Холодные руки, длинные пальцы

      Ощущения на своём теле маркеров и кистей для рисования были в новинку. В понимании Занки, существовали только татуировки. Рисовать чернилами на телах или лице любили только дети. Мир и впрямь поменялся, ничего не скажешь.       Ремлин с Гобом сосредоточено выводили линию за линией. Цвета каждый раз менялись. Рисунок уходил вниз по шее и спине, постепенно перебираясь на грудь и торс. Пока художники делали свою работу, Риё приводила волосы модели в нужный для съёмок порядок.       — Фига они какие лёгкие! — воскликнула девушка. — И даже не становятся пушистыми. Кааайф! А тут… Ого! Так это натуральный цвет? Офигеть.       Занка не знал, куда себя деть. Слишком много людей за раз его окружило и что-то с ним делает. Но больше смущался из-за присутствия Энджина. Тот, конечно, пока не смотрел за преображением парня, настраивал камеру и свет.       — Закрой глаза, пожалуйста, — попросила Риё. В руках она держала тонкую кисточку и какую-то коробочку, похожую на палитру с красками. - Не боись, это подводка.       Парень послушно последовал просьбе. Через пару секунд он ощутил осторожное касание кисти к своим векам. Риё выводила рисунок, бормоча себе что-то под нос.       — Я закончила! — оповестила Ремлин. — Фуууух! Тяжко бытие.       — Я тоже всё, — кивнул Гоб и оценивающе осмотрел разукрашенного Занку. — Вышло даже круче, чем предполагалось. Энджин, глянь.       Мужчина отвлёкся от своих дел и замер. Ребята разрисовали тело юноши довольно реалистичными сине-голубыми чешуйками, напоминавшими чешую дракона. Позвоночник Ремлин прорисовала гребнем бирюзового цвета. «Чешуя» с спины переходила к груди и немного очерчивала живот. Чёлка, которая обычно была на пол-лица, теперь заколота назад. Немного широкий лоб и более открытый взгляд, чем был раньше. Подведённые синими «стрелками» чуть раскосые глаза делали их какими-то… невинными? Губы блестели от прозрачного блеска.       — Даже тон лица менять не пришлось, — гордо вздёрнула подбородок Риё, но потом задумалась. — Чего-то не хватает…       Энджин молча подошёл к сидевшему на стуле Занке. Тот нервно отвёл глаза в сторону. Уж слишком он сейчас чувствовал себя не в своей тарелке. Мужчина нагнулся к нему и потянулся к его ушам. Раздался тихий щелчок. Когда он отошёл, Занка потрогал мочки. На них висели серьги в виде кисточек.       — Во! То, что надо! — воскликнула Ремлин.       — Ты где их раздобыл? Или специально подбирал? — ехидно спросила Риё.       — Где достал, там уже нет, — усмехнулся Энджин.       Во всей суматохе жизни Занка и забыл, что когда-то проколол уши. Эта мода появилась у людей ещё одиннадцать тысяч лет назад, однако сам он на такой поступок решился в свой столетний юбилей. Прокалывал себе сам стащенными швейными иглами, так что проколы вышли не очень-то и аккуратными. Но в ушах носил серьги-"гвоздики» назло родне.       — Ну что, поехали? — подмигнул Энджин и протянул юноше его тёмно-синий халат с вышивкой. — Я уже подготовил всё, что надо.       — Когда ты мою одежду успел взять? — не понял Занка.       — Я домой возвращался, пока тебя ждал. Ну, и решил кой-чего взять.       В течение нескольких часов Занка крутился на высоком табурете, меняя позы с одной на другую. Халат, что принёс мужчина, был как нельзя кстати. А иначе бы он провалился сквозь землю от стыда. Затвор камеры щёлкал только так. Мигала вспышка. Лайт-боксы меняли своё положение от кадра к кадру либо их убирали вообще. Девчата восхищённо наблюдали за процессом. Гоб от нечего делать рисовал карандашом в своём скетчбуке. На его страницах он вывел образы погружённого в работу Занки и сосредоточенного Энджина с фотоаппаратом. Риё заметила это краем глаза и шепнула другу на ухо:       — Клёво получилось.       Когда работа завершилась, на улице уже была глубокая ночь. Было принято решение ночевать в студии. Занка сначала оторопел, потому как ему, вообще-то, надо всё с себя смыть. Но Ремлин быстро его успокоила и повела на этаж ниже — в душевую, скрытую от посторонних глаз.       — Мы тут нередко ночуем, так что оборудовали всё необходимое, — сказала она. — Будь спокоен. Краска и маркеры с мылом сойдут.       Странное место, конечно. Но выбирать не приходилось. Занка в который раз в мыслях поблагодарил Энджина за привезённый халат. В нём хотя бы не так стыдно будет рассекать перед другими. Пока он мылся, в голове прокручивались разные мысли, однако они все уплывали вместе с водой в слив. Сосредоточенность Энджина на деле его восхитила уже в который раз. Пусть сам Занка чувствовал себя не в своей тарелке, но под спокойными наставлениями мужчины успокаивался и делал, что просили. Словно бы он касался его напрямую, сам лично. В груди шевелилось тепло от осознания этого всего.       Энджин тем временем стоял на лоджии и курил. Он и сам не заметил, в какой момент чарующая красота Занки его пленила до такой степени, что весь процесс съёмок прошёл как будто под гипнозом. Новое ощущение свербило у него где-то в солнечном сплетении. И это было невероятно. Не яркой вспышкой, а мягкой волной, что окутывает берег. И Энджин прекрасно понимал причину.       Красота в глазах смотрящего.       Он не возвращался в помещение долго. Ребята уже успели помыться и расползтись по углам, разобрав кресла-мешки — спасибо Семиу, что однажды купила их в количестве пятнадцати штук почти за сущую мелочь. Занка тихонько вышел к мужчине и встал рядышком, кутась в свой халат.       — Устал? — Изо рта вылетели клубы табачного дыма.       — Очень. Завтра не опоздать бы…       — Не опоздаешь. Ты — умничка. Успеешь вовремя.       Энджин устало опустил голову на макушку Занки. Ему пришлось согнуться неудобно, но было так всё равно сейчас. Ниджику покраснел, но не стал отталкивать.       — Я тебе одну из этих фоток напечатаю на большом холсте.       — Зачем?       — Чтобы ты вспоминал каждый раз, как ты прекрасен.       — Х-хватит меня смущать уже… — пробубнил Занка.       Однако этих слов Энджин уже не услышал. Уснул стоя, в неудобной позе. Тяжело вздохнув, парень забрал из пальцев сигарету и потушил в пепельнице. Перехватил мужчину поудобнее и понёс в помещение. Риё, Гоб и Ремлин уже спали. Повезло, что никто про диван не вспомнил — Занка отнёс Энджина к нему и уложил на подушки. Не удержался — протянул руку и осторожно зарылся пальцами в волосы цвета соломы. Мягкие на ощупь, немного грязные. Но Занка нисколько не смутился.       Краем глаза он заметил глиняного дракончика за окном. Но делать ничего не стал.