Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

Когда пара подошла к концу, Чжао Цунь всё еще оставался во власти собственных мрачных мыслей. Сун Шии мягко улыбнулся и протянул ему свой учебник: — Будь добр, захвати и мою книгу тоже. Чжао Цунь на автомате принял её в полном оцепенении. Лишь когда пальцы ощутили тяжелый переплет, его глаза удивленно расширились. Что это, чёрт возьми, значит? Неужели Сун Шии пытается проявить к нему дружелюбие? Раньше тот всегда держался холодно и отстраненно. Сколько бы раз Чжао Цунь ни пытался заговорить или втереться в доверие, Сун Шии неизменно его игнорировал. Чжао Цунь был уверен, что Шии презирает его настолько сильно, что брезгует даже банальным мимолетным контактом. Стоило парню вспомнить об этом, как в его душе поднималась темная, удушливая волна ярости. «И чего ты теперь притворяешься?!» Ладно Бай Сюй смотрел на него как на пустое место, ладно Сун Цзясинь вечно вытирал об него ноги — они мажоры с рождения. Но с какого перепугу этот приемыш Сун Шии, который только вчера прибился к их компании, посмел относиться к нему с таким же высокомерием? Чжао Цунь мертвой хваткой вцепился в стопку книг, но на его губах появилась заискивающая улыбка: — Ладно, без проблем. Завтра принесу их прямо в аудиторию перед началом занятий. «Какая же мерзость! Сначала обращаются со мной как с мальчиком на побегушках, а теперь строят из себя благодетелей и пытаются заигрывать». «Вот же сука… Какая же тварь». Чжао Цунь продолжал заискивающе улыбаться, провожая взглядом Сун Шии. Стоило юноше скрыться из виду, как лицо Чжао Цуня мгновенно потемнело, и он принялся придирчиво осматривать учебник. «Если эта дрянь где-нибудь помнется или испачкается, ты же наверняка затаишь на меня обиду, верно?» Крепко прижимая к себе книги, он направился прямиком к своей комнате в общежитии. Дверь оказалась не заперта, а лишь слегка приоткрыта, и Чжао Цунь бесцеремонно распахнул ее пинком ноги. — Что, пара уже закончилась? Из глубины комнаты раздался ленивый, тягучий голос. От неожиданности Чжао Цунь так сильно вздрогнул, что вся стопка книг с грохотом вывалилась из его рук на пол. Бай Сюй небрежно прислонился к краю нижней койки. Судя по его заспанному и вялому виду, он только что проснулся. Коротко и сбивчиво буркнув что-то в ответ, Чжао Цунь поспешно опустился на колени, чтобы собрать разлетевшиеся вещи. В свое время Бай Сюй в ультимативной форме заставил его сделать дубликат ключа от этой комнаты. И хотя сам Бай Сюй практически никогда не заглядывал в студенческое общежитие, он всё равно настоял на своем. Чжао Цунь прекрасно понимал: этому мажору просто доставляло извращенное удовольствие ощущение безграничной власти над ним. Бай Сюй словно давал понять: даже если ты захочешь сбежать и просто перевести дух, у тебя ничего не выйдет. Раскрытые учебники в беспорядке валялись на грязном линолеуме, и на форзаце одного из них отчетливо виднелось аккуратно выведенное имя — Сун Шии. Чжао Цунь собирал листы, опустив голову, из-за чего его обзор был сильно ограничен. Вдруг в поле его зрения появились изящные, дорогие кожаные туфли. Они шаг за шагом приближались к нему, пока Бай Сюй с силой не наступил прямо на его пальцы, одновременно втаптывая в грязь раскрытую книгу Сун Шии. — Я всегда хотел спросить: почему ты торчишь в общаге, если твой собственный дом буквально по соседству? Пальцы Чжао Цуня были придавлены с такой силой, что от дикой боли сердце готово было выскочить из груди. И зачем только Бай Сюй задавал этот издевательский вопрос? Чжао Цунь уже и сам не помнил, когда это началось, но Бай Сюй давно ненавидел возвращаться в собственный особняк и вечно зависал в этой тесной комнатке. Но стоило Чжао Цуню на секунду забыться и возомнить себя полноправным хозяином этого пространства, как Бай Сюй возникал перед ним словно призрак. Он осыпал его саркастическим смехом, обнажая все нелепые амбиции парня и заставляя чувствовать себя жалким клоуном. Дыхание Чжао Цуня участилось от подступающей паники. — Не лучше ли вернуться домой и жить как нормальный человек? — лениво продолжал Бай Сюй, усиливая нажим. — Тамошняя прислуга и шестерки уважительно величают тебя «молодым господином Чжао», и я-то наивно полагал, что ты втайне доволен этим статусом. Кто же знал, что тебе больше по душе пресмыкаться здесь, подрабатывая цепным псом у Шии? Всякий раз, когда Бай Сюй оставался наедине с собой, он очень тихо, смакуя каждый слог, произносил имя Сун Шии. В его устах оно всегда звучало интимно, притягательно и двусмысленно. Именно поэтому Чжао Цунь в разговорах тоже неосознанно перенял эту манеру. Шии, Шии, Шии… Это имя, словно огромная, удушливая тень, нависало над Чжао Цунем, и он уже не знал, как избавиться от этого наваждения. — Брат Сюй, разве у тебя сегодня не должно быть пар по расписанию? Почему ты вдруг здесь? — Чжао Цунь заставил себя вскинуть голову и нацепить самую льстивую, заискивающую улыбку, на которую только был способен. Он знал наизусть всё расписание Бай Сюя, весь круг его общения, каждую его прихоть, симпатию или антипатию. Сун Цзясинь как-то раз ядовито подколол его, заявив, что Чжао Цунь готов слечь с лихорадкой, стоит Бай Сюю просто чихнуть в его сторону. И это было чистой правдой: Бай Сюй с самого детства оставался его главной, непреодолимой и самой жуткой тенью. — Зачем мне вообще ходить на эти пары? — Бай Сюй наконец окончательно стряхнул с себя остатки сонливости. Его губы приоткрылись в жестокой, снисходительной усмешке. — В будущем я в любом случае унаследую всю империю семьи Бай с капиталом, который ты в своих самых смелых фантазиях представить не сможешь. Мне нужно будет лишь швырять деньги, чтобы нанимать на работу таких заучек, как ты. — Так что это тебе, Чжао Цунь, стоит усердно учиться. Ты же не думаешь, что я стану платить зарплату ленивому бездельнику? — Или ты реально ловишь кайф от роли цепного пса? Просто спишь и видишь, как бы повилять перед кем-то хвостом ради жалкой подачки? Чжао Цунь молчал, кожей ощущая, что эта тень неизбежно будет душить его на протяжении всей жизни. — Ты даже близко не член семьи Бай, так что закатай губу — тебе здесь ничего не светит. Да и Шии тоже ничего не достанется, наследства семьи Сун ему не видать как своих ушей. — Помнится, тебя как-то заперли в туалете. Это ведь Шии тебя оттуда вытащил? — Бай Сюй бесцеремонно пнул Чжао Цуня в плечо, сбивая его с колен на пол, и с издевкой поинтересовался: — Ну и что ты почувствовал в тот момент? Небось подумал: «О боже, мой прекрасный спаситель снизошел с небес»? — Вот только он из тех блаженных придурков, которые готовы протянуть руку помощи первому встречному, — Бай Сюй присел на корточки, мертвой хваткой вцепился в волосы Чжао Цуня и потянул их вверх, продолжая скалиться. — Вспомни того идиота Гу Е, который столько лет сох по Сун Цзясиню только потому, что тот якобы спас его, когда он тонул. — Но на самом деле Сун Цзясинь плавать вообще не умеет, он стопроцентно сухопутная тварь. Он потом всем заливал, будто из-за того случая пережил жуткий стресс и теперь боится воды — до смерти забавная чушь. Ты бы видел, как он панически барахтается и не может нормально пошевелить конечностями, стоит ему оказаться на глубине. И только тупоголовый Гу Е свято верил в эту сказку. — А теперь время для викторины без призов, — Бай Сюй чеканил каждое слово прямо ему в лицо. — Кто же на самом деле тогда вытащил Гу Е с того света? Чжао Цунь недоверчиво уставился на Бай Сюя, а затем потрясенно озвучил единственную логичную догадку: — Сун Шии? — Скорее всего, именно он, — Бай Сюй небрежно наклонил голову набок. — В конце концов, он бесхребетный добряк. Каким бы гнилым ни был человек, Шии всё равно бросится его спасать. — Он что, разрыдался, когда нашел тебя в том туалете? — резко сменил тему Бай Сюй. Чжао Цунь растерянно покачал головой. В его памяти от той встречи осталась лишь яркая, но пугающе беспощадная улыбка юноши. Однако в этот момент трусливое сердце Чжао Цуня тайно затрепетало от восторга. Сам того не ожидая, он только что выведал у Бай Сюя потрясающую, монументальную тайну. По сравнению с могущественным кланом Бай, семья Сун была лишь новоиспеченной выскочкой с шатким положением и кучей уязвимостей. Сун Цзясинь мог крутиться в их элитной тусовке и играть на равных с Бай Сюем исключительно благодаря мощной поддержке влюбленного в него Гу Е. Без Гу Е Сун Цзясинь был абсолютным нулем. Никем. Если Гу Е однажды прозреет, взбесится и с силой пнет Цзясиня, пока тот будет слаб, от никчемного мажора не останется и мокрого места. Его жизнь будет полностью уничтожена. Чжао Цунь до глубины души ненавидел каждого, кто смел смотреть на него свысока и кичиться своим превосходством. И прямо сейчас в его извращенном разуме уже вовсю рождалась картина того, как он шаг за шагом заставит высокомерного Сун Цзясиня жрать землю от страха и падать на самое дно. И Бай Сюй… Неважно, носит ли сам Чжао Цунь фамилию Бай или нет. До тех пор, пока Бай Сюй дышит и ходит по этой земле, вся огромная империя клана Бай будет беспрекословно принадлежать только ему. Шии был абсолютно, чертовски прав. Чжао Цунь сжался в комок на полу. Сразу после этих слов Бай Сюй внезапно окончательно озверел и принялся со всей силы пинать его ногами. Вот только на сей раз эта привычная боль ощущалась совершенно иначе. Если бы ситуация позволяла, Чжао Цунь прямо сейчас безумно рассмеялся бы во весь свой голос. Вдоволь выплеснув накопившуюся ярость, Бай Сюй неторопливо поправил помятую одежду и вернул себе свой привычный, ухоженный и благородный вид. — И не забудь подтереть за собой это дерьмо до прихода соседа по комнате, — перед самым уходом Бай Сюй лениво прислонился к дверному косяку, обернулся и хищно улыбнулся. — Хотя, если тебе так уж хочется, чтобы кто-то посторонний о тебе «позаботился» и пустил сопли — можешь оставить всё как есть. На город опустилась глухая ночь. На пустынной и безлюдной дороге один за другим лениво зажигались тусклые уличные фонари. Обычно, когда Бай Сюй вытаскивал Сун Цзясиня и остальную банду развлечься, они неизменно направлялись в роскошное загородное поместье клана Бай. Вся их компания прекрасно знала, что у Бай Сюя есть некая секретная личная база, и приятели не раз пытались выведать ее адрес. Однако тот каждый раз жестко и наотрез им отказывал. Этот район был глухим, отдаленным и богом забытым. Никто из золотой молодежи искренне не понимал, какого черта Бай Сюй упорно зависает в этой дыре вместо того, чтобы наслаждаться благами в своем шикарном особняке. Бай Сюй уже почти спустился по темной лестнице на улицу. Он небрежно запустил руку в карман брюк в поисках ключей, намотал металлическое кольцо на палец, вытащил связку наружу и лениво крутанул её. И вдруг его пальцы намертво застыли. Под тусклым светом уличного фонаря Сун Шии тихо прислонился к стене. Мягкие лучи обрисовывали его силуэт, превращая всю сцену в обманчиво теплую, безмятежную картину. — Ты наконец-то пришел, Бай Сюй. Я так долго тебя ждал, что у меня уже руки онемели от холода. Сун Шии выдохнул облачко белого пара, неторопливо размотал шарф, которым согревал ладони, и небрежно накинул его обратно на шею. Бай Сюй посмотрел на него с издевательской полуулыбкой, терпеливо ожидая, что же последует дальше. — Я слышал, ты хочешь меня убить? Закончив возиться с шарфом, Сун Шии вскинул голову и хищно улыбнулся. Было поразительно, с каким абсолютным, пугающим спокойствием он озвучил это смертельно опасное признание, словно речь шла о самой заурядной погоде.