Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

— Я… — лицо Сун Цзясиня смертельно побледнело, а вскрытая капсула в руке в мгновение ока смялась и треснула, рассыпая содержимое. «Я обречен… Всё кончено…» Зная безжалостную, прагматичную натуру своего старшего брата, Сун Цзясинь не сомневался: тот не задумываясь выдаст его отцу. Последствия этого шага он даже боялся себе представить. Сун Цинвэнь медленно двинулся к нему. Его негромкие шаги, казалось, стучали в идеальный унисон с бешеным ритмом испуганного сердца Цзясиня. Однако, приблизившись вплотную, Сун Цинвэнь лишь молча наклонился и несколько раз осторожно провел ладонью по простыне. Сун Цзясинь судорожно опустил взгляд и тут же понял, что из-за сильной тряски в руках успел просыпать часть лекарственного порошка прямо на покрывало. — Будь аккуратнее и не оставляй следов. Отец далеко не слепой, — ровным тоном произнес Сун Цинвэнь. Он аккуратно, крупица за крупицей, смахнул белый порошок с ткани в мусорную корзину. — Когда закончишь и будешь спускаться, не забудь захватить этот мусор с собой и выбросить на улице. Сун Цзясинь застыл, не в силах вымолвить ни слова, пока его сердце готово было пробить грудную клетку. Сун Цинвэнь на самом деле решил его покрывать. Неужели это автоматически делало их сообщниками…? Они вместе, прямо сейчас, вели дело к убийству собственного отца. В его голове лихорадочно пронеслась тысяча и одна безумная мысль. «Зачем ему это? Хочет как можно скорее прибрать к рукам корпорацию? Или всё дело в…?» Зрачки Сун Цзясиня внезапно сузились до размеров игольного ушка. Это из-за этого ублюдка, Сун Шии. Bluetooth-гарнитура в ухе старшего брата мигнула, сигнализируя о восстановлении стабильного соединения, но выражение лица Сун Цинвэня осталось абсолютно непроницаемым. Было совершенно неясно, продолжал ли Сун Шии говорить на том конце провода или звонок уже завершился. Заметив полное оцепенение младшего, Сун Цинвэнь вдруг мягко улыбнулся — его маска идеального, заботливого брата снова была безупречна. — Словно призрак увидел, — негромко усмехнулся он. — Отец скоро вернется. Приведи себя в порядок, прежде чем выйдешь из комнаты. Глядя на Сун Цинвэня, Цзясинь впервые в жизни ощутил, насколько этот человек ему чужд и опасен. С самого детства Сун Цинвэнь всегда опекал его. Даже если Цзясинь творил глупости и совершал ошибки, старший брат неизменно помогал всё исправить и замять. Бай Сюй и Ци Сюань частенько подкалывали его по этому поводу, ведь им-то свои косяки всегда приходилось разгребать самостоятельно. Несмотря на некоторую эмоциональную отстраненность, Сун Цинвэнь всегда оставался безупречным старшим братом и образцовым преемником. Но что, черт возьми, он творил прямо сейчас? Возможно, именно потому, что Сун Цинвэнь вел себя так обыденно и естественно, Сун Цзясинь ощутил неописуемый, липкий ужас. Они провели бок о бок так много лет, что Цзясинь почти забыл: его старший брат на самом деле — не более чем безэмоциональный монстр в человеческом обличье. Сказав всё, что хотел, Сун Цинвэнь первым спустился по лестнице, больше ни разу не удостоив его взглядом. Стоило брату скрыться из виду, как лицо оставшегося в комнате Сун Цзясиня мгновенно исказилось от злобы. Когда этот ублюдок Сун Шии успел втайне спеться с Сун Цинвэнем? Его прежняя нерешительность и сомнения насчет убийства испарились в одно мгновение. Теперь, когда Сун Шии держал его за горло, зная о подмене лекарств, слабину давать было нельзя. Если этот паршивец не сдохнет, Цзясинь больше никогда в жизни не сможет спать спокойно. — А Сун Цзясинь времени зря не теряет, весьма активен, — с улыбкой проговорил Сун Шии прямо в ухо Сун Цинвэню через наушник. — Если дозировку лекарства урезать наполовину, умрет ли Сун Гучэн? Сун Цинвэнь на секунду задумался: — Это не единственные таблетки, которые он принимает на постоянной основе. Если это затянется, его здоровье будет окончательно подорвано, но так быстро он не загнется. — Вот и славно, — с облегчением выдохнул Сун Шии. — Тебе что, стало его жалко? — странным, бесцветным тоном поинтересовался Сун Цинвэнь. — Я просто искренне надеюсь, что он прокоптит это небо как можно дольше. В конце концов, его настоящий ад должен наступить здесь, на земле. Услышав это, Сун Цинвэнь замер на месте: в дом вошел Сун Гучэн. Отец только что вернулся после очередного контрольного обследования в больнице, и Линь Нянь заботливо поддерживал его под руку. Стоило Сун Гучэну заметить старшего сына, как его вечно напряженное, угрюмое лицо заметно посветлело. В конце концов, это был его самый любимый и ценный ребенок. В последние дни старик чувствовал себя совершенно немощным, и Сун Цинвэнь полностью взвалил на свои плечи управление корпорацией. При этом он исправно докладывал отцу о каждом важном шаге, чтобы тот не чувствовал себя выброшенным на обочину жизни. И пусть этот парень был сыном той самой женщины, его выдающиеся деловые успехи заставляли Сун Гучэна напрочь забыть о былых опасениях. К тому же, этот ребенок по своему жесткому характеру походил на него самого куда больше, чем на Лу Ваньцинь. Редкое, искреннее чувство отцовского тепла зашевелилось в груди Сун Гучэна — ровно в тот момент, когда со второго этажа спустился Сун Цзясинь. — О, А Синь тоже дома? Тебя в последние дни след простыл. Где это ты опять шлялся? — в любое другое время отец обязательно бы разразился бранью, решив, что младший сын совсем отбился от рук и плевать хотел на его здоровье. В сравнении с несносным Сун Шии эти двое детей казались ему идеальными во всех отношениях. — Я на пару дней оставался у Бай Сюя и Ци Сюаня, — Сун Цзясинь еще не полностью оправился от пережитого шока, но его лицо уже приняло привычное беззаботное выражение. — Вот и отлично. Вы ровесники, вам полезно общаться ближе, — одобрительно кивнул Сун Гучэн. У него было много общих бизнес-проектов с главами семейств Бай и Ци, так что крепкая дружба молодого поколения была ему только на руку. Теперь даже последняя капля раздражения в его душе окончательно испарилась. Продолжая улыбаться, старик ласково похлопал Линь Няня по руке: — Из-за моей болезни тебе в последние дни пришлось несладко. Ты прекрасно обо мне заботилась. Линь Нянь покорно и нежно улыбнулась в ответ, заверив мужа, что это её прямой долг, а сама незаметно поправила легкий шарф на шее. Буквально за пару минут до этого она страстно обнималась и целовалась в тихом уголке с секретарем Ханем, как вдруг её внезапно окликнул Сун Гучэн. Пришлось в спешке набрасывать платок, чтобы надежно скрыть свежие багровые следы. «Этому старому хрычу вечно нужен поводырь в больницу. Он что, реально возомнил меня своей личной сиделкой?» — раздраженно подумала про себя Линь Нянь. Окутанный мнимым теплом этой «идеальной» семьи из четырех человек, Сун Гучэн окончательно успокоился. Все те ушаты грязи и проблем, которые вылил на него непослушный Сун Шии, на мгновение забылись. Развод с покойной бывшей женой когда-то определенно был самым правильным решением в его жизни — и время это только доказывало. Его жизнь обязана была стать безупречной. Что же касается Сун Шии… Цинь Хуай рано или поздно наиграется и вышвырнет его, а двери дома Сун закроются перед этим ублюдком навсегда. Об акциях компании приемыш может даже не мечтать. Вот тогда этот паршивец еще приползет к нему на коленях и горько заплачет. «Мы так давно не болтали, маленький безумец». Сун Шии равнодушно скользнул взглядом по экрану лежащего на парте телефона. Номер не был определен, но догадаться об имени отправителя не составляло никакого труда. Профессор у доски монотонно читал лекцию по слайдам презентации — его гипнотический голос усыплял добрую половину студенческой аудитории. Это была скучная пара по экономике водного хозяйства. Сун Шии лениво покрутил в пальцах дорогую ручку, нацарапал пару строчек в тетради и наконец разблокировал экран. «Как поживаешь?» — гласило следующее сообщение от анонима. «Ты заставил меня слишком долго ждать», — текст, лишенный каких-либо эмодзи, казался невероятно холодным. «Раз уж это тебе нужна моя помощь, то, когда придет время, ты сам явишься ко мне с чем-то достаточно ценным. Как, например, сейчас, верно?» — Сун Шии напечатал в ответ такие же безразличные слова. После недолгой паузы собеседник наконец снова начал набирать сообщение. «Сун Цзясинь хочет тебя убрать. И Бай Сюй вызвался ему помочь». Ресницы Сун Шии слегка вздрогнули. «Убийство противозаконно. Сун Цзясинем движет шкурный интерес, а Бай Сюй просто окончательно слетел с катушек. Так что, Ци Сюань, ты тоже решил сойти с ума за компанию?» Цыкнув, Ци Сюань раздраженно почесал затылок. Он уже несколько дней не показывался в ночных клубах, потому что вся эта ситуация знатно мотала ему нервы. В конце концов, они все были повязаны в одной компании, и если эти двое окончательно свихнутся, то ему самому сухим из воды уже не выйти. «Разве ты не видишь будущее? Неужели ты не предвидел собственную смерть?» Сун Шии опустил глаза. Под монотонный гул лекторского голоса на заднем плане он продолжал тихо стучать по экрану. «Я вижу, что останусь жив. А вот вы все отправитесь прямиком в ад». Эти слова — неважно, были они блефом или чистой правдой — окончательно укрепили Ци Сюаня в решении выйти из игры. Он не собирался потакать чужому безумию, ведь это дело не сулило ему вообще никакой выгоды. «Тебе незачем их поддерживать. Это ведь не принесет тебе абсолютно никакой пользы, я прав?» Всё верно, именно так. Ци Сюань нахмурился. Изначально он планировал использовать этот инсайд как козырь, чтобы выгодно сторговаться с Сун Шии, но сам не заметил, как юноша полностью перехватил инициативу и загнал его в пассивную позицию. «На этом пока всё. Не забудь предупредить, когда они начнут действовать. У меня сейчас лекция, так что пока». Увидев это, Ци Сюань поспешно отправил еще несколько сообщений, пытаясь вернуть контроль над разговором, но ответов больше не последовало. Это было полнейшее безумие. Ци Сюань холодно рассмеялся про себя. Этот парень просто псих. Он ходит по острию ножа и вот-вот может погибнуть, но у него всё еще хватает сил прилежно сидеть на парах. Однако сам Ци Сюань свое решение уже принял — он умывает руки. Сун Шии убрал телефон и уже собирался перевернуть страницу в тетради, когда к нему внезапно кто-то подсел и наклонился прямо к уху. — Шии, как ты можешь торчать в телефоне во время лекции? Это так непрофессионально, — с ухмылкой прошептал Чжао Цунь, намеренно понизив голос. Сун Шии одарил его ледяным взглядом, который без лишних слов красноречиво говорил: «И перед кем ты тут выпендриваешься?» Чжао Цунь по успеваемости плелся в самом хвосте группы. Сун Шии даже не потрудился изобразить хоть какую-то гримасу вежливости. В его глазах Чжао Цунь был подобен грязной рваной тряпке, которую вымочили в молоке и оставили гнить в темном углу больше недели. Омерзительное и жалкое зрелище. — Раз уж ты здесь, давай поговорим о чем-нибудь поинтереснее, чем болтовня Ци Сюаня, — Сун Шии резко повернулся к нему. Из-за опасной близости его темные, бездонные глаза казались еще более пугающими. — Знаешь, что это? Лицо Чжао Цуня мгновенно застыло, и он инстинктивно попытался отшатнуться назад. — Кажется, вы, ублюдки, задумали какую-то отвратительную мерзость? Чжао Цунь вздрогнул и испуганно огляделся по сторонам. В огромной аудитории те, кто привык бездельничать, вовсю спали или залипали в гаджеты, а те, кто пришел учиться, сосредоточенно конспектировали слова профессора. На задние ряды никто не обращал ни малейшего внимания. — Я… я понятия не имею, о чем ты говоришь… — поспешно забормотал он, пытаясь откреститься от обвинений. — Чжао Цунь, скажи мне кое-что. Если я действительно сдохну, неужели вы наивно полагаете, что это дело удастся так легко замять? — губы Сун Шии слегка изогнулись в хищной усмешке, а всё его тело излучало могильный холод. — Расчленение, утопление в море, замуровывание заживо в цементный столб… С современными передовыми методами криминалистики и судмедэкспертизы скрыть такое невозможно. Сун Шии говорил пугающе тихо, мягким и нежным шепотом, но от его слов по спине Чжао Цуня продрал дикий, ослепляющий мороз. — Бай Сюй пообещал Сун Цзясиню решить проблему раз и навсегда. Но угадай, как именно он планирует это сделать? Тебе не кажется, что для него проще и безопаснее всего будет просто разыскать удобного козла отпущения? — И ты ничего не сможешь доказать, даже если будешь до хрипоты кричать о своей невиновности. Они начисто сотрут твое алиби, сфабрикуют неопровержимые улики на твоем месте и лишат тебя малейшей возможности защитить себя в суде. — Ты отсидишь в тюрьме приличный срок. А когда выйдешь на свободу с клеймом судимого зэка и без диплома, перед тобой закроются все двери. Ты не сможешь устроиться в приличное место, не сможешь никуда уехать. Тебе останется лишь ползать на коленях перед этими ублюдками и до конца дней быть их верным псом. — Тебе не отмыться от этого дерьма до гробовой доски. «Точь-в-точь как я сам в своей прошлой жизни». Выражение лица Чжао Цуня резко изменилось. Только сейчас, с огромным опозданием, он наконец осознал истинную причину того глухого, яростного гнева, который так долго копился в его собственной груди. Ядовитое семя, которое Сун Шии только что безжалостно заронил в его сердце, мгновенно пустило корни и начало стремительно прорастать в темноте. В его голове невольно родилась и окрепла безумная, жуткая идея. Раз уж ему всё равно суждено сгнить заживо, то почему бы вместо роли безмолвной жертвы не пойти и лично не перерезать глотки тем тварям, которые действительно заслуживают смерти?