Полюби меня, падший

      Иоли, подходя к дому, негодовал: «Это просто глупо! Почему он решил, что желаю его ласк или мечтаю слиться с ним? Что он себе вообразил?»       Но, успокоившись, признался самому себе: «Я не прав. Трогая Дамаи, я позволил ему подумать о желании близости. Моё тело отозвалось, и он заметил. К нему приятно прикасаться, он мне нравится. И если бы не моя любовь к Падшему, возможно, я бы отбросил сомнения и стыд. Дамаи хороший. Он учит меня, помогает…. Но я должен объяснить, что не стремлюсь только сливаться, как он сливается с многими девушками. Я мечтаю о чувствах».       Он уже собирался вернуться, но увидел — Дамаи сам идёт к нему.       Земати, подавив ярость, попытался осмыслить произошедшее, однако непонятная тяжесть давила на грудь.       «Он всего лишь человек. Если привяжется ко мне, я сведу его с ума… — рассуждал он. — А может ли он полюбить такого, как я? В жаре я вынудил его ласкать себя. Вполне, он вовсе того не хотел. Но его глаза… Он смотрел на меня, пока я был со спутницами, будто испытывал невидимую боль. Какую я впервые познал сейчас, услышав о занятом сердце. Действительно странно и больно… Кажется, моя душа съежилась».       Он стиснул кулаки, глубже погружаясь в мысли:       «А вдруг у него уже есть будущая спутница? Я даже не задумывался об этом… Юноше следует создать пару, завести детей, а я вообразил, будто властен над ним. Глупец! Он состарится, его дух уйдет в другой мир, а мне останутся лишь сожаления. Я не должен вмешиваться в его судьбу. Но почему мне так не по себе? Что за чувство толкает меня к нему, заставляя жаждать его присутствия? Одержимость? Я отказываюсь верить. Моей силы достаточно, чтобы не страдать от одержимости. Но мне кажется, если его не будет рядом, моя жизнь утратит всякий смысл…»       Земати решительно подошел к Иоли. В голове пронеслось: «Нужно объяснить, что сглупил… и оставить его в покое». — Дамаи, прости меня, — тихо произнёс Иоли, потупив взор.       Земати, уже открывший рот для оправданий, удивлённо замер. — Я виноват, — продолжил Иоли. — Твои прикосновения приятны, мне и самому нравится касаться тебя. Но рано или поздно у тебя появится возлюбленная… А в моем сердце уже живет тот, кто мне дорог. Эта связь будет неправильной и принесёт лишь разочарование. Давай забудем и снова будем сторгами. Хорошо?       Земати стиснул зубы, но затем выдавил: — Согласен. Я тоже не прав… Неверно истолковал твои действия. Можешь прикасаться ко мне, если возникнет нужда. — Спасибо, что понял меня, Дамаи, — Иоли поднял голову и улыбнулся.       От его улыбки Земати на мгновение полегчало. Неожиданно для самого себя он перехватил кисть Иоли и прижал его ладонь к своей макушке. — Погладь, — промолвил он.       Иоли рассмеялся и взъерошил жесткие, непослушные волосы юноши. — Глупый Дамаи, — беззлобно бросил он.       Прикосновение к его голове вызвало у Иоли сладкую радость — словно он съел горсть спелого инжира. — Пойдём работать, — добавил он. — Я принёс письменные принадлежности, — отозвался Земати. — Оставил в твоей комнате. Можем заняться каллиграфией в полдень, когда станет слишком жарко. — Спасибо, Дамаи, — с искренним восторгом поблагодарил Иоли и снова улыбнулся.       Земати ощутил почти непреодолимое желание прижаться к этим мягким губам своими.       После того как они закончили основные поручения, юноши расположились под деревом, разложив перед собой пергамент, чернила и тростниковые перья. Земати учил Иоли начертанию слов и с удивлением отметил, что юноша и сам многое знает. Его символы выходили ровными, аккуратными. Тогда Земати решил усложнить урок, перейдя к знакам исчисления и решению простых задач. — Хорошо бы ещё овладеть искусством врачевания, — мечтательно протянул Иоли. — Но я боюсь разрезать плоть. — Резать вовсе не обязательно. Можно лечить травами, добывать полезные настои, — ответил Земати, который знал об этом немало, но избегал вмешательства в исцеление людей, чтобы не нарушить установленные правила и не навлечь гнев Высших. — Живя со стариком, я изучил множество растений, — с гордостью сказал Иоли, приглаживая складку на своей одежде. — Знаю, как варить отвары и делать ароматные масла для тела. — Так вот почему от тебя всегда так приятно пахнет, — заключил он, прищурившись.       Иоли кинул на него любопытный взгляд. — Правда? А чем именно?       Земати, чуть наклонившись ближе, глубоко вдохнул, словно пытаясь уловить оттенки аромата. — Мед, луговые травы и цветы, — изрек он. — А ты пахнешь утренним лесом, — пробормотал Иоли, потупив взор. — Очень приятный запах.       Земати сначала удивился его словам, правда тут же почувствовал томление. — Ты мог бы изготавливать твердое мыло с отварами трав и мыльные жидкости с настоями, — предложил он, стараясь отвлечься. — Ох, но я не умею, — огорчился Иоли. — У меня есть свитки, где подробно описаны способы мыловарения, — произнес Земати.       Он лгал. Падший владел знаниями, накопленными за века странствий, но имел право делиться лишь теми крупицами мудрости, которые уже открылись человечеству. Таков был наказ Высших. — Ты дашь мне их? — с надеждой спросил Иоли. — Да, как только мы посетим старика, — пообещал Земати. — Дамаи, ты такой хороший… Я даже не знаю, как смогу тебя отблагодарить, — промолвил Иоли и вздохнул.       «Поцелуй меня! Люби меня, вместо того, кто поселился в твоем сердце! Я хочу, чтобы ты жаждал меня!» — крик рвался изнутри, но Земати лишь прошептал: — Ну, когда освоишь премудрости, подари мне несколько ароматных составов для омовения. — Хорошо, — легко согласился Иоли. — А когда в следующий раз будешь мыться, я дам тебе отвар для волос. Они у тебя очень жёсткие.       Земати невольно задержал взгляд на тёмных, мягко вьющихся локонах Иоли, которые почти закрывали шею. Они блестели, переливаясь на солнце, казались шелковистыми и приятно тяжёлыми на ощупь. Воспоминание вспыхнуло мгновенно: он притягивает его за голову, ощущая пряди между пальцами… От одной мысли по ладоням разлилось сладкое покалывание. — Поможешь мне нанести его? — спросил он. — Конечно, — тут же согласился Иоли, ощущая теплую волну радости от мысли, что сможет вновь прикоснуться к Дамаи.       Но Земати резко опомнился. Он нахмурился, отчаянно пытаясь взять себя в руки. — Хватит вести праздные разговоры, — строго пресек он.       Земати понимал — если он не отвлечется сейчас, если позволит себе ещё хоть немного мыслей, он не удержится. И тогда снова попытается овладеть Иоли. — Давай займёмся науками.       Иоли обречено вздохнул, покорно взяв в руки перо.       Вечером, когда Дамаи ушёл, Иоли собрал котомку с гостинцами и сообщил сестре и её мужу, что на несколько дней отправляется к старику, а после мысленно предупредил Кайлу, собиравшуюся спуститься для его обучения.       Лёжа на подстилке, он размышлял: «Было бы хорошо жить так, как сказал Дамаи. Изготавливать полезные масла, отвары, мыло… Поселиться в небольшом доме у леса, возделывать землю, ловить рыбу… Но я не человек. Я — оставленный… Тот, кого я люблю, или кто-то из его собратьев рано или поздно убьёт меня. А может, демон, о котором говорил Земати… Падший… Ты так далёк от меня и в то же время близок, ведь твоя обитель — мое сердце… Стану жить одним днём. Будь что будет».       Он забылся сном, в грезах ему явился Земати. Падший уходил прочь по бесконечной дороге. Иоли бежал следом, не в силах сократить даже несколько шагов. Он кричал, плакал, умолял остановиться, но воин растворился в седом тумане. И тут из мглы вышел Дамаи. Он молча обнял Иоли, и юноша, уткнувшись носом в его плечо, ощутил внезапный покой, словно Земати не покидал его.       Иоли проснулся с первыми петухами. Подхватив вещи, он направился к городу. И стоило ему ступить на лесную дорогу, как впереди показались трое всадников. Внутри похолодело от ужаса: среди них он сразу узнал Верховного, которому служил прежде.