большое. Всё-таки вы хороший дворецкий, — с неловкой улыбкой произнёс Немо, поправляя краешек бинта.       Кристоф в ответ на похвалу только нахмурился. Вблизи тот выглядел уставшим и немного больным, моментами казалось, что ему больно двигаться.       — Как давно ты в специальном отряде? — резкий вопрос заставил сжаться и поежиться. Немо уже привык к безразличию, оттого и было страшно столкнуться с серьезным человеком.       — Не так давно… — неуверенно ответил Немо, стараясь не отводить глаза.       — Почему тебя оставили здесь? Они должны были передать тебя в главный штаб для определения личности. Что за халтурное управление у этих отступников?       — А… а вам разве можно так выражаться о правительстве?       — Я не собираюсь преклоняться перед ними. К тому же ты человек, — Кристоф повернулся к нему и пронзительно посмотрел в глаза. — И у тебя доброе лицо. Скорее всего ты даже не был на стороне отступников. Что думаешь об этом?       Немо потерянно смотрел на него — не только потому, что не знал, что ответить Кристофу, а потому, что сам не знал настоящий ответ.       — Не знаю…       — Ты боишься меня, — заключил тот. — Это естественно для твоего положения. Но знай, что я всегда на стороне истины. Будет огромным грехом отдать им невинную душу вроде тебя.       — Эм, получается, вы… — он понизил голос, — верующий?       — Да.       — Что?!.. Ой, в смысле, вы так легко признаёте это?..       — На протяжении всех веков люди гибли ради своей веры.       Немо растерялся, не зная, как правильно использовать неожиданную возможность.       — И как к этому относится сэр Эдвард? — осторожно спросил он.       — Ему всё равно, — с презрением выплюнул Кристоф.       — Почему он такой безразличный ко всему?       — Он настолько погряз в своих грехах, что света Божьего не видит.       — Я его боюсь… — шепотом признался Немо.       — Держись от них всех подальше. Особенно от Якова.       В ответ на тишину Кристоф нахмурился и с едкой ненавистью продолжил:       — Яков едва ли не худшее отродье здесь. У него взгляд вора, язык предателя и душа убийцы. Он обвиняет меня в своем помешательстве, даже не задумываясь о том, за какие грехи Бог отвернулся от него. Ты полагаешься на него в поисках поддержки, но неужели ты веришь, что Яков отплатит тебе тем же? Думаешь, в ответственный момент он не вставит тебе нож в спину?       Немо поджал губы. Пускай он сам не был уверен в абсолютной верности Якова, но не хотел слушать о нём такие вещи.       — Спасибо за напутствие, я учту ваши слова, — сдержанно ответил он, закрывая тему.       — Если твое состояние улучшилось, я должен вернуться к себе, — скривившись от боли, Кристоф поднялся. — В случае чего не бойся обращаться ко мне.       — П-постойте!       «Я отвлёк его на достаточно долгое время, но что, если Яков до сих пор не ушел?»       Тот обернулся, и Немо застыл, не в силах придумать нужную ложь. Он чувствовал, что Кристоф легко сможет его раскусить, — и впервые за долгое время испытал настоящий страх разоблачения.       — Что такое?       «Нельзя поддаваться эмоциям. Я должен закончить миссию».       Вдруг отворилась дверь.       — Немо, куда ты пропал? — Яков усмехнулся, махнув рукой. — Я так долго тебя искал.       — Уже иду… — Немо вышел из оцепенения, поднялся и, неловко улыбнувшись недовольному Кристофу, поспешил в коридор.       Только когда они заперлись в комнате Якова, Немо посмел нетерпеливо прошептать:       — Ну что там?       — Он успел замести следы. В комнате идеально чисто, причём уборку сделали совсем недавно. Зато я нашел золотой крест с драгоценными камнями и парочку дорого выглядящих реликвий. Что же это значит? — с оскалом протянул Яков.       — Кристоф говорил, что он верующий. Скорее всего, он был священником.       — Причём вполне богатым. Значит, опыт в заговорах у него уже есть.       — Он ненавидит черных отступников из-за религиозных убеждений… И Эдварда тоже. И тебя…       Яков заметно нахмурился.       — Это хорошо ложится на мою теорию. Он отравляет меня, не задумываясь о рисках для Эдварда. Но мы так и не нашли этому прямых доказательств. Должен признаться, это крайне удручает. Я-то знаю, что прав, но этим баранам нужно тыкнуть в лицо, чтобы они что-то поняли.       От следующего вздоха немного закружилась голова.       — И что мы будем делать дальше? — неожиданно слабо прошептал Немо.       — Спокойно, — Яков внимательно осмотрел его лицо. — Ты до сих пор бледный и тяжело дышишь.       Дыхание сбилось до того, как Немо успел подумать об этом. Он отвернул лицо и облизал пересохшую губу. Отчего-то такое отношение Якова его смутило.       «Ну, это естественно, что он тоже заботится о моем здоровье… Я просто к такому не привык…»       — Ты довольно сильно пострадал. Жаль, что твоя жертва почти не оправдалась… С тобой точно всё в порядке? — требовательно переспросил Яков.       — Да… Всё в порядке.       Тот хмыкнул, а потом выдохнул и начал рассматривать его руку. Взгляд Якова прищурился и помутнел, а губы изогнулись в еле заметной улыбке. Затем тот медленно, чтобы не напугать резким движением, коснулся запястья раненой руки и приподнял ее.       — И всё же ты такой беспечный, — гладко и почти ласково протянул Яков. — Ты мог порезаться слишком сильно, или получить заражение крови, или Кристоф бы воспользовался возможностью избавиться от тебя. Последнее, кстати, всё ещё вероятно. Мне нужно обработать твою рану самостоятельно.       — Это же был твой план, — с неловкой улыбкой напомнил Немо.       Яков поднял на него глаза и произнёс:       — Но ты согласился на него.       — У нас не было выбора, — усмехнулся Немо, отводя взгляд. — Пускай это были радикальные меры, но главное, что всё обошлось и получилось. К тому же ты сильно преувеличиваешь риски. Я видел, какими инструментами он пользовался, и… — он задумался, зачем пытается опровергнуть слова Якова? Проще просто дать тому подлатать себя, если Яков так этого хочет. — Ладно, ты прав…       — Ну наконец-то. Пошли.       Немо уже предчувствовал повторные боль, жжение и дискомфорт, но послушно опустил голову, кивнув.       — Пошли…       Яков долго выбирал запечатанные медикаменты, осматривал и обеззараживал каждый инструмент, касался осторожно, почти невесомо. Настолько, что Немо практически не чувствовал боли — только легкое покалывание. Он рассматривал сосредоточенное лицо Якова, и замечал в нём всё больше мягкости.       «Винит себя?»       — Послушай, ничего серьезного не случилось. Да, в моменте было страшно и больно, но по сути это всего лишь порез. Я сам сделал его, так что ты ни в чем не виноват.       Яков поднял глаза и какое-то время рассматривал его исподлобья, медленно растягивая губы в улыбке.       — Я не виню себя, — Яков скользнул взглядом на стену и, понизив тон, прошелестел: — Просто хочу поблагодарить тебя. Не расстраивайся из-за пустяков. Я позаботился о тебе, так что, скорее всего, ты в полной безопасности.       — Спасибо… — смущённо ответил он. Внимание Якова не переставало его обескураживать.       — Стоило бы чего-то поесть, но… — к счастью, Немо не пришлось снова объяснять необходимость питания, и Яков пришел к выводу сам: — придётся готовить всё самому. Как и в казарме, но теперь ситуация действительно серьезная.       Немо вздохнул, представляя, насколько утомительна жизнь параноика.       — Я помогу тебе.       Яков зыркнул на него с подозрением, которое тут же скрыл за ухмылкой.       — Иди переоденься, пока не напугал кого-то из слабонервных. О еде можешь не беспокоиться, никто не справится с этим лучше меня.       Немо поджал губы. Разумеется, Яков до конца не верит ему, да и Немо тоже есть что скрывать. Сегодня они были милы друг с другом, но этого недостаточно для полного доверия. И всё же это задело его, в очередной раз напомнив о жестких реалиях.

***

      Яков всё-таки накормил его довольно вкусной яичницей и сварил картошку в мундире. Они вышли обыскивать окрестности ровно во время заката — насладиться видом, а потом позволить темноте скрыть себя. Даже чёрные облака не обрушились сегодня ливнем на их головы, так и оставаясь на правом краю горизонта.       Над ушами жужжали сверчки, ухали совы, шелестели листья, под ногами иногда трещали веточки. Запах леса мешался с отдаленным дымом: люди в поселении сжигали сухую траву и сорняки. Яков шел, недоверчиво хмурясь, точно искал в себе симптомы отравления, пока Немо рассматривал тёмно-синее, еще немного подсвеченное закатом небо и улыбался ночной свежести. Спустя где-то два километра вглубь они наткнулись на метровую стену колючей проволоки. Ощущение свободы испарилось вместе с печальным вздохом. А ведь Немо почти об этом забыл.       — Пошли вправо по периметру, — сказал Яков. — Там должна быть река.       — Хорошо.       Через минут десять размеренной прогулки они услышали шум воды, а затем вышли на реку. Берегом служили большие острые камни, а быстрое течение перекрывалось кольцами колючей проволоки.       — Да уж… — вздохнул Немо.       — Возвращаемся вдоль берега, — задумчиво произнёс Яков.       — А дальше что?       — Посмотрим.       По дороге обратно Немо уже не обращал внимания на красоты и погрузился в тревожные размышления. Здесь нет стен, замков и обязанностей, но это только иллюзия свободы, а на деле они ещё глубже увязли в паутине чужих интриг.       Берег становился ровнее, появились тропинки для спуска, но ни у кого из них уже не было желания спускаться. В темноте чернели деревья противоположного берега: до него вполне реально доплыть, но ведь там будет всё точно так же…       — Эх… — вздохнул Немо.       — Меня тоже печалит непродуктивность этого дня. Я лишь окончательно убедился в своих предположениях, только и всего. Надеюсь, завтра Эдвард хотя бы обрадует нас тем, что раскроет твою личность.       Ужас громом прошиб Немо с головы до ног.       — Хах… Я тоже этого жду…       «О нет… Если Яков попросит Эдварда узнать, кто я — это конец. В целом, если Эдвард узнает, кто я — это конец. Точнее, даже не «если», а «когда»…»       — Пошли присядем там, — Немо махнул задеревеневшей рукой в сторону небольшой лужайки, что с другой стороны переходила в реку.       Яков молча кивнул, не сводя въедливого и ощутимо недоверчивого взгляда. Немо знал, что плохо врал, и что рано или поздно придется решить этот вопрос, но всё равно дрожал и ежился, желая сбежать от этого разговора.       Они сели друг напротив друга на низкой ровной траве, подогнув под себя ноги. Яков будто выпивал кровь своим подозрением, оставляя всё меньше сил на сопротивление. Правда всё равно выплывет наружу…       — Знаешь, я… — сделать паузу оказалось ошибкой, но Немо через силу смог заставить себя продолжить: — должен рассказать тебе кое-что ещё… Это очень важно, но я не знаю, как сообщить об этом.       Луна выплыла из облаков, и ее свет серебристой вуалью накрыл землю. Яков внимательно смотрел на него, слегка приподняв уголки губ. В широко распахнутых глазах Якова отражалась луна, и Немо пытался разглядеть в них улыбку, но только сильнее терялся в их загадочной темноте.       — Говори. Я тебя слушаю, — Яков взял в руки его ладони и несильно их сжал. Немо опустил взгляд: белая кожа красиво контрастировала с черной тканью перчаток, а на предплечье Немо красовался аккуратно завязанный бинт. Он переплёл их пальцы и резко произнёс:       — На самом деле я дезертир. Так сказал Вагнер.       Немо боялся поднять глаза, сильнее сдавливая прохладные ладони Якова. Тот молчал несколько секунд, а потом спокойно спросил:       — Он предоставил какие-то доказательства?       — Да. У меня есть документ… с приказом о расстреле.       — Он остался у тебя?       — Я не успел от него избавиться… — Немо постыдился признаться, что просто забыл об этом. Но снова взглянул на их переплетенные руки и успокоился.       — Хорошо, что не успел. Мне нужно посмотреть на него. Есть вероятность, что это подделка.       — Правда? — Немо наконец поднял на него глаза. — Мне приятно, что ты так в меня веришь.       Яков посмотрел на него с недоумением, легким движением освободил свою руку и, прикрыв лицо ладонью, тихо засмеялся.       — Эй! — смущённо воскликнул он.       Яков кашлянул в кулак и хорошо поставленным голосом заговорил:       — Прошу прощения, я просто вспомнил смешную шутку.       — Надо же, — едко протянул Немо. — И какую?       — Я ее уже забыл, — невинно сказал Яков и развёл руками. Не давая Немо доломать комедию, тот перешел на спокойный тон: — Ладно, Немо. Пошли к тебе.

***

      Немо испуганно прошелся взглядом по слову «Расстрел» и крепче сжал бумагу. Стоило ли делиться таким секретом?       Чужая рука едва ощутимо легла на его плечо. Он покосился на Якова, что уже присел рядом и внимательно смотрел в документ через его плечо.       «Уже поздно…» — он сглотнул, унимая внутреннюю дрожь, и передал документ влажными пальцами. Яков ловко перехватил его и отошел к стене.       «Так быстро уходит, как только что-то перестает быть ему нужным», — нахмурился Немо, но подобрел, заметив сосредоточенность Якова.       Задумавшись, он не сразу понял, что услышал:       — Это подделка.       — Что?       — Такие документы выдают в главном штабе. А здесь стоит только печать Вагнера.       — Неужели?..       — Да. По крайней мере, тебе стоило бы в это верить. Впрочем, это всего лишь возвращает нас к тому, что мы не можем точно сказать, кто ты есть на самом деле.       — Вальтер… — что-то внутри вздрогнуло от того, как глубоко Яков произнёс это. — Как думаешь, это твое настоящее имя?       — Я не знаю…       — Правда не знаешь? — Яков внимательно посмотрел в глаза. Сглотнув, Немо ответил:       — Правда не знаю, — он всё же отвёл взгляд. — Но лучше зови меня «Немо».       — Конечно. Нам нужно сжечь это, нельзя хранить такой компромат. Пусть это останется нашим секретом, — Яков загадочно улыбнулся и на секунду стал похож на что-то потустороннее, завораживающее в своей тревожной красоте — наваждение пропало, стоило только моргнуть, но внутри остался отпечаток этого странного чувства.       Небо чернело на фоне ярко мигающего пламя. Ночной ветер раздувал его и разносил запах гари.       Когда бумага догорела, Немо развеял пепел с балкона. Они остались в молчаливой тишине: тепло таяло в вечерней прохладе, и никто не спешил обрывать этот по-своему торжественный момент.       — Пошли ко мне, — зазвучал тихий голос Якова. — Я должен проверить, не подселили ли мне снова новых соседей.       — Хорошо, — бесшумно выдохнул Немо.       Они в очередной раз проверили все шкафчики, щели и предметы. Без результата. Яков выключил верхний свет и со вздохом рухнул на кровать. Немо несколько секунд рассматривал его разочарованное задумчивое лицо в приглушенном красно-оранжевом свете прикроватного светильника и сел рядом.       — Они могли распылить контактный яд на мою постель или одежду, — брови сдвинулись к переносице. — Но мне не хватит реагентов, чтобы проверить всю площадь ткани. К тому же, опять-таки, не все яды можно обнаружить с помощью алхимии… Они знали о моих способностях и наверняка позаботились о том, чтобы я не смог найти доказательства.       Немо вздохнул вместе с ним.       — И что ты собираешься делать?       — Давай останемся у меня и посмотрим, что произойдет.       — А что должно произойти? — испуганно переспросил он.       — В лучшем случае, мы получим доказательства их заговора. К примеру, поймаем на попытке прокрасться в комнату, или тебе на следующий день станет плохо.       — Что-то меня эта перспектива не радует.       — Я понимаю твои опасения, Немо. Но промедления сделают только хуже. Не я один здесь в опасности.       — Хорошо…       Размера кровати хватило на то, чтобы комфортно разместиться и не мешать друг другу. Яков забрал всё одеяло, но Немо не хотел драться за какой-то кусок ткани. Летние ночи и без того достаточно жаркие.       Он взглянул на укутанного Якова и выдохнул, прикрыв глаза. В казарме он привык к постоянному присутствую посторонних, и сейчас когда-то желанное уединение стало некомфортным.       Яков ворочался из стороны в сторону, мешая уснуть. Под веками хаотично всплывали моменты этого тяжелого дня.       «Не задавай вопросов…»       «Держись от них подальше!»       «Давай, постарайся», — в голове прозвучал насмешливый голос Эдварда, когда Немо вспомнил их встречу.       «Дело в том, что я… дезертир».       Руку полоснуло фантомной болью. Как же много тогда было крови…       «Как-то слишком много опасных ситуаций на один день… Что будет дальше? — он с усилием сглотнул ком и перевёл взгляд на Якова. — Ладно, я не один… Вместе у нас получится что-то придумать, или хотя бы уберечь друг друга от смерти. Тяжело незаметно избавиться от двух людей одновременно, ха-ха…»       К счастью, его, в отличие от Якова, бессонница мучила не слишком долго: усталость взяла свое и незаметно погрузила в глубокий сон.

***

      Следующее утро началось с ошарашивающей новости. Эдвард желает видеть его в своем кабинете.