Чистый

      — А куда мы едем? — интересуется Андрей, пристёгивая ремень.              — У тебя много вариантов?              Ну не знаю я, что с ним делать. Не выгонять же на улицу, как слепого бездомного котёнка. Конечно, можно было бы не церемониться и к бабушке отправить, а дальше бы уж пусть сам решал. Но это как-то бесчеловечно сразу по отношению к двум людям. И бабуля у него вся испереживается, чего ещё не хватало, в больницу попадёт из-за таких новостей. И сам Андрей получит нехилую такую психологическую травму, и чего ещё не хватало — сорвётся.              — Вариантов масса: к Максу в дурку; до ближайшей остановки, чтоб высадить и забыть как страшный сон; к бабуле на поруки; в рабство меня продать, чтоб копеечку выручить, — перечисляет с серьёзным лицом, загибая пальцы.              Смотрю на этого тощего раба, который по виду больше канистры с водой ничего не поднимет, и прикидываю, сколько ж мне придётся отвалить рабовладельцам, чтоб они у меня его забрали.              — Рабство сразу мимо, без обид.              — А что так? Я, по-твоему, чё, уродец, что ли? Да за мной ещё очередь бы выстраивалась из извращенцев, — заявляет, складывая руки на груди.              — Какие у нас, однако, разные представления о рабстве. Я так-то про трудовое.              — Кто ж меня в трудовое возьмёт? Слепо-тупой идиот? Я так-то про сексуальное.              — Да ты сама скромность, как я посмотрю.              — О, говорил же, в дурку, — хмыкает, как только паркуюсь возле небезизвестного ему места.              — Здесь сиди, никто тебя никуда не сдаёт. Вернусь скоро.              Хлопаю дверью машины и направляюсь прямиком в курилку, о чём и сообщаю Максу, как только он берёт трубку.              ***              — Я против! — первое, что слышу, когда излагаю всю суть своего вопроса.              — Да, блин, ты не понимаешь…              — Нет, это ты не понимаешь, — перебивает меня, не давая нормально изъясниться. — Серёг, ты ко мне зачем приехал? Как к другу за советом или как к психиатру на консультацию? Так вот — два этих человека говорят тебе о том, что делать этого не стоит.              — А куда я его отправлю? К твоим шизикам агрессивным? Помнишь мне сам про тот случай с откусанным пальцем рассказывал?              — Ты чего сейчас добиваешься? Разрешения моего? Пожалуйста! Если так хочется, забирай его к себе домой! Разрешаю! Вот только если у тебя охуенная видеокарта из компа пропадёт, которую ты только обновить успел, или ты у себя дома пакетики со странным содержимым начнёшь находить, то сильно не удивляйся. Хорошо?! — выговаривает мне всё это куда более громким тоном, чем мы обычно общаемся.              — Да какого хуя ты в него так не веришь?! — ору в ответ на этого психопата-психиатра.              — Ооо… Зато я смотрю, ты в последнее время, наоборот, дохуя как верить в него стал.              — Завались, — пусть он просто заткнётся сейчас. Замолчит. Мы замнём эту тему и больше никогда не будем к ней возвращаться, а я просто сделаю так, как считаю нужным.              — Знаешь, как это называется? — спрашивает, чиркая зажигалкой и прикуривая сигарету. — Созависимость. Ты ответственный взрослый спасатель, а он зависимый пиздюк, который нуждается в спасении. Тандем охуенный — на десять из десяти. По итогу это превратится в тотальный нездоровый пиздец, где ты начнёшь бояться его срывов и контролировать каждый шаг…              — Я не придурок и не скачусь в паранойю, — перебиваю этого умника.              — Хорошо, если так. Но это ещё не всё. Андрей будет опираться только на тебя. В нормальной терапии у зависимого должно быть: несколько опор, система поддержки своего состояния и разные люди, которые даже в теории с его прошлой компанией не пересекались. А тут вся жизнь у него завяжется на одном судмедэксперте-спасителе, и учиться жить самостоятельно он не станет. По сути, заменит героин на человека, на тебя.              — Я же не буду ему запрещать заводить новые контакты и выходить без меня из квар… Ааа… Ты всё-таки думаешь, что буду.              — Да нет, почему же? Может, и не будешь. Только вот он сам без тебя существовать не захочет.              — Знаешь что, Макс? Ты тут со своими психами уже сам в мнительного психа превратился. Всё у нас нормально будет. Ну, не у нас, а у него и у меня по отдельности. Вот увидишь.              ***              — Мы куда? — спрашивает Андрей, как только завожу машину.              — Домой, — отвечаю немного резко и тут же чувствую за это вину.              — К кому?              — Я думаю, если мы поедем к тебе, то твоя бабуля не очень обрадуется.              — Я бы сказал, что она охуеет, — хмыкает Андрей и пристёгивает ремень безопасности. — Так что случилось?              Кидаю на него быстрый вопросительный взгляд и возвращаю всё внимание обратно на дорогу.              — Ну ты уходил вроде бы навеселе, а вернулся злобной, недовольной какашкой.              Спасибо за столь точное описание моего состояния.              — С Максимом не сошлись во мнениях. Я думал предложить тебе пожить у меня какое-то время. Заехал к Максу уточнить, нет ли у меня в квартире каких скрытых триггеров и узнать, как вести себя правильно, а он когда услышал данную новость, то навешал на нас с тобой кучу диагнозов и судьбу такую расписал, что проще сразу пойти и умиральную яму выкопать.              Начинаю заново вскипать, вспоминая диалог, состоявшийся пятью минутами ранее.              — Это правда? Ты мне у тебя пожить предлагаешь? Типа рехаб доктора… А как у тебя фамилия? — вообще не разделяю сейчас радости Андрея.              — Соколов.              — У меня Дегтярёв, если чё. Так вот. Рехаб доктора Соколова на дому. Охуенно. Я согласен.              Ну, это, конечно, замечательно, но есть одно но: — А Максим со своими диагнозами?              — А ему такому здоровенькому в нашем рехабе делать нечего, получается, — отвечает спокойно, пожимая плечами.              Такое ощущение, что здоровый ментально здесь только Андрей, а вот нам с Максом по парочке психиатров не помешало бы.              ***              — Слушай, Серёг. Я чё сказать тебе сразу должен, а ты дальше уже сам решай, пускать такую грязь к себе в дом или нет. Я не обижусь, если ты меня сейчас сразу на берегу нахуй пошлёшь. Но вот потом мне это припоминать не надо, понял? — говорит серьёзно, как только мы останавливаемся возле дома.              Киваю и выдыхаю, готовясь к самому худшему варианту из имеющихся.              — Короче, я реально никогда деньги у бабули не воровал. Но торчать же мне надо на что-то было… — кусает внутреннюю сторону губы, на меня даже не смотрит, взгляд упирает в приборную панель и молчит какое-то время. И я тоже молчу. Не уверен, что хочу слушать про то, как он ходил клад разбрасывал. — Короче, я кое-что такое делал, чтоб на дозняк заработать, что тебе точно не понравится.              — Может, тогда лучше и не будешь об этом рассказывать? — я человек простой. Мне, пожалуйста, вместо горькой правды двойную сладкую ложь оформите. Но вот Андрей дохуя честный оказывается. Головой мотает, всё так же продолжая избегать со мной зрительного контакта.              — Я сначала думал, что контролирую всё. Что у меня парочка приличных постоянников, но по мере того, как я на дно опускался, качество клиентов снижалось, а количество увеличивалось.              Вздыхаю. Надавливаю себе на переносицу и пытаюсь осознать услышанное. Интересно, мне сейчас стоит радоваться, что Андрей не барыга, или грустить, что он зарабатывал себе на наркотики проституцией? Хотя мне-то по сути какая разница? Не воровал же. Не убил никого. А тогда какого хрена так неприятно становится от услышанного?              — Домой пойдём. Есть хочу, — выходим из машины. Я всё ещё какой-то пришибленный от предоставленной правды и, кажется, не до конца соображаю, что мне с ней нужно делать. — Слушай. Припоминать и осуждать я, честно, не буду, но, Андрюх, тебе б сходить все анализы сдать. Заодно посмотрим, что по здоровью поправить нужно.              — А, так я ещё до рехаба всё сделал. Макс заставил. Столько крови из меня за раз выкачали — жуть. Пробирок десять, не меньше.              — Скажешь тоже, десять. Балабол. Ну и что там с анализами?              — Без понятия. Их Максим смотрел. Сказал, главное — это то, что ВИЧа нет, а остальное поправимо.              Интересно, что там поправить надо? Бля, придётся всё-таки звонить ему.              — Так они ж у меня все в телефоне есть. Показать?              — Конечно, показывай.              — Скину тогда ща.              Вот и отлично. Вот и замечательно. Обойдёмся пока без этого праведника, любящего всем диагнозов понаставить.              Блин. Целый день в голове держал, старался не забыть, но всё равно вылетело в итоге.              — Мы как-нибудь будем праздновать твой день рождения? — спрашиваю, стоя на пороге теперь уже его комнаты.              — Нет, — отрезает резко, не объясняя причины. Мне стоит в это лезть? Это с психологом связано или с чем другим? Ты, блин, хоть намекни. — Ща я помоюсь и ужин приготовлю.              Понял. В тему с днём рождения не лезу. Пока что.              ***              Мне, конечно, до глубины души приятно, что Андрей с утра пораньше решил завтрак приготовить, но надеюсь, это не очень походит на рабовладельческий строй. А то что же получается, он один трудовой рехаб сменил на другой, с отличием только на то, что тут его не будут бить и домогаться?              — Чего вздыхаешь, печальный? — спрашивает с набитым ртом. — На, чайку хлебни и не грусти.              — Макс, — отвечаю и делаю глоток. Действительно, после такого чайка грустить уже не захочется. Да и о Максиме мыслей совсем не остаётся. Появляется важная первостепенная задача — запить этот сладючий кошмар. — Ты туда полсахарницы что ли вывалил?              — Нет, пару ложечек добавил, как себе.              От такого чая и здоровый в гипергликемическую кому впадёт, а Андрей ещё и конфеты наворачивает. У него там поджелудочная вообще как поживает, интересно? О пощаде не просит?              — Да помиритесь вы с ним, не переживай так. Первый раз что ли посрались? — вопрос задаёт, пока я воду пью большими глотками, а потом к моей чашке тянется, принюхивается и пару глотков делает. Лицо у Андрея сейчас такое, будто бы это я полный дурак, а чай у него вышел очень даже диетический.              — Ну не первый, конечно, — второй. В первый-то мы вообще подрались, потому что этот придурок психованный подумал, что Кристина, узнав о той мефедронщице, которой он квартиру снял, приехала ко мне — его лучшему другу, не душу излить, а отомстить самым низменным способом. Тоже мне, блядь, психиатр-недоучка, не разобравшись, прям с порога по ебалу съездил так, что потом ни один тональник помочь не мог. Ну ничего, я в долгу не остался, вместе разукрашенные ходили. Но тогда-то мы и помирились сразу же, прояснив ситуацию, я ещё и каменгаутнулся в моменте, выпалив со злости, что ему рядом со мной стоило бы больше за свою честь переживать, а не своей зазнобы. А сейчас будто бы всё иначе. Другая ссора — вязкая, грязная, тягучая и максимально неприятная. И как всё исправить — понятия не имею. Извиняться первым не намерен, я себя неправым не считаю. — Ладно, ты это вообще в голову не бери. Само как-нибудь со временем уляжется. Я на работу.              — Оп, стоять, — ловит меня уже на пороге, когда я обулся.              — А, забыл. Ключи вот висят, если погулять надумаешь, — киваю на вешалку, на которой запасная связка всю жизнь находится.              — Да я не про это, — и хуяк на шее моей виснет, стискивая в объятьях. А мне-то что делать? Ну ладно, иди тебя тоже обниму. С Максом же мы обнимаемся иногда, когда в дюпель пьяные и у нас стоит единственная жизненноважная задача — дойти до дома, хотя бы до чьего-нибудь одного. Значит, и с Андреем тоже можно. — Спасибо. За то, что веришь в меня, — шепчет на ухо. — Потому что, кажется, я и сам в себя не всегда верю.              ***              Нет, ну этот его поцелуй в щёку точно был лишним. Явно не дружеским. Надо будет вечером сказать, чтоб больше так не делал. Молодец я, пятёрка мне за наблюдательность. Правда, двойка за реакцию. Что ж я сразу-то тогда ему этого не сказал? Идиот.