Полюби меня, падший

      Трое всадников окружили юношу. Пыль, поднятая копытами лошадей, окутала его густым душным облаком. — Ха! Кого я вижу! — злобно воскликнул Верховный, спрыгивая на землю. — Приговорённый, так ловко ускользнувший от меня!       Он приближался, и Иоли застыл в панике, осознавая: прими он сейчас облик пумы — последствия станут непредсказуемыми. Пришлось бы убить их всех… Но среди мужчин находился внебрачный сын Верховного. Этот парень не раз тайно помогал беглецам избежать ненавистной участи. Он не любил своего родителя и не одобрял его жестокости. Воспитанный покладистой наложницей, юноша сохранил чистоту души, но, будучи бесправным в доме отца, не мог ничего изменить открыто. — Мы спешим, — вмешался он, пытаясь отвлечь внимание. — Оставь этого неграмотного юнца, продолжим путь.       Верховный метнул на него раздраженный взгляд, но тут же вновь уставился на Иоли, пожирая его похотливым взором. — Езжайте вперед, я догоню, — бросил он, не скрывая гнусных намерений. — Но отец… — попытался возразить сын, однако верховный резко оборвал его: — Ты смеешь ослушаться меня, щенок?! — завопил он. — Нет, — ответил молодой человек и, стиснув зубы, пришпорил коня.       Двое всадников помчались дальше, оставив Иоли наедине с врагом.       Юноша лихорадочно искал выход. Даже в обличье пумы одолеть закаленного в боях воина было бы непросто. Пока он пытался сообразить, как поступить, Верховный мертвой хваткой вцепился в его шею. Одним толчком он повалил Иоли в высокую придорожную траву, наваливаясь сверху тяжелым, пропитанным едким потом телом.       Иоли охватило оцепенение. Руки верховного скользнули по изгибам, жадно сжимая бедра, грудь, плечи. — Все равно я сольюсь с тобой, — прорычал он, часто дыша в лицо. — Ты слишком сладок, чтобы я отпустил тебя.       Он привстал и резко потянул штаны Иоли вниз. Юноша вцепился в ткань, удерживая её изо всех сил, не давая себя обнажить. Только Иоли собирался обратится в пуму, Верховный, взбешенный сопротивлением, замахнулся, собираясь ударить его по лицу. Однако рука его не достигла цели: чей-то мощный пинок пришелся насильнику прямо в живот.       Иоли успел заметить лишь мелькнувшую ногу в чёрных штанах, прежде чем верховный отлетел в сторону, с глухим стуком ударившись о землю.       Поспешно поправив одежду, юноша сел. Перед ним, заслоняя солнце, высилась широкая спина мужчины. Длинные волосы воина были убраны в безупречно тугой хвост. Одной рукой он с пугающей легкостью приподнял Верховного за горло, удерживая его над землей, точно тряпичную куклу.       Сердце Иоли забилось в лихорадочном трепете.       «Падший. Мой падший», — пронеслась единственная мысль в его голове.       Земати, который последовал за Иоли, зная, какой дорогой он пойдет, хотел предстать перед ним в своём истинном облике. Умозаключение о том, что Иоли отвергает его именно как падшего, не давала покоя. Ведь к Дамаи он относился с осторожной нежностью… А еще опасаясь, что с юношей может случиться беда, он решил проводить его через лес и, к счастью, подоспел вовремя.       Теперь, сжимая горло человека, покушавшегося на смертного, Падший не мог совладать с гневом. Он жаждал убийства — без колебаний и сожалений. Верховный хрипел, задыхаясь в стальной хватке и тщетно пытаясь разжать чужие пальцы.       Земати сдавил его предплечье с такой силой, что по лесу разнесся отвратительный хруст ломающихся костей. Мужчина дернулся, лицо его исказила мучительная гримаса. — Отпусти… — выдавил он, с трудом глотая воздух. — Ты больше никогда никого не ударишь! — рявкнул Земати, его голос подобный раскату грома разорвал воздух. — Я выкупил его свободу, а ты позарился на не принадлежащее тебе!       В ярости Падший взревел, радужка глаз стала окрашиваться в ярко алый цвет. Но в ту секунду его плеча коснулась прохладная ладонь. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение — и пламя гнева стало затихать. — Он не достоин того, чтобы ты марал о него руки, — мягко остановил его Иоли. В его спокойном голосе звучала неожиданная твердость. — Ты уже достаточно наказал его, — добавил юноша, повторяя когда-то услышанные от Кайлы слова.       Земати вперился в Иоли тяжелым взглядом, негодуя из-за дерзкой попытки его прервать. Однако юноша говорил верно.       Падший не имел права лишать смертного жизни без прямой угрозы для себя. Такое вмешательство в земные дела каралось строго: Правитель мог надолго запретить сыну путешествия в мир людей. Земати знал это. Знал и Иоли — Кайла просветила его, когда тот спросил, почему Падшие не помогают людям открыто.       Земати колебался. Тогда Иоли опустился на колени и, склонив голову, произнес: — Прошу, отпусти его. У него сын и малые дети. Погибни он — его женщин заберет другой Верховный, и неведомо, какая участь их ждет.       Земати хранил молчание. Несколько долгих мгновений он стоял неподвижно, после чего резко разжал пальцы. Верховный рухнул на землю. Задыхаясь, он хватался здоровой рукой за шею, пытаясь вобрать в легкие воздух. — Убирайся! — гаркнул Земати. В его голосе звучала угроза. — Но если подобное повторится, я тебя не пощажу.       Верховный с досадой обвел глазами Иоли, прижимая сломанную руку к груди. Затем, вскочив на коня, он, не оглядываясь, умчался прочь.       «Он снова оградил меня от несчастья… Падший, мой падший… Узнал ли он во мне оставленного? Нет, думаю, не догадался. Иначе он не стал бы меня защищать, ведая, что я сам могу постоять за себя…» — мысли Иоли путались.       Он не решался поднять взор, продолжая стоять на коленях.       Земати, уже овладевший собой, смотрел на юношу и раздумывал, как поступить. Ему не нравилось видеть Иоли в этом покорном жесте смертного.       «Он боится меня…» — горькая догадка обожгла изнутри, точно глоток полынной настойки.       Не желая выдавать слабость, Падший заговорил надменно и властно: — Встань, глупый юноша. Вечно я на тебя натыкаюсь. Как ты ухитряешься попадать в неприятности, словно рыба в сети?       Иоли вздрогнул, услышав его голос — он показался ему слишком приятным, обволакивающим. Казалось, стоит ему поднять голову и увидеть Земати... и он умрет от любви.       Радость и боль разом захлестнули его, когда он наконец поднялся и встретился взглядом с фиалково-голубыми глазами падшего.       И тут же перехватило дыхание.       «Он прекрасен… Настоящее божество… Убегая от него в прошлый раз, я испытывал страх и не смог насладиться моментом встречи. Но теперь… Кажется, он стал еще ослепительнее…» — думал Иоли, робко вглядываясь в черты Падшего. — Я… не знаю, — наконец вымолвил Иоли, вспомнив о необходимости ответить. — Спасибо. Ты снова спас меня. По возвращении в деревню я обязательно приду в храм и вознесу тебе хвалу.       Земати коротко хмыкнул. Заметив тень улыбки на его лице, Иоли окончательно смутился и потупил взор. — Зачем идти в храм, если я стою перед тобой? — насмешливо протянул воин, заставляя юношу покраснеть еще сильнее. — Так куда ты держал путь? — К старику, который меня воспитал. Он живет неподалеку от города, — ответил Иоли. — А я направляюсь в город. Имеются земные дела — ищу кое-кого, — пояснил Земати словно невзначай, но взгляд его задержался на лице юноши.       Иоли почувствовал странное волнение: казалось, Падший намеренно затягивает разговор. — Я провожу тебя, а то опять навлечешь на свою голову беду, — добавил он.       Иоли моргнул, едва ли не потеряв дар речи.       «Падший хочет идти со мной? Говорит со мной? Я не умер?.. Это так прекрасно…» — думал Иоли, млея от счастья. — Благодарю, что помогаешь такой недостойной букашке, как я, — тихо проговорил он.       Слова неприятно кольнули Земати — ведь когда-то именно так он назвал юношу. И теперь испытал стыд. — Идём, — отрывисто бросил он.       Иоли подобрал свою котомку и зашагал рядом. Он едва сдерживался, чтобы не смотреть на падшего слишком открыто. В чёрной рубахе и штанах, расшитых золотыми нитями, с синей лентой, стягивающей длинные волосы, Земати казался воплощением совершенства. — Мы сейчас войдём в лес. А ты знаешь, что когда-то здесь плескалось море? — вдруг задал вопрос падший. — Нет, об этом я не слышал. Но откуда тебе ведомо подобное? Неужели ты живешь на свете столько веков? — с неверием спросил Иоли.       Земати рассмеялся. — Нет. Я узнал многое, путешествуя по миру и разговаривая с людьми. Я не так уж стар по меркам падших, правда и не молод по человеческому исчислению. Ты ведь слышал: Падшие не ведают старости, оставаясь в возрасте тридцати лет? — пояснил Земати. — Мне чуть больше трёх веков. — Триста лет?! — воскликнул Иоли и, ошеломленный, замер на месте.       Земати улыбнулся — его забавляла простодушность юноши. — Да, можно сказать, я дряхлый старик, — пошутил он. — Нет! — вдруг вспыхнул Иоли. — Будь ты хоть трижды старцем, всё равно остался бы прекрасен!       Осознав, что сболтнул лишнее, юноша испуганно прикусил губу. Земати настороженно взглянул на него исподлобья. — Тебя восторгает моя внешность? — с лёгким подозрением спросил он. — Я… я не так думал… — пробормотал Иоли, смутившись.       Он не знал, как объясниться. Ему ведь нравилось в Земати всё: и когда тот принимал облик девы, и когда оборачивался черной пантерой. Иоли видел не только плоть, но и саму душу Падшего. Но как дать ответ, не выдав своей тайны? — Падший весь словно светило… — пробормотал он, не найдя других слов.       Земати расхохотался, и от прямоты Иоли ему вдруг стало хорошо и радостно. — Да, в пору жара я действительно становлюсь горячим, подобно солнцу, — заметил он. — Я помню, падший, — отозвался Иоли.       В его голосе Земати уловил едва заметную дрожь — и волнение передалось его собственному телу. Ему нестерпимо захотелось поцеловать Иоли… он сдержался.       Они вошли в тень деревьев. Земати собирался пойти по прямой дороге, но Иоли осторожно остановил его. — Падший, давай выберем ту, что длиннее. Вдоль главной дороги сейчас буйно цветет тамариск. Я боюсь —тебе станет дурно, — предостерег он.       Земати на мгновение задумался, затем кивнул. — Да, ты прав. Пойдем другой дорогой.       Ему была в новинку и в радость эта простая забота.       «Ах, если бы он хоть немного захмелел от тамариска… Тогда, возможно, я прикоснулся бы к нему. Но он не спит, не дремлет, и у меня нет ни малейшей надежды, что подобное случится, — подумал Иоли, и тут же одёрнул себя — Я подлец! Думаю лишь о своих желаниях… А ведь ему и впрямь могло стать плохо».       Они следовали по лесной тропе, когда взгляд Земати зацепился за куст, усыпанный алыми ягодами. Он не помнил, чтобы видел такое растение прежде. — Интересно, что за плоды? — задумчиво произнес он, потирая подбородок. — Падший, ты не узнал барбарис? — удивился Иоли, остановившись рядом. — Из него варят варенье, сиропы и шербеты, делают целебные настойки. А еще ягоды добавляют в соусы к дичи ради приятной кислинки. — Верно, — кивнул Земати. — Видел, как их продают на рынке, но никогда не замечал на кусте. — А вот ещё кое-что! — воскликнул Иоли и присел в густой траве. Вскоре он поднялся и, подойдя к Земати, разжал ладонь. На ней лежала горсть спелой земляники. — Падший, хочешь попробовать? — Падшие не нуждаются в земной пище, — напомнил Земати, но внезапно перехватил запястье Иоли.       Его мгновенно накрыло знакомое чувство: неземной покой, смешанный с тихим, всепоглощающим счастьем.       Земати медленно поднёс его ладонь к лицу и, прикрыв веки, стал собирать ягоды губами, едва касаясь нежной кожи.       Иоли не верил в происходящее: мужественный воин, познавший изобилие миров и прошедший через великие битвы, сейчас неторопливо, почти благоговейно, ел с его ладони крохотные ягоды…       Иоли задрожал и с трудом сглотнул, глядя на светлые длинные ресницы падшего. Тепло от его губ пробежало по телу волной, оставляя за собой невыносимое томление, пробуждая в Иоли желание отдаться тому, кто дарил ему столько блаженства.       Иоли часто задышал, судорожно осознавая — ему нужно отойти от падшего, пока он окончательно не потерял рассудок и не начал умолять Земати сделать с ним всё, что тому угодно. Но падший неожиданно отпустил его руку и отступил на шаг.       «Ещё немного, и я возьму его под этим кустом, — мелькнула темная мысль. — И тогда сведу с ума».       Он посмотрел на Иоли: юноша словно находился в трансе, грудь его часто вздымалась, а в его глазах блестела влага, будто он готов расплакаться.       Земати пожалел, что позволил себе подобную слабость.       «Он выглядит иначе… словно ему тяжело. Зачем я к нему прикоснулся? Правитель предупреждал — наши ласки опасны для людей, они порождают болезненное пристрастие… А я уже столько раз его касался — и в своём истинном облике, и в теле Дамаи. Но я не в силах остановиться. Я сгублю нас обоих. Я действительно одержим». — Пошли дальше, — позвал он, стараясь придать голосу будничное спокойствие.       Они продолжили путь.       Иоли отчаянно хотел заговорить, особенно сейчас, когда Земати перестал казаться надменным или отстраненным, но не решался нарушить тишину. Однако, заметив робкие взгляды юноши, Падший сам прервал молчание. Он спросил о сестре, о жизни в селении, и Иоли, постепенно расслабляясь, увлекся беседой.       Подойдя к лесному ручью, Иоли набрал в сосуд свежей воды, а после, опустившись на колени, умыл лицо и руки. Земати задумчиво стоял рядом, глядя вдаль. В тот миг Иоли не совладал с порывом — поднявшись, он озорно плеснул на него холодной водой.       Падший опешил. По его лицу стекали прозрачные капли, делая и без того совершенные черты еще притягательнее. Иоли мгновенно понял оплошность и уже открыл рот, чтобы молить о прощении, но Земати строго произнес: — Хватит!       В памяти юноши тут же всплыл образ Дамаи, который сказал то же самое, когда юноша обрызгал его водой из ведра.       Иоли изумился от внезапного видения: «Ну вот, почему я сравнил Падшего и Дамаи? Да, их запахи тел чем-то похожи, и рядом с ними я чувствую покой… Но Земати… Его я люблю всем существом».       Пока он размышлял, Земати не стал терять времени. Наклонившись, он зачерпнул воду широкой ладонью и ответил тем же. Иоли охнул, чувствуя холодные струи на лице и волосах, и весело расхохотался. Падший, возвышавшийся над ним, глядел на него с ответной улыбкой.       Они снова зашагали вперёд. Земати развлекал Иоли разговорами обо всём, что встречалось им по дороге, наслаждаясь его искренним удивлением.       Путники подошли к развилке.       Иоли не хотел расставаться, но понимал: он не в силах удержать бессмертного. Собравшись с духом, он промолвил: — Падший, кого ты ищешь? Может, я помогу тебе? Я долго жил в городе и знаю многих горожан.       Земати усмехнулся: — Нет, наивный Иоли, тот, кого я преследую, неуловим, словно ветер. Я упустил его, и теперь моя цель — найти.       Сердце Иоли сжалось в нехорошем предчувствии. — Он… плохой человек? — осторожно полюбопытствовал он. — Не думай много, Иоли, — мягко ответил Земати. — Это оставленный, и я должен его разыскать.       Плечи юноши дернулись, словно от болезненного удара.       «Знай он, что это я… Тогда он пощадил меня лишь из милости за помощь… Неужели теперь он снова жаждет моей смерти?» — подумал юноша. — Хорошо, падший. Я продолжу свой путь, а ты — свой, — пробормотал он, опустив глаза.       В расстроенном лице юноши проступало нечто столь трогательное, что в Падшем проснулось непреодолимое желание развеять его печаль.       Он протянул ладонь и бережно коснулся щеки Иоли.       Иоли поежился, но не отпрянул. Тепло, исходящее от руки Земати, мгновенно успокоило, приглушив тяжелые мысли. Он шумно вздохнул, чуть склонив голову к ладони. — Иди, Иоли. Мы ещё обязательно встретимся, — вкрадчиво промолвил Земати.       Юноша поднял взор. Фиалково-голубые глаза смотрели на него мягко — в них не осталось ни жестокости, ни угрозы. Иоли грустно улыбнулся. Земати убрал руку, развернулся и стремительным шагом направился в сторону города.