Пёс и Ладья

Лес вокруг них ожил. Туман, который ещё недавно был союзником, теперь превращался в предателя — он приглушал звуки, но не мог скрыть тяжёлое дыхание бегущих людей и лай собак, который становился всё ближе и яростнее. Рук бежал чуть позади Хаунда, одной рукой крепко придерживая связанного пленного «волкодава», другой — сжимая HK416. Пленный тяжело хрипел и периодически дёргался, пытаясь вырваться, но Рук держал его железной хваткой. — Два километра до точки эвакуации, — спокойно, но с жёсткой командной интонацией произнёс Рук по связи. — Гост, Соуп — держите фланги. Хаунд, не отрывайся далеко, держись в поле зрения. Хаунд шёл впереди, периодически резко оглядываясь через плечо. Его движения всё ещё оставались быстрыми и цепкими, но Рук уже чётко видел признаки нарастающего внутреннего напряжения: парень слишком часто проверял углы взглядом, слишком резко реагировал на каждый треск ветки или шорох. Полумаска скрывала нижнюю часть лица, но серо-голубые глаза над ней были широко раскрыты, полны холодной ярости и той самой гипербдительности, которая не давала ему расслабиться ни на секунду. — Они идут по следу, сука… — выдохнул Хаунд в эфир. — Собаки. Я этот гребаный лай наизусть знаю… Выстрелы ударили внезапно. Сначала одиночные хлопки, потом переходящие в короткие злые очереди. Пули зашелестели по листве, несколько сочно ударили в стволы деревьев совсем рядом, осыпав их мокрой щепой. — Контакт! — рявкнул Рук. — Занимаем оборону, быстро! Они залегли за поваленными стволами и густым подлеском. Хаунд мгновенно перешёл в снайперский режим: лёг на землю, прижал приклад Mk 14 EBR к плечу и открыл точный, выверенный огонь. Каждый выстрел находил цель — один силуэт в тумане рухнул, второй спрятался за дерево. Рук вёл автоматный огонь короткими, экономными очередями, надёжно прикрывая напарника и пленного. Гост и Соуп работали с флангов, не давая врагу обойти группу. — Хаунд, левее двадцать метров! — чётко скомандовал Рук. — Вижу, блять… — отозвался тот. Ещё один точный выстрел. Ещё один упавший. Но «Волкодавы» не собирались отступать. Их было значительно больше, и они отлично знали местность. С правого фланга внезапно ударила длинная пулемётная очередь. Земля взорвалась фонтанами грязи и мокрой листвы в считанных метрах от позиции Рука. Он перекатился, толкнул пленного глубже в укрытие и ответил плотным, подавляющим огнём. — Отходим по одному! — приказал Рук. — Хаунд, ты первый, я прикрою! Хаунд на долю секунды замешкался — его взгляд метнулся назад, к Руку, словно проверяя, что тот действительно прикрывает. Потом кивнул и рванул дальше, отстреливаясь на ходу. Рук поднялся последним, таща за собой тяжёлого пленного. Пули свистели так близко, что одна чиркнула по шлему, оставив горячий металлический след. Бег превратился в сплошной выматывающий кошмар. Грязь чавкала под ботинками, ветки хлестали по лицу и рукам, дыхание Хаунда в наушнике становилось всё более прерывистым. Лай собак звучал уже совсем рядом — злобный, голодный. — Точка эвакуации через четыреста метров! — сообщил пилот. — Вижу вас, готовимся к приёму. Но «Волкодавы» тоже понимали, куда они бегут. Натиск усилился. Из-за деревьев выскочила группа из пяти-шести бойцов. Завязался жёсткий ближний бой. Хаунд ворвался в него первым — быстрый, яростный, почти безумный. Нож в одной руке, автомат в другой. Он свалил двоих в рукопашной, двигаясь с той самой феноменальной скоростью и агрессией, которая делала его смертельно опасным в тесноте. Рук прикрывал его спину, методично и хладнокровно снимая тех, кто пытался зайти сбоку. Пленный лежал на земле, прижатый коленом Госта. — Хаунд, осторожно слева! — крикнул Рук. Слишком поздно. Пуля вошла в верхнюю боковую часть бедра Хаунда и застряла неглубоко в мышце. Парень дёрнулся от резкой, обжигающей боли. — Аааа, бляяяять!!! — вырвалось у него. Но останавливаться было нельзя. Ярость только подстегнула его. Он добил последнего противника и рванул дальше, хромая и шипя сквозь зубы. — Ранение в бедро! Пуля внутри! — бросил он в эфир, голос дрожал от боли и адреналина. — Не останавливаемся, суки! Они наконец вырвались из леса на небольшую поляну — точку эвакуации. Вертолёт уже заходил на посадку, лопасти яростно рубили воздух, поднимая тучи мокрой листвы, грязи и воды. Преследователи не отставали. С края леса открыли плотный огонь. Пули рикошетили от борта вертолёта с противным звоном, выбивали искры из земли под ногами. — Все внутрь, живо! — заорал Рук. Он первым затолкал пленного, потом помог забраться Соупу. Сам встал у открытой двери, ведя плотный ответный огонь. Хаунд бежал последним. Из-за раны движения стали заметно хуже. Когда он был уже в нескольких метрах от люка, мощная очередь прошла совсем рядом. Хаунд споткнулся и упал на одно колено. — Хаунд! — Рук мгновенно высунулся наружу, схватил напарника за разгрузочный жилет мощной рукой и одним резким рывком втащил в вертолёт. Тяжёлая ладонь немца крепко держала его, не давая вывалиться обратно. Вертолёт резко взмыл вверх под шквальным обстрелом. Пули ещё долго стучали по броне, пока машина не набрала высоту и не ушла в спасительные облака. Внутри царил напряжённый, контролируемый хаос. Гост сразу занялся пленным. Соуп проверял оружие. Рук без промедления опустился рядом с Хаундом, который сидел, прислонившись спиной к стене кабины. Кровь обильно пропитывала штанину. — Держись, сейчас будем доставать, — спокойно сказал Рук, раскрывая меднабор. — Пуля неглубоко, но надо вытащить здесь. Хаунд стиснул зубы и коротко кивнул. Обезболивающего в полевых условиях не было. Рук работал быстро, но предельно осторожно: разрезал ткань вокруг раны, обработал антисептиком и начал аккуратно извлекать пулю пинцетом, стараясь не задеть важные сосуды и не разорвать мышцу глубже. Боль была просто адская. — Пиздеееееец!!! Бляяяять, сука, еб твою мать!!! — громкий, яростный русский мат разнёсся по всему салону вертолёта. Хаунд не сдерживался, шипел, рычал и матерился сквозь стиснутые зубы, пока Рук медленно, миллиметр за миллиметром вытаскивал пулю. — Аааа, бля, больно, сукааа!!! Вся команда невольно услышала новый, очень богатый словарный запас. Соуп не удержался и выдал, чтобы хоть немного разрядить тяжёлую обстановку: — Ого, теперь мы все знаем настоящий русский мат. Спасибо, Хаунд, урок был… громким. Может, ещё пару выражений на десерт? Хаунд только выругался ещё раз, уже тише и хриплее, когда пуля наконец вышла с влажным чавканьем. Рук мгновенно обработал рану, обильно залил антисептиком, наложил плотную давящую повязку и зафиксировал ногу. — Готово. Кость не задета, мышца порвана минимально. На базе — сразу к врачам, — сказал Рук ровным, уверенным голосом. Хаунд откинул голову назад, тяжело и часто дыша. Полумаска была сдвинута на подбородок, лицо блестело от пота, светло-русые волосы прилипли ко лбу. Дрожащей рукой он достал сигарету. Рук сам поднёс зажигалку и дал ему прикурить. — Спасибо… Рук, — хрипло выдавил Хаунд, когда первая волна боли немного отступила. В голосе не было обычной иронии — только искренняя усталость и благодарность. — Ты… не бросил. И достал эту хуйню аккуратно. Должен тебе. Рук сел рядом, прислонившись широким плечом к плечу напарника. Вертолёт слегка качало, за иллюминатором проносились серые облака. — Мы в паре, — просто и спокойно ответил он. — Я прикрываю твою спину. Ты — мою. Так теперь и работаем. Хаунд глубоко затянулся, закрыв глаза. Рана пульсировала в такт сердцебиению, адреналин уходил, оставляя после себя дрожь, слабость и тяжёлые воспоминания. Где-то далеко внизу остались «Волкодавы» — те самые ублюдки, которые когда-то сломали всю его жизнь. Но сегодня они снова не смогли добить его. Рук молча сидел рядом. В голове крутились мысли: этот молодой, сломанный пёс действительно прошёл через ад, но не сдался. И в сегодняшнем бою Рук увидел в нём не просто «перевоспитанный актив», а настоящего бойца, который был готов умереть, лишь бы не подвести напарника. Полёт до базы занял чуть больше часа. Всё это время они сидели плечом к плечу в пропитанном дымом, кровью и потом воздухе. Иногда Хаунд вздрагивал от резкой боли, и Рук незаметно клал тяжёлую ладонь ему на здоровое плечо — коротко, по-мужски, без лишних слов и нежностей. Просто поддержка. Когда вертолёт начал снижаться над базой, Хаунд слегка повернул голову и посмотрел на Рука. — Следующий раз… я тебя прикрою так же, — тихо, но твёрдо сказал он. — Обещаю, немец. Рук кивнул. В его тёмно-карих глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то по-настоящему тёплое. — Знаю. Вертолёт мягко коснулся посадочной площадки. Операция наконец закончилась. Но для них двоих всё только начиналось.