Не моя муза

***

Вечерний город жил своей привычной, суетливой жизнью. Где-то на периферии сознания шумели открытые террасы кафе, звякали трамваи, а на другой стороне улицы уличный музыкант лениво и фальшиво перебирал струны старой гитары. Воздух всё ещё хранил плотное тепло уходящего летнего дня, но впервые за долгое время Джаббер чувствовал, что может дышать полной грудью. Без прицелов объективов. Без молчаливых, массивных теней охраны за спиной. Без бесконечных, пластиковых интервью, где нужно улыбаться и отвечать на одни и те же вопросы. Он натянул капюшон худи пониже, скрывая лицо, и глубоко засунул руки в карманы куртки. Иногда ему казалось, что люди, покупающие билеты на его концерты, начисто забывают: те, кто стоят под софитами, сделаны не из пикселей и чистого золота. Они тоже чертовски устают. Сегодня был один из тех редких дней, когда система дала сбой в его пользу. Масштабный концерт закончился несколько часов назад, оглушительный гул толпы всё ещё едва уловимо звенел в ушах, но менеджер наконец-то перестал обрывать телефон. А это значило только одно — свобода. Можно было просто идти куда глаза глядят, растворяясь в безликой толпе. В наушниках тихо, почти интимно, играл старый инди-рок. Настроение, со скрипом, но поднималось. Ровно до того момента, пока мир не решил резко напомнить Джабберу, что расслабляться ему противопоказано. Всё произошло за долю секунды. Кто-то на полном ходу, вылетев из-за поворота около круглосуточной кофейни, врезался прямо в его правое плечо. Или это он не успел среагировать. Джаббер даже не успел зафиксировать этот момент. Раздался резкий, испуганный девичий вскрик. На мгновение время словно замедлилось: пластиковый стакан выскользнул из тонких пальцев, крышка отлетела в сторону, и тёмная, ароматная жидкость эффектной дугой взметнулась вверх. Секунда — и ледяной айс-латте с сиропом практически полностью оказался на белоснежной, отутюженной рубашке незнакомки. Повисла оглушительная, звенящая тишина. Только музыка в наушниках Джаббера продолжала беззаботно напевать что-то про вечную любовь. — Вы издеваетесь?.. Голос прозвучал тихо. Очень тихо. Насолько тихо и ровно, что это было во много раз страшнее любого ультразвукового крика разъярённой фанатки. Джаббер замер и медленно поднял взгляд. Перед ним стояла девушка. Высокая, изящная, но сейчас её поза напоминала натянутую тетиву лука. Длинные каштановые волосы, доходившие почти до самой талии, слегка растрепались, и несколько прядей прилипли к побледневшей щеке. А на груди, прямо поверх безупречной ткани рубашки, уродливым коричневым материком расплывалось огромное кофейное пятно. В правой руке она всё ещё судорожно сжимала пластиковую крышку. В левой — намертво вцепилась в тяжелый черный футляр от скрипки. И выглядела она так, словно прямо сейчас, не отходя от кофейни, собиралась совершить идеальное преступление. И жертвой, судя по всему, должен был стать он. — Слушайте, я... — начал было Джаббер, делая шаг назад и инстинктивно поднимая ладони в защитном жесте. — Нет, это вы послушайте, — оборвала она его ледяным тоном. «О, — подумал про себя парень. — Началось. Прощай, спокойный вечер». — Вы вообще смотрите, куда несетесь? Или капюшон глаза застилает? — её голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости. — Вообще-то, если быть справедливыми, мы оба не смотрели по сторонам, — резонно заметил Джаббер, пытаясь включить остатки своего обаяния. Не сработало. — Я только что купила этот кофе! Пять минут назад! — И это, по-вашему, трагедия мирового масштаба? — Джаббер хмыкнул, чувствуя, как внутри закипает встречное раздражение. Он устал быть виноватым перед всеми вокруг. Девушка медленно, очень медленно моргнула. Опытные люди знали: это плохой знак. Максимально плохой. — Простите? — переспросила она, и в её глазах вспыхнули опасные искры. — Я говорю, что это просто кофе. Напиток. Вода со сливками, — Джаббер пожал плечами. — Земля не остановилась. — Просто кофе?! — Да. — Просто кофе на моей единственной чистой концертной рубашке за час до прослушивания! — её голос наконец сорвался на шипение. — Хорошо, признаю: теперь это кофе на вашей одежде. Могу перевести вам деньги на химчистку. Сколько там? Её темные глаза опасно сузились, превратившись в две щелки, полные презрения. — Вы всегда такой неприятный, или у вас сегодня эксклюзивный бенефис? — Только когда на меня кричат из-за пустяков. — На вас кричат абсолютно по делу! — По делу было бы смотреть вперед, когда идешь по тротуару, — парировал Джаббер, скрестив руки на груди. — По делу было бы не ходить как неповоротливый слон посреди улицы! Джаббер не выдержал и коротко, зло усмехнулся. — Слон? Серьезно? — Именно. — Оригинально, ничего не скажешь. — Что заслужили, то и слышите. В этот момент Джаббер периферийным зрением заметил, что пара прохожих притормозили у витрины и начали с любопытством коситься в их сторону. Один парень уже медленно лез в карман за курткой — явный признак того, что сейчас появится камера смартфона. Если его узнают в таком контексте, завтра таблоиды взорвутся заголовками в духе: «Зазвездившийся Джаббер хамит скрипачкам на улицах». Девушка, видимо, тоже заметила это излишнее внимание. Она резко, раздраженно вздохнула, закинув мешавшую прядь волос за ухо. Замечательно. Просто идеальный вечер. — Ладно, — резко, как отрезала, произнесла она, поудобнее перехватывая футляр со скрипкой. — Забудьте. С вами разговаривать — только время терять. — С огромным удовольствием забуду, — не остался в долгу Джаббер. — Просто держитесь от нормальных людей подальше. Особенно в капюшоне. — Взаимно. Удачи с химчисткой. Она бросила на него последний взгляд. Такой тяжелый, уничтожающий взгляд обычно оставляют людям, которых искренне, всей душой не хотят видеть до конца своих дней. Желательно — даже в следующей жизни. Потом круто развернулась на каблуках и стремительно пошла прочь, лавируя между редкими пешеходами. Длинные каштановые волосы тяжелой волной качнулись за спиной, доходя почти до самой талии. Джаббер несколько секунд молча провожал её взглядом, пока её силуэт не растворился в сумерках улицы. — Странная девица, — негромко буркнул он себе под нос, поправляя куртку на плече, куда пришелся удар. — Нервная. Очень странная. Он поглубже натянул капюшон и пошел в противоположную сторону. В конце концов, инцидент исчерпан. Город огромный, людей миллионы. Вероятность того, что их пути когда-нибудь снова пересекутся, стремилась к абсолютному нулю. Покричали и разошлись. Больше он её никогда не увидит. Верно? Если бы Джаббер только знал, что ровно через неделю ему предстоит узнать, насколько разрушительно, катастрофически сильно он ошибался...