Случайная встреча

— Я тебя убью, — безжизненно сказал Хэ Сюань, сидя на каталке в приёмном покое городской больницы. — С особой жестокостью. — Ты это уже говорил. Три раза по дороге сюда, — Хуа Чэн стоял рядом, прислонившись к стене, и с видом скучающего кота разглядывал потолок. — Я даже начал записывать. Хочешь, повторю дословно? — Заткнись. — «Я оторву тебе руки и засуну твою гитарю тебе же в задницу». Оригинально, кстати. Я оценил. Хэ Сюань сжал переносицу. Головная боль и давление скаканули не на шутку, и виноват в этом был исключительно Хуа Чэн, устроивший в час ночи концерт на всю квартиру. Пришлось вызывать скорую. И Хуа Чэн, вместо того чтобы извиниться, увязался следом — «за компанию, а что, мне скучно». И тут Хуа Чэн замолчал. Это было так неожиданно, что Хэ Сюань даже поднял голову. Хуа Чэн стоял вполоборота к коридору и смотрел куда-то в сторону ординаторской с выражением, которого Хэ Сюань у него никогда не видел. Что-то между изумлением, голодом и внезапно проснувшимся интересом хищника к новой игрушке. — Что там? — подозрительно спросил Хэ Сюань. Хуа Чэн не ответил. Он смотрел на фельдшера. Тот вышел из ординаторской с планшетом в руках — высокий, в белой рубашке с коротким рукавом и тёмных брюках. Длинные, тёмные волосы собраны в небрежный хвост, на лице — усталое, но очень мягкое выражение человека, который уже двадцать раз за ночь объяснил бабушкам, что давление нужно мерить не после трёх литров солёного огурца. Он что-то уточнял у медсестры, кивал, улыбался краешком губ. Хуа Чэн выдохнул так, будто ему только что разбили нос. — О — сказал он. Голос сел на полтона. — Знаешь, кажется, у меня что-то кольнуло в груди. — Отстань, — устало отмахнулся Хэ Сюань. — Ты пару минут назад был здоров как бык. — Был, — согласился Хуа Чэн, даже не поворачивая головы. — А теперь нет. Срочно нужен этот фельдшер. Как его зовут? — Я не знаю. Я вообще не должен здесь находиться. — Тц. — Хуа Чэн выпрямился, поправил воротник и двинулся к посту медсестры с такой уверенностью, будто шёл вручать себе премию. — Сейчас узнаем. Он вернулся через две минуты с именем, отделением и графиком дежурств. — Се Лянь, — повторил Хуа Чэн, будто пробуя имя на вкус. — Красивое. Идёт ему. — Он покосился на Хэ Сюаня, который всё ещё сидел на кушетке со страдальческим видом, и добавил мечтательно: — Я заболею. — Ты абсолютно здоров. — Это поправимо. — Хуа Чэн. — Что? — Если ты притащишь меня сюда ещё раз под видом экстренной госпитализации только для того, чтобы поздороваться с этим фельдшером, я перережу струны на твоей гитаре. Во время твоего же концерта. Хуа Чэн улыбнулся, самой хитрой, мальчишеской улыбкой, которая обычно означала, что он уже всё решил. — Не перережешь.— сказал он, снова глядя в сторону ординаторской. — Тебе же интересно. В дверях показался Се Лянь, с тонометром и терпением святого. Он перехватил взгляд Хуа Чэна, на секунду замер, потом вежливо кивнул и подошёл к Хэ Сюаню. — Доброй ночи. Что случилось? — Сосед, — кисло ответил Хэ Сюань, указывая на Хуа Чэна. — Он — случилось. Се Лянь поднял глаза на Хуа Чэна — и едва заметно вздохнул. Потому что Хуа Чэн стоял перед ним в чёрном пальто (июнь, жара даже ночью), с алым платком на шее, с серьгой-бабочкой в ухе, и смотрел так, будто Се Лянь был единственным источником света в радиусе ста километров. — А вы? — спросил Се Лянь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы тоже пациент? — Нет, — серьёзно сказал Хуа Чэн. — Я моральная поддержка. — Он идиот, — перевёл Хэ Сюань. Се Лянь моргнул. Потом неловко улыбнулся — так, что у Хуа Чэна замерло сердце, — и сказал: — Давление измерим. А моральная поддержка, если хочет, может подождать в коридоре. Хуа Чэн прижал руку к груди: — Вы меня ранили. — Придурок — тихо сказал Хэ Сюань. И закрыл глаза, потому что его давление явно стало подниматься снова. Се Лянь отвернулся к планшету, и Хуа Чэн успел заметить, как ко нчики его ушей стали розовыми. Интересно, подумал Хуа Чэн. Очень интересно.