Ключ ручной работы

      Немо засыпал зёрна в кофеварку и достал одну кружку: Яков ещё спал, да и вряд ли стал бы принимать кофе из чужих рук. Он поставил кофеварку на плиту и вынул спичку из коробка, но тут же уронил ее и подпрыгнул на месте, когда позади раздался веселый голос Эдварда:       — Привет, Немо. Пошли в мой кабинет, нам надо поговорить.       Немо вцепился рукой в угол стола. На секунду он словно потерял сознание, и только ощущение влажного холодного дерева под ладонью помогало хоть как-то сохранять спокойствие. Это случилось. Это наконец-то случилось.       Эдвард тем временем так же бесшумно подошел к мини-бару, открыл его и цыкнул.       — А Мэтт быстро справляется. Нужно будет купить бар побольше.       Его слова звучали где-то далеко, будто беззаботность Эдварда принадлежала другой реальности. Немо краем глаза следил за его движениями: как тот достал из кармана брюк золотой ключ с большой головкой в виде короны и открыл кладовую, откуда достал бутылку виски. Следом тот распахнул дверь лестничной клетки, что вела в библиотеку и махнул Немо рукой, приказывая идти следом.       Немо шел, опустив голову, и теребил рукав рубашки. Он пытался набраться смелости за это время, но с каждым шагом осознание происходящего морозом стекало по венам вниз. Сейчас Немо переживал куда сильнее, чем в разговорах со строгим и манипулятивным Вагнером: тогда он хотя бы имел представление о своем будущем. А вот Эдвард до сих пор оставался странной и нелогичной загадкой.       Что его ждёт в этом кабинете? Конец, или шанс на спасение?       Словно в замедленной съёмке, он наблюдал, как медленно Эдвард вставил в замок золотой ключ и, крепко сжав головку пальцами, повернул его. Щелчок замка выдернул его из оцепенения. Эдвард прошел внутрь кабинета и сел на свое кресло позади окна, на котором висели бархатные бордовые и очень плотные шторы. Они перегружали интерьер и притягивали внимание, а из-за тусклого красного света комната создавала впечатление внутренностей зверя.       Немо остался у двери и сжал кулак за своей спиной. Боль от впившихся в ладонь ногтей приводила его в чувство.       — Выглядишь нервным. Хочешь выпить? — Эдвард выдернул пробку и с усмешкой указал на низкий ограненный стакан.       — Нет… — сдавленно ответил он.       — Ну и ладно, — махнул Эдвард, но уже через секунду посмотрел в глаза и серьезнее спросил: — Перейду сразу к делу. Вагнер узнал твою настоящую личность?       — Нет, сэр… — по виску скатилась капля пота.       Тот откинулся на кресло и поднял брови в удивлении:       — Значит, он так просто принял тебя? Он не относился к тебе с подозрением?       — Думаю, он собирался следить за мной и проверить, достоин ли я доверия.       — Каким образом?       — Этого я не знаю…       — Он был суров или груб с тобой?       — Не особо.       — Что ж, понятно… — бросил Эдвард, словно эта тема его и не интересовала. — Яков нашел змею?       — Нет…       Улыбка Эдварда стала немного странной.       — Он тебе нравится?       — Что? — непонятливо переспросил Немо.       — Ты проводишь с ним много времени.       — Он мой товарищ, так что я забочусь о нём, — с неловкой улыбкой ответил Немо.       — Почему именно о нём? Здесь есть много людей, требующих твоего внимания.       «К чему он клонит? Подозревает нас в сговоре?»       — Эм… Ну… У нас с ним схожие интересы.       — Понятно, — многозначительно протянул Эдвард.       Тишина стала для Немо разъедающей.       — Почему вы спросили об этом? Если что, я не поддерживаю его, эм… теории. В целом, не стоит всерьез воспринимать угрозы Якова. У него просто такой характер.       — Ты правда в это веришь, или сказал для того, чтобы выгородить его? — вздернув уголок губы, спросил Эдвард.       Немо криво улыбнулся, признавая поражение.       — И то и то, сэр.       — Думаешь, это взаимно?       — Что?       — Твоя забота.       Немо остолбенел. Затем поджал губы и с неожиданной силой произнёс:       — Конечно!       В ответ Эдвард лишь усмехнулся. Немо сам не верил в свои слова, и эта вспышка только подчеркнула его сомнения и выставила дураком.       — Что ж, понятно… Может, ты хочешь поделиться чем-то ещё?       Немо задрожал. Эдвард так ничего и не сказал о его личности. Неужели тот ничего не узнал? Или играет сейчас на его нервах, подталкивая к признанию? Вдруг ему таким образом дается шанс? Нет, так он лишь сам себя толкнет в могильную яму.       Немо пытался вспомнить о других вопросах, но не мог преодолеть желание бежать, как зверек, которому открыли клетку.       — Вроде нет, сэр…       — Тогда удачного тебе дня, — безразлично бросил Эдвард и достал сигару.       — Вам тоже.       Когда позади раздался глухой стук закрытой двери, Немо почти что истерично всхлипнул. Всё обошлось…       «Но я так ничего и не узнал…»       Он до боли прикусил ноготь большого пальца. Возможно, стоило всё-таки спросить о себе, наплевав на риски, чем продолжать терзаться страхом неизвестности. Так недалеко и до того, чтобы, как Яков, слечь от нервного перенапряжения.       «Чёрт, если он отправил запрос три дня назад, значит, уже сегодня-завтра…»       Он подпрыгнул на месте, когда неожиданно услышал голос Якова:       — Немо? Что ты здесь делаешь?       — Яков… — обессиленно прошептал он. — Пошли отсюда.       Тот несколько секунд хмуро рассматривал дверь, затем взял Немо под локоть и повёл вниз. Немо позволил дотащить себя до самой кухни и рухнул на стул с обреченным вздохом.       — Что случилось? — спросил Яков.       Его хладнокровный тон немного успокоил Немо. После той зашторенной комнаты кухня слепила светом мраморной мебели и яркого солнца из окна. В столовой слышались разговоры других ребят, а в воздухе витал еле уловимый запах выпечки.       Он вздохнул и поднял взгляд на сосредоточенное и слегка напряженное лицо Якова:       — Эдвард вызвал меня к себе… — тахикардия всё ещё сбивала дыхание, мешая говорить.       — И что он сказал?       — Ничего конкретного. Спросил, как ко мне относился Вагнер… и о том, нашли ли мы змею.       Яков неодобрительно хмыкнул.       — Что мне делать? — на резком выдохе прошептал Немо.       — Не паниковать раньше времени. Будь у него компрометирующие сведения, он бы угрожал тебе ими. Эдвард ничего не знает, поэтому запугивает тебя дешевыми фокусами.       — А что, если это такая изощренная игра над моими нервами? Я вообще не понимаю, что у него на уме.       — Это уже паранойя, — махнул рукой Яков.       — Может быть, меня тоже отравили?!       Яков удивлённо посмотрел на него, затем присел поближе на угол стола и положил ладонь на плечо Немо.       — В этом я сомневаюсь. Скорее всего ты просто сильно перепугался. Если симптоматика не пройдет, мы примемся за расследование этого случая, — Яков отвёл глаза и Немо позволил себе рассмотреть изгиб его скулы. — А пока лучше сходим к источнику, нужно набрать воды.       Немо отвлеченно кивнул. Всё это время он непрерывно смотрел на Якова — его бесконечно черные глаза по-своему успокаивали, почти что гипнотизировали. Как же всё-таки хорошо, что он не работает в одиночку.

***

      Набрав воды, они, не сговариваясь, остались посидеть на камнях. Свежая и мягкая вода немного привела Немо в чувство. Жаркое солнце пряталось за облаками, а ветер гладил лицо, словно сама природа хотела его успокоить. Немо смотрел на бегущий ручеек и пытался контролировать свои мысли. Ни о чём не думать не получалось, поэтому он думал о расследовании.       Что делать дальше? Нужно пробраться в кабинет Эдварда и поискать там документы, но как это сделать? Украсть ключ?..       В голове всплыл образ ключа от кабинета: золотой, с головкой в форме короны. Стоп.       — Кажется, у Эдварда всего один ключ.       — В смысле? — переспросил Яков.       — Он открыл одним и тем же ключом кладовую и свой кабинет. А ещё он не носит связку — только один ключ в брючном кармане.       — Хм… Неужели здесь работает система мастер-ключей?       — Мастер-ключей?       — Это когда, помимо индивидуального ключа для каждого замка, существует ещё один универсальный ключ, который открывает сразу несколько комнат. Эту систему обычно используют в отелях, больницах, государственных учреждениях… В таком случае я полагаю, ключ Эдварда может открывать все комнаты в этом доме.       — Получается, нам нужно достать всего один ключ?! — восхищенно воскликнул Немо. — Хотя я даже не представляю, как можно украсть его у Эдварда…       — Всё равно это существенно облегчает задачу.       Немо повернулся к Якову. Тот пару секунд отвлеченно разглядывал ручеек, а потом взглянул на него.       — Ждешь похвалы?       — Что? — такое неожиданное обвинение его смутило. — Нет…       Яков со смешком хмыкнул. Похоже, не поверил ему.       — Но ты действительно очень помог расследованию. В теории, мы можем создать мастер-ключ своими руками.       На секунду Немо не поверил в услышанное.       — Но как?       — Придется разобрать несколько замков, чтобы определить примерную форму отмычки, а потом попробовать создать ее из чего получится… У меня есть алхимия, а еще у нас будет возможность закупить некоторые материалы в городе. Не факт, что всё получится с первого раза, так что придётся запастись терпением и ресурсами. Надеюсь, обещанная поездка случится как можно быстрее.       — Звучит интересно, — честно ответил Немо.       — Мистер шпион хочет пройти курс повышения квалификации и научиться взлому? — хитро сощурив глаза, протянул Яков.       — Ага. Как же мне повезло найти такого честного учителя.       Яков, похоже, не уловил иронию в его интонации и улыбнулся. Удивительно, как Яков, являясь мастером сарказма, сам не умел понимать его в ответ. Впрочем, в таком исходе не было ничего плохого.       — Если мы продолжим работать вместе, я научу тебя и многим другим вещам.       — Буду ждать.       Немо действительно очень не терпелось создать ключ. Мысленно он уже там, в кабинете Эдварда, читает документы о своей личности, а заодно находит мрачные секреты, которые они используют, чтобы выбраться из Блатвуда… А потом они поднимутся на третий этаж, и там… А что «там»? Сердце трепетало от одной мысли об этом. Тревога это или любопытство, но было в этом закрытом этаже что-то волнующее, оставляющее необъяснимое чувство подвоха. Почему на него нельзя попасть? Что может там храниться? Самовнушение ли это, или интуиция подсказывает о скрытой опасности?

***

      Во время обеда им сообщили отличную новость: завтра они едут в город за покупками. Немо с Яковом пересеклись взглядами: в слегка прищуренных глазах Якова мелькнула смешинка, словно короткий разряд тока. Немо кашлянул и поспешил отвернуться, чтобы другие не заметили их контакт. Ребята тем временем принялись бодро обсуждать поездку, но Немо не вникал в их разговоры, сосредоточившись на еде.       Через некоторое время он снова посмотрел на Якова. Тот сидел с безразличным лицом, и только слегка прищуренные немигающие глаза выдавали сосредоточенность. Немо рассматривал его какое-то время, но вдруг тот перевел взгляд на него. Немо вздрогнул, но не решился отвернуться: это будет подозрительно.       Воздух вокруг загустел, а мир вокруг помутнел от необъяснимой энергетики его взгляда. Немо пытался уловить эмоцию в глазах Якова, избавиться от зыбкого ощущения уязвимости и упущения, но только ещё больше терялся в их темноте. Он видел его светлое лицо, обрамлённое идеально лежащими серыми прядями, так ясно и чётко, как если бы надел очки или приблизил дорогую фотокамеру, что размывала всё, кроме самого объекта.       Губы Якова изогнулись в слабой улыбке, от которой у Немо пробежали мурашки. Чем бы ни была эта игра, в ней он сейчас проигрывает. Взгляд Якова тем временем словно подчинял сознание, проникал внутрь и ощупывал комок нервов, саму его суть.       Чувство иррациональной неловкости нарастало, будто сейчас Яков прочтёт его мысли, а потом заползет ещё глубже, туда, куда не наведывался сам Немо. Возможно, если бы в мире существовала магия, он бы боялся смотреть в эти глаза. Боялся, но хотел… Хотел тоже прочесть мысли Якова, увидеть в них хоть какую-то подсказку, о чем угодно.       Волнение достигло пика, и Немо зажмурился, а потом отвернулся. Конечно, Яков продолжал смотреть. Он чувствовал, с каким удовольствием тот это делал.       Немо пытался придумать, куда уйти и спрятаться, но Яков неожиданно поднялся сам и пошел на второй этаж. Немо провожал его с округлыми глазами и колотящимся сердцем.       — Ч-что случилось? — спросил Ганс, когда Немо в третий раз крутанул головой в его сторону. Он вздрогнул и дезориентированно проморгался, вспоминая, как давно не общался с товарищами.       За это время большинство ребят из спецотряда уже адаптировались к переезду. Дорис целыми день хлопотала у сарая: она уже принесла в усадьбу двух кошек, одна из которых недавно родила котят. Ещё Немо несколько раз видел собаку. Сколько ещё животных оказались на ее попечении Немо не знал, но видел, насколько Дорис занятая, но в то же время счастливая. Вольфганг целыми днями сидел в своей комнате или других отдаленных, но вдохновляющих местах. Теперь почти ничто не мешало его творчеству.       Оливер пытался помогать с домашними делами, но Мэтт и Кристоф решительно отказали еще в первый день, зато Стефани и Герман были очень рады новому помощнику.       Элиас не мог ориентироваться в пространстве, и почти всё время проводил в своей комнате. Немо и Ганс всегда были готовы ему помочь, но Элиас очевидно стыдился своей беспомощности и не хотел утруждать друзей. Сам Ганс радовался свободе от обязанностей и проводил много времени, слоняясь по улице. Хельга тоже постоянно пропадала, но, когда Немо пересекался с ней, она бодро и дерзко улыбалась, пронзая живым взглядом. «Интересно, она до сих пор планирует побег?» — иной раз думал Немо, но никак не находил возможности поговорить. Мечта о побеге всё ещё искушала сердце, но разум осознавал трудности, которые делали ее почти недостижимой.       Руф искала авантюры и даже «подцепила несколько местных цыпочек», принесла шкуры диких животных в качестве подарка своей любви, а еще собиралась на охоту вместе с Эдвардом. Немо не знал, каким из этих историй можно верить, но был рад видеть ее такой оживленной.       После обеда все разошлись: кто-то к себе, кто-то по своим делам — и Немо остался один. Всё равно разговоры были пустыми, а улыбка уставшей и натянутой. Расследование словно поставило на нем темную печать, что не позволяла радоваться жизни вместе с остальными.       Он вспомнил взгляд Якова и поежился. Почему ему так стыдно это вспоминать? Разве было что-то преступное в том, что он смотрел на Якова? Или в том, что не смог выдержать ответный взгляд?       Откинувшись на спинку дивана, Немо положил ладонь на лоб и понял, что ему не хватает отдыха. Если это, возможно, последние его дни, стоит хотя бы ненадолго расслабиться и насладиться жизнью. Вдыхать запах ванильной выпечки, попробовать тёплый, тающий во рту пирог, полежать на мягком диване, посмотреть в окно…       Тр-р-р-р!       Вдруг дом сотрясла громкая телефонная трель. Немо испугался ее сильнее, чем когда-либо. Это ведь по его душу, верно?       Звон не прекращался. Немо мотал головой, но никого не находил. Все люди в доме словно исчезли и остался только Эдвард, который вот-вот совершит правосудие. Немо сорвался с места и забежал в ванную. Там он закрылся, прижался спиной к двери и, резко вздохнув, задумался.       Ну и идиот! Да, конечно, туалет спасет его от расстрела! Здесь ведь нет окна, через которое можно совершить свой героический побег. Да и окажись он на улице, куда и как бежать? Он даже через сетку не перелезет!       Звон тем временем всё продолжался, перебиваемый собственным сердцебиением и сбитым дыханием.       — Мэтт! — вдруг со второго этажа заорал Эдвард. — Что за тварь мне звонит?!       Немо задержал дыхание. Спустя бесконечно долгие секунды за дверью раздался спокойный голос Мэтта:       — Это Генерал. Он настаивает на разговоре с вами.       — Пошли его на хрен! — прозвучало ближе, но всё так же агрессивно.       — Сказать, что вас нет дома?       — Да, и пусть не звонит мне! Пусть занимается своими генеральскими делами, пока может!       — Без проблем, но, полагаю, не добившись отчета по телефону, он может решить приехать сюда лично.       — Вот же ж мразь очкастая! Ладно, скажи, что меня нет дома, но всё идет по плану и бла-бла-бла, — Эдвард понизил голос, но Немо смог его расслышать. — Короче, наплети что угодно, лишь бы он не бесил меня своими звонками.       — Хорошо, сделаю всё, что в моих силах.       «По плану… Яков был прав, они действительно что-то замышляют».       Немо глубоко дышал, постепенно успокаиваясь. Судя по их словам, входящий звонок Немо не касался. Зато касался какого-то плана… Но даже к этому Эдвард отнёсся наплевательски. Возможно, план не особо важный и секретный, если он кричал об этом на весь дом.       Немо снова вздохнул, прикрыв глаза.       «Но покушение на Якова было вполне реальным… Может, Кристоф в самом деле действует сам по себе, а Эдвард этого не замечает или пропускает сквозь рукава (!)? Но как можно быть настолько безответственным командиром? Генерала, похоже, не сильно заботит судьба спецотряда, раз он доверяет его такому человеку».       С этими мыслями он умылся и привёл себя в порядок.       Немо щелкнул замком и уже нажал на дверную ручку, как услышал в коридоре звуки какого-то разговора. Он напрягся, узнав в одном из них голос Эдварда. Немо прижал ухо к двери и спустя несколько секунд смог разобрать немолодой мужской голос незнакомого человека:       — О, не волнуйтесь об этом, сэр, после тридцати лет работы в психиатрии меня решительно невозможно удивить.       Судя по четкости звука, сейчас они проходили по коридору у ванной комнаты.       — Должно быть, вы стали свидетелем множества интересных вещей, — на удивление оживленно ответил Эдвард. — Как вы теперь справляетесь со скукой?       Раздался топот шагов на лестнице.       — Да вот, только настроил продажи морфина, начал толкать еще и кокаин. Не хотите попробовать?       «Кокаин?.. Психиатрии?.. Что?!»

***

      Яков ерзал на жестком стуле и мял пальцы. Только что Эдвард отвёл его в свой кабинет и тут же оставил, приказав ждать здесь.       Широко раскрытые глаза щипало от напряжения, пока он жадно рассматривал резное бюро, желая быстренько встать, отодвинуть ящик и хотя бы ненадолго пробежаться взглядом по письмам, подписанным крупным круглым и неаккуратным почерком. Есть ли в комнате тайник? Может быть, за картиной? Эдвард себе не изменил и повесил какой-то гротескный красно-черный мрак.       Глаза рябило от обилия золота в комнате: оно было вкраплено в картинные рамы, статуэтки, какие-то безделушки и все узоры, начиная с бюро и заканчивая обоями.       «Какой же у него банальный и дешевый вкус, — хмыкнул Яков. — Не удивлюсь, если за этой картиной действительно окажется сейф. Тоже позолоченный».       Но Яков оставался на месте. Ловушка была очевидна, и он ни за что не проиграет такой банальной эмоции как любопытство.       И всё же время шло, а ничего не происходило. Яков начал жалеть, что послушался: слишком уж всё это подозрительно… И зачем он согласился? Побоялся нарушить приказ? Бред. Просто хотелось перестать скрываться и пойти в открытое нападение, чтобы наконец-то продвинуть дело. Однако риск, пожалуй, слишком велик. Эдвард мог спланировать физические ловушки, отравленный воздух или вообще прямое покушение. Он даже знает одно место, куда можно спрятать тело.       Звук открытия двери выдернул его из размышлений. Повернув голову, Яков встретился взглядом с немолодым мужчиной в белом халате, бежевыми костюмными брюками и дорогими кожаными туфлями.       — Здравствуйте, Яков, — произнёс тот, поставив дипломат на стол и сев на стул Эдварда. — Меня зовут Дэвис. Я врач по психическому здоровью.       Яков вмиг выпрямился и напрягся, сжимая одной рукой оружие, а другой резким и порывистым движением надел маску. Вот, значит, в чём заключалась западня Эдварда!       — Как вы сейчас себя чувствуете? — участливо спросил Дэвис.       Яков нахмурился и уставился на него со всей ненавистью, желая убить доктора силой своей мысли. Однако за тонкой золотой оправой на Якова смотрели совершенно спокойные, почти что безразличные и обманчиво тёплые карие глаза. «Ох, юнец, я вижу таких, как ты, примерно в тысячный раз за свою жизнь. Избавь меня от лишних эмоций, и давай приступим к делу», — вот что читалось в его взгляде.       — Вы выглядите крайне агрессивным. Что именно заставляет вас так себя чувствовать?       — Я отказываюсь с вами разговаривать, — отрезал Яков.       — Почему? — поднял брови Дэвис. — Вы мне не доверяете?       Без лишних слов Яков встал и направился к двери. Он с силой дёрнул ручку, но та не поддалась. Яков прикусил язык, сдерживая злые слова, затем развернулся и принялся снова прожигать Дэвиса угрожающим взглядом. Тот всё ещё не выглядел хоть сколько-нибудь впечатлённым его поведением, что раздражало и, ещё больше, — пугало осознанием своей беспомощности в этой ситуации.       — Пожалуйста, сядьте обратно. Я собираюсь вам помочь.       Яков со смешком хмыкнул, но послушался. Иного выбора пока не было. Угрозы оружием лучше оставить на крайний случай. Вполне вероятно, что его сейчас провоцируют на агрессию, чтобы использовать это как предлог для наказания или заключения.       — Насколько мне известно, вы уверены в том, что все вокруг ваши враги, которые намереваются вас отравить. Вы плохо себя чувствовали и даже видели змею, которая хотела вас укусить, — эта мягкая, тягучая, лживо-понимающая интонация — не успел Яков подумать, как он ненавидит ее, как Дэвис тут же прекратил и изменился в лице, став серьезным: — Но мне всё равно, что говорят другие. Я здесь для того, чтобы услышать ваше мнение. Расскажите, пожалуйста, что вы испытываете в последние дни, после переезда в Блатвуд?       Эти слова могли бы произвести на Якова впечатление, будь он наивным дураком. Но Дэвис пособник Эдварда, а, значит, враг Якова.       — Вы помните, что произошло вчера утром? Какого цвета была змея? Какой был ее размер? К какому виду она принадлежит? Когда именно вы ее заметили?       Яков сглотнул, но всё же решился заговорить:       — Вчера утром я проснулся и начал переодеваться. Когда я полностью переоделся, я встал у зеркала, думая, стоит ли надевать галстук. В тот момент я услышал шипение и, глянув вниз, увидел красную змею. Она была маленькой, сантиметров тридцать. Я выбежал из комнаты и побежал в гостиную, чтобы сообщить всем о покушении. Но лестница оказалась мокрой, я поскользнулся на ней и почти упал, но успел схватиться за перила и перепрыгнуть через них. Когда я приземлился, то уронил стойку с вазонами, но, к счастью, сумел вовремя увернуться. Все собрались, и я рассказал им о случившемся. Но мне не поверили. Они считают, что мне привиделось, но я знаю, что при паранойе не может быть галлюцинаций! — Яков поджал губы, сдерживаясь от дальнейших выводов. Нельзя давать им доказательства своего «сумасшествия». О том, что змею потом так и не нашли, тоже стоит умолчать.       — Значит, вы считаете, вас отравили психоактивными веществами?       — Да.       — По каким причинам вы так думаете?       — Я принял пищу, а потом лег спать. А проснувшись, начал испытывать головные боли, сухость во рту, нарушенное восприятие и эмоциональное возбуждение, — предвидев вопрос, он твердо добавил: — Такого у меня раньше никогда не было.       — Это действительно наводит на подозрения.       Яков с оскалом улыбнулся. Неужели Дэвис думает, что сумеет так легко его обмануть? Тот тем временем достал из папки несколько бумаг.       — Заполните эти тесты, пожалуйста.       Яков потерянно всматривался в печатные буквы и лежащую рядом ограненную шариковую ручку. Если заполнять их честно, его могут выставить сумасшедшим. Но Дэвис сможет поймать его на лжи: в этом Яков не сомневался. В умном взгляде, в размеренной речи, в непринужденности позы чувствовался ненавязчивый, но подлинный профессионализм. Эдвард постарался и наверняка выбрал самого дорогого и опытного специалиста. Такого, чтобы оставить Якову как можно меньше шансов защититься.       А если просто отказаться от тестов? Но отказ от сотрудничества тоже воспримут в штыки. Яков нервно усмехнулся, осознавая: здесь нет правильного выбора. Любое его слово или действие извратят и интерпретируют в желанной манере. На секунду он с вызовом посмотрел в глаза Дэвису — тот не отреагировал, но Яков почувствовал, что Дэвис всё понял.       «Он, может быть, и умён, но я ему не уступлю», — с этой мыслью Яков взял ручку и принялся за тесты. Отвечал в меру честно: чтобы поверили, но в то же время не смогли выставить сумасшедшим.       — Получается, вы отказываетесь от еды и воды, чтобы не позволить себя отравить? — осмотрев бумаги, спросил Дэвис.       — Именно.       — Что насчёт сна? Сколько часов вы спали этой ночью?       — Шесть, — уверенно соврал Яков.       — Вы выглядите немного уставшим, — как бы невзначай протянул Дэвис. Очевидно, не поверил.       — У меня всегда была тонкая и бледная кожа, — прикрыв глаза, с улыбкой ответил Яков.       — Хорошо, что вы сохраняете чувство юмора. Но вы осознаете, что, избавляя себя от питания, вы ухудшаете свое здоровье?       Дэвис не изменился в тоне, но Яков напрягся всем телом, ощущая переход к серьезности.       — Да, но не так, как это делает отравление, — чётко и убедительно произнёс он. — Я просто выбираю меньшее из двух зол.       — Вы хотите чувствовать контроль над своим телом, даже если это приводит к самосаботажу? Гарантированные лишения удовлетворяют вас больше, чем неконтролируемая неизвестность.       Яков молчал, нахмурив брови и поджав губы. Ему хотелось надеть ещё одну маску, поверх той, что носил сейчас. Дэвис продолжил:       — Однако эта модель поведения деструктивна как для вас, так и для окружающих. Вам крайне важно преодолеть это до появления серьезных последствий. На данный момент у вас наблюдается прогрессирующее параноидальное расстройство личности, на фоне которого случаются галлюцинации и психозы. Вам нужна меди…       — Нет, — отрезал Яков. — Вы лжете.       — Что вы имеете в виду? — поднял брови Дэвис.       — Нет у меня никакого расстройства личности и никакая терапия мне не нужна. К тому же я изучил соответствующую литературу и знаю, что при параноидальном расстройстве личности не может быть галлюцинаций. Галлюцинации присущи только параноидальной шизофрении, которой у меня очевидно нет.       — Вы правы, галлюцинации не характерны параноидальному расстройству личности. Однако психоз — особое состояние, когда психика находится в таком сильном стрессе, что он начинает отражаться на восприятии действительности. В соответствующей литературе уже были описаны случаи параноидального психоза, которому сопутствовали галлюцинации.       — Вы манипулируете фактами и путаете причину со следствием. В этот «психоз» меня ввели не мои мысли, а психоактивные вещества, которыми меня отравили.       — Тем не менее, у ваших слов нет доказательств. Я не детектив и не берусь утверждать, кто из вас прав, а кто нет, — моя задача как психиатра заключается в том, чтобы оценить психическое состояние пациента и найти способы скорректировать патологию. Ваше деструктивное поведение — это неоспоримый факт, а галлюцинации делают ситуацию ещё сложнее. Даже в отрыве от происшествия со змеей, ваш случай требует лечения.       Яков затаил дыхание, судорожно думая над ответом. После недолгой паузы Дэвис продолжил:       — Я надеюсь, вы понимаете, что, если вы начнете представлять угрозу себе или окружающим, у нас не будет другого выбора, кроме как госпитализировать вас.       По Якову прошлась крупная дрожь. Вот в чём заключается их план. Он не мог сказать ни слова и беспомощно смотрел на Дэвиса, пытаясь понять, насколько серьезна его угроза. Тот смотрел с пониманием, но рот был немного напряжен, словно Дэвис подавлял улыбку.       — Я понимаю ваши опасения. В плохих больницах персонал не считает пациентов за людей. Они подвергают их вербальному, физическому, сексуальному насилию… Есть много страшных историй. Однако наша лечебница — лучшая во всей стране, там проходит терапию исключительно элита, способная покрыть высокие расходы.       Яков перестал дышать. Он злился на то, как боялся своего бессилия. Он помнил это. Он помнил, каково это: быть запертым, связанным, лишенным прав, полностью отданным в руки власть имущих…       И что он должен ответить? Ему только что сказали, что за проявление агрессии или непослушания его насильно отправят в больницу. Дэвис оглядел Якова и примирительно заявил:       — Но сейчас я не вижу необходимости в этом. Лечение нужно начинать постепенно. Для начала я выпишу вам снотворные, а потом мы будем следить за динамикой вашего психического здоровья. Постарайтесь принимать проверенную пищу три раза на день и спать по ночам. Договорились?       — Хорошо, — отрешенно прошептал Яков. Всё равно он не будет их пить.       — У вас остались какие-то вопросы?       — Нет… — голос будто прозвучал издали. Дэвис тем временем поднялся и, взяв папку, направился к выходу.       — Тогда желаю вам удачного лечения. Через две недели состоится повторный сеанс, но, если возникнут какие-то проблемы, я могу приехать и раньше.       — Понятно.       «Надеюсь, к тому времени всё закончится».       Наконец Яков остался один, до сих пор оглушенный услышанным, и не мог поверить, что всё обошлось. Нет, этого просто не может быть, что Дэвис так просто ушел. Неужели его заберут прямо сейчас?..       Он достал револьвер и стиснул его в руке. Металл охлаждал ладонь, а вес вселял уверенность. В его руках находится то, что может сохранить его жизнь и погубить чужую. Разумеется, бросаться в драку — глупое решение идиотов, которые не могут разрешить ситуацию умом, но на крайний случай…       Яков поднял голову и обвёл взглядом пустую комнату. Пора поскорее уходить отсюда, чтобы не встретиться с Эдвардом или другими его сюрпризами.       Вернувшись к себе, Яков принялся обходить комнату и приглядываться к возможным изменениям. Синее покрывало лежало на постели драпировкой: он специально оставил его смятым, потому что повторить каждую складку беспорядка было бы гораздо сложнее, чем идеальный порядок.       Свет отдавал тусклой желтизной и будто нагревал комнату. С отвращением выдохнув горячий воздух, он подошел к окну и открыл его настежь. Странно, что небо за окном оказалось заволочено облаками, а листва иногда трепетала на ветру.       Порывисто вздохнув, Яков присел на угол стола. Слова Дэвиса зациклились в голове, с каждым разом обрастая всё более ужасными образами. Живот начало скручивать, когда к ним начинали присоединяться воспоминания. Насколько реальна угроза того, что его отправят в психиатрическую больницу? Если Эдвард может это устроить, то он явно не упустит такого шанса… Особенно, если узнает о расследовании.       Сердце расстучалось до пугающей скорости, любые попытки успокоить дыхание заканчивались провалом. Перед глазами поплыло желтое пятно. Неужели снова?       Вдруг в дверь постучали. Яков вздрогнул и сначала принял звук за галлюцинацию, но, когда стук повторился, громко спросил:       — Кто там?       — Это я, — прозвучал голос Немо.       Возвращая себе мнимую невозмутимость, Яков открыл дверь. Немо оглядел его, нервно улыбаясь:       — Как всё прошло?..       — Тебя подослали расспросить обо мне? — процедил Яков, желая захлопнуть дверь.       — Не говори так. Я сам испугался, когда услышал.       Яков хмыкнул и позволил пройти.       — Тц, как же меня выводит их лицемерие, — скрипя зубами, поежился он.       — Что случилось? — Немо шагнул ближе, и Яков вмиг ощетинился. Заметив это, тот со смиренным видом отстранился.       — Они угрожают мне, — Яков пытался звучать спокойно, но слова выходили громкими и резкими. — Говорят, что упекут в психушку за непослушание.       — Как так?! — ужаснулся Немо. Его страх тут же передался Якову, удвоив панику.       Он нахмурился, со всей силой сжимая револьвер.       — Мне придётся… — несмотря на невыносимую духоту, его пробил озноб, — делать вид, что я играю по их правилам… — голова закружилась, цвета стали расплывчатыми, яркими… Язык еле ворочался во рту, голос словно зазвучал со стороны. — Есть их еду, не возникать по поводу покушений…       Немо схватил его за плечо и затряс.       — Эй! Ты в порядке?       Яков потерянно смотрел в его лицо, которое будто немного изменилось — неуловимо, но оттого и тревожаще.       — Послушай, они не смогут так легко этого сделать, — Немо пытался звучать уверенно, но Яков видел его испуг. — На вашей стороне Генерал, верно? К тому же мы будем твоими свидетелями.       Голова адски болела, слова Немо звучали словно эхо. Внезапно Яков почувствовал к нему подозрение.       С чего вдруг Немо такой заботливый? Разве у них есть реальные причины доверять друг другу? Немо, так же как и он, просто хочет спасти свою шкуру. Они объединились только потому, что сотрудничество увеличивает шансы на выживание. Немо давно могли переманить на свою сторону или прямо подчинить люди, которые обладают бóльшим влиянием, и, разумеется, Немо согласится на это.       Эдвард пригласил сегодня Немо в кабинет, но, по словам Немо, не сказал ему ничего существенного. Почему? Немо — идеальная марионетка: без силы, прошлого, знаний о себе и какой-либо почвы под ногами, не обремененный привязанностями и отчаянно желающий выжить. Спецотряд уже расположен к нему, а Яков, главный враг Эдварда, и вовсе состоит с ним в союзе. Нужно быть полнейшим идиотом, чтобы не воспользоваться этой возможностью. Нет, это просто немыслимо, чтобы человек, который смог добиться власти и успешно ее удержать, совершил такую ошибку. У них уже есть план против спецотряда, и Эдвард строит из себя балбеса только для того, чтобы усыпить их бдительность.       Это значит, что с этого утра Немо больше не на его стороне.       Прикосновение Немо, которое минуту назад казалось тёплым и мягким, стало липким и отвратительным, как клейкая лента для мух.       Ловким движением необычайно легкой руки Яков отбросил его руку, достал оружие и навёл дуло на Немо.       — Что?! — тот отшатнулся. — Что ты делаешь?!       — А что, — медленно протянул Яков, — если ты заодно с Эдвардом?       Немо замер, постепенно бледнея.       — Всё так логично складывается, если придерживаться этой теории, — пропел он. — Вот откуда змея в моей комнате, вот как меня незаметно отравляют… Вот почему Эдвард так активно избавляется от меня. Он следит за процессом нашего расследования изнутри.       — Это неправда! Мы же товарищи!       — Хочешь сказать, ты ценишь меня больше своей жизни? — с презрительной усмешкой спросил он.       — Нет, но я не собираюсь предавать тебя, — нахмурился Немо.       — А почему нет? Ты уже шпионил за нами для Вагнера. Что, если с Эдвардом то же самое? Он надавил на тебя, а потом пообещал безоблачное будущее. Или, возможно, тебе и вовсе не предоставили выбора? «Я скрою тебя от Генерала и уберегу от расстрела. Я подарю тебе карьеру. Только есть одно ма-а-аленькое, — растягивая губы в оскале протянул Яков, — условие. Это даже проще, чем бесполезное расследования убийства Бернарда Шульца!»       — Это не так! — крикнул Немо. Его агрессия только доказывала правоту Якова. — Эдвард ничего мне не предлагал, и я бы не стал заключать с ним союз. Ты бредишь!       — Брежу! Ну конечно! Вы отравляете моё тело и разум, вы повесили на меня клеймо сумасшедшего и связали мне руки! Скажи, Немо, есть ли у тебя хоть одно доказательство того, что я неправ?!       — У тебя тоже нет доказательств!       — Мне уже надоело что-то доказывать! Это нечестная игра! Все, абсолютно все против меня! — его вдруг затрясло от этого осознания. Он так ищет доказательства для Генерала, но разве тот не согласился на планы Эдварда? Бесполезно. Бесполезно. Всё, что он делает, — бесполезно. Выдохнув весь воздух, Яков перешел на торопливый, почти что безумный шепот:       — Если я убью тебя, Эдварда, Кристофа, Мэтта и всех-всех, кто встанет меня на пути, я смогу убежать через лес. Пройдет несколько дней, возможно, даже недель, перед тем, как меня начнут искать. В это время я буду в безопасности. И за это время я… я… — он всхлипнул, осознавая, что ему нечего сказать. План не складывался в голове.       Яков крупно задрожал, сдерживая себя. Рука с револьвером наполовину опустилась, но краем глаза он всё ещё следил за Немо.       Тот стоял в оцепенении, уставившись на него.       — Приди в себя, Яков, — неожиданно твердо заговорил Немо. — Завтра мы едем в город и собираемся создать мастер-ключ. Победа не настолько недостижима.       Яков поднял на него взгляд.       — Почему ты утешаешь меня? — голос дрогнул на последнем слове. — Я только что хотел убить тебя.       — Потому что мы всё ещё союзники.       — Ты правда до сих пор так считаешь? — горько усмехнулся Яков.       Немо поджал губы и отвёл глаза.       — Я верю, что ты сделал это не со зла. Твоим сознанием манипулируют, отсюда и перепады настроения. Можно сказать, в этой ситуации ты главная жертва. А ещё мне понятны твои подозрения. В этом нет ничего личного, просто мы не можем позволить себе совершить ошибку. Но сейчас у нас нет другого выбора, кроме как сотрудничать. Мы оба находимся в опасности и должны поскорее раскрыть правду, а не тратить время на внутренние распри.       Яков не знал, что ответить. Слова Немо отрезвили его. Убывающая волна эмоций теперь казалась далекой и безумной. Это был очередной результат заговора: настоящий Яков никогда не терялся в критических ситуациях — наоборот, опасность заостряла его ум, отбрасывала лишние эмоции и придавала сил действовать.       Он присел на кровать. Под веками вспыхивали оранжевые пятна и били по тяжелой голове. Яков снял удушающую маску, но воздуха всё равно не хватало. Он закрыл руками горячее лицо, чувствуя, как внутри щиплет стыд за то, что Немо снова увидел его в жалком положении. Ведь раньше Яков блистал в его глазах умом и загадочностью, а сейчас предстал беспомощной истеричкой…       Он пытался контролировать дыхание и составить план действий. Но как себе помочь? Не зная яда, он не может создать противоядие, а народные средства едва эффективны против настолько острой симптоматики. И всё же…       — Я схожу в библиотеку и поищу что-то полезное, — голос Немо перебил его размышления. — Возможно, это поможет тебе упорядочить свои мысли.       Не дожидаясь ответа, Немо развернулся и покинул комнату. Несмотря на пустоту, она будто стала теплее. Яков нахмурился, пытаясь найти повод для подозрения, но в голову ничего не приходило.       Да, у него нет прямых доказательств преданности Немо, но столько косвенных улик… Тот действительно ведет себя преданно и заботливо, даже когда нет причин так поступать. Разве есть смысл заходить настолько далеко ради шпионажа? Яков замотал головой и измученно выдохнул. Он окончательно во всём запутался.       Через какое-то время Немо вернулся со стопкой книг и положил ее на кровать. Яков брал их ослабевшими руками и медленно разглядывал обложки. Когда глаза скользнули по названию «Энциклопедия по фауне», Яков вымученно засмеялся. Да, в его ситуации это и правда полезные знания.       Усмешка застыла, когда Яков поймал на себе внимательный взгляд Немо.       — Что такое? — пробормотал он.       Немо ещё раз обвел глазами его лицо и, как только Яков захотел что-то сказать, отвернулся и тихо произнёс:       — Я схожу за водой.       Приоткрыв рот, Яков молча смотрел ему вслед. В голове крутилось что-то неясное, но он никак не мог выразить свою мысль.       Когда своеобразный транс его покинул, Яков снова вспомнил взгляд Немо.       «Почему он так смотрел на меня? Со мной что-то не так?»       Мгновенно испугавшись, Яков ринулся к зеркалу. Однако стоило ногам коснуться пола, как перед глазами щелкнуло воспоминание, и он, как в прошлый раз, отскочил к стене и уставился на пол. Он изучал взглядом каждый миллиметр еле видимых щелей между досками паркета, точно среди них вот-вот должны были вылезти ядовитые насекомые. Он знал, что вряд ли туда смог бы пролезть даже муравей, но не мог развидеть этот образ.       Зато они могут прятаться под кроватью. Неестественно чёрная тень скрывала видимое пространство под кроватью, усиливая ощущение опасности.       «Спокойно, это всего лишь паранойя…» — пытался убедить себя Яков, но страх сковывал всё тело и мысли, оставляя только нарастающую тревогу. Не исключено, что там даже не одна змея, а целый клубок…       Вдруг дверь отворилась. Яков дёрнулся всем телом, на миллисекунду взглянув на вошедшего. Ожидаемо, гостем оказался Немо.       — Что случилось? — спросил тот.       — Ничего…       Яков попробовал улыбнуться, но получилось что-то больше похожее на судорогу губ. Он не мог отвести взгляд от пола.       — Выглядишь неважно, — подметил Немо.       Яков покосился на зеркало. Круглые от испуга глаза казались еще больше из-за синяков под ними, что пугающе контрастировали на фоне бледно-желтого лица. Его дрожащий растрепанный вид действительно заслуживал жалости. Нервными порывистыми движениями поправляя прическу, он поскрежетал зубами.       — Спасибо, Немо, мне был очень нужен твой комментарий о моей внешности, — оскалился он, нервно поправляя прическу.       В отражении он заметил удивленный взгляд Немо.       — Я имею в виду твое состояние… Ты выглядишь крайне уязвимым.       — Не оправдывайся, — зло бросил Яков.       — Я и не оправдываюсь, — хмуро ответил Немо. — Я думал, у тебя высокая самооценка.       — У меня и есть высокая самооценка!       — Если ты знаешь, что у тебя красивая внешность, к чему этот глупый спор?       Яков опустил голову, сжимая влажные пальцы. Сердце громко заколотилось. Пускай он услышал желаемое, на него накатило непривычное чувство — стыд.       — Держи, — пробормотав это, Немо подошёл и положил запечатанную бутылку на стол. Яков отвернул от него горячее лицо, поглядывая краешком глаза на бутылку.       «Он специально нашел запечатанную…»       Немо тем временем взял свою пижаму и отправился в ванную — только после этого Яков перестал прятать взгляд в углу и взял бутылку. Крышка открылась с бодрым щелчком. С каждым глотком он чувствовал, как прохладная вода вымывает хмельную слабость и остужает тело и разум. Выпив почти половину бутылки, он прилег на кровать.       Наваждение постепенно покидало его, оставляя усталость и жар. Хотелось поскорее сходить в душ и смыть с себя всё пережитое за этот день. Яков пытался заново обдумать произошедшее, но ловил себя на том, что улыбается, вспоминая слова Немо.

***

      Вернувшись из ванной, Яков с блаженным вздохом опустился на кровать. Несколько секунд он лежал, прикрыв глаза и отдаваясь непривычному ощущению чистоты и отдыха, пока рядом не раздался голос Немо:       — Может, почитать тебе? Или ты уже спишь?       Он открыл глаза и повернул голову в сторону Немо, что сидел рядом, сложив ноги по-турецки, и из-под тонких бровей рассматривал Якова. Раньше его бы насторожило такое внимание, но теперь оно стало лестным.       — Давай, — после недолгого молчания ответил Яков.       Немо опустил взгляд к книгам, и волосы скрыли часть его лица. Тусклый оранжевый свет ложился на него мягкой вуалью, создавая чувство какого-то теплого и далекого, почти что ностальгического покоя.       — Вот только я понятия не имею что именно… — сказал Немо. — Я искал что-то про ключи, но не нашел.       Его голос звучал немного отдаленно, Яков не вслушивался в его слова и просто пододвинулся и, прикрыв глаза, положил голову на его ногу чуть ниже колена.       — И на чём же остановился твой выбор? — спокойно протянул он, наслаждаясь темнотой под веками и расслабленностью тела.       — Я не знаю… — дрогнувшим голосом ответил Немо. — Это всё для тебя, так что выбирай сам.       «Он до сих пор меня боится, или просто смутился?» — подумал Яков и открыл глаза — Немо действительно выглядел немного взволнованным, но смотрел с, казалось, искренним дружелюбием. Яков выдохнул и лениво обвел взглядом стопку книг.       — Меня здесь ничего не интересует. Это либо известная мне информация, либо неинтересная.       — Похоже, тебе трудно угодить…       — Меня бы удовлетворила информация о тебе.       — Но я ведь уже говорил, что у меня амнезия. Неужели ты до сих пор мне не веришь?       Яков тихо засмеялся, чувствуя как напрягается Немо.       — Я такого не говорил, — с хитрой улыбкой ответил он.       Немо вдруг замолчал и замялся. Яков терпеливо всматривался в его бегающие глаза, ожидая повисших слов.       — Слушай, Яков, я тут подумал… — наконец сказал он. — Мы ведь оба заинтересованы в том, чтобы узнать друг о друге побольше, и постоянно пытаемся выяснить что-то окольными путями. Как насчет того, чтобы мы оба сейчас немного раскрыли карты?       Яков приоткрыл рот и какое-то время смотрел на серьезное лицо Немо, а потом усмехнулся:       — Получается, ты до сих пор что-то от меня скрываешь?       — Нет. Правда нет.       Услышав честный ответ, Яков засмеялся.       — Тогда на что ты собрался обменивать информацию обо мне?       Немо забавно хмыкнул и отвёл глаза.       — Я уже и так рассказал тебе всё. Тогда, в кастелянной, я раскрыл все свои тайны, а ты так ничем и не поделился взамен.       — Разве тогда я не был достаточно благодарен? — промурлыкал Яков.       Немо смущенно кашлянул в кулак и снова отвёл взгляд в угол.       — Это не считается. Если ты что-то расскажешь, я тоже буду тебе сердечно благодарен.       — И насколько же? — протянул он.       Немо коротко вздохнул.       — Тебе так нравится играть в эти игры?       — Честно? Очень.        Немо снова вздохнул.       — Понятно…       — Ладно, предположим, что я соглашусь. Что ты бы тогда спросил?       — Что вы скрываете от меня со спецотрядом? — тут же спросил Немо.       — М-м… — сдерживая оскал, протянул Яков. — И почему же тебя интересует именно это?       Тот не заметил, или сделал вид, что не заметил его злость и начал объяснять:       — На это есть несколько причин. Во-первых, мне кажется, это нечто крайне важное и то, что посвящение в эту тайну сделает меня вашим настоящим товарищем. А ещё она наверняка связана с твоим прошлым, и благодаря этому я наконец смогу тебя по-настоящему понять.       — И какая из этих причин для тебя важнее всего? — требовательно спросил Яков. — Моё прошлое или секрет спецотряда?       — Я думаю, они связаны.       Яков отвёл глаза.       — Ты требуешь слишком многого. К тому же, я подозреваю, что ты просто хочешь получить материал для шпионажа, а не «узнать меня получше».       — Не говори так. Ты мне и правда интересен… — замявшись, он добавил: — Как личность…       — Тогда что бы ты выбрал?       Немо задумался, а потом с легкой улыбкой сказал:       — Тебя.       Яков посмотрел в потолок, поджимая уголки губ, чтобы не улыбнуться. Он загадочно молчал, но внутри уже знал, чего хочет.       — Что ж… В таком случае, я думаю, мы можем немного поговорить.       Немо приоткрыл рот и удивлённо смотрел на него, а потом опустил взгляд к книгам.       — Какие книги тебе нравятся?..       — Какой невинный вопрос. В чём подвох?       — Мне просто стало интересно. К тому же твой ответ скажет мне что-то о твоей личности тоже.       Яков вздохнул и отвёл взгляд к окну. Из него исходил еле видимый синевато-серый свет, и каким-то образом его утешил этот вид. Он не понимал, какие чувства за этим стоят, но знал, что хотел бы это сделать. Рискнуть и немного открыться. В этом ведь нет чего-то объективно опасного.       «Буду просто следить за своими словами и не терять бдительности…»       Сделав короткий вдох ртом, он всё же заговорил. Сначала слова шли медленно и тяжело, но со временем удушающий ком начал рассасываться, разрешая впервые за долгое время ощутить свободу.       — А о чём ты мечтаешь? — вдруг спросил Немо.       — А почему ты спрашиваешь?       — Наверное, хочу помечтать вместе с тобой.       — Я думал, ты скажешь: «Хочу исполнить твою мечту», — деланно нахмурившись, ответил Яков.       Немо засмеялся.       — Я бы с радостью, но, боюсь, такое мне не под силу.       — Кто знает, — протянул Яков. — Вдруг ты неожиданно получишь большое влияние?       — Опять ты придумываешь мне фантастическую судьбу.       — Но ты же сам хотел помечтать, — с улыбкой напомнил Яков.       — Значит, ты мечтаешь о том, чтобы я оказался кем-то очень важным?       — Аха-ха, нет. Я хочу добиться власти сам, но и тебе желаю безбедного положения. Если у меня будет возможность, я сделаю тебя своим шпионом.       — Мне не нравится это дело. И не думаю, что оно у меня хорошо получается.       — Ну почему же? Тебе удалось подружиться со спецотрядом и даже со мной.       — Наверное, мне просто повезло.       Яков поднял руку и ущипнул его за щеку.       — Скромничаешь, напрашиваясь на похвалу?       — Эй, нет!.. Любишь же ты дурачиться, Яков, — с этими словами Немо протянул ладонь к его голове и, запустив ладонь в волосы, принялся трепать Якова по голове. Спустя несколько секунд тот опустил руку ниже и прислонил прохладные пальцы к виску.       — Температуры вроде нет. Ты хорошо себя чувствуешь?       — Нормально. Но ты испортил мне прическу, — пробормотал Яков.       — Сейчас поправлю.       Теперь уже бережными движениями Немо начал приглаживать его челку.       Судя по ощущениям, пряди и правда вернулись на свое место, но Яков продолжал хмуриться. Немо ткнул пальцем в его щеку.       — Что ты делаешь? — спросил Яков.       — Не дуйся.       — Я просто задумался, — хмыкнул он.       — О чём?       Яков поднял глаза к потолку.       — О том, что ждёт нас впереди.       — Я считаю, нам сейчас не стоит обсуждать это. Мы ведь ничего не знаем, так что будем только тревожить друг друга пустыми разговорами. Завтра мы займемся делом, а пока тебе надо отдыхать, — с этими словами Немо осторожно его погладил. Яков показательно хмыкнул, но потом прикрыл глаза и улыбнулся.       — Всё будет хорошо, — мягко произнёс Немо. — Завтра мы закупим всё необходимое для расследования, а потом создадим мастер-ключ и узнаем всю правду. А после этого выберемся отсюда… вместе.       Яков молчал. Ему было что возразить на этот оптимизм, но сейчас просто хотелось, чтобы Немо не убирал руку с его головы и снова сказал что-то приятное. Его окутало тепло, в котором хотелось утонуть без остатка, прильнуть к нему и поддаться этой невесомой слабости.       — Хорошо, — словно не своим голосом ответил Яков. — Почитай мне что-нибудь. Может быть, так у меня лучше получится уснуть.       — Ты не собираешься ложиться?       — М-м… Я уже здесь удобно устроился.       — Да, но, когда ты уснешь, мне придется укладывать тебя в кровать, и тогда я могу случайно разбудить тебя.       — А ты не можешь посидеть так до утра? — невинно спросил Яков, зевая.       — Я для тебя что, мебель?       — Я просто шучу.       Он дополз до подушки и указал ладонью на свободное место. Немо сел рядом, немного заслонив свет ажурной лампы, и достал книгу. Голубые стены в приглушенном оранжево-красном свете казались пурпурными, а белые простыни кремовыми — отчего-то этот вид напомнил ему кастелянную, за которой он неожиданно заскучал. Хоть это и было заточением, за год казарма успела стать домом. Думая об этом, он нащупал револьвер неподалеку и засунул его под подушку. Теперь стало по-настоящему спокойно.       Немо приступил к чтению. Яков укутался в одеяло и, прикрыв глаза, прислонился лбом к его ладони, лежащей рядом. Немо положил ее на макушку и легонько потрепал по волосам. Сначала Яков пытался вслушиваться в слова, но внимание всё больше ускользало сначала к голосу Немо — мягкому и чистому, как теплая речная вода, — а потом ко внутреннему ощущению нежности и покоя. Наконец, сознание уплыло в объятия сна, оставив за собой последнюю мысль: «Как же всё-таки хорошо, что я работаю не один».