Чистый

      Этот его спорт меня с ума сведёт. А его в могилу. Ой, никогда суеверным не был, но тьфу-тьфу-тьфу.              — Ащщ… Щиплет, — шипит Андрей, дёргая ногой.              — Да тихо ты, — дую на разбитую коленку, которую обрабатываю водкой, потому что я хренов сапожник без сапог и дома у меня из лекарств только просроченный на пару лет парацетамол. — Надеюсь, прививка от столбняка у тебя сделана.              — Все прививки до пятнадцати лет меня бабуля по национальному календарю заставляла делать. Так что привит от всех болячек. Даже бешенство не страшно.              — Бешенство тебе не страшно по другой причине, — слышу вопросительное «М?» и поясняю, поднимаясь с пола: — Тяжело заразиться тем, чем и так уже болеешь.              — Ээй… — возмущение переходит в глубокий вдох, сообщающий о том, что разбитая коленка болит явно сильнее, чем Андрей об этом говорит. — Я в порядке. Реально. Если постельный режим, то только в одной кровати с секси-судмедэкспертом.              — Меня Егор придёт и вскроет в этой самой кровати, если я на работе не появлюсь. Понедельник. После выходных как обычно завал.              — Знаешь, в контексте трупов это звучит немного жутковато.              — Привыкай. Сам же такую профессию думаешь выбирать. Кстати, сегодня поговорю с Егором по поводу репетитора.              — Только не дорогого. У меня карманные на месяц — пятнадцать тысяч, — на моё удивлённое лицо Андрей только плечами жмёт. — Ну мы так с бабулей договорились. Пенсию по потере кормильцев я забираю себе. На них оплачиваю свои хотелочки — раньше, например, это героин был, сейчас репетитор по химии. А еду, коммуналку и всё остальное оплачиваем с квартиры родителей. Мы её сдаём. За сорок тысяч плюс коммуналка.              — Знаешь, Андрей, вот правду говорят — простота хуже воровства. Тебе когда добрый дядя из «Сбербанка» будет звонить и просить назвать код с обратной стороны карточки, ты хоть этого не делай, пожалуйста.              — Да чё ты меня за дурака-то держишь? Я же это не всем хожу по улице треплю, а только тебе, парню своему. У меня так-то от тебя никаких секретиков нет.              — Мне очень приятно, но теперь я чувствую себя немного обязанным. Мне нужно рассказывать про свою зарплату? — уточняю в шутку уже на пороге.              — Не, зачем? Я ж твою расчётку видел уже.              Приплыли.              — Да я ж случайно, — поясняет, заметив удивление на моём лице, которое я даже и не пытаюсь скрыть. — Тогда на работе у тебя. Хотел порисовать на чём-нибудь, взял листок из принтера, а там на обратной стороне все твои доходы за месяц. Кстати, не понимаю, почему все врачи так на свои зарплаты жалуются? По мне, нормально вы бабок рубите.              — Пойду-ка я на работу. Чтоб между нами пока хоть какая-нибудь тайна сохранилась.              ***              Захожу в секцию. Смотрю на список, висящий на окне, а в нём всего одна фамилия, и та уже зачёркнута. А где, собственно, трупы? У нас что, люди помирать перестали?              — Егорка, что за новости? — спрашиваю, войдя в кабинет.              — Я с утра пораньше пришёл, вскрыл столетнюю бабулю, подумал, Вы не будете ругаться такой самодеятельности, и на этом всё.              — Как всё? Больше никого не привезли? Плохой знак-плохой знак. А я ещё и дежурю сегодня. Ой, тьфу-тьфу-тьфу, — тут и в сглаз поверишь, и в карму, и во второе пришествие. Во всё что угодно, главное, чтоб не случилось подобного пиздеца, как в прошлый раз, когда я ещё один работал.              — Да Вы вечно так говорите, Сергей Александрович. И что-то ни разу ничего плохого не произошло. Обычно в такие дни сидим-чилим, экспертизы заканчиваем.              — Типун тебе на язык. Помнишь в том году зимой в минус тридцать автобус на трассе перевернулся, где ещё из выживших два человека, и то один потом в реанимации скончался?              — Как такое забудешь? Там больше сорока человек погибло. Весь город в трауре был, — Егора аж передёргивает, и я его прекрасно понимаю. У многих там знакомые знакомых были или хотя бы люди, про которых когда-то где-то слышал. — Так Вы что, тогда один всем этим занимались?              — На выезд поехал один. Потом из области ещё трёх экспертов прислали. Я бы там в одиночку все эти трупы до весны описывал. А вскрывали мы уже вдвоём. Секционных стола же два, вот начальство и решило, что смысла командировать сюда больше людей просто нет.              — Пиздец какой. Ой, извините.              — Да что уж тут, это и правда пиздец был. Я в тот день вот так же, как ты, думал, посижу-покайфую, а в одиннадцать утра звонок от следователя. Покайфовал, называется.              — Ну, второй раз такого точно не случится, так что давайте чай пить, — отмахивается Егор, встаёт из-за стола и подходит к чайнику ровно в тот момент, когда мой телефон в кармане начинает вибрировать.              Следак.              Сглазил всё-таки Егорка.              — Даже если там не пиздец, то всё равно поедешь вместе со мной. Больше в наказание и из-за моей вредности, чем ради помощи. Понял? — предупреждаю, демонстрируя ему экран телефона. По нервному смешку Егора становится ясно, что он всё понял.              ***              — Да ладно, не так страшен чёрт, как его малюют, — отмахивается эта святая простота перед тем, как мы зайдём в подъезд.              — Ты первый раз в притон идёшь, да?              — Ну не в первый. Просто в такой здоровенный. Да ещё когда и несколько трупов сразу, — пытается сам себя обнадёжить, надевая маску и перчатки перед входом.              — Под ноги смотри, на иглы не наступай.              — Да что вы со мной как с маленьким, Сергей Александрович? Я ж не первый день работаю, — угу, а уже целый третий месяц, специалист с большущим опытом.              Мда. Ничего нового — тараканы по грязным стенам ползают, на полу различные телесные жидкости, а вонь такая, что аж подташнивает. У нас в морге, по сравнению с этими запахами, просто алыми розами благоухает.              — Давай описываем тут всё по-быстрому и сваливаем, а то эти ароматы в кожу впитаются, — командую Егору, указывая на комнату. Прохожу во вторую, картина здесь идентичная, только ещё и наскальные живописи по всем стенам красуются. Глаз цепляется за чёрную надпись «Дегтярёв пидр. Марков тоже.», обведённую в кривое сердечко. Надеюсь, Дегтярёв — это просто однофамилец и на такое дно мой Андрей ни разу не опускался. Потому что если да, то как он отсюда выбрался, да ещё и без серьёзных болячек, остаётся очень большой загадкой.              ***              — Я соскучился, — заявляет Андрей с порога, повиснув на моей шее. — И приготовил кучу полезной еды на нас двоих. Кстати, закажи ещё, пожалуйста, рукколу и лук шалот, ну или заедь завтра после работы в магазин.              Тяжело купить в магазине то, что просто не представляешь, как выглядит.              — Давай я просто деньги скину? Ну это правда странновато со стороны выглядит, будто бы я тебя финансово абьюзю и контролирую каждую купленную луковицу, — хотя как это может быть абьюз, если Андрей уже несколько раз говорил, что ему нужны именно продукты? Сам себя заобьюзил моими же руками, блин.              — Не боишься, что на хмурый всё спущу? — хмыкает невесело, задавая вопрос.              — Если бы хотел спустить, то уже нашёл бы что продать. Да и деньги тебе раз в месяц на карту всё равно капают, сам же рассказывал с утра.              — Ладно. Давай так, — соглашается, вздыхая и пожимая плечами. Смотрю на него и думаю, ну что за человек? Кого ещё надо уговаривать деньги брать? Вот я бы в жизни не отказался, если б предложили. — Это, Серёг, как помоешься, желательно с хлоркой, потому что от тебя разит, как от бомжа из притона, напомни мне тебе про питание рассказать.              — Хорошо.              И ничего никак от бомжа. Что вот он тут тоже? За день всё выветриться должно было. Тем более одежда для таких выездов у меня сменная, домой я её не таскаю. Неужели в волосы запах успел впитаться? Стою, натираю себя мочалкой по третьему разу и вспоминая ту нехорошую квартиру. Да не, не мог Андрей там бывать. Ну как такой светлый человечек мог находиться в подобном месте?              ***              — Короче, смотри, — рассказывает с важным видом, открыв холодильник. — Это твои завтраки на три дня, — тычет пальцем на контейнеры. — Только не перепутай, верхняя полка твоя, нижняя моя. У нас всё одинаковое, просто по весу отличается, мне калорий чуть меньше нужно даже несмотря на то, что я на наборе мышечной массы. Это обеды. В кастрюле ещё суп, но там уже сам наливай, сколько хочешь. И ужины я буду разные готовить каждый день. Ну, что думаешь?              — Честно? — спрашиваю, рассматривая на крышке своего контейнера наклейку с КБЖУ, написанную от руки.              — Конечно.              — Думаю, что попахивает шизой.              — Да ничего я не шизею. Просто скучно было, — закатывает глаза, улыбаясь и забрав у меня из рук контейнер, ставит его на своё место.              — Поверю пока на слово. А чем-то развлекательным занимался сегодня? В игры на компе поиграть? В «Тик-токи» позалипать?              — В спортзал сходил на пробное занятие. Думаю, абонемент у них взять чуть попозже.              Безумное веселье. Он начинает меня пугать своим здоровым образом жизни.              ***              По ходу, Андрей, не обозначая этого, решил перебраться в мою комнату. Потому что как-то иначе объяснить сейчас его присутствие здесь, на моей кровати, я не могу.              — Нашёл тебе репетитора по химии, — произношу, не переставая зевать. — Толковая девчонка, а главное, готова заниматься за бесплатно.              — Это что за такая социальная помощь зависимым? — настораживается, приподнимаясь на локте.              — Это называется «дашь на дашь». Сестра Егора согласилась заниматься в обмен на то, что я отпущу его в отпуск с июля по август сразу на все положенные сорок пять дней, чтоб он с ней на море съездить смог, а то родители её одну отпускать не горят желанием. У нас же обычно принято дни отпуска делить хотя бы на две, а лучше на три части, но тут я добро дал всё разом отгулять.              — Нихрена себе. А в честь чего дней так много?              — За вредность.              — Типа то, что вы вредные все?              — Очень смешно, балбес, — притягиваю его к себе ещё ближе и целую в висок.              — Серёж, а давай я ещё какую-нибудь глупость скажу, а ты меня ещё поцелуешь, — торгуется, водя пальцем по моей груди. — Только теперь уже нормально. Как тогда у двери.              — Ты думаешь, у меня есть какой-то фетиш на сказанные тобой глупости? — подминаю его под себя, оттягиваю нижнюю губу и ныряю языком в приоткрытый рот.              Как же я кайфую с его отзывчивости. Буквально на каждое прикосновение реагирует так бурно, что хочется трогать его больше и больше. Двигаю тазом под тихие просьбы Андрея хотя бы избавиться от белья. Но всё, на что хватает сил, это приспустить резинки наших трусов, чтобы быть ещё ближе и ощущать этот охуенный контакт кожа к коже. Его негромкие стоны от каждого движения почему-то очень сильно бьют по барабанным перепонкам и одновременно с этим заставляют увеличивать темп. Первым не выдерживает Андрей, и просунув руку между нами, сжимает сразу оба члена. Заканчиваем одновременно, причём с протяжным «Бляяя» друг другу в губы.