Это Шэнь Цзю виноват

      «Чтоб я ещё раз переродилась!» — как обычно, бурчала я про себя, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. Рука привычно выводила строки в очередных отчётах. Парни с пика Байчжань опять что-то разнесли в щепки, вникать в конкретные детали даже не хотелось, слава богу, я не с Аньдин, это им потом со всем разбираться. Моя задача — просто заполнить форму, а уже потом думать, стоит ли выносить эту тему на общее собрание. Ведь кое-кто считает: «Естественно, да! Нужно наказать этих варваров!», в то время как другие смысл парируют: «Надо просто ставить двери крепче, чтобы они не ломались от каждого чиха!» Правда те обычно просто силу не рассчитывают, когда дерутся… Петухи.       — Ли-Шимэй! — раздался голос из-за стенки, а после нескольких секунд появился и его обладатель.       — Такой здесь нет, — ответила, не отрываясь от листа бумаги, так как делу время, время, время, а этот опять пришёл не вовремя.       — Ты здесь, — опять вздохнул и чую, если бы был не таким твердолобым, закатил бы глаза Цингэ. — Ты уже слышала, что этот Шэнь натворил?!       «Опять двадцать пять», — моё воспитание прекрасно давало возможность глазам сделать кульбит, чем я и воспользовалась, впиваясь взглядом в «сына маминой подруги», который явно от меня что-то хотел и мне очень везло, что мы опять не дерёмся, так как одного раза в детстве хватило, при том, что он тогда ещё даже не тренировался. Прям идеально описание фразы — «Сила есть — ума не надо», а если бы он был, то Ши-эр его о те же камни башкой выбил.       — Дай угадаю, — приложила руку к сердцу, ибо у этого красивого придурка к другому придурку претензия была всегда одна. — Он не честно дерётся?       — Именно! — Цингэ скрестил руки на груди, и в его глазах вспыхнул тот самый праведный гнев, который обычно предшествовал тотальному разгрому тренировочного поля. — Этот Шэнь Цзю… он снова пустил в ход свои крысиные фокусы! Мало того, что он явился на тренировочный бой с веером, так ещё и посмел метнуть мне под ноги какую-то скрытую дрянь, пока я заходил для удара. И, разумеется, прикинулся святошей, когда я потребовал объяснений! «Ой, Лю-шиди, это просто случайная пыльца с моих бамбуков». Какая к чёрту пыльца в разгар атаки?! Он делает это нарочно, чтобы подорвать мою тактику, потому что в честном бою на мечах не продержится против меня и нескольких секунд! Гнилой человек, абсолютно лишенный чести!       — Не утрируй, вы очень долго на мечах дерётесь, — вздохнула я, через секунду понимая, что праведный гнев сейчас опять начнётся выплёскиваться на меня за «поддержку этот цинцзинской змеюки».       — Долго?! Да этот трус просто тянет время, изматывая меня своими увёртками! — Лю Цингэ предсказуемо взвился, как порох от случайной искры, и замельтешил по комнате, агрессивно жестикулируя. — Настоящий заклинатель побеждает силой и мастерством, а не…       Дальше я его уже не слушала, послушно кивая в такт особо громким интонациям и окончательно проваливаясь в чертоги собственного разума.       За какие грехи мне досталось это попаданчество и этот оратор под ухом? Когда меня закинули в этот мир, я ведь даже не сразу поняла что к чему, ну, растёт по соседству какой-то гиперактивный мальчишка с сопливым носом, чья матушка обожает пить чай с моей — обычные будни древнекитайских благородных семейств. Имя у него тогда было домашнее, Ши-эр, и только когда этот «сын маминой подруги» подрос и его нарекли Цингэ, до меня дошло, мир «Системы», о которой я помнила только то, что шипперила этого друга с его теперешней змеёй.       Пока Цингэ увлечённо расписывал, в какое именно место Шэнь Цзю стоит засунуть его бамбуковую пыльцу, я тоскливо посмотрела на гору бумаг.       Да уж, Лю-шиди, у тебя из проблем, только уязвлённая гордость, а у меня, как у ученика секретаря, — весь этот капризный детский сад с суперсилами. Вон, целая стопка «межпикового взаимодействия» ждёт. Надо как-то умудриться синхронизировать графики тренировок его же оболтусов с Байчжань и эстетов с Цинцзин, чтобы они не пересеклись в «день тишины и каллиграфии», иначе Сун Вэйхуа всех проклянет. А квоты на ночные охоты? Да и оружейники с Ваньцзянь оборвали все каналы связи: нужно проконтролировать очередь на перековку артефактов, пока эти так называемые «величественные небожители» не начали мериться, у кого мечи круче.       — …и Глава школы должен знать, что это не боевое искусство, а позор! — долетел до меня праведный крик бога войны.       «Ага, бегу и падаю», — мысленно хмыкнула, ведь надо ещё шицзуню передавать список компромата на то, кто из наследников пиков опять нарушил устав.       В голове со скрипом повернулись шестерёнки, сегодня нужно забрать у Му Цинфана целебные мази и передать их на Цинцзин в обмен на редкие свитки, при этом сделать так, чтобы Ши Вэйцзе и Сун Вэйхуа потревожить. А после обеда придётся тащиться на тренировочный полигон и лично фиксировать убытки: высчитывать, на сколько денег оштрафую Байчжань и сколько вычту из бюджета Сяньшу за то, что девицы случайно вытоптали редкие лечебные травы. Да ещё и Ли Цинцзюн требует компенсацию за партию кристаллов, которую кто-то умудрился расколоть во время этих же разборок.       И ведь ладно бы только бумажки и счета! На вечернем совещании Главных учеников опять следить, чтобы обсуждение Праздника середины осени не превратилось в поножовщину, параллельно работая громоотводом, с которым никто не считается, а ведь Шан Цинхуа ещё жалуется, что его никто не слушается, правда тактику «больше говорить» он не пробовал, в отличии от меня, но главное попытаться.       А под конец ещё уладить вопрос с водными духами, которых адепты с Шуймэнь опять случайно запустили в систему водоснабжения Аньдин, зачем только спрашивается?       — Ли-шимэй, ты меня вообще слушаешь?! — Цингэ наконец заметил мой остекленевший взгляд и обиженно надулся, став до боли похожим на сопливого мальчишку из детства.       — Слушаю, Лю-шисюн, слушаю, — я со вздохом отложила кисть, потирая переносицу. — «Шэнь Цзю — коварная гадина, а честный бой на мечах — единственное праведное деяние заклинателя». Я ничего не упустила? Текст твоих жалоб не меняется последние года два, как появился Шэнь Цинцю у нас, мог бы уже выучить его наизусть и просто присылать запиской, сэкономил бы кучу времени и мне, и себе.       — Это принципиальный вопрос! — воинственно скрестил руки на груди этот ходячий генератор межпиковых конфликтов. — Он позорит звание главного ученика Цинцзин! Настоящий мужчина не станет использовать…       Но договорить богу войны не дали, дверь плавно отъехала в сторону, являя миру причину праведного гнева Лю Цингэ во всей её бамбуково-зелёной красе.       — Надо же, какие люди в нашем скромном болоте, — процедил Шэнь Цинцю, изящно захлопывая веер с резким звуком. — Лю-шиди, твой ор слышен ещё на подходах к Цюндин. Ты так громко сотрясаешь воздух своими жалобами, что у меня на пике птицы с деревьев замертво падают. Неужели великий боевой гений Байчжань не способен пережить одно скромное поражение и прибежал плакаться Ли-шимэй?       Лю Цингэ мгновенно подобрался, а рука сама собой легла на рукоять меча.       — Поражение?! — зашипел он, сужая глаза. — Шэнь Цзю, ты подлец! Назвать твою грязную уловку победой может только такой же бесчестный червь, как ты сам! Если бы ты не швырнул мне в глаза ту дрянь…       — Это была естественная пыльца уникального сорта бамбука, который произрастает исключительно на наших угодьях, — с явным наслаждением парировал будущий гроза учеников. — И если твой хвалёный боевой инстинкт не способен вовремя среагировать на дуновение ветра, возможно, тебе стоит вернуться к истокам и поучиться базовой концентрации у младших адептов? Хотя, боюсь, для твоего… специфического ума это слишком сложная задача.       — Ах ты… Да я тебя прямо здесь на ремни порежу! — Чэнлуань в ножнах предупреждающе звякнул, наполовину показавшись из оков.       — Попробуй, варвар с Байчжань, глава школы, полагаю, будет просто в восторге, когда узнает, кто именно разнёс архив Цюндин вместе со всеми годовыми отчёта…       Пока эти два главных ученика стояли друг напротив друга, соревнуясь в том, кто сильнее уязвит чужое эго, я просто молча положила локти на заваленный бумагами стол. Секундой позже моя многострадальная голова опустилась на скрещенные руки, покуда глаза закрылись сами собой. Мир вокруг погрузился в блаженную темноту, нарушаемую лишь высокохудожественным шипением Шэнь Цзю и яростным рычанием Лю Цингэ. Честное слово, пусть они хоть поубивают друг друга, если меня погребёт под обломками этой канцелярии, я хотя бы высплюсь. Юэ Цинъюань, когда вернётся от Главы, сам будет разгребать эти авгиевы конюшни. Он добрый, он всех простит, а меня, возможно, похоронят с почестями как жертву производственной травмы.       — Ли-шимэй! — сквозь пелену сна прорвался ошарашенный голос Цингэ. Я почувствовала, как стол под моими руками слегка качнулся, видимо, этот придурок опёрся на него, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Ты… ты что, спишь?! Как ты вообще можешь спать в такой обстановке?! Тут решаются вопросы чести нашей школы, а ты… ты просто дрыхнешь?!       Я даже глаза открывать не стала, так как видеть его надутые щёки не было не малейшего желания, насмотрелась уже.       — Лю-шиди, — пробормотала, уткнувшись носом в рукав мантии. — Твой голос для меня сейчас, как колыбельная. Если вы с Шэнь-шисюном решите устроить дуэль насмерть, будьте добры, сделайте это на улице, и желательно так, чтобы кровь не забрызгала отчёты по инвентаризации Сяньшу, мне их завтра сдавать.       Над столом повисла секундная тишина.       — Ли-шимэй, — голос Шэнь Цзю прозвучал на удивление тихо, в нем не было привычного яда, хотя легкая оборонительная надменность все еще сохранялась, а кончики его пальцев сильнее сжали веер. — Неужели… моя скромная просьба о перераспределении квот на поставку медикаментов из пика Цяньцао действительно настолько сильно тебя напрягает? — он задал этот вопрос тише обычного, после слегка качнул веером. — Ты выглядишь так, будто тебя лично запрягли в телегу Аньдин и заставили тащить её в гору.       «О боги, он заметил», — мысленно застонала я, поудобнее устраивая подбородок на локте.       — Шэнь-шисюн, твоя просьба — это лишь капля в море, — глухо отозвалась, приоткрывая один глаз и утыкаясь взглядом в зелёный подол его одеяний, после чего протянула парню подписанный бланк с его просьбой, но ещё не заполненный. — Я тебя расцелую, если ты заполнишь это сам, отнеся на Цяньцао за своими медикаментами.       После моих слов в канцелярии опять воцарилась тишина, словно Юэ Цинъюань лично вошел в комнату и объявил о начале конца света. Лю Цингэ, до этого собиравшийся высказать всё, что он думает о «сонном царстве» на Цюндин, подавился праведным лозунгом и застыл с полуоткрытым ртом, переводя ошарашенный взгляд с меня на Цинцю. Сам же будущий лорд Цинцзин замер, так и не опустив веер. Моя протянутая рука с пустым бланком сиротливо покачивалась в воздухе, если бы взглядом можно было поджигать бумагу, отчет уже превратился бы в горстку пепла.       — Ладно, целовать не буду, забери, бога ради, — сунула ему в руки её.       — Ты… ты… — выдавил бог войны, и на его щеках проступил отчетливый пунцовый румянец. — Ли-шимэй! Да как ты… как ты можешь говорить такое?! Прилюдно! Ему?! Ты совсем рассудок потеряла от своих отчетов?! Расцелуешь?! Этого гадёныша?!       Шэнь-шисюн, который секунду назад судорожно сжал в пальцах всунутый ему бланк, от крика Цингэ мгновенно пришел в себя. Его бледные щеки тоже едва заметно мазнул румянец, но он тут же скрыл половину лица за веером, взмахнув им с такой силой, что несчастная бумага жалобно хрустнула.       — Замолчи, Лю-шиди, твой рев утомляет, — процедил Цинцю. — Ли-шимэй, очевидно, бредит от усталости, раз позволяет себе столь… неуместные шутки. Цинцзин не нуждается в подобных… подачках, чтобы получить свои законные медикаменты, — после брезгливо посмотрел на бланк, словно это была ядовитая змея, а после спрятал его в широкий рукав своего зеленого одеяния с поразительной для «брезгливого» человека скоростью. — Но раз уж канцелярия Цюндин расписывается в собственной беспомощности и неспособности выполнять базовые обязанности, я так и быть снизойду до того, чтобы избавить тебя от этой части работы. Исключительно из жалости к твоему плачевному состоянию.       — Шэнь Цинцю! Ты просто пользуешься её слабостью! — Лю Цингэ наконец обрел способность членораздельно орать и шагнул вперед, едва не опрокинув стопку отчетов по Сяньшу. — Ли-шимэй, не отдавай ему ничего! Я сам заполню тебе эти чертовы бланки! Что там надо писать?! Куда нести?!       — Лю-шиди, ты читать-то умеешь? — ядовито осведомился Шэнь, изящно отступая на шаг назад и закрывая собой пространство перед моим столом, как бы невзначай оттесняя бога войны. — Твое дело — махать железякой. Не хватайся за кисть, ты оставишь на бумаге кляксы, которые шимэй потом придется соскребать ножом.       — Лю-шисюн, — глухо, как из бочки, подала я голос, не меняя позы. — Пожалуйста, если ты решишь проткнуть Шэнь-шисюна кистью, выбери ту, у которой ворс попроще. И… если ты правда хочешь мне помочь, то вот, — вслепую пошарила рукой по столу, нащупала перевязанную стопку и приподняла её, являя миру. — Это ведомости по инвентаризации разрушений тренировочного лагеря номер четыре. Там нужно составить смету на замену трехсот деревянных манекенов, пяти опорных столбов и… кажется, половины каменного забора. Всё это разнесли твои младшие шиди во время вчерашней утренней разминки. Заполни, будь другом, там всего сорок страниц убористого текста.       Лю Цингэ замер на полуслове и перевел ошарашенный взгляд с Шэнь Цинцю на чудовищный бумажный кирпич в моих руках, а на его лице отразилась такая мучительная гамма чувств, словно я только что предложила ему добровольно прыгнуть в котел с кипящей лавой без использования ци.       — Сорок страниц?.. — переспросил он, и в его голосе впервые за весь день звенящие нотки уступили место ужасу. — Ли-шимэй, они просто тренировались! Дерево ломается, это естественно! Зачем об этом столько писать?!       — Затем, Лю-шиди, что это дерево не растет на деревьях… то есть, растет, но стоит денег школы! — наконец-то соизволила оторвать голову от стола и посмотрела на него взглядом человека, который постиг тлен и безысходность бытия. — Аньдин отказывается выделять новые материалы, пока мы не предоставим четкий отчет с подписями ответственных лиц. И раз уж ты вызвался помочь…       — Я… я вспомнил! — Ши-эр резко сделал шаг назад. — У меня… у меня там это… на Байчжань. Младшие ученики! Они… они могут подраться без присмотра! Да, точно. И Шэнь Цинцю… Шэнь Цинцю, я с тобой еще не закончил! На следующей совместной тренировке ты мне за все ответишь! Ли-шимэй, я пойду! — и, не дожидаясь ответа титан праведного боя развернулся на пятках и сбежал из канцелярии с такой скоростью, словно за ним гнался по меньшей мере повелитель демонов Таньлан-цзюнь.       — Согласна, — взглянула на эту стопку. — Убийственная вещь, заполнить можно, только есть свободная ночь.       — Какая поразительная демонстрация «верности долгу», — Шэнь проводил беглеца взглядом, после чего неспешно повернулся ко мне. — Свободная ночь, говоришь? Если завалишь установленные сроки, Глава школы задержит бюджеты всех пиков, мой шицзунь не терпит проволочек, и я не собираюсь слушать нотации из-за того, что Байчжань не умеет считать щепки… — он резко выхватил стопку ведомостей Байчжань из рук. — Полагаю, адепты Цинцзин вполне способны освоить каллиграфию и на примере чужих смет. Считай это платой за то, что твой глупый язык сегодня больше не будет упоминать поцелуи при посторонних.       И довольно быстро скрылся за дверью.       — Нифига себе… Поразительное отсутствие мыслей про свободное время…