Холодные руки, длинные пальцы

      Души людей связаны Нитями Судьбы. Они пронизывают всех и каждого, образуя более крепкие связи между теми, кто предначертан друг другу. Когда души находят друг друга, их эмоции и боль сливаются воедино. И так, казалось, бывает только в Мире людей, чьи жизни коротки настолько, что даже становится их жаль.       Богов и полу-богов такие вещи мало интересовали. Они делали всё, что хотели и считали нужным. Им было плевать на Нити. Судьба не сводит божество с смертным, это лишь россказни недалёких, что ищут в звёздах ответы на свои домыслы.       Ах, как бы хотелось в это верить!       Годы в Мире людей идут быстро. Меняются сезоны, века, окружение. Всё меньше тех, кто молится богам, даруя подношения. Но даже так, они продолжали угощать богов то сладостями, то алкоголем. Святилища расчищают, украшают цветами. В особо большом скоплении людей строятся храмы, откуда можно получить куда больше, чем от маленьких часовен.       — Ой, простите, — одёрнул руку Энджин. — Прошу, берите первым.       Он приезжал в Китай раз в полгода. Любил погулять по горам национального парка Чжанцзяцзе в провинции Хунань — тут снимался первый фильм «Аватар». Ездил в Чандэ весной, когда цвели персики. Наслаждаясь колоритом на местом празднике, он фотографировал людей, что ведут Пляску Дракона, покупал местные пельмени и баоцзы и отправлялся куда глаза глядят.       Пока он шёл, взгляд зацепился за лоток с сладостями. Некий десерт на шпажке был накручен спиралькой. «Кукуруза какая-то? Да не, не похоже,» — подумал Энджин и потянулся к шпажке. В этот момент он соприкоснулся с чужой рукой. Извинился, улыбнувшись.       Рядом стоял юноша, одетый в довольно длинный халат тёмно-синего оттенка, расшитый по подолу золотыми нитями, что образовывали рисунки морских раковин и волн. Подвязанный широкий пояс подчёркивал тонкую для парня талию.       — Это вы меня простите, — сказал незнакомец, приподняв уголки губ. — Не обратил внимания, что кто-то ещё заинтересуется сладким картофелем.       А голос у юноши довольно низкий, хрипловатый. Энджин даже удивился немного. Сам собеседник был довольно красивым. Глаза почти совпадали по цвету с халатом, но взгляд был куда глубже. Аккуратный нос, немного тонкие губы. Форма бровей была необычной — выглядело так, будто с обеих сторон их выбрили так, чтобы брови на полоски походили. Скорее всего, паренёк любил красить волосы — верхняя часть локонов была пепельного цвета, из-под них выбивались тёмные пряди. Он в целом выглядел довольно аристократично, даже немного величественно.       — Вот как… А я ещё думаю, что за фигня такая, — протянул Энджин. — Выглядит со стороны воздушным, на кукурузную палочку похоже.       — Сладкий картофель мало кто любит. По крайней мере, здесь я не видел вокруг него большого ажиотажа, — сказал незнакомец и потянулся к прилавку. Из-под большого рукава показалась изящная кисть с длинными пальцами. — Если интересно, то ещё очень недурён солодовый сахар и местная вариация данго.       — О, возьму на заметку. Спасибо!       — Вы в Китае в первый раз?       — Нет, приезжаю иногда по работе. Но в этот раз у меня отпуск. Хочу посетить местные храмы. Ох, чуть не забыл. Я Энджин.       — Занка, — представился в ответ юноша, слегка поклонившись.       — Рад знакомству.       Купив желаемое, Энджин вместе с новым знакомым отправились дальше. Они разговаривали по мелочам, осторожно прощупывая почву. Занка хрустел сладким картофелем с таким наслаждением, что Энджин не удержался и спросил:       — Извини, а можно тебя сфотографировать? Просто ты сейчас так интересно смотришься со стороны.       — Почему нет? Можно, — пожал плечами Занка.       Щёлкнул затвор фотоаппарата. На экране появилось фото юноши, его взгляд был направлен в даль. Они переходили через мост, так что в кадр попал кусочек реки. Над головой уже сиял китайский фонарик, добавив таинственной игры света и тени своим присутствием.       — Смотри. — Энджин протянул камеру.       — Ох… И правда, очень интересно вышло, — восхищённо цокнул языком Занка. — Не думал, что выгляжу так…       — Некрасивых людей не бывает, уж поверь моему опыту работы. Ой… Забыл как-то. Ничего, что я на «ты» к тебе?       — Нисколько не смущаюсь по этому поводу.       — Вот и хорошо. Кстати, а ты тут тоже путешествуешь?       — В каком-то смысле — да. Я люблю фестивали. Что в Китае, что в Японии, что в Корее — везде они разные, но в каждом таится столько колорита, что вдохновляешься просто нереально.       — А ты романтик, — присвистнул Энджин.       — Ну что ты. Не более чем ценитель, — отмахнулся Занка.       — Нет, правда. Такие вещи видят только романтики, которые смотрят на красоту под другим углом. И в этом есть сила воображения.       — И какая она, эта сила? Ну, с твоей точки зрения.       — Сила видеть недоступное.       Дальнейший диалог ненадолго пришлось прервать — начали запускать фейерверки. Они прогуляли так добрую половину ночи, распрощавшись уже у гостиницы, где остановился Энджин. Занке нужно было идти дальше. Мужчина хотел проводить нового знакомого, но тот его осадил:       — Я вполне самостоятельный и за себя могу постоять. Спасибо за заботу.       — Как знаешь. Может, обменяемся номерами? Я бы хотел с тобой ещё встретиться.       Занка порылся в другом рукаве (как оказалось, халат был сделан на манер кимоно) и достал мобильный телефон. Местами потёртый, в паре мест пиксели уже выгорели, но всё равно телефон был рабочий. Записав номера друг друга, они разошлись. Энджин, придя в номер, рухнул на кровать. Новый знакомый производил впечатление вполне хорошее, хоть и немного своеобразное. Но пока окончательного мнения всё равно не было — ещё рано. Включив камеру, он открыл последний кадр. Занка будто застыл в этом моменте. В этом кадре будто застыло таинство.       Отложив фотоаппарат, Энджин не заметил, как провалился в сон.