Полюби меня, падший

      Черноволосый молодой юноша удобно расположился возле седовласого старика на траве и заглядывал своими большими наивными глазами в его лицо. Он пристально слушал его рассказы о древних временах, когда еще не существовало верховных и приговоренных, и люди жили на равных, без излишней жестокости и издевательств. — Иоли, — сказал старик, прервав свои воспоминания, — ты, как и я, приговоренный. Наша жизнь принадлежит верховным, и ты должен быть осторожным. Тебе уже восемнадцать, и твоя красота притягательна, но наш верховный полон пороков. Пора тебе найти супругу, если ты не хочешь быть обесчещенным и убитым. Или можешь уйти к храмовникам, пока ты непорочен, дать обет и жить в храме.       Эти слова были тяжелым бременем для молодого Иоли. Он осознавал, что его судьба зависит от верховного, и мир вокруг него несовершенен. В его глазах отразилась смесь страха и решимости. Он мечтал о мире, где люди могут жить свободно и справедливо, без притеснений и диктата верховных. Но в то же время, он понимал, что выбор не так прост, и приходится жить здесь, где не все так, как бы он хотел. — Я не буду поклоняться падшим, — возмутился Иоли, и надул свои полные губки, выражая недовольство. — Они не высшие. — Уйди в храм, посвященный высшим, — сказал старик. — Но учти, только падшие спускаются в этот мир и иногда помогают таким несчастным, как мы. — Помогают? — возмутился Иоли, его светло-карие глаза вспыхнули от возмущения. — Они отродье Асмодея, прокляты им за непослушание, но не достигшие небес из-за своих пороков, застрявшие где-то между землей и небом.       Иоли был решителен и упрям в своих убеждениях, не желая поддаваться соблазнам поклонения падшим. В его сердце горел огонь искреннего возмущения перед мыслью о том, что некоторые могли служить существам, которые были отвергнуты за свои грехи.       Однако, старик, понимал сложность мира и сочувствовал падшим, несущим свое бремя на плечах, проклятых собственным непослушанием. Он поддерживал идею о том, что даже внутри тьмы можно найти капельку света, и иногда даже падшие создания могли оказать помощь страждущим. — Прекрати, Иоли, — грубо сказал старик, его глаза выражали возмущение. — Я знаю о твоей боли, навеки связанной с погибшим отцом. Мы с ним были близки, и я тоже вспоминаю его, приношу каждый год венок в храм, чтобы почтить его память. Но ты должен понимать, что в твоих жилах течет кровь падшего, хоть ты и не унаследовал от них ничего. Твое тело хрупкое и нежное, кожа белая, черты лица мягкие, голос вкрадчивый. Но это и к лучшему. Тебя бы убили еще в младенчестве, если бы ты обладал хоть какими-то задатками падшего. Твоя красота, портящая все, она от твоей матери. — Я ненавижу свою мать, она убила его, из-за нее я потерял свободу, — вскричал Иоли, его глаза наполнились слезами, отражая бурю эмоций, которые бушевали в его душе. Стихии гнева и горя, любви и ненависти сталкивались в его сердце, и каждая из них стремилась одолеть другую. — Перестань, Иоли, — проговорил старик с мягкостью в голосе. — Она не виновата, что пришла в этот мир падшей. Ты ведь знаешь — много веков назад они были прокляты их прародителем за отказ служить ему и помогли высшим. Их судьба стала трагичной — раз в цикл луны они спускаются на землю, чтобы удовлетворить жажду телесных удовольствий, мучившую их. — Но моя мать, она ослушалась наказа, — возразил Иоли, его голос выражал горечь. — Она заманила моего отца и слилась с ним. А потом, когда я родился, подрос и стал обучаться письму, она убила его. — Ты уже не маленький мальчик и должен понимать, что жажда падших доводит их до безумия, — продолжил старик, его слова были проникнуты мудростью и опытом. — Возможно, твой отец был рядом, и она заметила, и его красота овладела ею. Но падшие строго соблюдают наказ — не вступать в связь с людьми. Связь с падшим сводит человека с ума, он жаждет быть только с ним. В свою очередь, проклятие заставляет падших терять рассудок от ревности. Если падший становится одержим человеком, он, не зная истинной природы любви, становится привязанным к своему избраннику, теряет свободу, и чтобы освободиться от этих оков, готов на все. — Даже убить, того кого любит? — зло воскликнул Иоли. — Иоли, наивный Иоли, — произнес старик, печально улыбаясь, и покачал головой. — Падшие не способны познать настоящую любовь или искреннюю ненависть. Отказавшись от буйства, праздного убийства и других демонических пороков, они не смогли вернуть в свои бессмертные души настоящие чувства. Твоя мать не могла полюбить, но и отказаться от него в ней не было сил. Ревность застилала ей глаза, когда она увидела, как он разговаривает с красивой горожанкой. Именно поэтому она убила твоего отца. А потом, испепелила себя сама. Может быть, душа твоего отца находится в другом мире, а вот ее… Он был сильным человеком. Твой отец смог выдержать безумие ее жара столько лет и умер счастливым. — Да, он смог, — проговорил Иоли, но его голос звучал настороженно. — Но раз в смену луны падшие спускаются на землю и причиняют страшное горе тем девушкам и молодым мужчинам, что не успели укрыться от них. Потом им не нужен никто, — Иоли сорвал травинку и прикусил ее зубами, словно отвлекаясь от грустных мыслей. — Иоли, не бойся сойти с ума, — обратился к нему старик, его голос звучал утешающе. — В тебе есть кровь падшего, и ты не будешь так сильно зависеть, как простой человек, если вдруг с этим столкнешься. Но ты должен скрывать свое происхождение, как я тебя учил все эти годы, иначе грозит беда… Падшие не приходят в деревню сами и всегда располагаются у озер и рек, чтобы остудить свои тела. И именно на земле они рождают других падших. В такие моменты они особенно уязвимы, и охотники на падших пользуются этим. — Зачем им падшие? — спросил Иоли, глядя на старика с любопытством. — Они же так сильны. Охотники не боятся их? — Дым и настойка из древесины тамариска подавляет их волю, делая их бессильными и покладистыми. Ты спросил зачем? А как ты сам думаешь? Люди — самые худшие порочные существа. Ты можешь представить, что значит иметь подавленного падшего? Это равносильно приручению божества. Но я не помню на своем веку, чтобы падшие разрешали себя пленить. Они предпочтут смерть. Притом, они остро чувствуют друг друга. Если кто-то в беде, прилетает стая. — Как все это недостойно, — сказал Иоли, задумчиво глядя на озеро. Его прозрачные воды так и манили окунуться, но его обязанности в доме верховного взывали к ответственности. Вечерний пир, устроенный верховным, требовал подготовки блюд и разлива вина из погреба.       Он повернулся к старику и сказал: «Я пошел, мне пора. Зайду через несколько дней.» Иоли встал, отряхнул свои штаны из грубой ткани, поправил рубаху, натянул на ноги кожаные сандалии и медленно отправился по тропинке.