5,952 miles

Прошла неделя. Семь дней, которые для Кая, привыкшего к бегу — между рейсами, дедлайнами, интервью — слились в одно сплошное, тягучее ожидание. Семь дней, которые он жил в подвешенном состоянии и с постоянной бессонницей. Джетлаг был простым объяснением для бессонных ночей, хотя Кай прекрасно знал, что дело не в разнице часовых поясов. Его тело требовало сна, но мозг крутил каждую секунду их встречи с Тэхёном: холодное рукопожатие, отстранённый взгляд поверх очков, формальное «думаю, так будет лучше». Лучше для кого? В очередные пять утра он сдался, сел за стол, открыл ноутбук и попытался поработать. Его номер за неделю превратился в поле боя. На столе царил хаос из разбросанных распечаток по делу мистера Ли, пустых стаканчиков из-под кофе и банок энергетиков, обёртки от шоколадного батончика — единственное, что он заставил себя съесть вчера. В рабочей почте висело двадцать четыре непрочитанных письма и три из них от его редактора с пометкой «СРОЧНО» и нарастающим количеством восклицательных знаков в заголовке. «Кай, как продвигается материал по "Сан-Пасифико"? Дедлайн по второй статье через неделю!» «Кай, ты там?!» «Кай, я серьёзно!!! Если не сдашь вовремя, придётся отдать Джессике». Кай вспомнил, что обещал выслать черновик ещё в понедельник. Сегодня был уже четверг. — Чёрт, — выдохнул он и открыл документ. Текст смотрел на него укоризненно: четыре с половиной тысячи слов из необходимых десяти. Половина абзацев выделена жёлтым — требовали проверки фактов. Расследование было сенсационным, материал скандальным и не факт, что на них после снова не натравят свору адвокатов. Но вся эта история с лоббистскими схемами и строительством нового района на юге штата с полями для гольфа и искусственными лагунами вдруг казалась Каю невыносимо далёкой. Будто это было и не его дело, в которое он вцепился зубами ещё четыре месяца назад. Он открыл интервью с анонимным информатором и начал перечитывать. Дошёл до конца страницы и поймал себя на том, что его мысли постоянно уплывали. Взгляд то и дело упирался в окно, где за стеклом медленно загорался утренний Сеул, и думал: «Что он сейчас делает? Наверное, собирается в офис. Может, уже пришли ответы из архивов? Почему не пишет? А может ещё спит. В той самой квартире, которая так подходит для семьи». От этой мысли Кая передёрнуло. Он резко встал и начал мерить комнату шагами. Нервная энергия, не нашедшая выхода в работе, требовала действия. Он схватил куртку и вышел, даже не зная, куда может пойти. Улицы встретили его прохладой раннего утра и пустотой. Кай купил кофе в круглосуточном магазинчике и сел на скамейку в небольшом сквере неподалёку от отеля. Город просыпался медленно: первые офисные работники спешили к метро, где-то проехал грузовик со свежими овощами, старушка расстилала коврик перед входом в свой ресторанчик, сметая пожелтевшие листья. Кай достал телефон. Экран засветился, показывая время — 6:47 и кучу уведомлений из приложений, но ни одного от Тэхёна. Он открыл Какао-толк, в котором последнее сообщение было от него же с номером рейса, отправленное ещё на прошлой неделе. «Логично», — сказал себе Кай. — «Он же сказал, что ответы из архивов будут идти неделями. Нечего ждать». Но он всё равно ждал. Пальцы сами потянулись открыть клавиатуру и он начал печатать: «Привет. Как дела с запросами?». Потом остановился и тут же стёр. Это было слишком формально, как будто они действительно просто адвокат и клиент. Попробовал снова: «Тэрри, может встретимся?». Курсор мигал в конце строчки, пока Кай смотрел на напечатанные слова. Его палец завис над кнопкой отправки. Потом он заблокировал телефон, сунул его обратно в карман куртки и сделал большой глоток обжигающего кофе. Боль во рту отвлекла на секунду от боли в груди. Нет. Не сейчас. Тэхён сам сказал, что даст знать, когда будут новости. Если написать первым — значит нарушить те правила, которые тот установил в своём безупречном офисе. Кай откинулся на спинку скамейки, посмотрев в бледное утреннее небо, окрашенное в молочно-розоватые оттенки рассвета, прокручивая в голове одну и ту же мысль, которая не давала ему покоя всю неделю. Почему всё пошло не так? Он думал, что знает ответ. Вернее, ответов у него было много, и все они накладывались друг на друга, сплетаясь в тугой, болезненный узел. Конечно, самое главное — это расстояние. Океан между ними, тринадцать часов перелёта и разница во времени. Когда он просыпался — Тэхён уже ложился спать. Когда у Кая был день — у Тэхёна ночь. Сначала это казалось романтичным вызовом, потом — просто неудобством, а потом — непреодолимым препятствием. Также у них у обоих была работа. Кай летал по всей стране, писал, редактировал, вёл расследования. Тэхён поднимался по карьерной лестнице, закапывался в дела, засиживался в офисе допоздна. «Прости, занят» превратилось в дежурную фразу с обеих сторон. И конечно — страх. Они оба боялись, что это могло в любой момент рухнуть. Кай помнил тот момент, когда, вероятно, всё начало рушиться. Они тогда поругались из-за ерунды — Кай забыл о запланированном видеозвонке, потому что застрял в аэропорту Денвера из-за отменённого рейса. Тэхён написал холодное: «Ты мог предупредить». Кай ответил раздражённо: «Я не обязан отчитываться каждую минуту». Тэхён прочитал и не написал в ответ. Два дня они молчали. Потом Кай написал извинение и Тэхён ответил, что всё нормально. Но именно с того момента что-то надломилось. Звонки стали реже, а переписки ещё суше. Они оба делали вид, что всё в порядке, но оба чувствовали, как между ними вырастает стена. Однажды Кай понял, что не писал Тэхёну уже три недели. И Тэхён — тоже. Это было логичным завершением того, что, кажется, и так было обречено. Кай закрыл глаза, чувствуя знакомую тяжесть в груди. Но если это было обречено, то почему он прилетел сюда? Даже придумал себе оправдание — помощь мистеру Ли. Ведь это была ложь. Кай отпил ещё кофе, горько усмехнувшись. История мистера Ли была настоящей, да. Восьмидесятилетний кореец, вывезенный ребёнком в Штаты, действительно звонил в редакцию. Но Кай мог вести это расследование из Лос-Анджелеса. Мог нанять местного журналиста или переводчика. Мог попросить помощи у корейского корреспондента. Но он выбрал Тэхёна и тут же начал строить план: как это оформить, как убедить редактора. Он написал два черновика запроса на командировку, прежде чем понял, что редакция никогда не одобрит расходы на материал, который, возможно, даже не выйдет. Слишком узкая тема. Недостаточно сенсационная и продаваемая для большого воскресного выпуска. Тогда Кай принял решение: он взял статью как фриланс-проект, купил билет и снял номер в отеле за свой счёт. А когда Тэхён упомянул оплату — Кай не стал уточнять, что никакой редакционный бюджет не покроет его услуги. Что каждый доллар за консультацию юриста пойдёт из его собственной зарплаты, которую он получит если, конечно, сдаст вовремя проклятый материал про «Сан-Пасифико». Он солгал. Красиво упаковал свою отчаянную попытку вернуться в жизнь Тэхёна в благородную миссию. И Тэхён, наверное, это понял. Сразу. Конечно, понял. Он всегда был слишком умён, чтобы не видеть насквозь чужую ложь. Особенно такую неуклюжую. Кай и сам признал это. Но всё равно прилетел. Всё равно снова позвонил в дверь прошлого. Потому что надеялся, что увидев Тэхёна, всё встанет на свои места. Что они поговорят. Что Тэхён улыбнётся той самой, чуть насмешливой улыбкой, и скажет: «Ну ты и придурок, Кай. Мог бы просто написать раньше». Что они пойдут поедят барбекю, как тогда. Что Тэхён возьмёт его за руку и скажет: «Я скучал». Только вот он не подумал, что Тэхён за пять лет настолько изменится. Или что сам Кай настолько всё испортит, что его даже на кофе не пригласят.

_____

Вернувшись в номер, Кай снова сел за ноутбук. Статья по «Сан-Пасифико» ждала. Редактор ждал. Счета за квартиру в Санта-Монике ждали. Реальность не терпела отлагательств. Он открыл документ и заставил себя читать собственный текст. Цифры, факты, выдержки из интервью — всё это требовало концентрации. Кай проверил источники, вставил недостающие цитаты, дописал два абзаца о политических махинациях. К обеду выжал из себя ещё пять тысяч слов. Текст получился тяжёлым, местами перегруженным, но хотя бы связным. Обычно Кай чувствовал азарт, выстраивая такие дела, как пазл. Сейчас это было просто обязательным занятием. Он отправил получившийся материал редактору, приписав: «Черновик. К выходным доделаю», и решил сделать перерыв, переключившись на другой документ, который открывал каждый день, но так и не мог толком начать. Черновик статьи о мистере Ли смотрел на него пустой страницей. Курсор мигал на белом фоне с издевательским постоянством. Кай налил себе воды из графина, сделал глоток и набрал первый абзац: «Джеймс Ли, он же Ли Ёнсу, последние семьдесят лет прожил в Пасадене, но каждую ночь ему снится одна и та же гора. Он не помнит её названия, как и не помнит имени и лица своей матери — только то, как она плакала, когда его уводили. Ему было четыре, может пять лет, когда его вывезли в Америку и отдали в семью, которая дала ему новое имя, новый язык и новую жизнь. Но что они не смогли дать — так это ответ на единственный вопрос, который преследовал его всю жизнь: откуда я?» Кай остановился и перечитал написанное. Слова были правильными, но казались пустыми, как будто он писал не о реальном человеке, а о персонаже из чужой истории. Он свернул документ и открыл фотографии, которые сделал во время интервью с мистером Ли. Старик сидел в своей гостиной в Пасадене, окружённый стопками пожелтевших бумаг. Его руки, узловатые и дрожащие, держали единственную сохранившуюся фотографию — размытое чёрно-белое изображение группы похожих друг на друга детей в одинаковой одежде. — Это я, — показал он на одного из мальчиков. — Или, может, не я. Я уже не уверен. В его голосе тогда не было отчаяния. Только усталая решимость человека, который знает, что времени мало, но он всё равно пытается. И Кай подумал тогда: «Я понимаю тебя. Я тоже хочу вернуться туда, откуда ушёл. Хочу найти то, что потерял. Хочу знать — можно ли ещё что-то исправить». Только мистер Ли искал мать, которую у него отняли. А Кай решил найти человека, которого потерял сам. Он откинулся на спинку стула, проводя руками по лицу. В горле стоял комок. Пальцы снова потянулись к телефону — проверить, нет ли сообщений. Ничего. Кай заставил себя вернуться к статье. Он печатал и понимал, что пишет не только про старика. Он писал и про себя. Про то, как человек может прожить жизнь, не зная, где его корни. Как можно построить карьеру, обзавестись новой квартирой, привыкнуть к рутине — и всё равно чувствовать, что чего-то не хватает. Что где-то есть место, которому ты принадлежишь, но к которому ты потерял дорогу. К вечеру у него уже было около пяти страниц. Этого было мало для полноценного материала, но достаточно, чтобы почувствовать, что история уже есть. Что она важна. Что, может быть, даже если Тэхён так и не найдёт семью мистера Ли, сам факт поиска уже что-то значит. Кай сохранил документ и закрыл ноутбук. Телефон лежал рядом на столе. Он смотрел на него, зная, что стоит только взять, и он снова начнёт проверять сообщения. Снова будет ждать. Но ведь прошла уже неделя. Сколько ещё? Он переборол настойчивое желание, встал и пошёл в душ. Вода здесь была горячее, чем в Калифорнии, и он стоял под ней, пока кожа не покраснела, пытаясь смыть внезапно накатившую усталость и странное ощущение, будто он находится одновременно в двух временах: в настоящем, где он журналист, пишущий статью, и в прошлом, где он был просто Каем, который ел рамён на полу маленькой квартиры и смотрел, как Тэхён смеётся над его шутками.

_____

Ресторан находился в одном из самых престижных районов Каннама, и был из тех, куда не зайдёшь с улицы — только по рекомендации или бронированию за неделю вперёд. Интерьер был выдержан в традиционном стиле: приглушённый свет, тихое звучание каягыма где-то на заднем фоне, столики, разделённые резными деревянными ширмами — всё создавало атмосферу сдержанной роскоши. Тэхён переступил порог, и его сразу встретил метрдотель с почтительным поклоном. Джиюн уже ждала у гардероба, в элегантном бежевом платье, с безупречным макияжем и жемчужным ожерельем. — Ты вовремя, — улыбнулась она, поправляя его галстук, который он только что завязал в машине. — Родители уже за столом. Папа сегодня в хорошем настроении, так что не волнуйся. Тэхён кивнул, хотя его желудок предательски сжался. Ужины с родителями Джиюн всегда были испытанием на прочность. Её отец, Пак Мёнсок, был известным бизнесменом, владельцем сети медицинских клиник, а мать, госпожа Им, происходила из старой аристократической семьи и никогда не упускала случая это подчеркнуть. Они прошли в отдельный зал, где за круглым столом уже сидели родители Джиюн. Господин Пак поднялся при их появлении — это был внушительный даже для своих шестидесяти с небольшим лет мужчина, с аккуратно зачёсанными назад седыми волосами, всё ещё прямой осанкой, проницательным взглядом и привычкой делать паузы перед тем, как высказаться. Мать Джиюн лишь грациозно кивнула, не отрываясь от чайной церемонии, которую ей сервировала официантка в ханбоке. — А, Тэхён-а, — господин Пак тепло пожал ему руку. — Рад тебя видеть. Джиюн говорила, что у тебя сейчас очень напряжённый период на работе. Садись, садись. — Добрый вечер, господин Пак, госпожа Им, — Тэхён поклонился с должным уважением и занял место рядом с Джиюн. Официанты бесшумно разносили блюда и разговор за столом поначалу крутился вокруг светских тем: политика — в общих чертах, без споров. Погода — зима в этом году обещает быть тёплой. Здоровье — господин Пак недавно начал заниматься гольфом по совету врача. Тэхён кивал, улыбался, вставлял реплики в нужных местах, и чувствовал себя актёром, который играл роль «достойного будущего зятя». — Как дела в фирме? — спросил господин Пак у Тэхёна, отпивая из бокала с вином. — Слышал, вы выиграли дело против той японской корпорации. Тэхён кивнул, откусывая кусочек редьки. — Команда хорошо поработала. Мне повезло с коллегами. — Скромничаешь, — фыркнул господин Пак. — Джиюн показывала статью в газете. Там прямо написано: «Блестящая защита старшего юриста Кан Тэхёна». Партнёрство не за горами, я уверен. — Надеюсь оправдать ожидания, — Тэхён опустил взгляд в свою тарелку. Комплименты всегда давались ему с трудом, он не знал, как на них реагировать, чтобы не показаться ни высокомерным, ни излишне застенчивым. Джиюн, сидевшая рядом, улыбнулась и положила ладонь на его руку под столом — короткое, ободряющее прикосновение. Он ответил лёгким сжатием её пальцев, но сам жест почему-то отозвался внутри тяжестью. Госпожа Им повернулась к дочери: — А ты, Джиюн-а, как твоя галерея? В следующем месяце, кажется, открытие новой выставки? Джиюн оживилась, как всегда, когда речь заходила о её работе. Она была куратором в небольшой, но престижной художественной галерее и говорила об искусстве с такой страстью, что даже Тэхён, далёкий от этого мира, иногда заражался её энтузиазмом. — Да, современная керамика. Очень интересный подход к традиционным формам. Тэхён обещал прийти на открытие, правда? — она повернулась к нему с улыбкой. — Конечно, — автоматически ответил Тэхён. Он помнил, что обещал, хотя не помнил точной даты. Где-то в начале ноября. Нужно будет посмотреть в заметках, как только вернётся домой. Разговор шёл неспешно, перетекая от одной безопасной темы к другой, пока официанты не подали десерт и свежие фрукты. — Кстати, Тэхён, — обратился к нему господин Пак, опуская опустевший бокал с вином на стол. — Джиюн рассказала о том деле, которым ты сейчас занимаешься. Весьма необычное для корпоративного юриста, не правда ли? Тэхён отставил бокал с водой и кивнул, собираясь с мыслями. — Да, это действительно за рамками моей обычной практики. Но я счёл его… важным, — ответил он, стараясь звучать профессионально и отстранённо. — Джиюн сказала, что речь идёт о старике, который ищет свою семью перед смертью, — мягко произнесла госпожа Им, впервые за вечер обращаясь непосредственно к Тэхёну. — Это благородное дело. Хотя… — она деликатно отпила чай, — я надеюсь, ты не забываешь о своих основных обязательствах в фирме? Господин Ю говорил, что вы работаете над крупным контрактом. — Всё под контролем, госпожа Им, — заверил Тэхён. — Это дело я веду параллельно, в свободное время. — Свободное время? — господин Пак усмехнулся. — В твоём возрасте и на твоей должности? Ты либо врёшь, либо плохо работаешь. А я знаю, что ты работаешь хорошо. Все засмеялись. Тэхён выдавил улыбку. — Собственно, — продолжил господин Пак, и в его голосе появилась деловая нотка, — я навёл справки, как Джиюн и просила, и связался со старым знакомым, господином Соном. Мы вместе спонсировали реставрацию храма Хэинса несколько лет назад. Тэхён выпрямился, его внимание мгновенно обострилось. Джиюн тоже повернулась к отцу. — Вы нашли что-то? — спросил Тэхён, стараясь держать голос ровным, хотя сердце уже начало бешено колотиться. Господин Пак кивнул, откладывая столовые приборы. — Господин Сон долгое время был попечителем храма Соннимса в окрестностях Тэгу. Сам храм старинный, но в пятидесятые годы при нём, кажется, был детский приют. Настоятель храма, досточтимый Хесон, уже больше сорока лет служит там. Он не помнит тех времён лично, но говорит, что в храме сохранились старые записи. Сердце Тэхёна забилось ещё чаще. Это была зацепка. Реальная, осязаемая зацепка. — Это… это невероятно, — выдохнул он. — Я даже не надеялся, что удастся найти что-то настолько конкретное. — Я договорился о встрече, — господин Пак достал из внутреннего кармана пиджака аккуратно сложенный лист бумаги и протянул его. — Вот контакты храма. Настоятель Хесон очень уважаемый человек и обычно не принимает посторонних. Но когда господин Сон упомянул, что это важное дело, связанное с воссоединением семьи… — он многозначительно посмотрел на Тэхёна. — Он согласился встретиться. Правда, есть условия. — Какие? — быстро спросил Тэхён, взяв сложенную бумагу. — Во-первых, никаких диктофонов или камер. Беседа один на один, или максимум с переводчиком, если понадобится. Во-вторых, встреча должна пройти в самом храме, в определённое время — после утренней службы, до полудня. И в-третьих… — господин Пак сделал паузу, — нужно будет сделать пожертвование храму. Скромное, но достойное. Скажем, пять миллионов вон. Тэхён быстро прикинул в уме. Немалая сумма, но… — Это не проблема, — сказал он. — Когда возможна встреча? — Настоятель сказал, что может принять в воскресенье. Утром, в десять часов. Тэхён развернул лист бумаги, смотря на напечатанные строчки: название храма, адрес, имя настоятеля. Его пальцы слегка дрожали, и он надеялся, что никто не заметил. — Я не знаю, как вас благодарить, господин Пак. Это действительно… много значит. Отец Джиюн отмахнулся. — Ничего особенного. Просто несколько звонков. Храм находится в горах и дорога неблизкая. Советую выезжать пораньше. — Ты поедешь туда один? — спросила Джиюн. — Или с тем журналистом? — Да, планировал поехать с ним, — Тэхён засунул бумагу во внутренний карман, избегая её взгляда. — В конце концов, это его материал. Я только юридическое сопровождение. — Правильно, — одобрил господин Пак. — Пусть этот журналист сам всё зафиксирует. Это будет хорошая история для его статьи. — Я бы тоже могла поехать с тобой, — внезапно предложила Джиюн. — У меня как раз выходные свободны. Давно хотела посмотреть на какой-нибудь древний храм, говорят, там красивые сады. Тэхён почувствовал, как внутри всё сжалось от паники. Он не мог поехать туда с Джиюн. Не мог. Потому что ему нужно было ехать с Каем. — Не стоит, — быстро сказал Тэхён. — Это будет скучно. Разговоры со стариками, копание в архивах. Ты же знаешь, насколько я требовательный, когда дело касается работы. К тому же… — он повернулся к ней, силясь говорить убедительно, — у тебя же на воскресенье запланирована встреча с твоими подругами? Ты так долго её ждала. Джиюн нахмурилась. — Это можно перенести… — Не надо, — Тэхён накрыл её руку своей. — Правда. Я справлюсь. Это рабочая поездка, по сути. Она смотрела на него несколько секунд, будто пыталась прочитать что-то между строк. Потом медленно кивнула. — Ладно. Но хотя бы созвонимся вечером? И пришли фотографии храма. — Обязательно, — пообещал Тэхён и поднял свой бокал с водой, чтобы скрыть выражение лица. — За вашу помощь, господин Пак. Они чокнулись. Разговор плавно перетёк на другие темы — мать Джиюн начала рассказывать о благотворительном аукционе, который её клуб организовывал в конце месяца, отец делился планами по открытию новой клиники. Тэхён кивал, отвечал, даже пошутил пару раз. Но внутри у него всё звенело от осознания: теперь ему придётся позвонить Каю. Или написать. Встретиться. А потом ехать в Тэгу. Вместе. Он не знал, чего боялся больше: того, что они будут молчать всю дорогу, или того, что начнут говорить. Когда ужин наконец закончился и они прощались у входа в ресторан, господин Пак крепко пожал ему руку: — Удачи в воскресенье. И передай от меня уважение досточтимому Хесону. — Обязательно передам, — пообещал Тэхён. Госпожа Им обняла сначала дочь, потом, чуть менее тесно, его. — Не работай слишком много, — сказала она мягко. — Здоровье дороже любой карьеры. — Буду стараться, — Тэхён поклонился ей на прощание. Они с Джиюн сели в его машину. Тэхён завёл мотор, но не тронулся с места, глядя, как родители девушки садятся в свой автомобиль и уезжают. — Ты сегодня какой-то… рассеянный, — заметила Джиюн, пристёгивая ремень. — Всё в порядке? — Да, всё нормально, — он включил поворотник и выехал на дорогу. — Просто устал. И думаю о воскресенье. — Папа молодец, да? — в её голосе прозвучала радость. — Так быстро всё организовал. Я рада, что смогла помочь. — Да, он… он очень помог. Правда. Джиюн помолчала, глядя в окно на проплывающие мимо огни города. — Знаешь, мама сегодня перед ужином опять намекала, — сказала она вдруг, и в её голосе послышалась неуверенность. — Про то, что мы вместе уже полтора года. Что она хотела бы… ну, ты понимаешь. Тэхён сжал руль сильнее. Да, он понимал. Помолвка. Свадьба. Следующий логичный шаг для пары, которая встречается больше года и у которой всё «хорошо». — Я сказала, что не нужно торопиться, — продолжила Джиюн. — Что у тебя сейчас важный период в карьере. Но… — она повернулась к нему. — Ты вообще об этом думаешь? О нас. О будущем. Тэхён остановился на красный свет. Посмотрел на неё — на её красивое лицо в свете фонарей, на беспокойство в глазах, на то, как она закусила губу в ожидании ответа. Она заслуживала честности. Она заслуживала лучшего, чем он. — Думаю, — сказал Тэхён, и это не было полной ложью. Он думал. Думал о том, что она хороший человек. Что с ней комфортно и спокойно. Что её родители, кажется, его приняли. Что это правильный выбор. Он просто не думал, что этого достаточно. — Хорошо, — она улыбнулась, расслабившись. — Я не тороплю. Правда. Просто… хотела знать, что мы движемся в одном направлении. Свет переключился на зелёный. Тэхён тронулся с места. — Конечно, — сказал он тихо. Остаток пути они провели в молчании. Тэхён остановился у дома Джиюн. Она отстегнула ремень и повернулась к нему. — Может, останешься у меня? — предложила она. — Или поедем к тебе? Побудем вместе, посмотрим что-нибудь… — Не сегодня, — мягко отказался Тэхён. — Мне нужно ещё поработать над материалами дела. Подготовиться к встрече. И связаться с… — он запнулся, — с американским журналистом. Джиюн кивнула, хотя в её глазах мелькнуло разочарование. — Ладно. Тогда напиши, когда освободишься. Она быстро поцеловала его на прощание и вышла из его ауди, он проводил её взглядом до подъезда, дождался, пока зажжётся свет в окне её квартиры, и только тогда поехал домой. По дороге его телефон несколько раз вибрировал в держателе от рабочих уведомлений и сообщений от коллег. Он игнорировал их, весь сжавшись от единственной мысли, которая не давала покоя: нужно написать Каю. Тэхён припарковал машину на подземной парковке и долго сидел в темноте, положив голову на руль. Бумага от господина Пака всё ещё лежала во внутреннем кармане пиджака. Он достал её, снова посмотрел на адрес в тусклом свете парковки, и, наконец, взял телефон, открыл Какао-толк и уставился на последнее сообщение от Кая — номер рейса, отправленный больше недели назад. Долгое время Тэхён смотрел на пустое поле для сообщения. Что писать? Потом всё же набрал: «Кай, появилась информация о храме в районе Тэгу. Там могут быть записи о детях из приюта. Настоятель согласился на встречу в воскресенье в 10 утра. Я буду у твоего отеля в 6». Он перечитал, отправил, потом добавил: «Возьми что-нибудь тёплое. В горах холоднее». Отправив второе сообщение, Тэхён сжал телефон в руке, глядя на экран. Единичка возле сообщения пропала почти мгновенно. Тэхён замер. Три точки внизу показывали, что Кай печатает. Потом исчезли. Потом появились снова. Исчезли. Тэхён ждал, чувствуя, как сердце колотится неестественно громко в тишине машины. Наконец пришёл ответ: «Хорошо. Конечно. Спасибо, Тэрри». Тэхён не стал ничего отвечать. Заблокировал телефон, бросив его на соседнее сидение, и уставился в темноту перед собой. Он долго просидел так, смотря в одну точку, и пытаясь убедить себя, что это всего лишь рабочая поездка. Что они просто поедут в храм, посмотрят записи, вернутся обратно. В этом не было ничего особенного. Но где-то в глубине, в том месте, куда он боялся заглядывать, тлела опасная, безрассудная мысль: они проведут вместе целый день. Три часа в одной машине туда. Три часа обратно. И никаких офисных стен и защитной вежливости между ними. И Тэхён понятия не имел, как переживёт этот день наедине с человеком, которого так отчаянно пытался сейчас держать на расстоянии.

_____

Воскресное утро встретило Сеул серым, промозглым рассветом. Небо затянуло тяжёлыми облаками, обещающими дождь, и холодный ветер гонял по улицам пожелтевшие листья. Тэхён выехал из дома в полшестого, когда город ещё спал, и дороги были почти пустыми, только редкие такси проносились мимо. Он ехал медленно, хотя пробок не было, неосознанно оттягивая момент встречи. В машине играло радио — утренняя программа с лёгкой музыкой и бодро щебечущими ведущими, но Тэхён не слышал слов. Его мысли были заняты совсем другим. Всю ночь он почти не спал. Лежал с открытыми глазами, слушая тишину квартиры и прокручивая в голове возможные сценарии предстоящего дня. Что он скажет Каю? Как будет себя вести? Сможет ли держать дистанцию? Он остановился на светофоре, машинально проверяя телефон. Никаких сообщений. Джиюн ещё спала — он написал ей вчера поздно вечером, что выезжает рано. Она ответила стикером с сердечком и пожеланием удачи. Дорога до отеля Кая заняла двадцать минут. Тэхён припарковался у входа ровно в шесть, выключил мотор и откинулся на сиденье, глядя на стеклянные двери вестибюля. Может, стоило написать, что он уже приехал? Или подождать? Он потянулся за телефоном, но не успел — автоматическая дверь отеля распахнулась, и оттуда вышел Кай. Тэхён невольно замер, наблюдая за ним через лобовое стекло. Кай был в худи, в чёрной куртке и джинсах, с рюкзаком за плечами, волосы чуть взъерошены, будто он только встал, на лице следы недосыпа. Он огляделся, заметил ауди Тэхёна и направился к машине, засунув руки в карманы. Тэхён разблокировал двери. Кай открыл заднюю, бросил туда рюкзак, потом сел на переднее сиденье. — Доброе утро, — пробормотал он сонно, пристёгиваясь. Пространство салона мгновенно наполнилось его присутствием — запахом кофе, который Кай, видимо, выпил перед выходом, лёгким ароматом геля для душа и чем-то ещё, что Тэхён не мог определить, но что заставило его нервничать. — Доброе, — ответил Тэхён, не глядя. Какое-то время они просто сидели в машине — Тэхён проверял навигатор, вводя адрес храма, Кай смотрел в окно, но при этом глаза у него были закрыты, позволяя ему доспать последние минуты. — Готов? — наконец спросил Тэхён. Кай только кивнул, не открывая глаз. Машина тронулась с места, выезжая на пустое утреннее шоссе. Между ними ожидаемо повисла тишина. Радио было выключено, только тихое гудение двигателя и женский голос навигатора заполнял пространство. Тэхён сосредоточился на дороге, но периферийным зрением всё равно фиксировал каждое движение Кая: как тот провёл рукой по лицу, снимая сонливость, как поправил капюшон худи, как достал телефон, посмотрел на экран и убрал обратно. Его профиль был напряжённым. Между ними было, может, полметра расстояния, но казалось, что километры. — Спасибо, что согласился поехать, — наконец нарушил тишину Кай и повернулся к нему. — Я понимаю, что воскресенье, выходной и всё такое… — Это моя работа, — перебил Тэхён. Кай задержал на нём взгляд, потом поморщился, но ничего не сказал. Они выехали на скоростную магистраль, ведущую на юг. Город постепенно остался позади, уступив место пригородным районам, а потом и открытым полям и холмам, затянутым утренней дымкой. Небо начало светлеть до тусклого, серо-розового оттенка, но всё равно оставалось затянуто тучами. Прошло минут двадцать. Может, полчаса. Кай снова не выдержал: — Сколько ехать? — спросил он. — Около трёх часов. Может чуть больше. — Понятно. Снова тишина. Кай достал телефон, что-то проверил. Тэхён переключил передачу, обгоняя медленно ползущий грузовик. — Можно музыку? — спросил Кай. — Конечно. Можешь включать, что хочешь. Он покопался в своём телефоне, подключил его к аудиосистеме машины. Заиграло что-то из инди, явно американское, с мягкой гитарой и певучим женским голосом. Тэхён не узнал исполнительницу, но мелодия была приятной. — Это что? — спросил он. — Фиби Бриджерс. Нравится? — Да. Спокойно. Кай усмехнулся. — Тебе всегда нравилось спокойное. «А ты всегда был бурей», — подумал Тэхён, но вслух не сказал. Музыка заполнила паузы. Они проехали ещё полчаса. Кай несколько раз начинал что-то говорить, потом замолкал. Тэхён чувствовал его взгляды — украдкой, быстро, будто Кай боялся, что его поймают. — Кстати, я подготовил вопросы для этого монаха, — вдруг сказал Кай, явно пытаясь заговорить о чём-то нейтральном. — Основные моменты, которые нужно уточнить. Хочешь, чтобы я зачитал? Ну, чтобы ты заранее знал, что будешь переводить. — Давай, — Тэхён кивнул, благодарный за профессиональную тему. Кай потянулся назад, слегка задев его плечо своим рукавом, достал из рюкзака блокнот и открыл его на нужной странице. — Ты действительно используешь блокнот? — заметил Тэхён, удивлённо приподняв бровь. — Ты же сказал, что никакой электроники, — Кай растерянно посмотрел на него. — Я подготовился. Тэхён почувствовал, как в груди что-то кольнуло от этого факта. Когда дело касалось работы, Кай всегда был собран и серьёзен. Несмотря на всю свою внешнюю импульсивность. — Итак, первое, — начал тот, — подтверждение, что при храме действительно был детский приют в начале пятидесятых. Второе: сохранились ли какие-то записи о детях — списки, даты поступления, откуда их привозили. Третье: велась ли какая-то документация о родителях или родственниках. Четвёртое… Он продолжал перечислять, а Тэхён слушал, время от времени кивая. Это было безопасно. Это было о деле, а не о них. Когда Кай закончил, Тэхён сказал: — Неплохо. Но помни: настоятель — пожилой монах. Нужно будет проявить уважение и не торопить его. Если он захочет рассказывать историю храма или философствовать, просто дай ему время. — Я понял, — Кай убрал блокнот. — Я умею брать интервью, Тэрри. — Знаю. Просто напоминаю. Кай посмотрел на него, изучая профиль. Тэхён чувствовал этот взгляд кожей, но не поворачивался. — Ты… сильно изменился, — вдруг сказал Кай. Тэхён сжал руль сильнее, до побелевших костяшек пальцев. — Люди меняются за пять лет. Это нормально. — Я не об этом, — Кай покачал головой. — Ты стал… более закрытым. Или это только со мной? Вопрос повис в воздухе между ними. Тэхён молчал, глядя на дорогу. Впереди показался указатель: «Тэгу — 127 км». — Кай, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала усталость. — Давай не будем. — Не будем что? — в голосе Кая появилась небольшая резкость, которую он явно не хотел показывать, но она вырвалась сама собой. — Притворяться, что между нами ничего не было? Или говорить о том, почему всё закончилось? — Это было давно, — Тэхён переключил полосу, обгоняя очередную машину. — Не вижу смысла ворошить прошлое. — Давно? — Кай фыркнул. — Тэрри, с тех пор, как мы перестали общаться, прошло только два с половиной года. А до этого… мы два года пытались. — И не смогли, — отрезал Тэхён. — Потому что это было невозможно. Мы оба это поняли. — Ты так думаешь? — Кай повернулся к нему всем корпусом. — Что мы оба это поняли? Тэхён не ответил. Его челюсть напряглась. — Потому что я не помню момента, когда мы сели и решили: всё, хватит, — продолжил Кай. — Мы просто… исчезли друг для друга. Ты стал отвечать реже. Я тоже. Потом вообще перестали. И я до сих пор не знаю — это было твоё решение или моё. Или вообще ничьё. — Кай, всё было очевидно. Расстояние. Работа. Жизнь. Мы просто… разошлись. — Разошлись, — повторил Кай, и в его голосе прозвучала боль. — Как будто это было неизбежно. Как будто мы не могли ничего сделать. — А могли? — Тэхён повернул голову и встретил его взгляд, потом снова отвернулся. — Ты в Лос-Анджелесе. Я — в Сеуле. Ты летаешь по всей Америке. Я в делах. Мы перестали быть частью жизней друг друга, Кай. Это просто… случилось. — Ничего просто не случается, — Кай провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё больше. — Люди делают выбор. Или не делают. И то, и другое — это решение. — И что бы ты хотел? — спросил Тэхён, и в его голосе впервые за всё утро прорвалось раздражение. — Чтобы я бросил всё и прилетел к тебе? Чтобы ты переехал сюда? Мы даже не были… — он осёкся. — Не были кем? — тихо спросил Кай. — Парой? Любовниками? Или просто… кем-то? Тэхён медленно вдохнул, постаравшись сосредоточиться на дороге. — Мы были… — он не знал, как закончить эту фразу. Потому что они так и не назвали это. Не говорили слова «встречаемся» или «вместе». Они просто были. Писали друг другу каждый день. Звонили. Скучали. Но ярлык так и не повесили. И когда всё закончилось, не было ничего, что формально можно было бы назвать «расставанием». — Вот именно, — горько усмехнулся Кай. — Мы не знали, кем были. И это так легко стало ничем. Он снова отвернулся к окну. За стеклом проплывали осенние поля, пожелтевшие деревья, редкие фермерские домики. Небо становилось всё темнее — приближался дождь. Тэхён включил дворники, когда первые капли ударили по лобовому стеклу. Прошло минут десять, прежде чем Кай снова заговорил: — Скажи мне правду, Тэрри. Ты злишься на меня? За то, что я исчез? За то, что приехал сейчас? Тэхён молчал. Шоссе тянулось впереди, бесконечное и прямое, отражающее свет включённых фар. Он мог соврать. Мог сказать что-то безопасное, нейтральное. Но Кай попросил правду. — Нет, — сказал Тэхён наконец. — Я не злюсь. Я просто… — он сделал паузу, подбирая слова. — Я не знаю, что делать с тем, что ты здесь. С тем, что ты появился снова и всё… всё стало сложнее. — Сложнее? — эхом повторил Кай. — Я выстроил свою жизнь, Кай. После того, как мы… после того, как всё закончилось. У меня есть работа, квартира… планы. Всё упорядочено. Всё на своих местах. — Голос Тэхёна был тихим, почти шёпотом. — А потом ты звонишь посреди ночи, и я… я не могу сказать «нет». Не могу не встретить тебя в аэропорту. Не могу не помочь. И это пугает. Кай молчал, переваривая услышанное. Его дыхание стало чуть глубже. — Почему пугает? — спросил он в итоге. Тэхён покачал головой. — Потому что это означает, что я ничему не научился. Что ты можешь исчезнуть больше чем на два года, а я всё равно… — он замолчал, поняв, что сказал слишком много. — Всё равно что? — настойчиво переспросил Кай. — Всё равно позволю тебе вернуться, — закончил Тэхён, и от этого признания стало почти физически больно. В машине повисла тишина. Навигатор объявил поворот. Тэхён свернул на трассу, ведущую дальше в горы. Пейзаж за окном становился всё более живописным даже несмотря на дождь — лес подступал к самой дороге. — Тэрри, — голос Кая дрогнул. — Я не хотел исчезать. Клянусь. Я просто… — Ты не виноват, Кай, — прервал его Тэхён. — Мы оба отдалились. — Нет, послушай… Я обещал. Я же обещал. Просто я не знал, как совместить всё. Как быть хорошим журналистом и хорошим… — Кай запнулся. — Хорошим для тебя. Тэхён молчал, крепко сжимая руль. Дождь усилился, барабаня по крыше машины. Дворники двигались быстрее, а скорость наоборот пришлось немного снизить. — Знаешь, — снова заговорил Кай, — когда мистер Ли рассказывал мне о том, как его вывезли из Кореи, он сказал одну вещь, которая мне запомнилась. Он сказал: «Я не помню её лица, но помню ощущение. Что кто-то любил меня. И что меня забрали у того, кто любил». Тэхён не ответил, но его дыхание стало тише. — Мне интересно, — продолжил Кай, — он ведь прожил всю жизнь в Америке. У него была семья, работа, дом. Но он всё равно чувствует эту… дыру. Эту пустоту. Даже спустя столько лет. — К чему ты? Кай снова повернулся к Тэхёну. — А ты когда-нибудь чувствовал что-то подобное? Что где-то есть место, к которому ты принадлежишь, но ты его потерял? Сердце Тэхёна пропустило удар. Он не знал, что ответить. Или, точнее, знал, но не мог произнести вслух. Потому что да, он знал это чувство. Знал слишком хорошо. И источник этого чувства сидел сейчас рядом с ним. — Мистер Ли, — сказал Тэхён вместо ответа, — потерял свою семью не по своей воле. Его забрали ребёнком. У него не было выбора. — А если выбор был? — Кай задержал на нём взгляд. — Если человек сам ушёл, а потом понял, что потерял что-то важное? — Тогда это его проблема, — жёстко ответил Тэхён. — Жить с последствиями своих решений. Молчание после этих слов было таким плотным, что гитарные рифы из динамиков казались насмешкой. — Понятно, — очень тихо сказал Кай и снова отвернулся. Они проехали ещё минут двадцать в полной тишине. Тэхён чувствовал, как напряжение нарастает с каждым километром. Это было невыносимо — находиться так близко и при этом так далеко. Сидеть на расстоянии вытянутой руки друг от друга и не иметь права сократить его. — Мне нужно на заправку, — наконец сказал Тэхён, когда увидел указатель. — Кофе хочешь? — Да, — коротко ответил Кай. Тэхён свернул на заправку. Это была типичная придорожная станция с круглосуточным магазинчиком и парой столиков под навесом. Пока он заправлял машину, Кай, накинув на голову капюшон худи, зашёл в магазин за кофе. Тэхён, оставшись наедине с собой, позволил себе глубоко вдохнуть и выдохнуть. Воздух был прохладным и освежающим, пах дождём. Он заметил, что его руки дрожат и крепче сжал топливный кран. В голове звенели слова, которые Кай произнёс до этого. «Так легко стало ничем». Так ли это? Было ли это легко? Нет. Это было чертовски тяжело. Тэхён помнил ту ночь, когда осознал, что между ними всё кончено. Он лежал в своей маленькой квартире, смотрел в потолок и думал о том, что Кай не писал ему уже больше месяца. И что он сам не писал тоже. Он сказал себе тогда, что это к лучшему. Что они оба были слишком заняты для чего-то серьёзного. Что это была просто… интрижка. Красивая, но обречённая. Он почти поверил в это. А потом встретил Джиюн. Она была всем, чем Кай не был: стабильной и предсказуемой. С ней не нужно было преодолевать океаны и часовые пояса. Она была здесь. Реальная и осязаемая. И Тэхён позволил себе с ней быть. Потому что это было проще. Потому что с ней он мог спать спокойно, не вздрагивая каждый раз от вибрации телефона в надежде, что это сообщение от Кая. Он закрыл крышку бензобака и обернулся, увидев, что Кай уже устроился за одним из столиков под навесом с двумя стаканчиками кофе. — Надеюсь ты всё ещё предпочитаешь латте, — сказал он, когда Тэхён подошёл, садясь на соседний стул. — Спасибо, — улыбнулся тот и обхватил стакан с кофе обеими руками, грея пальцы. Несколько минут они молчали, наслаждаясь кофе, и слушали, как капли дождя звонко барабанят по навесу, смотря на размытые очертания гор вдали. — Я не хотел, чтобы это закончилось, — вдруг тихо сказал Кай, глядя перед собой. — Если тебе это интересно. Я просто… понимал, что не знаю, как это остановить. Как дотянуться до тебя через всё это расстояние. И с каждым днём становилось всё страшнее. Потому что я чувствовал, что теряю тебя. А ты… — он замолчал. — Что? — Тэхён не мог остановить себя от вопроса. — Ты становился всё более далёким. Даже когда отвечал на сообщения. Будто ты уже принял решение, что между нами ничего не будет. И просто ждал, когда я пойму это тоже. Тэхён отпил кофе, чувствуя, как он обжигает язык. — Я не принимал такого решения, но что ты хочешь услышать от меня, Кай? Что я готов был ждать тебя бесконечно? Что буду держаться за что-то, чего мы даже назвать не можем? Мы вживую виделись два раза за… почти семь лет. Два раза, чёрт возьми! — в его голосе прорвалось отчаяние и почти обвинение. — Как можно строить что-то на двух ночах и бесконечных переписках? — Другие люди справляются, — Кай повернулся к нему. — Дальние отношения — это тяжело, но возможно. Если оба хотят. — Если оба хотят, — повторил Тэхён. — А ты хотел, Кай? Достаточно сильно? Потому что мне не казалось, что ты рвался прилететь снова, как обещал. Ты был занят своими статьями и своей карьерой. И я не обвиняю тебя в этом. Я же и сам был занят. Но не надо сейчас делать вид, будто я один виноват в том, что всё развалилось. — Я не говорю, что ты один виноват! — голос Кая повысился. — Я говорю, что мы оба облажались! Оба испугались! Тэхён резко вдохнул, чувствуя, как что-то переворачивается внутри. Потому что Кай попал в точку. Да. Он боялся. Боялся того, что если позволит себе вложиться полностью, то потом будет слишком больно отпускать. Что если скажет такое желанное «люблю» вслух, то не сможет потом жить нормально, когда Кай снова будет улетать. Что если признается себе, насколько сильно чувствует, то не выдержит этого груза. — У меня жизнь здесь, — наконец сказал Тэхён глухим голосом. — Я не могу просто всё бросить и… — Я не прошу тебя всё бросать, — перебил Кай устало. — Я вообще ничего не прошу, Тэрри. Я просто пытаюсь понять, было ли вообще между нами что-то настоящее. Или это была просто… ошибка. — Не называй это ошибкой. — А как тогда? — Кай посмотрел на него, и в его глазах была такая боль, что Тэхён едва выдержал этот взгляд. — Как назвать то, что было между нами? Что есть сейчас? Тэхён открыл рот, чтобы ответить, но слова не шли. Потому что он не знал. Он не знал, как назвать это чувство, которое не ушло за пять лет. Которое поднимало голову каждый раз, когда он видел имя Кая на экране. Которое заставило его ответить в три часа ночи. Он не знал, как назвать то, что заставило его согласиться на эту поездку, хотя он прекрасно понимал, целый день вдвоём — это самоистязание. — Я не знаю, — наконец выдохнул Тэхён. — Я правда не знаю, Кай. Кай откинулся на спинку стула, закрыв глаза. — Вот и я тоже. Тэхён помолчал, не зная, что сказать, потом поднялся, забрав свой кофе. — Нам пора ехать дальше. Опаздываем. Он развернулся и пошёл к машине, не дожидаясь ответа. Кай последовал за ним через несколько секунд, и они сели в салон, окутанный теперь ещё более тяжёлым молчанием. Тэхён завёл двигатель и выехал обратно на трассу. Больше они не разговаривали. Последний час пути прошёл в абсолютной тишине, нарушаемой только редкими указаниями навигатора и шумом двигателя.

_____

Дождь не прекращался. Когда они свернули с основной дороги на узкий серпантин, ведущий в горы, видимость стала ещё хуже. Деревья смыкались над дорогой тёмным тоннелем, ветви хлестали по крыше машины от порывов ветра. Тэхён сбавил скорость почти до ползучей, вглядываясь в размытые контуры асфальта. Навигатор несколько раз терял сигнал, и ему приходилось ориентироваться по редким указателям. Когда они, наконец, добрались до храма, было почти десять. Соннимса стоял на склоне горы, будто вырастая из самой скалы — традиционная архитектура с изогнутыми крышами, красными колоннами и резными карнизами. Несмотря на дождь и серое небо, место излучало величественное спокойствие. Лестница вела к главным воротам, по обе стороны которой стояли старые каменные фонари, покрытые мхом. Тэхён припарковался на небольшой площадке у подножия лестницы, где уже стояли ещё две машины. Он заглушил двигатель, и они оба несколько секунд сидели в тишине, смотря на храм сквозь пелену дождя. — Красиво, — пробормотал Кай, впервые нарушив молчание после заправки. — Да, — согласился Тэхён. — Храму больше пятисот лет. Они вышли из машины, и холодный воздух с примесью дождя и запахом влажной земли ударил в лицо. Кай натянул капюшон, Тэхён поднял воротник пальто, и они быстро прошли ко входу. Наверху их встретил молодой послушник в простой серой одежде. Он поклонился и что-то сказал на корейском. Тэхён ответил, назвав своё имя. Послушник кивнул и жестом пригласил следовать за ним. Они прошли через главные ворота во внутренний двор. Здесь было тихо, только шум воды, стекающей с крыш в каменные желоба, и далёкое позвякивание колокольчиков на карнизах. Воздух пах ладаном и сыростью. Почти в центре росло огромное дерево гинко, чьи золотистые листья устилали мокрую землю. Несколько монахов в оранжевых одеждах неспешно переходили от одного здания к другому под зонтами. Послушник провёл их к одному из боковых павильонов и попросил подождать, сняв обувь у входа. Они остались стоять на деревянной веранде под навесом, откуда открывался вид на сад с карликовыми соснами и каменными дорожками. Никто из них не решался нарушить хрупкую тишину. Они и так сказали слишком многое и ещё даже не успели переварить. Через несколько минут появился сам настоятель Хесон. Это был мужчина лет семидесяти, с лицом, изборождённым глубокими морщинами, но с живыми, проницательными глазами. Он был невысок и худощав, в простой коричневой рясе, голова обритая. Двигался он медленно, но с достоинством. Тэхён сразу почтительно сложил руки и поклонился. Кай растерялся и неуверенно повторил за ним. Настоятель, кажется, это оценил — на его лице мелькнула едва заметная улыбка, ответил лёгким кивком что-то сказал по-корейски. Его голос был тихим, но чётким, с лёгким провинциальным акцентом. — Он приветствует нас и говорит, что его предупредили о нашем визите, — перевёл Тэхён. — Что дело, связанное с воссоединением семей, благословенно. Настоятель жестом пригласил их войти. Внутри павильона было просто и чисто: циновки на полу, низкий столик, свитки с каллиграфией на стенах, благовония в углу. Они сели около столика — Тэхён привычно, скрестив ноги, Кай чуть неловко, но стараясь повторить позу. Сам настоятель устроился напротив, подоткнув под себя одеяния. Молодой послушник принёс поднос с чайником и пиалами. — Он говорит, что чай поможет согреться после дороги, — тихо перевёл Тэхён. Они пили в молчании. Чай был горьковатым, травяным, с лёгким ореховым послевкусием. Кай держал пиалу обеими руками, чувствуя, как тепло разливается по ладоням. Настоятель заговорил первым. Его речь была неспешной. Тэхён слушал внимательно, кивая, а потом перевёл: — Достопочтенный Хесон говорит, что знает о нашем деле. Он сам родился после войны, но его учитель рассказывал о тех временах. При храме действительно был детский приют. Многих детей привозили из разных мест — кто-то остался сиротой после войны, кого-то родители отдавали сами, не имея возможности прокормить. Кай достал из кармана блокнот и ручку, быстро делая пометки. Настоятель проследил за его движениями, но не возразил. — Были ли среди них дети, которых потом отправляли за границу? — спросил Кай через Тэхёна. Настоятель вздохнул. — Да. Это было… — он подбирал слова, — …не всегда правильно, но казалось милосердием. Американцы обещали хорошую жизнь. Дом, семью, образование. Многие монахи тогда верили, что это шанс для детей. — Велись ли какие-то записи о детях? Имена, даты, откуда их привозили? — Кай подался вперёд. Настоятель задумчиво кивнул, его пальцы перебирали чётки. — Кое-что сохранилось. Не всё. В семидесятые годы храм реконструировали, и часть старых документов пострадала от сырости или была выброшена по незнанию. Сами записи не очень подробные — часто просто имя ребёнка, примерный возраст и дата прибытия. — Можем ли мы посмотреть эти записи? — спросил Кай, стараясь не выдать волнения в голосе. Настоятель немного помедлил, прежде чем ответил. — Покажу, что есть. Но это очень старые документы, некоторые в плохом состоянии. Нужно обращаться с ними осторожно. Так же прошу понимания, возможно, информации, которую вы ищете, там не окажется. Прошло слишком много времени. — Мы понимаем, — кивнул Кай. — Но любая информация будет бесценна для мистера Ли. Он просто хочет знать… хоть что-то. Когда Тэхён перевёл эти слова, настоятель внимательно посмотрел на Кая. В его взгляде было что-то проницательное, будто он видел больше, чем просто журналиста на задании. — Достопочтенный говорит, — произнёс Тэхён тихо, — что поиск корней — это благородное дело. Что человек, не знающий, откуда он пришёл, подобен дереву без корней. Может стоять, но любой ветер его свалит. Кай почувствовал, как что-то сжалось в горле. Он кивнул, не зная, что ответить. Старик поднялся, и они последовали за ним. Он провёл их в соседнее здание — небольшую библиотеку с деревянными стеллажами, заставленными свитками и старыми книгами в потрёпанных обложках. Настоятель зажёг пару свечей и масляную лампу, поставив её на низкий стол в центре комнаты. Потом подошёл к одному из шкафов, открыл его и достал несколько толстых папок, перевязанных верёвкой. — Вот, — сказал он. — Записи приюта с 1949 по 1957 год. Можете изучить. Я оставлю вас здесь. Если что-то понадобится, позовите. Настоятель ещё раз поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Тишина снова накрыла их, нарушаемая только шумом дождя снаружи и потрескиванием свечей. Тэхён снял пальто, сложив его рядом с собой, и сел за стол. Кай устроился рядом, положив телефон и блокнот перед собой. — Я буду фотографировать, — сказал он. — Потом переведу через приложение или найду переводчика. — Хорошо, — Тэхён кивнул. — Я просмотрю сразу. Так быстрее. Он осторожно развязал верёвку на первой папке и открыл её. Внутри были пожелтевшие листы бумаги, исписанные выцветшими чернилами. Рукописный корейский, старый стиль письма, местами почти нечитаемый. Кай наклонился ближе, их плечи почти соприкоснулись. Он смотрел на незнакомые буквы, не понимая ни слова. — Что тут написано? — спросил он тихо. Тэхён прищурился, вчитываясь в текст. — Имя… Ким Мину, мальчик, примерно шесть лет. Привезён из деревни Хвасон. Имя… Пак Соён, девочка, четыре года, найдена на улице в Тэгу, родители неизвестны. — Он перевернул страницу. — И так далее. Очень лаконично. Действительно никаких подробностей. Кай начал фотографировать страницы, стараясь поймать хороший свет от окна. Вспышка камеры периодически освещала сумрачное помещение. Они работали методично. Тэхён просматривал записи, называя примерные даты, Кай снимал. Иногда Тэхён останавливался, вчитываясь в какую-то запись внимательнее, но потом качал головой и шёл дальше. Прошёл час. Потом второй. Они почти не разговаривали. Весь мир сузился до этого маленького помещения, старых записей и мерцающего света свечей. Где-то там, снаружи, шёл дождь, текла их обычная жизнь, были нерешённые конфликты и невысказанные слова. Но здесь, сейчас, было только дело. Надежда на то, что среди этих выцветших строк найдётся имя, которое вернёт старику часть его прошлого. Кай поймал себя на том, что наблюдает за Тэхёном. За тем, как тот хмурится, вчитываясь в текст. За тем, как осторожно переворачивает хрупкие страницы. За линией его профиля в свете лампы, за концентрацией во взгляде. Он выглядел… правильным в этом месте. Будто принадлежал этой тишине и этой сосредоточенной работе. — Кай, смотри, — вдруг сказал Тэхён, и в его голосе прозвучало напряжение. Кай вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Что? Тэхён пододвинул к нему тетрадь, указывая на одну из записей. — Вот. Июль 1954 года. «Ли Ёнсу, мальчик, примерно четыре года. Привезён из деревни Хвадон вместе с… — он запнулся, перечитывая, — …вместе с младшей сестрой, Ли Минджу, примерно два года». Сердце Кая пропустило удар. — Сестра? — переспросил он. — У него была сестра? — Погоди, дай я прочитаю дальше, — Тэхён пробежался глазами по строчкам. — Дальше написано… Ли Ёнсу был отправлен в программу усыновления в октябре 1954 года. А Ли Минджу… — он замолчал, его брови сошлись. Кай нетерпеливо поддался вперёд. — Что? Тэхён перелистнул несколько страниц, пробегаясь по ним взглядом, прежде чем ответил: — Ничего. Про неё здесь больше ничего нет. Может, в более поздних записях. Но это… Возраст совпадает. Имя совпадает. И деревня Хвадон находится в этом регионе. Они продолжили поиски с удвоенным рвением. Кай фотографировал каждую страницу, где упоминалась фамилия Ли, а Тэхён просматривал записи год за годом. Свечи медленно оплывали, образуя лужицы воска на подставках. Снаружи дождь перешёл в ливень — капли барабанили по черепичной крыше с такой силой, что порой заглушали всё остальное. Тэхён открыл следующую папку — записи 1956 года. Его глаза быстро пробегали строку за строкой. Кай сидел рядом, напряжённо вглядываясь в страницы, будто сила его желания могла заставить их обрести для него смысл. — Тут, — снова произнёс Тэхён, и его голос прозвучал глуше обычного. Он ткнул пальцем в запись. — Апрель 1956 года. «Ли Минджу переведена в городской приют Сеула по программе централизации. Причина: необходимость медицинского наблюдения». — Сеул? — Кай снова придвинулся ближе. — Что значит «медицинское наблюдение»? Тэхён покачал головой. — Здесь не уточняется. Может быть, она болела. Или просто в Сеуле были лучшие условия. — Есть название приюта? Адрес? — Нет. Просто «городской приют». Кай сфотографировал страницу несколько раз для надёжности, проверяя, чтобы текст был чёткий. — Но это зацепка, — сказал он с надеждой в голосе. — Если она была в Сеуле, если там велись записи… — Слишком большое «если», — осторожно заметил Тэхён. — Прошло семьдесят лет. Многие приюты закрылись и документы могут быть утеряны. И даже если найдём записи… — он замолчал, не желая озвучивать очевидное. Даже если найдут, нет гарантии, что сестра мистера Ли жива. Или что она вообще помнит брата, которого видела последний раз в два года. Но Кай упрямо покачал головой и повторил: — Мистер Ли хочет знать правду. Любую. Даже если сестра умерла, он будет знать, что она у него была. Тэхён посмотрел на него — на его решительное лицо, освещённое мерцающим светом свечей, на сосредоточенность в глазах. И что-то внутри него дрогнуло. Потому что в этом упрямстве Кая, в его нежелании сдаваться было что-то до боли знакомое. То же самое упрямство заставило его снова прилететь в Сеул с безумной идеей найти человека, с которым познакомился в аэропорту, не имея даже номера телефона, а только случайно сохранённый адрес. — Продолжим смотреть, — сказал Тэхён, отводя взгляд. — Может, найдём ещё что-то. Они просидели ещё около двух часов, просматривая оставшиеся папки. Больше упоминаний о семье Ли не было. Зато Кай сфотографировал несколько десятков страниц со списками детей и заметками, которые позже можно будет изучить подробнее с переводом. Когда они закончили с последней папкой, Тэхён откинулся назад, потирая переносицу. Свечи почти догорели. В помещении стало заметно холоднее — сырость просачивалась сквозь старые стены. Кай потянулся, разминая затёкшие плечи, и посмотрел в окно. За стеклом была сплошная серая пелена. — Кажется, стало ещё хуже, — пробормотал он. Тэхён подошёл к окну и глянул на разбушевавшуюся стихию. Ветер гнул деревья, вода стекала с крыш потоками. — Нам нужно поблагодарить настоятеля и собираться, — сказал он, но в голосе прозвучала неуверенность. Они аккуратно сложили папки обратно, перевязали верёвками и вернули в шкаф. Кай убрал телефон в карман, проверяя, все ли фотографии сохранились. Тэхён потушил свечи. Дым поднялся к потолку тонкими струйками. Когда они вышли из библиотеки, их встретил тот же молодой послушник. Он проводил их обратно к настоятелю, который сидел в своей комнате за низким столиком, читая какой-то старинный текст. Увидев их, старик отложил книгу. — Нашли то, что искали? — спросил он. — Да, — ответил Тэхён. — Мы нашли запись о мальчике и его сестре. Спасибо вам огромное. Настоятель кивнул с лёгкой улыбкой. — Иногда прошлое не хочет быть забытым. Оно ждёт, пока кто-то придёт за ним. Тэхён достал из внутреннего кармана конверт с деньгами — пожертвование, о котором говорил господин Пак. Он почтительно протянул его настоятелю обеими руками, кланяясь. — Это скромное пожертвование на нужды храма. От семьи Пак и от нас лично. За вашу помощь и доброту. Настоятель принял конверт, не глядя внутрь. — Пусть эти деньги пойдут на благо. Храм будет молиться о воссоединении разлучённых семей. Он поднялся, провожая их к выходу. У порога остановился и внимательно посмотрел на них обоих. — Дорога в горах опасна в такую погоду, — сказал он задумчиво. — Возможно, стоит переждать? Тэхён перевёл взгляд на Кая, и Кай тоже посмотрел на него, не понимая, о чём они говорят с настоятелем. — Спасибо за заботу, — сказал Тэхён. — Мы справимся. Они попрощались, снова поклонившись, и вышли на веранду. Дождь хлестал с такой силой, что невозможно было разглядеть дорогу внизу. Порыв ветра едва не сбил Кая с ног, когда они спускались по ступеням. Добежав до машины, они промокли за считанные секунды. Тэхён сразу завёл двигатель и включил печку на полную мощность. Капли стекали по лобовому стеклу сплошным потоком. — Это безумие, — пробормотал Кай, отжимая мокрые рукава куртки. — Ехать в такое… Кстати, что за конверт ты ему передал? Ты заплатил за встречу? Тэхён молча смотрел на дорогу. Точнее, на то место, где она должна была быть. Видимость была почти нулевая. Потом ответил: — Не бери в голову, всего лишь небольшое пожертвование, — сказал он наконец, не глядя на Кая, и взял телефон, открывая карту. — В Тэгу есть приличные отели. Можем переночевать там, утром выехать. Повисла пауза. Кай медленно повернулся к нему. — Ты уверен? — Либо мы можем разбиться в дороге, — сухо ответил Тэхён. — Мне это не кажется хорошим вариантом. — Нет, я не об этом, — Кай провёл рукой по мокрым волосам, убирая их с лица. — Я о том, что… мы застрянем вместе ещё на ночь. Тэхён помолчал несколько секунд. — Это всего лишь ночь в отеле. Мы взрослые люди, — он включил навигатор и нашёл ближайший отель в Тэгу. — Двадцать минут езды, — сообщил он. — Если повезёт с дорогой. — Ладно, — Кай откинулся на сиденье. — Поехали.

_____

Дорога до Тэгу заняла не двадцать минут, а почти сорок. Видимость была настолько плохой, что Тэхён ехал со скоростью черепахи, вцепившись в руль и вглядываясь в размытые очертания дороги. Кай молчал рядом, лишь изредка тихо выдыхая, когда машину качало от особенно сильных порывов ветра. Когда навигатор, наконец, объявил, что они прибыли, Тэхён с облегчением свернул на парковку. Гостиница была небольшой, в стиле ханок. Несколько строений, соединённых галереями, с изогнутыми черепичными крышами, каменными дорожками и фонарями под навесами. Пока они бежали от машины, прикрывая головы руками, снова успели промокнуть. Автоматические двери с тихим шипением впустили их в тёплый вестибюль. За стойкой их встретила женщина средних лет в элегантном ханбоке приглушённого зелёного цвета. Увидев их промокших, она тут же засуетилась, протягивая полотенца. — Добро пожаловать, — сказала она по-корейски, и Тэхён поблагодарил её, принимая полотенце. Пока он разговаривал с администратором, объясняя ситуацию, Кай вытирал лицо и волосы, оглядываясь. В углу холла стоял низкий столик с традиционным чайным сервизом, на стенах — резные деревянные панели, тихо играла какая-то медитативная музыка, а в воздухе витал запах сандала. Тэхёну удалось забронировать два номера, они поднялись по деревянной лестнице и сразу же разошлись по своим комнатам, с договорённостью встретиться через пару часов на ужин. Комната Кая оказалась небольшой, но уютной. Футон уже был расстелен на подогреваемом полу. Вся мебель была минималистичной, из тёмного дерева. В углу стояла ваза с веткой сосны. Окно выходило на внутренний сад, подсвеченный бумажными фонарями. Кай сбросил мокрую куртку на стул, стянул худи — футболка под ней на удивление была почти сухой — и направился в ванную. Душевая была современной, несмотря на традиционный стиль отеля. Он включил воду погорячее и встал под струи, закрыв глаза. Тепло медленно разливалось по телу, смывая усталость и напряжение. Кай простоял так минут десять, просто позволяя воде течь по спине, закрыв глаза и прислонившись лбом к плитке. Сегодня было слишком много всего. Дорога. Разговор в машине. Храм. Записи о сестре мистера Ли. И теперь — эта ночь в отеле. Вдвоём. Хоть и в разных номерах. Он провёл ладонью по лицу, сгоняя воду. Нужно было взять себя в руки. Это всего лишь вынужденная ночёвка из-за погоды. Завтра они вернутся в Сеул и продолжат работу. Выйдя из душа, Кай вытерся полотенцем, надел отельный халат и повесил все свои вещи сушиться. Сев на футон, он, наконец, проверил телефон. Пять непрочитанных от Бахи. Два голосовых сообщения. Несколько было от коллег. Кай открыл переписку с сестрой. «Ты где???» «Кай, ты жив?» «Я серьёзно начинаю беспокоиться» «Кай Хюнин. Если не ответишь в течение часа, я звоню маме» «Окей, я звоню маме» Кай застонал и быстро набрал ответ:

«Живой. Прости. Был в горах, там плохо ловило»

«НАКОНЕЦ. Мама уже собиралась звонить в посольство» Кай ответил:

«Драматична, как всегда»

«Ты где сейчас вообще?»

«В Тэгу. Ночую в отеле, завтра еду обратно в Сеул»

«А что там делаешь?»

«По работе. Ездили в храм, смотрели архивы»

«Ездили? С кем?» Кай замер, глядя на вопрос. Он мог соврать. Сказать, что с переводчиком. С местным помощником.

«С Тэрри»

Три точки замигали почти сразу. «ОООО. И как оно?»

«Что?»

«Не прикидывайся. Вы помирились? Поговорили? Поцеловались на фоне гор?» Кай фыркнул, несмотря на всё.

«Нет. Ничего такого. Просто рабочая поездка»

«Кай…»

«Что?»

«Ты же понимаешь, что я не идиотка? Что у вас с ним?»

«Сложно»

«Сложно в смысле "мы поругались" или "я хочу его, но не могу"?»

«Оба варианта одновременно»

«Кай…»

«Я знаю»

«Ты прилетел туда ради него. Не ради работы. Не ради старика. Ради него»

«Может быть»

«Точно ради него. И что ты собираешься делать?» Кай посмотрел на закрытую дверь номера, за которой был коридор. А за коридором — другая дверь.

«Не знаю. Мы разговаривали сегодня в дороге. Много чего наговорили»

«И?»

«И ничего не решили. Он… он изменился. Стал более закрытым. У него своя жизнь здесь. А я просто залетел как ураган и всё усложнил. Как всегда»

«Он сказал, что ты усложнил?» Кай вспомнил слова Тэхёна в машине.

«Не прямо. Но по сути — да»

«Кай, слушай меня внимательно. Ты прилетел в Корею ради него. А теперь вы вместе в каком-то романтическом отеле в горах. Надеюсь в одном номере»

«Нет, боже. В разных»

«:((» «Ладно, я не знаю, что между вами произошло и почему вы перестали общаться. Но я помню, каким ты был. Ты светился. А потом… потом будто что-то погасло. Просто не тупи, ок?» Кай тяжело вздохнул.

«Постараюсь»

«Удачи. Люблю тебя, идиот» Кай заблокировал телефон и лёг поверх одеяла, глядя в потолок. Сердце билось слишком громко. Он не знал, что делать.

_____

Ресторан отеля располагался на первом этаже в отдельном крыле. Это был просторный зал с низкими столиками, бумажными перегородками и панорамными окнами, выходящими в сад. Дождь всё ещё лил, но теперь он выглядел скорее умиротворяющим, чем угрожающим. Мягкий свет фонарей отражался в лужах на каменных дорожках. Им предложили столик у окна. Они сели друг напротив друга на мягкие подушки. Официантка принесла меню и налила воды. — Что будешь? — спросил Тэхён, просматривая страницы. — Не знаю, — признался Кай. — В вопросе местной кухни я полностью доверяю тебе. Тэхён кивнул и, когда вернулась официантка, сделал заказ. — Надеюсь, ты не против алкоголя, — сказал он, отдавая меню обратно. — Подумал, что после такого дня не помешает. — Не против, — Кай слабо улыбнулся. — Даже наоборот. Принесли вино в традиционном керамическом графине и две небольшие пиалы. Официантка налила им обоим молочно-белый напиток. Кай осторожно попробовал — вкус был сладковатым, слегка шипучим, с нотками риса и лёгкой кислинкой. — Нравится? — спросил Тэхён. — Необычно, но приятно. Они отпили ещё немного в молчании. Напряжение дня всё ещё висело между ними, но уже не такое острое. Может, усталость сгладила углы. Может, обстановка и вино. А может, просто оба устали от конфликтов, потому что после откровенного разговора в машине им обоим нечего было больше скрывать. — Нам нужно обсудить, что делать дальше, — начал Тэхён деловито. — С записями, которые мы нашли. — Да, — Кай поставил пиалу на стол. — Я пришлю тебе фотографии, когда вернёмся. Ты сможешь их изучить подробнее. — Хорошо. Я также составлю дополнительные запросы в архивы — по городским приютам середины пятидесятых. Посмотрим, удастся ли выяснить, куда именно перевели Ли Минджу. Но… — Тэхён сделал паузу, — нужно больше. Я думаю, стоит попробовать сделать запрос на тест ДНК. — ДНК? — Кай приподнял брови. — В Корее есть база данных для воссоединения семей, разделённых войной. Можно попробовать сдать ДНК мистера Ли и проверить совпадения. Если сестра жива и тоже когда-то сдавала анализ… — Это реально работает? — Работает. Не часто, но случаи были. Люди находили родственников спустя шестьдесят, семьдесят лет. Кай записал это в заметки в телефоне, его пальцы быстро скользили по экрану. — Сколько времени займёт весь процесс? — Зависит от того, как быстро мистер Ли сможет сдать образец и отправить. Анализ займёт около недели, плюс время на проверку базы, — Тэхён задумчиво покрутил пиалу в руках. — Но мы хотя бы знаем, что искать. — Ты действительно вкладываешься в это дело, — заметил Кай, глядя на него с благодарностью. — Больше, чем я ожидал. Тэхён пожал плечами, отводя взгляд. — Это важно. И… интересно, с профессиональной стороны. Такие дела редко попадаются. — Только с профессиональной? Тэхён замер, его пальцы застыли на ручке пиалы, но он ничего не ответил. Принесли еду. Стол быстро заполнился маленькими блюдцами с закусками, мисками с супом и тарелками с основными блюдами. Всё выглядело аппетитно и пахло невероятно. Особенно для тех, кто не ел с самого утра. Они принялись есть. Сначала молча, просто наслаждаясь едой и теплом, которое разливалось по телу. Потом Кай, попробовав тушёную говядину, тихо застонал от удовольствия. — Это божественно, — пробормотал он, едва успев прожевать. Тэхён усмехнулся, а потом его улыбка погасла из-за внезапно накатившего чувства ностальгии. Он отпил ещё вина, стараясь прогнать это чувство, но их взгляды встретились. Что-то неуловимое повисло в воздухе — не такое тяжёлое, как в машине, но насыщенное другим смыслом. Тэхён понял, что Кай чувствует тоже самое. — Я… я рад, что ты здесь, — признался он, и слова давались ему с трудом. — Несмотря ни на что. Рад, что мы смогли… поговорить. Даже если это было тяжело. Кай медленно кивнул. — Я тоже. И прости, если я… если я давил слишком сильно сегодня в машине. Я просто… — Хотел ответов, — закончил Тэхён. — Я понимаю. Ты имеешь право на них. Они снова замолчали, Тэхён налил им ещё вина. — Помнишь, — вдруг сказал Кай, лёгкая улыбка тронула его губы, — как мы в первый раз ели вместе? Ты заказал пибимпап. Я на самом деле не знал, как его есть и просто повторял за тобой, чтобы не выглядеть глупо. Тэхён усмехнулся. Семь лет назад он совершил самое настоящее безумие, пригласив незнакомца в свой дом. — А ещё тот красный соус? Когда я чуть не умер. — Я тебя предупреждал. Ты просто не слушал, — Тэхён отпил вина, в его глазах заплясали искорки. — Ты вообще был очень упрямым. — Я и сейчас такой. — Знаю. Кай подался вперёд, облокотившись на стол. — А помнишь тот раз, когда ты пытался научить меня готовить кимчи по видеосвязи? Тэхён закатил глаза. — О боже. Это была катастрофа. Ты всё перепутал. — Я старался! — Ты добавил сахар вместо соли! Их разговор потёк дальше, становясь всё более лёгким. Они вспоминали забавные моменты и какие-то эпизоды из прошлого: как Тэхён пытался объяснить корейский сленг, как они решили посмотреть фильм по видеосвязи и долго спорили какой выбрать, но так и не выбрали, как Кай прислал ссылку на свою первую большую статью в своём нынешнем издании. — Ты был так взволнован, что отправил примерно двадцать эмодзи и восклицательные знаки вместо сообщения. — Я был счастлив, — Кай рассмеялся, слегка краснея от смущения или, может, от вина. — И первым человеком, которому захотелось об этом рассказать, был ты. Он поставил пустую пиалу на стол, взяв палочки. — Ты всегда слушал. По-настоящему слушал. Не просто кивал из вежливости. Ты… ты заставлял меня чувствовать, что то, что я говорю — важно. — Потому что это было важно, — просто ответил Тэхён. Их взгляды снова встретились и задержались чуть дольше, чем нужно. Кай почувствовал, как сердце бьётся чаще. Тэхён сглотнул, отводя глаза. Еда почти закончилась. Графин с макколли опустел. Кай чувствовал приятное тепло в груди и лёгкость в голове. — Я скучал по этому, — выдохнул Кай то, что настойчиво крутилось у него в мыслях. Тэхён замер. — По чему? — По тому, как мы могли просто… говорить. О всякой ерунде. Смеяться. Быть рядом, — Кай посмотрел прямо на него. — Мне не хватало этого. Не хватало тебя. Воздух между ними сгустился. Тэхён опустил взгляд на свою миску с остатками риса. — Кай… — Знаю, — быстро сказал Кай. — Знаю, что не должен. Что прошло время. Что мы… что я всё испортил тогда. Но это правда. Мне не хватало. Тэхён медленно выдохнул и произнёс так тихо, что Кай едва расслышал: — Мне тоже… Не хватало. Признание повисло между ними, хрупкое и опасное. Кай почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он хотел было продолжить, но в этот момент подошла официантка, спрашивая, не нужно ли чего ещё. Момент разорвался. Тэхён покачал головой, попросив принести счёт. Когда она ушла, между ними снова повисла тишина, но теперь наполненная чем-то невысказанным. Кай чувствовал, как между ними натягивается невидимая нить. — Помнишь ту последнюю ночь? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. — Перед тем, как я улетел. Тэхён резко поднял глаза. — Не надо. — Почему? — Потому что это не поможет. — Я думал об этом, — продолжал Кай, не в силах остановиться. — Каждый раз, когда не мог заснуть. О том, как ты… — Кай, прошу, — голос Тэхёна дрогнул. — Не делай этого. Их взгляды встретились, и Кай увидел в глазах Тэхёна то же самое, что чувствовал сам — желание, смешанное со страхом. Притяжение, против которого невозможно бороться. Счёт принесли быстро. Тэхён расплатился, не дожидаясь возражений Кая. — Уже поздно и нам нужно выспаться. Пойдём. Они вышли из ресторана. Воздух снаружи был свежим после дождя, обдав их потеплевшие щеки приятной прохладой. Небо прояснилось, и между тучами проглядывали звёзды. Их шаги по деревянным доскам галереи звучали громко в тишине. У дверей номеров они остановились, как два отражения друг друга, осознавая, что именно сейчас всё должно закончиться. Завтра будет новый день и они снова станут просто адвокатом и его клиентом. — Спокойной ночи, — наконец сказал Тэхён, собираясь войти в номер. — Тэрри, — позвал Кай, останавливая. — Да? Тэхён обернулся, но в этот момент Кай сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними. Рука легла на грудь, прижимая спиной к двери. Секунда колебания — последний шанс остановиться — а потом он наклонился и накрыл губы Тэхёна жадным, отчаянным поцелуем. И всё, что копилось весь день — разговоры в машине, молчаливая близость в храме, воспоминания за ужином — вылилось в этот поцелуй. Тэхён застыл на мгновение, но потом ответил с той же яростью, притягивая Кая ближе. Его руки сами нашли его лицо, пальцы запутались в волосах. Он целовал его в ответ с отчаянием человека, который слишком долго держал себя в руках и наконец сдался. Их языки встретились, скользнули друг по другу, и Кай почувствовал, как по телу прокатывается волна жара. — Тэрри, — прошептал он между поцелуями. — Пожалуйста… Тэхён дрожащими пальцами нашёл карту-ключ в кармане и слепо прислонил её к считывателю за своей спиной. Замок щёлкнул. Дверь подалась назад, и они почти упали в номер, не разрывая поцелуя, едва успев захлопнуть её за собой. Комната была похожа на ту, что у Кая — тот же расстеленный футон, те же деревянные панели, тот же приглушённый свет от ночника. Но им было всё равно. Кай развернул Тэхёна, прижав спиной уже с этой стороны двери, и снова впился в его губы. Его руки скользнули под рубашку, касаясь горячей кожи. Тэхён вздрогнул от прикосновения, его дыхание участилось. — Кай, — выдохнул он ему в губы. — Подожди… Мне нужно… господи, Кай, мне нужно подумать. — Думай завтра, — Кай прижался лбом к его лбу. — Пожалуйста. Думай завтра. Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как дрожат его руки. Он должен был остановиться. Должен был сделать шаг назад. У него была Джиюн. Были обязательства. Была правильная, упорядоченная жизнь. И был Кай. Здесь. Сейчас. В его руках. — Ладно, — вновь выдохнул Тэхён. — Ладно. Завтра. Он притянул Кая обратно, целуя его снова и снова, пока они не добрались до футона, падая на мягкое одеяло. Кай оказался сверху, нависая над Тэхёном, глядя на него в мягком свете лампы. У того волосы были растрёпаны, губы уже припухли, глаза затуманены желанием — он был прекрасен. — Я так скучал, — прошептал Кай, целуя его в губы, потом в подбородок, спускаясь ниже. — Так чертовски скучал. Тэхён запустил пальцы в его волосы, направляя, когда Кай целовал его шею, ключицы, грудь, расстёгивая рубашку. Дыхание становилось всё более прерывистым, когда губы Кая опускались всё ниже по животу. Его руки нашли пуговицу на брюках, расстегнули её, потом потянули вниз молнию. Движения были неспешными, нарочито медленными, будто он хотел запомнить каждое мгновение. Тэхён приподнял бёдра, помогая ему избавиться от ненужной преграды. Кай целовал путь вниз — по низу животу, по выступающим тазовым косточкам, по линии бёдер. Его пальцы скользнули под резинку нижнего белья Тэхёна, стягивая ткань вниз и освобождая его уже твёрдый член. На секунду он остановился и просто смотрел, запоминая каждую деталь, вплоть до блестящей капли на кончике. — Давно хотел, — прошептал Кай, глядя на Тэхёна снизу вверх. — С того самого раза. Тэхён не смог ответить. Смотрел, как Кай склоняется, чувствуя, как его дыхание обжигает чувствительную кожу, и потом — жаркая влажность рта. Первое прикосновение губ вырвало из груди стон, который Тэхён едва успел заглушить, прикусив собственную ладонь. Кай обхватил его ртом, медленно, дразняще, и Тэхён почувствовал, как мир сужается до этой точки контакта, до движений губ и языка. — Чёрт, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, его голова откинулась назад, когда Кай принял его глубже. Рука Кая легла на его бедро, удерживая на месте, пока сам он двигался в размеренном ритме. Его язык скользил вдоль ствола, губы сжимались, создавая давление, от которого искры вспыхивали за закрытыми веками Тэхёна. — Господи, Кай, — простонал он. — Так хорошо… не останавливайся. Кай застонал в ответ, и вибрация прошла волной. Его ладонь обхватила основание члена Тэхёна, двигаясь в такт с ртом. Другая рука скользнула с бедра вверх по подрагивающему животу, по груди Тэхёна, под едва расстёгнутой рубашкой, большой палец провёл по соску, и тот вздрогнул всем телом. Влажное тепло, давление, умелые движения языка — всё это создавало невыносимую смесь ощущений. Кай менял темп, то замедляясь до мучительной неспешности, то ускоряясь, пока Тэхён не начинал задыхаться и цепляться за его волосы сильнее. Тэхён чувствовал, как напряжение нарастает внизу живота. Он пытался контролировать себя, пытался продлить этот момент, но это было невозможно. Слишком долго. Слишком много времени прошло с тех пор, как кто-то прикасался к нему так. Слишком много времени с тех пор, как это был Кай. — К…Кай… — сдавленно простонал Тэхён, невольно двигая бёдрами вверх. Рука Кая опустилась на его живот, снова удерживая на месте, когда тело Тэхёна начало напрягаться. Тэхён больше не сдерживался — тихие стоны и прерывистое дыхание наполняли комнату. Он чувствовал, как всё внутри сжимается в тугой узел. Слишком быстро. Слишком интенсивно. Пять лет ожидания, недосказанности, тоски. Всё это выплёскивалось сейчас. — Кай, я… — предупредил он, пытаясь отстранить. Но Кай не отпустил. Наоборот, взял глубже, и Тэхён сломался. Он кончил с глухим стоном, пальцы судорожно сжались в волосах Кая, всё тело напряглось, а потом разом обмякло, откинувшись на одеяло. Кай медленно отстранился, вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся, целуя путь обратно вверх — живот, грудь, шея, губы. Тэхён поцеловал его в ответ, всё ещё дрожа после оргазма. Его руки скользили по спине Кая, притягивая ближе. Они лежали так несколько минут, просто дыша друг в друга, пока сердцебиение не замедлилось, а дыхание не выровнялось. Кай чувствовал тепло тела Тэхёна под собой, слышал стук его сердца под ухом. Это было идеально. Правильно. А потом Тэхён зашевелился. Он осторожно высвободился из объятий Кая и сел, отворачиваясь. Его спина была напряжена, плечи вздымались от неровного дыхания. — Тэрри? — Кай приподнялся на локте, протягивая руку, чтобы коснуться его, но Тэхён отстранился. — Тебе нужно уйти, — тихо сказал он, не оборачиваясь. Кай замер, не веря услышанному. — Что? — Пожалуйста, Кай. Вернись в свой номер. — Ты… ты серьёзно? Тэхён, наконец, повернулся к нему. На его лице не было злости или раздражения. Только усталость и что-то похожее на вину. — Кай, — голос Тэхёна был твёрдым, но в нём слышалась боль. — Тебе нужно уйти. Сейчас. — Тэрри, почему… — Потому что если ты останешься, я не смогу отпустить тебя. А мне придётся. Кай тоже сел, вглядываясь в его черты, слегка размытые в мягком свете. — Может, и не придётся. — Придётся, — Тэхён снова отвёл взгляд, смотря куда-то в стену на резные панели. — У тебя жизнь в Лос-Анджелесе. У меня — здесь. Мы это уже проходили, Кай. Ничего не изменилось. — Всё изменилось! — Кай повысил голос, приблизился, схватив его за плечи и заставив посмотреть на себя. — Я здесь. Мы только что… Ты не можешь просто выгнать меня, как будто ничего не произошло! — Я не выгоняю. Я прошу, — Тэхён провёл рукой по лицу, а потом убрал его ладони со своих плеч. — Пожалуйста. Уйди. Кай смотрел на него несколько долгих секунд. Потом медленно встал. Каждое движение казалось механическим, будто он был на автопилоте. У двери он остановился и обернулся. Тэхён не смотрел на него, но чувствовал, что тот хочет что-то сказать. Но Кай ничего не сказал. Открыл дверь и вышел, не оглядываясь. Когда дверь закрылась, Тэхён опустился на футон, обхватив голову руками. Тишина в комнате была оглушительной. Он чувствовал вкус Кая на губах, его запах на коже, тепло его прикосновений всё ещё жило на теле. Он знал, что сделал правильно. Всё правильно. Даже если от этого его теперь разрывало на части.