CDMM.

      Джисон и Сынмин — те, кто никогда не должны были пересекаться в этой вселенной, но, вопреки всем ожиданиям, умудряются встречаться. Они — полные противоположности, которые уживаются под одной крышей и находят общие интересы, хотя со стороны и не скажешь, что у них вообще может быть что-то общее.       Джисон — невероятно милый парень. Он приятен в общении, альтруистичен и относится с добротой ко всем окружающим, даже к тем, кто этого не заслуживает. К нему тянутся люди, его круг общения огромен, но близкими друзьями он может назвать лишь некоторых людей, которые в Хане души не чают.       Сынмин же грубый, прямолинейный и отталкивающий. Он не терпит возле себя людей, ненавидит шум и презирает любые ошибки. Его сторонятся и побаиваются. Он не стесняется общения ради выгоды и считает, что у него нет друзей.       Судьба — только так можно описать их встречу и знакомство. Джисон, по просьбе профессора, отмечал присутствие студентов курса вокала в его отсутствие. Опоздавший Сынмин не сразу понял, почему их профессора заменяет подобие хомяка, но решил не обращать на это внимание.       Ким почти и забыл об этой «замене», но Хан стал слишком часто маячить в его поле зрения, и это раздражало. Раздражал его мягкий голос, раздражали его милые щёки, раздражала его невероятная артистичность, раздражал его звонкий смех. Раздражало то, что всё это не принадлежит ему.       Сынмин долгое время отрицал интерес к личности Джисона, но со временем сдался. Ким понимал, что его репутация в данном случае — помеха, которую преодолеть довольно трудно, учитывая, что Хан, по наблюдениям Сынмина, сам по себе человек пугливый. Но и как действовать вопреки слухам, он не знал. Поэтому посчитал, что говорить прямо — лучшее решение.       В этот же день Джисон узнал об интересе Сынмина. И, на самом деле, Хан считал его крутым. Несмотря на все гадости, что говорят о Киме, он всегда в списке лучших. Его оценкам и баллам можно позавидовать, и у него уж точно есть, чему поучиться. Поэтому Джисон не сильно-то и противился его ухаживаниям.       Сейчас, учась на третьем курсе, они вместе снимают квартиру, делят быт поровну и живут в гармонии. Их разные характеры дополняют друг друга. Педантичность Сынмина не позволяет Хану сделать из их квартиры нору, а любовь Джисона к фильмам Хаяо Миядзаки помогает вытащить Кима из круговорота «учёба-дом-учёба-сон», в котором он часто пропадает.       Их отношения можно назвать вполне здоровыми и тёплыми. Многие хотели бы достичь их уровня понимания и гармонии.       Но в последнее время Сынмин стал замечать, что Хан ведёт себя странно. Он холоден и отстраняется. Возвращаясь домой, Джисон не бежит за порцией объятий и поцелуев, как раньше, а бросает рутинное: «Я дома!» — и сразу уходит в комнату, проваливаясь в сон.       Хорошо, Ким понимает, что Хан может уставать после работы и студии, на которую в последние дни уходит много времени. Он даже может понять банальное нежелание объятий — может, приелось, ничего страшного. Но Джисон перестал звать его по выходным на марафон аниме, перестал паясничать по утрам, как обычно это делал, и, в конце концов, перестал рассказывать о событиях на учёбе. Его Хан стал меняться, и Сынмину это не нравится.       Джисон грузно опускается за стол. В столовой, как всегда, очень шумно. Старшекурсники громко обсуждают недавний концерт, младшекурсники — учителей и сокурсников. Хан завидует их легкомысленности. Его порция остаётся нетронутой. Есть что-то не хочется.       Джисон вздрагивает, когда на его плечо опускается чужая рука. Оборачиваться не хочется. Он лишь надеется, что это не тот, о ком он думает. Боковым зрением он видит блондинистую макушку, и всё напряжение тут же спадает с плеч.       — Чего не ешь? — Феликс садится рядом, мягко улыбаясь. Эта улыбка передаётся Джисону, настроение тут же сдвигается с мёртвой точки, но мысли всё ещё тяготят разум.       — Не хочется.       — Ага, а потом будешь жаловаться на прошлого себя. Ешь давай. Или мне покормить тебя с ложечки? — Ли хитро улыбается и зачерпывает в ложку немного риса. Хан снисходительно улыбается и забирает у Феликса прибор.       — Знаю я, как ты будешь кормить. Спасибо, воздержусь, — Джисон поддаётся на чужую манипуляцию, всё же начиная трапезу.       Молчаливость и поникший вид Хана смущают. Обычно Феликс не лезет в чужую душу, всегда ждёт, пока ему захотят рассказать, но Джисон — исключение. Ли очень сильно дорожит им, и если есть возможность помочь, он ею воспользуется.       — О чём думаешь?       — М? — Хан поднимает удивлённый взгляд на Феликса. Кажется, он выпал из реальности.       — Ты чем-то расстроен. И не пытайся отвертеться, я же вижу, — Феликс на корню пресекает все попытки оправдаться, как только видит, что Джисон пытается что-то сказать.       Хан глубоко вздыхает. Скрывать что-то от Ли — дело бесполезное. Он слишком хорошо читает людей, слишком хорошо их чувствует, да и сам Джисон — книга открытая.       — Последние несколько дней ко мне лезет очень неприятный тип, — Хан хмурится в отвращении. — Он вообще меня не слушает, настаивая на свидании. Даже когда я ему говорю, что у меня есть парень, его единственный аргумент: «Не стенка, подвинется». А Сынмин не из тех, кто согласен делиться.       — До сих пор не понимаю, как вы сошлись...       Джисон смотрит хмуро уже на Феликса.       — Ладно-ладно, вы отличная пара, — Ли отмахивается от Хана. — Раз он не слышит отказов, может, стоит сказать Сынмину?       — Нет! — Слишком громко отвечает Джисон. Пара людей оборачивается на них, за что Хану становится слегка стыдно. Продолжает он уже тише: — Он точно не согласится. Да и зачем его беспокоить?       — Джисон, он твой парень, — Феликс скептично поднимает бровь.       — Феликс, нет. Я не хочу беспокоить его такой ерундой, — Хан опускает погрустневший взгляд на свою порцию. В какой-то степени Феликс прав. Джисон и Сынмин — полные противоположности. И Хан это чувствует. За полтора года их отношений Джисон лишь пару раз слышал от Сынмина тёплые слова. Сынмин — человек неразговорчивый сам по себе, и в отношениях это поведение не меняется. Сынмин холодный, чёрствый и отстранённый даже для Джисона.       Ли тяжело выдыхает, но перестаёт спорить.       — Ладно, грустный хомячок, пошли, — он хлопает Хана по плечу и поднимается с места.       Эти две недели для Сынмина и Джисона прошли... странно. Хан всё так же отстранялся и почти не контактировал с Кимом. Сынмин же не решался спросить, почему Джисон так себя ведёт, надеясь, что тот сам захочет потом поделиться. В конце концов, Хан в последнее время часто задерживается в студии вместе с Чаном и Чанбином, может, он просто слишком загружен, хоть Сынмин и мало в это верит.       Ким продолжал бы просто ждать и молча наблюдать со стороны, если бы переживание и тревога не ударили в голову.       День начинался как обычно. После учёбы Сынмин немного прибрался и сел за курсовую. В начале вечера дверь хлопнула слишком громко, вынуждая Кима оторваться от учёбы и выйти в коридор. Былое спокойствие вмиг исчезло.       Около двери, плотно прижимаясь к ней, стоял напуганный Джисон. Он часто дышал, мягкие каштановые волосы были взъерошены, сам Хан еле держался на ногах.       — Джисон?       Сынмин подходит ближе, аккуратно, боясь ещё сильнее напугать, провожает Хана в гостиную, усаживая на диван. Сам садится рядом, даже слишком близко, приобнимает парня за плечи и начинает покачиваться из стороны в сторону, убаюкивая Джисона. Он всё же успокаивается. Дыхание выравнивается, дрожь прекращается, но напуганный взгляд не уходит. Хан поджимает губы и смотрит на свои руки.       — Хан, — слишком строго зовёт Сынмин, тут же смягчая тон, когда видит испуг Джисона. — Что произошло?       — Тебе не понравится... — Хан отворачивается, надеясь перевести тему и закончить этот неприятный диалог.       — Возможно, — прямолинейность Кима не играет ему на руку, но он предпочтёт сказать правду, чем утопить во лжи своего же партнёра. Сынмин подтягивает ноги Джисона на свои колени, вынуждая его повернуться лицом к лицу. — Но это ненормально. Ты возвращаешься домой, испуганный настолько, что еле стоишь. Я хочу помочь, Джисон.       Ким берёт руки Хана в свои, сжимая сильнее, чем хотелось бы. Несмотря на внешнее спокойствие, Сынмин переживает. В голове он уже простроил несколько неприятных событий, которые могли произойти с Джисоном, но всё же хочется узнать правду от самого Хана.       — Может, всё-таки... — Джисон поднимает умоляющий взгляд на Сынмина, но встречается с непреклонными, требующими ответа глазами. Глубоко вдохнув, он сдаётся. — Несколько недель назад меня на свидание позвал парень. Я ему, конечно, отказал! Сказал, что у меня есть парень, но его это не убедило... Он пытался бегать за мной, постоянно получая отказы. И сегодня...       Прохладный ветер рвано обдувает щёки, несмотря на ранний вечер, уже стемнело, и вход, около которого стоял Хан, освещал одинокий фонарь. Ветровка не грела от слова совсем, но Джисон не возмущался, он любил этот весенний холод перед началом зимы.       Он с Чаном и Чанбином заканчивает работу над вторым альбомом. Не так давно они создали свой юнит — 3RACHA, который после выхода первого альбома получил популярность в университете. Почти каждый знал о них, но не знал в лицо. Подписываясь как 3RACHA, они предпочли на первое время сохранить анонимность на случай, если на них выльется волна негатива. Каково же было их удивление, когда альбом, созданный огромными усилиями, понравился общественности. Все трое были вне себя от радости. И поэтому решили продолжить работать над музыкой в своём стиле.       Закуривая сигарету, Хан устремил взгляд в небо, на звёзды, такие далёкие и яркие. Он стряхнул пепел с почти скуренной сигареты, когда к нему подошёл, к сожалению, знакомый парень. Джисон раздосадованно потушил сигарету в мусорный бак, стоящий рядом, и тяжело выдохнул. Этот парень, кажется, его звали Гаон, активно говорил о чём-то. Хан его совсем не слушал, хоть и отрывками заострял внимание на таких словах, как «свидание», «время вместе», «парк». Джисон устал отказывать ему раз за разом, решая в этот раз игнорировать.       Что и стало главной ошибкой. Заметив, что его игнорируют, Гаон схватил Хана за руку, резко потянув на себя, из-за чего юноша чуть не упал. Не дав Джисону даже времени обрести равновесие, парень с силой потащил его за собой, быстрыми шагами удаляясь от студии.       — Что ты! — Хан пытается вырвать руку, но чужая хватка слишком сильна. Паника начинает охватывать разум. Джисону страшно. Страшно от мысли о том, куда его ведут, зачем его туда ведут, почему его куда-то ведут. Все эти вопросы остаются без ответа, так же как Гаон, ничего не говоря, уводит Хана всё дальше и дальше от студии.       Джисон решается поставить подножку парню, из-за чего тот ослабляет хватку. Чем Хан и пользуется, вырываясь. Он, не различая сторон, бросается в противоположную, пока опомнившийся Гаон ринулся за ним. Джисон не был отличным бегуном в школьные годы, однако смог оторваться, но бежать не переставал. В панике он добрался до дома, где его и встретил Сынмин.       Ким глубоко вдыхает, сильнее сжимая ладони Джисона. Выдохнув, он целует костяшки Хана, успокаивающе поглаживая тыльную сторону ладоней. Сынмин сгребает Джисона в объятья, которых у них давно не было. Он поглаживает Хана по спине и покачивается из стороны в сторону, чувствуя, что должен успокоить его, хоть тот и не подаёт никаких признаков паники.       Однако сам Джисон до сих пор напуган. Он до сих пор дрожит, выравнивает дыхание, хоть до этого и подавлял панику, встретившись с Сынмином. Хан обнимает его в ответ, утыкаясь лицом в крепкое плечо. Как же он скучал по этим объятьям! И как он только мог так долго избегать Кима?       Со временем Джисон успокаивается, нехотя отстраняясь первым с улыбкой на лице. Он невероятно благодарен Сынмину за всё, что тот для него делает.       — Порядок? — спрашивает Ким, растрепав Хану волосы, вызывая смех.       — Да. Спасибо.       — Потом поблагодаришь, — Сынмин подхватывает Джисона на руки, унося в спальню. От такого резкого движения Хан вскрикивает, но не сопротивляется, по пути поцеловав Кима в щёку.       Хан выходит на крыльцо университета, издалека замечая Сынмина. Улыбнувшись в предвкушении радостной встречи, Джисон почти вприпрыжку направился к Киму, но путь ему перегородил болезненно знакомый парень. Хан тут же стушевался, вспоминая вчерашний инцидент. Он вжал голову в плечи, в руках сжал лямки портфеля, а взгляд опустил в ноги, пока Гаон сжал его предплечье.       — Кажется, вчера мы не договорили, — парень улыбнулся, глядя на испуганного Джисона. Но страх в его глазах отображался недолго. На плечо Гаона опустилась чужая, большая и крепкая рука.       — Разговаривать ты будешь уже в участке, если не оставишь его в покое. Я понятно изъясняюсь? — Сынмин прошептал это на ухо парню, улыбаясь. Сначала Гаон повернулся, планируя ответить, но, увидев, кто ему это говорит, лишь несколько раз кивнул головой, удаляясь.       Репутация у него была, мягко говоря, не самой лучшей. На первом курсе он вёл себя безобразно: влезал в драки, часто являясь инициатором, открыто спорил с преподавателями, постоянно опаздывал на пары и портил имущество университета. Когда в его жизни появился Джисон, Ким поутих, но в чужих глазах лучше он не стал. Многие до сих пор думают, что это затишье перед бурей. Но для Хана он всегда будет ласковым и заботливым партнёром.       — Пойдём в кино? — Сынмин приобнял Джисона за плечи, прижимая к себе. Хан хихикнул, взглянув на Кима.       — На какой фильм?       — На премьеру «Круэллы». Ты вроде долго её ждал, да?