Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

Когда звонок оборвался и в трубке раздались короткие гудки, Гу Е постепенно осознал всю абсурдность происходящего. Сун Шии только что нагло над ним поиздевался. Лицо Гу Е мгновенно потемнело, став мрачнее грозовой тучи. Он со всей силы сжал смартфон — корпус тихонько хрустнул от напряжения пальцев. Но, вспомнив, что банкет в самом разгаре, он заставил себя разгладить морщины на лбу. Не хватало еще выдать свое мимолетное унижение перед гостями. Разве не слишком жалко терять самообладание из-за какой-то жалкой подделки? С этой мыслью он поправил галстук, безупречно разгладил лацканы пиджака, повернулся и подозвал ближайшего официанта. Его тон был ровным и властным: — Жди у дверей. Если появится молодой человек, сразу проводи его ко мне. Официант вежливо моргнул: — Подскажите, как он выглядит? Каковы его приметы? Гу Е нахмурился. В его телефоне не было ни единой фотографии Сун Шии. После секундного замешательства он открыл групповой снимок с дня рождения Сун Цзясиня и нетерпеливо ткнул в экран пальцем: — Немного похож на него, но далеко не такой красивый. Официант бросил взгляд на фото, мысленно чертыхаясь от столь нелепого и странного описания. Тем не менее, задавать лишние вопросы он не осмелился — лишь почтительно кивнул и направился к выходу. — О-о, что я слышу? Неужели ты все-таки притащишь сюда своего ручного пёсика? — Чжоу Шу, один из приятелей Гу Е, бесцеремонно закинул руку ему на плечо и глумливо ухмыльнулся. Стоило теме зайти в это русло, как окружавшая их толпа прихлебателей тут же разразилась похабными смешками и свистом: — Так ты наконец-то сподобился показать нам эту замену? В конце концов, все и так знали, что у Гу Е где-то припрятана карманная игрушка, но никто из них никогда не видел парня лично. — Я слышал, этот твой секрет — не кто иной, как недавно вернувшийся молодой господин семьи Сун? Многие в их кругу краем уха слышали о том, что семья Сун отыскала и вернула своего ребенка, хотя подробности держались в строжайшем секрете. Большинство сходилось на том, что парень — обычный незаконнорожденный сын. — Так, забавы ради, — Гу Е слегка усмехнулся, не подтверждая и не опровергая слухи. Его взгляд скользнул в сторону, а в глазах блеснула намеренная жестокость. — Обычный ублюдок, не заслуживающий внимания. Вы и правда думаете, что я стану воспринимать его всерьез? При этих словах присутствующие едва заметно переглянулись — кто-то с усмешкой, кто-то с явным замешательством. Несколько человек красноречиво уставились на одного из стоявших рядом парней, которого это оскорбление задевало напрямую. Это был Гу Шули — еще один незаконнорожденный сын, но уже в семье Гу. Однако Гу Шули казался совершенно невозмутимым. Его утонченные черты лица дышали почти детской невинностью. Он мило улыбнулся, словно даже не заметив ядовитого выпада в свой адрес: — Раз уж старший брат так говорит, мне еще сильнее хочется посмотреть, что это за молодой господин. Гу Е внутренне хмыкнул, испытывая откровенное презрение к вечным попыткам сводного брата выслужиться и занять место под солнцем. Тем не менее, помня о присутствии главы семьи Гу на сегодняшнем банкете, он сдержался — сейчас было не время устраивать семейные сцены. Хотя влияние Гу Е в клане сейчас находилось на пике, до официального оглашения наследника расслабляться не стоило. Чжоу Шу, не желая ссориться ни с одним из братьев, поспешил перевести тему: — Вообще-то, я уже видел этого его ручного мальчика раньше. — О? И как он тебе? — с любопытством спросил кто-то. Чжоу Шу потер подбородок и протяжно, с издевкой протянул: — Хорошенький. Но сколько его ни подначивай, он ведет себя как послушный белый кролик. Даже укусить в ответ не посмеет. — Тц. По группе мажоров пронесся разочарованный вздох. Они-то надеялись на захватывающее зрелище, но если парень — обычный трусливый слабак, то и смотреть там особо не на что. — И все же, разве это не странно? Его вернули в семью сто лет назад, но до сих пор не устроили ни одного банкета, чтобы официально представить свету. Похоже, Суны вообще на него плевать хотели. — Вот именно. Раз уж они не потрудились даже ради приличия соблюсти формальности, то какая разница, где он живет? Просто вышвырнули его в какое-нибудь жилье с глаз долой, и все. В этот момент ночное небо расколол оглушительный раскат грома. Чжоу Шу невольно покосился на входные двери: — Какого черта? Глухая ночь, ливень стеной… И ему приспичило притащиться сюда именно сейчас? Гу Е лишь пренебрежительно и холодно усмехнулся. — Ты совершенно не умеешь ценить хрупкие вещи, — полушутя-полуупреком пробормотал Чжоу Шу. — Хоть иногда проявлял бы к нему каплю заботы. Впрочем, развивать тему он не стал. Тем временем снаружи. Официант послушно стоял у входа, то и дело поглядывая на улицу. Плотная стена дождя размывала очертания города, превращая все вокруг в сплошную серую пелену. Парень уже потерял счет времени, когда сквозь пелену ливня наконец проступил смутный силуэт. Фигура приближалась медленно, шаг за шагом. Незнакомец шел без зонта, насквозь промокший. И лишь когда он ступил под навес у входа, официант смог отчетливо разглядеть его лицо. Юное, все еще сохраняющее мальчишеские черты. Опешив, официант порывисто шагнул навстречу, но юноша, похоже, истолковал это движение как попытку преградить ему путь. Его голос прозвучал хрипло, словно промерз от ледяного дождя: — Я пришел к Гу Е. Он ведь внутри? Парень поднял взгляд. Его ясные, контрастные черно-белые глаза уставились на официанта с таким холодным безразличием, что у того болезненно екнуло сердце. Из приоткрытых парадных дверей ресторана наружу лился поток теплого золотистого света. Он мягко очертил влажный профиль юноши, скользнул по четкой линии его скул и подбородка и сбежал ниже, к бледной коже шеи. — …Да. В это мгновение все ослепительные, роскошные силуэты, которые официант когда-либо видел в этом мире тщеславия, безвозвратно померкли. В голове у него помутилось, и он лишь безмолвно кивнул. Когда юноша прошел внутрь, официант наконец пришел в себя. Находясь в глубоком шоке, он недоверчиво подумал: «"Далеко не такой красивый"? Эти богачи там что, совсем ослепли?» Едва переступив порог банкетного зала, Сун Шии мгновенно ощутил на себе тяжесть бесчисленных взглядов. Впрочем, это было ожидаемо — сейчас он выглядел абсолютно непотребно. Из-за того, что парень слишком долго пробыл под ледяным ливнем, внезапное тепло и яркий свет помещения вызвали у него сильное головокружение. Он пошатнулся и был вынужден опереться о край ближайшего столика. Только теперь измученный организм забил тревогу: перед глазами заплясали черные точки, в висках болезненно запульсировало, а колени предательски задрожали. Ах, точно, он вспомнил. Прежний владелец этого тела страдал от тяжелой гипогликемии. Сун Шии дотянулся до стоявшего на столе крошечного пирожного и, прислонившись к стене, медленно опустился на пол. Он принялся есть его маленькими, осторожными кусочками, заставляя себя глотать, чтобы пополнить запасы сахара в крови. Он все еще жевал, когда по его колену пришелся резкий, бесцеремонный удар. Вскинув голову, парень наткнулся на каменное лицо Гу Е. — Ты пришел, так почему не ищешь меня? Считаешь себя слишком важной персоной, чтобы подойти первым? Справедливости ради, как главному герою этой истории, Гу Е действительно нельзя было отказать в харизме и эффектной внешности. Высокий, широкоплечий, с хищными, резко очерченными чертами лица, он буквально излучал лоск, который приносят лишь огромные деньги и абсолютная власть. Но одного взгляда хватало, чтобы сквозь эту элегантность разглядеть кипящее внутри высокомерие. Особенно если вспомнить, как он обходился с прежним Сун Шии: выворачивал руки до хруста костей, запирал в сыром темном подвале и силой заставил подписать согласие на пересадку органов. Вердикт: преступник чистой воды, которого спасает только статус. Сун Шии не стал отвечать сразу. Он слегка нахмурился, старательно дожевывая последний кусок десерта. Сначала нужно поесть — иначе у него просто не хватит сил на предстоящий спектакль. Гу Е презрительно усмехнулся, глядя сверху вниз на это болезненно-бледное лицо. За свою жизнь он слишком часто видел подобное. Его отец, бесчисленное множество других людей — все они приползали к нему, демонстрируя свою слабость, пресмыкались и жалко заглядывали в глаза в надежде на милосердие. Жалкое зрелище. Его А-Синь никогда бы не опустился до столь омерзительных выходок. Его А-Синь всегда оставался гордым и держался с высоко поднятой головой. Эта мысль наполнила Гу Е глубоким отвращением, окончательно лишив его остатков терпения. Одним безжалостным рывком он вздернул Сун Шии на ноги. Его хватка была железной, а взгляд — ледяным и беспощадным. — Ты и правда думаешь, что если состроить такую жалкую гримасу, то это тебя спасет? Всю ту боль, которую ты причинил А-Синю, я верну тебе в десятикратном размере! Эта вспышка гнева тут же привлекла к ним внимание всего зала. — Эй, остынь! Давай без рук, — зашипел Чжоу Шу. Он торопливо шагнул ближе и понизил голос, напоминая другу, что они находятся на публичном мероприятии и все вокруг на них смотрят. Но Гу Е было плевать. Сегодня вечером банкетный зал ломился от блистательной элиты высшего общества. Истинной же целью Гу Е было выставить Сун Шии на всеобщее обозрение — позволить собравшимся увидеть так называемого нового «молодого господина семьи Сун» и понять, каким бесстыдным ничтожеством он являлся на самом деле. Однако, выплеснув свою ярость, Гу Е наткнулся на пристальный, непоколебимый взгляд Сун Шии. Эти угольно-черные глаза смотрели прямо на него — без паники, без стыда, без единой эмоции. В них читалось лишь абсолютное, зеркальное спокойствие. Что-то внутри Гу Е дрогнуло. Его охватило странное, не поддающееся объяснению предчувствие. Потому что Сун Шии никогда прежде не смотрел на него так. Впрочем, капли сомнения оказались слишком ничтожными, чтобы заставить Гу Е колебаться. Слова разоблачения, которые он готовился выплюнуть, уже так и просились наружу. Он собирался уничтожить парня здесь и сейчас. Но прежде чем он успел издать хоть звук, голос Сун Шии отчетливо прорезал тишину: — Я и сам давно это знаю. Для тебя я всего лишь замена. — Ты всего лишь… Боль, все еще таившаяся в груди, внезапно поднялась к горлу, едва не задушив юношу, но Сун Шии подавил ее с почти жестоким хладнокровием. И все же покрасневшие уголки глаз выдали его истинное состояние с головой. — …Ты ведь держишь меня рядом только потому, что думаешь, будто я похож на него, верно? — Ну и что с того? Одним небрежным движением Гу Е разжал пальцы. Ему было плевать, что от этого резкого толчка Шии едва удержался на ногах. Тон мужчины оставался ровным и пренебрежительным, в нем сквозило откровенное презрение: — То, что ты хотя бы немного на него похож, — твое величайшее благословение. Гу Е ожидал от этой встречи чего-то сногсшибательного, а на деле все свелось к банальным и жалким слезам. Какое разочарование. Неужели Сун Шии действительно думал, что, устроив подобную сцену, сможет выгадать хоть что-то? Гу Е, преисполненный снисходительности, стоял с высоко поднятой головой, словно судья, готовый вынести окончательный приговор. В каждом его движении сквозила надменная жалость, которую проявляют лишь к заведомо побежденному сопернику. — Ну конечно. Как я и думал… Но губы Сун Шии вдруг изогнулись в холодной, самоироничной улыбке: — Ты не ошибся. В конце концов, ты с самого начала обращался со мной как с заменой моего отца — Сун Гучэна. Словно гром среди ясного неба. Презрение, застывшее на лице Гу Е, мгновенно испарилось. Его маска высокомерия треснула, а глаза округлились от дикого, неподдельного шока. Доселе молча стоявший рядом Чжоу Шу окончательно потерял самообладание — его мысли смешались в кучу, не в силах переварить масштаб услышанного. Пока эти слова эхом повисали в воздухе, толпа мажоров, с восторгом наблюдавшая за разворачивающейся драмой, синхронно и шумно ахнула. Что за безумная сенсация! Неужели им действительно позволили стать свидетелями столь грязного и грандиозного скандала… совершенно бесплатно? Гу Е сделал шаг вперед: — Что за чушь ты несешь?! — рявкнул он. Мужчина был настолько выбит из колеи, что даже не сумел скрыть панику, которую никогда в жизни не показывал на людях. Слова сами вырвались из его груди: — Человек, который мне нравится, это вообще-то… Оглушительный грохот! Сун Шии одним резким, яростным движением рванул на себя длинную белую скатерть, покрывавшую банкетный стол. Дорогая посуда и хрустальные бокалы с оглушительным звоном полетели на пол, разлетаясь на тысячи сверкающих осколков. Этот хаос полностью заглушил имя, которое Гу Е так отчаянно пытался выкрикнуть. Разве этот ублюдок не любил играть в «замены»? Отлично. Теперь он получит самый грандиозный и незабываемый спектакль в своей жизни. Если бы существовал рейтинг самых абсурдных персонажей этой новеллы, Сун Шии без колебаний отдал бы Гу Е первое место — тот с легкостью превзошел бы даже Сун Цзясиня. Шии искренне не понимал, какую именно замену пытался разглядеть в нем этот недалекий генеральный директор: то ли живую копию своего недосягаемого «белого лунного света», то ли дублера для человека, который когда-то убил его отца? Сыпля оскорблениями вроде «подделка», «самозванец» и «ты ногтя его не стоишь», Гу Е отчаянно пытался возвыситься, безжалостно растаптывая чужую гордость. Чем сильнее он унижал подмену, тем благороднее и чище казалась ему его собственная выдуманная любовь. Вот только у него никогда не хватало смелости признаться объекту своего обожания лично. Вместо этого он трусливо срывал злость на том, кто не мог дать отпор. Удушающая ярость, которую Сун Шии до этого сдерживал в глубине души, достигла своего пика. Рационально разговаривать с этим напыщенным идиотом было бессмысленно — Гу Е заслуживал лишь ответной пощечины. — Гу Е! Ты просто животное! — во все горло закричал Сун Шии, сорвав голос на сиплый рев, чтобы его слова отчетливо услышал каждый присутствующий в зале. — Ты… ты действительно использовал меня как замену моему собственному отцу!.. На этом он не остановился. Перехватив поднос у застывшего рядом официанта, Шии с силой швырнул хрустальные бокалы прямо в лицо Гу Е — темно-красное вино веером брызнуло на его дорогой костюм. — Тварь! — выплюнул Шии. Следом он схватил подвернувшийся под руку тяжелый стул и со всего размаху обрушил его на опешившего директора, не оставляя тому ни единого шанса на защиту. — Ублюдок! — продолжал кричать он, нанося удар за ударом. — За все твое домашнее насилие! За то, что развеял прах моей матери! За ту почку, которую ты у меня вырезал! Какое-то время единственными звуками на этом роскошном, некогда безупречном банкете были оглушительный звон бьющегося стекла, треск ломающейся мебели, яростные крики Сун Шии и неуклюжие, панические попытки Гу Е увернуться от ударов. Изысканный вечер погрузился в мертвую, звенящую тишину. Гости застыли в ошеломленном потрясении, не веря собственным глазам и ушам.