Полюби меня, падший

      Испуганные юноши сидели в углу и прижимались друг к другу, наблюдая за верховными. Крепкие мужчины, напившись вина, окруженные полуголыми приговоренными, вели себя развязно и грубо. Они не отказывали себе в удовольствии срывать с девушек одежду и заваливать их на подушки, прерывая их стыдливые протесты, и трогали их во всех местах. Сердца юношей наполнились ужасом, а глаза переполнились слезами недоумения и отвращения перед нравами их правителей. Они сильно желали только одного: уйти из богатого дома, где красота и благородство исчезли, уступив место разврату и насилию.       Иоли, который подносил вино весь вечер, и знал, что нужно вовремя убраться, не успел этого сделать, и теперь прикрывал от страха глаза, прижимаясь к другому юноше. Быть избитым было не самое страшное, ибо он уже переживал подобное. Он живо помнил, как в прошлый раз один из приговоренных не успел убежать, и утром его обнаружили окровавленного и измученного от непрерывного вторжения в его тело грубых воинов. Он выжил, но стал как тень, подавленный и постоянно испытывающий страх перед тем, что могло с ним произойти.       «Лучше бы я послушал старика и ушел в храм,» — пронеслось в голове Иоли, когда верховный встал и неуверенным шагом направился к молодым людям. Схватив Иоли за волосы, он заставил его подняться и заглянул в глаза.       Иоли ненавидел этого человека, но судьба оказалась неумолима, и после гибели родителей у него не осталось выбора, кроме как стать прислужником и виночерпием у верховного. Пороки этого дома давили и угнетали, и он каждый день старался выполнить все обязанности и тайно убежать к лесному озеру или к старику, который воспитал его с момента, когда он остался без семьи.       Мощное, потное тело в шрамах предстало перед глазами юноши, от него исходил неприятный запах мускуса и вина. Черные глаза, орлиный нос и тонкие губы не вызывали в Иоли ничего кроме отвращения. — Ты посмотри, какой красивый виночерпий, — сказал грубо верховный. — Я даже не заметил, как ты повзрослел. Нужно тебя попробовать, — произнес он, облизывая подбородок юноши. Тот задрожал от страха и омерзения. — Верховный, нельзя меня трогать, я готовлюсь уйти в храм, — попытался возразить Иоли. — В храм? Ха-ха-ха, — прогремел верховный, засмеявшись громко. — Хочешь поклоняться высшим? Перестань говорить глупости. Пошли со мной.       Он потянул за собой юношу, но Иоли не собирался сдаваться. — Верховные не могут касаться меня, им запрещено правилами сливаться с мужчинами, — настаивал он, трясясь от ужаса и думая, как убежать. — Твоя правда. Я не могу, и они не могут, — указал он рукой на остальных верховных мужчин. — А как насчет остальных? Любой, кроме верховных, может слиться с тобой. Мы найдем желающего, — угрожающе добавил он. — Не надо, — взмолился Иоли. — Тогда следуй за мной, — сказал верховный. — Нет, — отрицательно произнес Иоли и тут же получил удар ладонью по лицу такой силы, что отлетел в сторону. Его схватили за рубаху и потащили к выходу. Мужчины, смеясь, последовали за верховным.       «Хочу умереть, умереть прямо сейчас… Высшие помогите мне…» — пронеслась в его голове мольба. Иоли чувствовал ужас, стыд и ярость, но он знал — ему нельзя впадать в исступление. Как только он сильно злился, его радужка глаз, как у всех падших в ярости, становилась ярко-красного цвета с черным пигментом по периметру зрачка. Даже в свете факелов это было бы заметно.       Его поволокли от входа в дом к дороге, где еще сновали прохожие, заглядывающие во внутренний дворик, чтобы принять участие в пиршестве.       Верховный отпихнул юношу, и Иоли упал на булыжники. Он не хотел вставать и шевелиться, и думал, как было бы хорошо просто потерять сознание. — Кто хочет попробовать этого юнца? Сладкого, как созревший виноград на склонах холмов. Кто решится, тому продам его в пользование за 20 медных монет, — зло и насмешливо объявил верховный, обращаясь к людям во дворе и проходящим мимо деревянных ворот.       Горожане шли мимо, многие просто плевали в сторону юноши. — Видишь? Тебя даже за 20 монет не хотят купить, — сказал Верховный и собрался потащить юношу обратно.       Иоли хотел просто исчезнуть в этот момент, его душевная боль от осознания неизбежности насилия заставила его лихорадочно искать выход. «Пусть это будет хотя бы один человек, а не все. Одного я как-нибудь выдержу, а потом убегу», — решил он.       Иоли приподнял голову и увидел проходящего мимо мужчину. Он не успел разглядеть его лицо, просто заметил, что он высокий, крепкий, с длинными волосами. Но ему не было времени раздумывать. Иоли просто взял и вцепился в его ногу. Мужчина остановился и посмотрел вниз. — Пожалуйста, — в отчаянии попросил Иоли, — слейся со мной. Умоляю.       Он не решался поднять глаза на мужчину, который остановился и молчал. Иоли поднялся на колени и, опустив от стыда голову, стянул с себя штаны, обнажив белые ягодицы, и лег лицом в землю. Он не мог сдержать слез, тело его вздрагивало от рыданий.       «Если он откажется, я просто ударюсь головой о булыжник, чтобы умереть», — решил Иоли и жалобно всхлипнул. Мужчина хмыкнул, но ничего не сказал. — Ну что, сольешься с Иоли и заберешь его за 20 медных монет? — спросил с презрением верховный. — Я не привык сливаться при зрителях, — неожиданно раздался голос мужчины, он был низкий и ласкающий слух. — Но могу предложить более выгодное соглашение. — Какое? — спросил верховный. — Я его заставлю излиться, а еще заплачу 10 золотых монет, — предложил мужчина. — Десять золотых… Хорошая сделка, — отозвался другой из верховных, не скрывая своего одобрения. — Нет, слишком просто, — сказал верховный. Всем было понятно о его нежелании терять юношу, особенно когда его взору предстали прелести Иоли. — Пусть пока я считаю до 60, он изольется, — постановил верховный, давая понять, что его власть превыше всего, и решение принадлежит только ему. — Хорошо, — согласился мужчина. — Мне достаточно и 30, — добавил он, однако в его тоне прозвучала неуловимая насмешка. -Только закройте ворота, не хочу собирать зевак. Хватит и вас, — приказал мужчина.       Верховный промолвил: «Ладно», одобряя требование мужчины. Ворота закрылись, ограждая их от взоров мирской общественности.       Иоли неподвижно приник лицом к земле, готовый испытать унижающую пытку. «Как я могу претерпеть это перед всеми? Как смириться с судьбой, которую насильно навязывают?» — мысли Иоли запутались, и он решил прекратить мучение самостоятельно. Решив осуществить свою отчаянную попытку, Иоли быстро поднял голову, готовый ударить ею о булыжник, спасая себя от надругательства. Но вдруг сильная рука обхватила его за талию, уверенно и непреклонно, не давая исполнить задуманное. — Не бойся, ни о чем не думай, — услышал он повелительный и в то же время ласкающий голос. Сердце Иоли стучало в груди, словно пыталось выскочить на свободу от ужаса, но слова незнакомца казались странным успокоением. Он понял, что мужчина опустился на колени позади него, и страх охватил его тело еще сильнее. Его носа достиг приятный аромат тела мужчины, от которого пахло свежестью леса, обласканного горными ручьями. Запах и будоражил, и успокаивал Иоли.       Незнакомец притянул его за талию, заставив немного выпрямиться, и закатал его рубашку, чтобы зрителям было лучше видно происходящее. Иоли услышал его голос, обращенный к верховному: — Считай. — Один, два, три… — стал считать верховный.       Иоли просто трясся от ужаса. Вдруг мужчина чуть наклонил его вперед и схватил за голое бедро. Как только его пальцы коснулись кожи, Иоли почувствовал моментальное успокоение. Было ощущение, что кто-то большой и сильный обнял его, как будто заслонил его ото всех невидимыми крыльями. Иоли стало так спокойно и хорошо, словно он умер и оказался где-то в другом мире. Умиротворение наполнило его душу, и он совершенно забыл обо всем.       В тишине его мысли словно замерли, а его тело ощущалось легким и свободным, как будто оно уже не принадлежало ему. Мужчина держал его аккуратно и Иоли позволил себе полностью отдаться непостижимому чувству спокойствия и безмятежности. Секунды стали вечностью, а мир вокруг словно прекратил свое существование.       Мужчина обхватил ладонью его совершенно спящий фаллос и стал медленно ласкать с легкой небрежностью. Несмотря на недолгие движения, волны небывалого возбуждения моментально обрушились на тело Иоли. Он совершенно не понимал, что происходит с ним. Его охватило желание, такое нестерпимое, словно жажда, и он, неожиданно для себя самого, издал тихий стон и попросил шепотом: «Еще…» И вдруг почувствовал как палец другой руки незнакомца проникает сзади. Это было не больно и не неприятно. Просто тепло от пальца пронизало все его внутренности, заставляя тело дрожать. — Наслаждайся, — услышал он насмешливый низкий голос в ухе, который вызвал приятные покалывания всего тела. И тут палец проник глубже, а рука мужчины сильнее сжала окрепший член, и невидимые искры прошли по всему телу Иоли, заставляя его биться в сладострастных судорогах. Охватившее возбуждение моментально достигло кульминации, и Иоли излился, потонувший в оргазме. Когда волна прошла, он услышал голос верховного: — Двадцать восемь.       Тело Иоли вздрагивало, когда он возвратился в реальность. Мужчина отстранился от него, поднялся и потребовал: — Дайте мне воды омыть руки.       Иоли посмотрел на свой низ — он еще извергал остаток семени. Спешно натянув штаны и опустив рубаху, он так и остался на коленях. — Ты справился, я удивлен, — сказал раздосадованно верховный. — 10 золотых и он твой. Иоли услышал плеск воды, затем звон монет, и, наконец, повелительный голос: — Вставай и пойдем.