Старшая кровь

«Кровь дракона горяча, но иногда она становится единственным теплом, которое согревает в стенах холодного дома. Джейс был таким теплом для неё — молчаливым, верным, не требующим ничего взамен».

Рейнис шёл четырнадцатый год, но она чувствовала себя гораздо старше. За её плечами были годы молчаливых обид, холодных взглядов отца и тщетных попыток заслужить любовь, которую не собирались дарить. Она выросла в девочку с острыми скулами, длинной серебряной косой и фиолетовыми глазами, которые видели слишком много для своего возраста. Её тело наливалось гибкой силой — ежедневные тренировки с мечом сделали руки цепкими, а ноги быстрыми. Мастер по оружию, старый воин с седой бородой, поговаривал, что она разит лучше любого мальчишки её лет. Но внутри она всё ещё оставалась той семилетней девочкой, которой хотелось, чтобы её заметили. Только теперь она научилась прятать эту боль за насмешливой улыбкой и ледяным взглядом. Единственным человеком, перед которым она не играла роль, был Джейс. Ему исполнилось семь — бойкий, темноволосый мальчуган с карими глазами, в которых горел огонь, достойный Таргариена. Он был непоседлив, любопытен и обожал сестру так, как дети обожают старших, когда те не отмахиваются, а по-настоящему учат жить. — Рейнис! — кричал он, пробегая через весь двор, чтобы запрыгнуть на неё сзади, когда она стояла у стены и смотрела на драконий пик. — Ты снова тут одна? Пойдём, я покажу тебе, чему научился на тренировке! — Покажи тут, — отвечала она, не оборачиваясь. — Я смотрю. Джейс выбегал вперёд, хватал первую попавшуюся палку и начинал размахивать ей, изображая фехтовальные приёмы. Иногда он путал последовательность ударов, иногда сам себе наступал на ноги и падал. Рейнис не смеялась, она поправляла как настоящий наставник. — Держи руку выше. Локоть не расслабляй. Удар идёт от плеча, а не от кисти. — Откуда ты всё это знаешь? — запыхавшись, спрашивал Джейс, вытирая пот со лба рукавом. — Я тренируюсь каждый день, пока ты спишь. — И когда ты спишь? — Иногда никогда. Но это не важно. Она не говорила ему, что часто не может уснуть из-за тяжести в груди. Что по ночам она сидит на подоконнике, перебирает в памяти обиды и сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Джейс был слишком мал для таких разговоров. Но однажды, когда она пропустила ужин и осталась в своей комнате, он пришёл с куском хлеба и кружкой молока. — Ты заболела? — спросил он, заглядывая ей в лицо. — Нет. — Тогда почему ты не ешь? Она хотела сказать: "потому что отец сказал, что я позорю его тем, что учусь драться", но промолчала. Вместо этого взяла хлеб, откусила и сказала: "Спасибо, Джейс. Ты хороший брат". Он улыбнулся и сел рядом на пол, привалившись к её ногам. Так они и сидели — она на кровати, он на полу, — пока за окном не погасли последние огни. Драконы оставались их общей страстью. Каждую свободную минуту, когда позволяла погода и бдительность стражников, Рейнис тащила Джейса к северной стене, откуда открывался лучший вид на пик. Они ложились на животы, прятались за зубцами и смотрели. Там, внизу, за каменными выступами, кипела драконья жизнь. Сиракс часто грелась на солнце, распластав крылья. Морской Дым, серебристый дракон носился над волнами, высматривая рыбу. А в самой глубине, у чёрных скал, куда никто не совался, обитал Каннибал. Его было трудно разглядеть, ведь он сливался с тенями и только когда он двигался, можно было различить очертания чудовищной туши. — Он сегодня не выходил, — шептал Джейс, щурясь. — Выходил. Ты просто не заметил. Смотри на ту пещеру слева, где пар идёт. Видишь? Там его хвост. Джейс вглядывался до рези в глазах и наконец восторженно выдыхал: — Вижу! Они могли лежать так часами. Рейнис рассказывала истории о каждом драконе, которые слышала от старого драконника или вычитала в пыльных свитках. Она знала, сколько лет каждому, чей он седок, кто из драконов злой, а кто спокойный. Джейс слушал с открытым ртом и запоминал каждое слово. — А ты когда-нибудь полетишь на драконе? — спросил он однажды. — Да, — ответила она без колебаний. — И ты тоже. — А если я испугаюсь? — Тогда я полечу с тобой на одном драконе. Обнимемся и полетим. Джейс рассмеялся и прижался к ней плечом. Ему было тепло и спокойно рядом с сестрой, и он не знал, что в этот самый момент Рейнис поклялась себе сделать всё, чтобы этот мальчик никогда не познал того холода, которым пропитана её собственная жизнь. Иногда к ним присоединялся Люк. Ему было тогда около пяти, и он всё ещё бывало называл Рейнис "Сися", что вызывало у Джейса взрывы хохота. Люк был тише брата, более задумчивым и с ранних лет проявлял удивительную чувствительность к чужим настроениям. Он мог подойти к Рейнис, когда она стояла на стене одна, и молча взять её за руку, не спрашивая, не требуя внимания — просто быть рядом. — Ты грустная? — спрашивал он иногда. — Иногда, — отвечала она. — Мне тоже бывает грустно. Тогда я иду к маме. А ты к кому идёшь? — К тебе и Джейсу, — говорила она. Люк улыбался и крепче сжимал её пальцы. Рейнис не врала — эти двое действительно были её отдушиной. Джейс дарил энергию и веру, а Люк — тихую поддержку без слов. Джоффри, которому только-только исполнилось три, пока не мог составить им компанию в таких вылазках. Он проводил время с няньками или с Рейнирой, которая души не чаяла в младшем сыне. Но Рейнис иногда заходила в детскую, когда малыш бодрствовал, и подолгу смотрела на его тёмные кудри. "Ты ещё узнаешь меня, — думала она. — И, надеюсь, не возненавидишь за то, что я другая". Она ревновала? Возможно. Но эта ревность была не той, ядовитой, что разъедает душу. Скорее она была грустной как осенний дождь, который идёт, но не приносит облегчения. Братья не виноваты, что Лейнор любит их, а её нет. Они сами были детьми, и Рейнис не хотела, чтобы они чувствовали себя виноватыми. Однажды, случилось событие, которое укрепило их с Джейсом союз сильнее любых слов. Лейнор устроил показательную тренировку во дворе. Джейс должен был сразиться с сыном одного из капитанов, мальчишкой постарше и покрепче. Лейнор стоял в стороне, скрестив руки, и наблюдал. Рейнис тоже пришла, вставая в тени колонны, чтобы не привлекать внимания. Поединок был коротким. Джейс, несмотря на свою ловкость, проиграл. Противник сбил его с ног, и он упал в грязь. Лейнор нахмурился. — Встань, — сказал он холодно. — Ты опозорил меня. Джейс поднялся, дрожа от обиды и грязи. Губы его тряслись, но он не заплакал, только смотрел на отца с мольбой, которую тот не замечал. Рейнис не выдержала. Она вышла из тени, подошла к брату, взяла его за руку и громко, так чтобы слышали все, сказала: — Он не опозорил тебя, он всего лишь проиграл один раз. Ты сам проигрывал в его возрасте сотни раз. Или забыл? Лейнор посмотрел на неё долгим взглядом — тем самым, от которого у неё всегда холодело внутри. — Не вмешивайся, Рейнис. — Он мой брат. Я имею право его защищать. — Он должен учиться на своих ошибках. — Он учится. Но не тогда, когда его затаптывают в грязь и говорят, что он позор. Это не учёба, а жестокость. Повисла тишина. Слуги замерли, капитан кашлянул в кулак. Лейнор, кажется, хотел что-то ответить, но передумал. Он развернулся и ушёл, бросив на прощание: "Уведи его, раз ты такая заботливая". Рейнис успокоила дрожащего Джейса, отвела его к колодцу, помогла умыться. Он не плакал, но глаза его были красными. — Ты не должна была так говорить с отцом, — прошептал он. — Он рассердится на тебя. — Мне всё равно, — ответила она. — Пусть сердится. — Из-за меня? — Из-за тебя, из-за себя, из-за того, что я устала молчать. Не бери в голову, Джейс. Со мной ничего не сделают. Она сказала это уверенно, хотя внутри не была так спокойна. Лейнор мог наказать её, мог запереть в комнате или же отобрать право на тренировки. Но он этого, на удивление, не сделал. Может быть, потому что побоялся гнева Рейниры, а может быть, потому что ему было всё равно настолько, что он даже не счёл нужным наказывать. В ту ночь Джейс пришёл к ней в комнату, как делал всегда, когда ему было страшно. Она подвинулась, давая ему место на кровати, и он зарылся лицом в её плечо. — Ты самая смелая, кого я знаю, — пробормотал он. — Когда я вырасту, я буду таким же смелым. — Ты уже смелый, — ответила она. — Ты упал и встал. Это главное. — Но папа… — Забудь про него. Ты — мой брат, и ты — кровь дракона. Лейнор может называть тебя Веларионом, но в тебе есть огонь. Я вижу его. Джейс поднял голову и посмотрел на неё с надеждой. — Правда? — Правда. А теперь спи. Он уснул, прижавшись к ней, как к единственной крепости в этом холодном мире. Рейнис долго не спала, гладила его по тёмным волосам и смотрела в потолок. Она думала о том, что когда-нибудь, возможно, они вдвоём будут править или сражаться. Но главное что они будут вместе и никто их не разлучит. Со временем, Рейнис всё чаще стала замечать, что её братья — каждый по-своему — становятся ей ближе, чем мать, занятая политикой и бесконечными дрязгами с зелёными. Рейнира любила детей, но у неё не хватало сил на каждого. Джейс, Люк и Джоффри часто пропадали в детской или на тренировках, а Рейнис всё больше погружалась в свои одиночество, разбавленное только этими редкими, но такими ценными минутами с братьями. Однажды, когда Джейс решился спросить: — Рейнис, а почему ты никогда не играешь с другими детьми? Ты всегда одна или со мной. — Другие дети меня не понимают. — А я понимаю? — Ты — исключение, — улыбнулась она. — А Люк понимает? — Люк понимает сердцем, ему не нужно много слов. — А Джоффри? — Джоффри ещё маленький. Подрастёт — поймёт. Джейс задумался немного. — А почему папа не понимает тебя? Она вздохнула. Этот вопрос от него был не первым и не последним. — Потому что он не хочет понимать. А ты — хочешь. В этом и вся разница. — Я всегда буду хотеть, — твёрдо сказал Джейс. Рейнис притянула его к себе и поцеловала в макушку. Ей хотелось сказать ему что-то важное, но слова застревали в горле. Вместо этого она сказала: — Пойдём к драконам. Каннибал сегодня особенно активен, я видела его утром. — Пойдём! — Джейс вскочил, забыв о серьёзном разговоре. Они побежали к северной стене, ветер трепал их волосы — серебряные и тёмные. На бегу Рейнис поймала себя на мысли, что эти моменты — когда она просто мчится рядом с братом, не думая о прошлом и будущем — стоят всех обид. И даже если Лейнор никогда не посмотрит на неё с любовью, у неё есть тот, кто заполняет пустоту в груди. У неё есть Джейс и пока он рядом, она не сломается.