Научная авантюра

Всё изменилось. Это случилось так быстро, что он даже не успел понять, где накосячил. Просто в какой-то момент пропали вечерние прогулки, утренний кофе, разговоры по душам… Даже взгляд — и тот исчез. Рацио перестал болтать с ним, перестал смотреть на него, но самое главное — перестал показывать любые эмоции, кроме безразличия. И это страшно. Лучше бы док орал, швырялся мебелью, проклинал, на чём свет стоит, ударил бы, в конце концов, потому что Авантюрин не боится физической боли. Он привык к синякам и ссадинам, вся его спина исполосана шрамами от ударов плети, а стопы ещё помнят времена, когда обувь была роскошью. К такой боли можно привыкнуть. Но то, что происходит с Рацио — боль душевная. Рану на сердце не забинтуешь, она не зарастёт, как перелом, а чувства не вылечишь постельным режимом. И это тяжело… Тяжело вдруг стать пустым местом для того, кто был для тебя лучиком света. Авантюрин переступил через себя: открылся постороннему, перестал притворяться, дал волю эмоциям, но самое смешное — он поверил, что это может длиться вечно. Он думал, что Веритас не такой, как все, что с ним будет спокойно, что тот его не бросит. С ним он чувствовал себя счастливым. Одна проблема у счастья — его можно лишиться в секунду. Когда Авантюрин понял, что привязался, было уже слишком поздно. Рацио стал холоден, начал вести себя отстранённо, а каждый редкий взгляд лениво шептал авгину прямо на ухо: «Ты мне надоел». Ну, да, чего ещё надо было ожидать? Всё хорошее когда-то заканчивается. Док потерял к нему интерес, а значит пора искать новую жертву. Да… Так было все разы до этого. Но что делать, если Авантюрин не может и не хочет больше жить без него? Что если Веритас слишком важен для него? Он знает, что сам виноват, что сглупил, преподнеся всего себя на блюдечке с голубой каёмочкой, но… В моменте было так хорошо. Его не только поняли, но и приняли. Авантюрин так давно не чувствовал безусловной поддержки от кого-то: когда независимо от твоих поступков рядом всегда будет крепкое плечо. Это вскружило ему голову. Теперь эта самая голова не может оторваться от подушки по утрам: он пьёт лошадиную дозу транквилизаторов, которые убивают его психику в ноль. Но это лучше, чем остаться наедине со своими мыслями, когда единственное, о чём ты думаешь: «Какой же я кретин». Авантюрин пьёт кофе вместо завтрака, потом затягивается сигаретой прямо на кровати и стряхивает пепел на пол. Это та жизнь, которую он выбрал. Почему? Ну, потому что другой вариант — это смерть. Умирать не страшно, но и желания прыгнуть в петлю нет — для этого пришлось бы искать табуретку, а ему слишком лень. Чем больше лёгкие пропитываются никотином, тем проще становится дышать. Желудок протестующе плюётся кислотой в пищевод, требуя бросить в него хоть что-то съедобное, но авгин неумолим: это он командует организмом, а не наоборот. Пусть ЖКТ выгоняет китов из кишечника, он, вообще-то, не докурил. На телефон приходит сообщение и Авантюрин всё ещё не теряет надежды, что оно от него. Мазохист, что сказать. Глаз цепляется за имя отправителя: «Star Trek». Прошла целая неделя с их встречи, долго они в молчанку играли. Он хмыкает, открывает письмо и быстро его просматривает. Как итог: компания готова к сотрудничеству, осталось подписать необходимые бумаги и деньги капнут на счёт Гильдии. Это отличная новость, все их старания окупились. Точнее, старался скорее Рацио, а Авантюрин только вился вьюнком вокруг него. Но от осознания того, что скоро они разбегутся по разным углам и даже не вспомнят друг о друге, колет где-то в районе груди. Вот только… авгин бы, может, и хотел забыть, но вряд ли у него получится. Всё это так ванильно и слащаво, что он действительно чувствует себя в дешёвой мелодраме. Правда, у них обычно хороший конец, а в жизни Авантюрина мало что хорошо бывает. Сигарета догорает до фильтра — пора вставать. Неохотно он скидывает ноги с кровати, поднимается и идёт в ванну, собираясь избавиться от отвратительного запаха табака, горелого кофе и ебли бактерий у него во рту после сна. В зеркале видок так себе, но не то чтобы он удивлён: хронический недосып заложил серые впадины под глазами, от которых, наверное, уже никогда не получится избавиться. Сегодня даже нет настроения замазывать. Авантюрин выдавливает пасту на щётку и тщательно чистит зубы — к гигиене он всегда относится со всей строгостью. Картина со сгнившими в рабстве зубами ещё слишком яркая, чтобы так просто о ней забыть. Благо за деньги и не такое можно вылечить. Тут он застывает с щёткой во рту, а потом со злостью кидает её в раковину. Глупо. Как же всё это глупо. Тошно, что такие мысли в принципе возникают у него в голове, но душу за деньги не вылечишь. Или что, может, ему к психологу сходить? Ага, как же, побежал вприпрыжку. Платить деньги тётеньке, чтобы она делала вид, что ей якобы не плевать на него? Он такое и за бесплатно на работе каждый день видит. Отражение теперь не только уставшее, но и хмурое. А ещё колючее. Буквально: он уже несколько дней не брился. Волоски светлые, отчего еле заметные, но если провести ладонью, то можно почувствовать щетину. Авантюрин открывает шкафчик над раковиной и достаёт свою многоразовую бритву и пену для бритья, игнорируя то недоразумение, что ему каждый день упорно пытаются подсунуть горничные. Он платит баснословные деньги за проживание, а отель так и не удосужился предоставить ему нормальные ванные принадлежности — 2 балла за попытку. Авгин скрипит зубами: ну да, замечательно, теперь у него в мозгу поселился крошечный Рацио. Интересно, если попрыгать на одной ноге, он вывалится из уха? Пена плотным слоем ложится на нижнюю часть лица, Авантюрин снова берёт бритву в руки и наклоняется поближе к зеркалу. Его движения механические, чисто на автомате, потому что мыслями он уже далеко за пределами этой комнаты: «Крошечный Рацио — книжный червь, нет, скорее паразит, который ест мозги… Фу, нет, быть зомби — не круто. Доктор паразит и зомби… Философский зомби…» Он обречённо стонет — это просто невыносимо! Все дороги ведут в Рим? Все мысли ведут к Рацио! Пены осталось совсем немного: Авантюрин запрокидывает голову, размазывает её по стыку подбородка и шеи, делая последнее размашистое движение, как вдруг… Ты думал, он тебя тогда поцелует, да? …рука соскальзывает. Чик — порез. По коже начинает бежать тоненькая струйка крови, окрашивая в алый всё, чего коснётся. Она мешается с водой настолько стремительно, что успевает запачкать ворот шёлковой пижамы прежде, чем Авантюрин перекрывает рану ладонью. Блядство, а ведь в рекламе говорили, что этими лезвиями не порежешься. Он делает шаг назад, не убирая руку от шеи, и смотрит на себя в зеркале: появляется резкое желание расхохотаться. Интересно, что подумают горничные, когда он оставит им пижаму с кровью для стирки? Ха-ха, забава. Авантюрин переводит взгляд на бритву в другой руке: ну, что? Сгорел сарай, гори и хата, да? Ха-ха, так ведь? Нет. Он откладывает орудие пыток в сторону и принимается промывать рану. Порез вышел неглубоким, но из-за того, что он находится прямо на сгибе, заживать будет долго. Да и пластырем заклеить не получится. Приходится прижать рану полотенцем и в очередной раз подумать о бедном обслуживающем персонале. А может… Может и антураж создать соответствующий? Добавить к окровавленной раковине пару разбитых чашек и порванные шторы? Сделать из номера полноценную сцену для пьески второсортного триллера. Раскрасить серые будни хостес небольшим артхаусом. Просто чтобы посмотреть реакцию: а будет ли хоть кому-то не всё равно? Комнату заполняет самоуничижительный смех.

***

Дорога до камеры пыток лаборатории Рацио по ощущениям тянется целую вечность: в такси его клонит в сон, а, когда он переступает порог НИЦ, сердце начинает хреначить адреналин. Авантюрин волнуется? С чего бы вдруг? Действительно, он же не страдал полчаса назад из-за одиночества и тоски по своему любимому доктору. С каждым шагом паника усиливается, удавкой сжимая тонкую шею: каким изощрённым способом его отошьют сегодня? Странная риторика — звучит, будто он свататься пытается. А ты не пытаешься? Он не думает об этом дольше одной секунды, прежде чем открывает дверь обители науки и храма знаний. А звучит-то как красиво… Если бы Рацио был статуей божества, то Авантюрин бы молился ему каждый день. О чём бы он просил? Ну, наверное, о мудрости, ведь Веритас — Бог Истины. А ещё об отпущении грехов, ведь он вожделел существо Всевышнее. Для смертного посягать на святое — порок, а Авантюрин порочен и без этого. Своими грязными руками пачкать белоснежный, изысканный мрамор — богохульство. Но ещё страшнее — желать со злостью опрокинуть эту статую, чтобы она разбилась на сотни крошечных осколков. Потому что если не досталось ему, то не достанется никому другому. Но так нельзя. Так делать плохо. А Рацио сказал, что он хороший. И Авантюрин изо всех сил хочет быть хорошим, хотя бы в его глазах. Поэтому он не будет спрашивать, требовать или наседать. Он позволит Рацио поступать так, как тот считает нужным, даже если это будет больно, даже если это разорвёт чувства в клочья. Подожди, о каких чувствах речь? — Доброе утро, док! Ссутуленная спина, обтянутая белым халатом, выглядит так знакомо и чуждо одновременно. Куда подевалась идеально ровная осанка? Наверное, она ушла в прекрасную страну под названием Заебало и в ближайшее время не вернётся. Авантюрин не может её осуждать за это. Рацио склонился над микроскопом — или что это может быть ещё, авгину неведомо — в дальнем углу комнаты и даже не поднял на него взгляда. — Ты опоздал на час. — Время относительно и Авантюрин отрицает концепцию, в которой он в принципе может хоть куда-то опоздать. Время — деньги, а денег у него много. Авгин смотрит на наручные часы: он задержался больше, чем на час. — Ой, а ты считаешь каждую минуту, когда мы не вместе? — Привычная фраза, привычная манера общения, привычный тон, привычное кокетство, но непривычная реакция: её нет. Снова. — Это была бы нецелесообразная трата когнитивных ресурсов. — И вот именно сейчас это нецелесообразно, а раньше он даже секунды считал. Авантюрин чувствует себя обделённым, по-детски обиженным: как будто ему обещали конфету после супа, а в итоге в алюминиевый фантик завернули редиску. К счастью или сожалению, Рацио ему ничего не обещал, поэтому и злиться на него нецелесообразно. — Я в принципе не ждал тебя. Кактус весь в колючках, но если воткнуть в него иголку, ему всё равно будет больно. Или не будет: это же кактус. Авантюрин — не кактус, и ему жутко больно. — Да? — Он нервно смеётся и всё-таки проходит внутрь, стараясь выглядеть как можно менее подозрительно. — И скучать не будешь, когда я уеду? — Скука подразумевает потерю интереса к окружающей обстановке в связи с отсутствием стимуляции лобных долей. Другими словами, для меня скука — недостижимая роскошь. — Ответ в духе доктора Рацио, но совсем лишён той завуалированной теплоты, которой были наполнены слова его друга Веритаса. Но, может, он действительно занят? Может, Авантюрин просто себя накручивает? Учёный разгибается, хрустит позвоночником и поворачивается на крутящемся кресле лицом к собеседнику. — Тем более, ты свою часть работы уже выполнил, тебе необязательно здесь появляться. Другими словами: «Зачем ты вообще пришёл?» — Ах, как жестоко, док, я ведь действительно могу поверить, что ты мне не рад. — Переводит в шутку, хотя у самого на сердце камень и во рту кошки насрали. — Я, вообще-то, к тебе с хорошими новостями. Star Trek прислали положительный ответ, можешь больше не переживать, что придётся у Гильдии деньги клянчить. — Наконец-то. Наконец-то что? Наконец-то закончилось томительное ожидание? Или «наконец-то я больше тебя не увижу, Авантюрин»? Он даже не язвит в ответ. — Ну, да. — Авантюрин тушуется, мнётся на месте и заводит левую руку за спину. Его тошнит, хочется выплюнуть содержимое желудка наружу, даже если там только кислота и табак. — В таком случае, может, отметим нашу маленькую победу? Вместе. Давай проведём время вместе. Как друзья, не как коллеги. — Нет, это вряд ли. Я тут вообще ненадолго. — Авгин не понимает почему, но испытывает стыд, который звонкой пощёчиной горит на его щеке. Ауч. Док поднимается с кресла, хлопает по карманам, а потом ищет что-то на столе. — У меня назначена деловая встреча по поводу созыва учёных из Гильдии Эрудитов и других организаций, которые готовы поучаствовать в проекте. Придётся соседний филиал посетить, у меня там один давний знакомый работает и… Впрочем, незачем вдаваться в подробности. Ты же глупый, всё равно не поймёшь. — Вот как. Он старается не показывать, насколько сильно огорчён отказом. Да и обижаться на чужую занятость глупо: работа — это не прихоть, а обязательство. Рацио идёт навстречу, потом огибает его и замирает лицом к двери. Пару секунд они молча стоят спиной к друг другу. — И ещё кое-что. — Звучит подозрительно вкрадчиво, обманчиво аккуратно, словно сейчас должна произойти какая-нибудь гадость. Доктор шуршит халатом, но так и не оборачивается. — Если всё пройдёт удачно, то завтра я буду показывать наработки воочию. Здесь, в этой лаборатории. — Авантюрин не шевелится: он даже не дышит, старается слиться с местностью. Потому что нет, Рацио не может сказать ему…. — Я попрошу тебя не приходить. Если что, Яполи не против, я уже обговорил с ней, что ты можешь быть свободен. Маленькая льдинка, обваленная в снегу, покатилась по склону и вызвала лавину, снёсшую всё на своём пути. Он даже со своей начальницей всё обговорил, а Авантюрину в последнюю очередь сказал. Свободен… Это называется не свободен, а выкинут за ненадобностью. Почему всё закончилось именно так? Почему Рацио ему врал, когда говорил о дружбе? Авантюрина обошли в игре, в которой он никогда не проигрывал. Глупо было с самого начала надеяться на хороший финал. — Выходной сам мне в руки упал, — он поворачивается и с лучезарной улыбкой смотрит в чужой затылок. — Кто я такой, чтобы отказываться? Либо док действительно вздрагивает, либо у Авантюрина визуальные галлюцинации. Да в принципе плевать. Вообще на всё плевать. — Ага. Отметь за двоих. Рацио уходит, а у авгина руки трясутся под звук едкого, утробного хохота, вырывающегося из его собственного рта.

***

На следующий день он не приходит. И через день тоже великодушно остаётся в отеле. Док даже не пишет, а Авантюрин первым начать диалог не хочет. Ему, вообще-то, плохо. Он страдает. У него на душе так горько, что сил даже с кровати подняться нет: он заказывает еду в номер и просит оставить у двери. Почти всё время он проводит за саморефлексией и просмотром сериала, который давно планировал глянуть. И всё бы ничего, многие люди посчитали бы такой досуг вполне приемлемым, но Авантюрин — не многие. Он не особенный, он неправильный. И от ничегонеделания у него мозг гниёт вместе с сердцем, которого вообще нет, по ощущениям, — вместо него зияющая дыра Небытия. Но Рацио говорил, что у него… А Рацио может на хуй пойти! Наверное, если бы Авантюрин всё-таки сходил к специалисту и был бы с ним предельно откровенен, то ему бы поставили какой-нибудь модный диагноз, объясняющий его ебанцу и тягу к саморазрушению. Но, к счастью, он в курсе, что все мозгоправы — шарлатаны, и вообще это всё заговор корпорации по зомбированию сотрудников. Надо просто пережить это горе: всего-то! Он и не такое переживал, а сейчас даже угрозы жизни нет. Просто голова барахлит снова, с кем не бывает? Тяжёлые моральные потрясения могут выбить почву из-под ног любого, а, как всем известно, Клипот посылает самые сложные жизненные испытания своим самым сильным бойцам. Или это испытание всё-таки от Гаятры? Нет, она бы вряд ли так поступила. Хотя, кто знает. Авантюрин капризничает и он в этом признаётся: самому себе только если, никто другой попросту не спрашивает. Хочется, чтобы его пожалели, сказали, какой он бедный, несчастный и какой молодец, что продолжает стараться, хотя весь мир его не понимает. Никто его не понимает! Но если вдруг кто действительно станет его жалеть, то авгин взбрыкнётся, посмотрит, как на поехавшего, и скажет: «Тебя кто вообще лезть просил?» И, по сути, будет прав, потому что он сам никогда не попросит: ни помощи, ни сочувствия. На самом деле, он просто не знает, чего хочет. Точнее знает — он хочет Рацио. Не в пошлом смысле… Хотя в пошлом тоже очень хочется. У дока ведь такие руки — они созданы для того, чтобы душить в пьяном экстазе. Но нет, Авантюрину, вообще-то, такое никогда не нравилось, почему он вообще об этом думает? Потому что умереть во время секса с Рацио звучит заманчиво. Авантюрин стонет, но не от удовольствия, к сожалению, а от невыносимой тягости бытия, где он, совершенно одинокий и никчёмный, вынужден фантазировать о мужчине, который раньше его другом через зубы называл, а теперь вообще, по всей видимости, ненавидит. А как бы сильно хотелось ещё разок обнять Рацио, потому что у него такие руки — тёплые и мягкие, окутывающие чувством безопасности. Но теперь это всё вызывает только боль в груди. Он переворачивает подушки в поисках телефона и быстро гуглит «как называется состояние когда постоянно испытываешь противоречивые чувства?????» Браузер по первой же ссылке выдаёт слово амбивалентность. Авантюрин сворачивается калачиком, бегает глазами по строчкам и надувает губы, потому что да, блин да, это вообще всё про него. Он без ума от Рацио во всех плохих и во всех хороших смыслах этого слова. Авантюрин выключает телефон. Потом снова включает. Ищет номер Топаз и прикладывает гаджет к уху. После пятого гудка вызов принимают. — У тебя буквы закончились? Ты зачем мне звонишь? — И тебе привет. — Привет. Они молчат какое-то время, пока Авантюрин пытается сообразить, зачем действительно ей позвонил. — Что делаешь? — Ты позвонил спросить, что я делаю? — То есть опция, что я просто соскучился, не рассматривается? — Авантюрин, ты можешь сто голосовых по полчаса мне записать за день или спамить по одному слову каждую секунду, но никогда не звонишь. Кто вообще звонит, чтобы просто поболтать? Что ж, Топаз знает его куда лучше, чем предполагалось. Не сказать, что это прям удивительно, но зато приятно. — Я. — Головка от хуя. — Аргументация железобетонная, Авантюрину даже спорить не хочется. — Что случилось? — Да ничего. — Он натягивает одеяло до подбородка и продолжает лежать в позе эмбриона. — О, Клипот, дай мне сил вынести твои перепады настроения. — По ту сторону слышится тяжёлый вздох и шелест бумаг. Авантюрин отрывает телефон от уха и смотрит на время: уже почти восемь вечера, она должна быть дома. — Давай опустим прелюдии и сразу перейдём к моменту, где ты мне на жизнь жалуешься. Я, вроде как, не в настроении особо. Он, вообще-то, тоже! Но ей говорить об этом бессмысленно, его боль никому не понять… — Что ты делаешь на выходных? Хотел встретиться. — На этих? — Авгин угукает в микрофон. — Прости, на этих не выйдет, у меня уже планы. — Что за планы? — Ему вроде не шибко интересно, но нужно отвлечься хоть на что-то. — Меня на свидание позвали. Авантюрин разгибается, подминает под себя подушку и готовиться впитывать информацию по полной: вот теперь ему очень интересно. — На свидание? Кто? — Ты его не знаешь. — Я-то и не знаю? Я вообще всех знаю. Скажи имя. — Гепард. — Ого. — Тараканы в голове быстро перебирают папки с информацией на всех хахалей Топаз, но так и не находят совпадений по этому имени. — Не, слушай, походу реально такого не помню. — Оно и не удивительно. Он с Ярило, а ты эту планету вспоминаешь, только когда постебаться надо мной хочешь. Авантюрин тихо, но очень ехидно смеётся, выдавливая из себя протяжное «ага-а-а». Наверняка Елена закатывает глаза через экран мобильного. — Всё-всё, не буду. Потом расскажешь, как прошло. — Та лениво соглашается. На фоне слышится хрюканье Счетовода. — Но выходных два, а свидание одно. Ты и завтра, и послезавтра занята? — Ну, я рассчитывала на свидание с продолжением. — Ну ничего себе, так сразу. Я-то думал, ты девочка приличная. — Ой, да куда уж мне до твоих блядок. И тут сложно не согласиться, хотя они оба понимают, что Авантюрин шутит. А вот Топаз не шутит. — Вообще-то, я завязал. — Звучит как-то чересчур грустно, поэтому он решает продолжать. — Нет времени и желания. — Ну-ну, надолго ли. — Лена шумно вздыхает и, кажется, чешет свинку-копилку. — Ты не подумай, я без осуждения, каждый живёт эту жизнь, как хочет. Я вообще приверженка фразы «не суди и не судим будешь». Хотя я рада, что ты остепенился. Всё думала, что ты быстрее заработаешь: цирроз печени или сифилис? — Ну, уж извини, что мой расцвет юности пришёлся на рабство и вместо тусовок в пубертат у меня было… — Он вовремя прикусывает себе язык: не то настроение для подобного диалога. — Неважно, в общем. Да и ты преувеличиваешь мои сексуальные заслуги. Или в твоих глазах я озабоченный алкаш? — У мужчин только одно на уме. — Авантюрин собирается возмутиться, но Лена его перебивает. — Но ты не такой, разумеется… Ты ещё и лудоман. Мечта каждой женщины. — Я не лудоман! Лудоман это тот, кто все деньги на казино спускает, а я, вообще-то, выигрываю. — Ага. — И причём тут женщины? Я, может, себе мужа, а не жену ищу. — М-м-м, так ты уже о свадьбе задумываешься. — Я не… — И что, есть кто на примете? Диалог заведомо провальный, тема абсолютно неудачная, особенно в такой момент. Совершенно глупые мысли, которым места нет и не должно быть, лезут в голову. Авантюрин вставляет себе палки в колёса и надеется не улететь в кювет. — Если скажу, что это ты, поверишь? — Без обид, но не. — Топаз понимает, что это шутка, но всё равно подыгрывает. — Я бы тебя убила, а потом и себя заодно. Потому что я люблю тебя, но только как брата. Ты мой милый друг-гей. — Я не гей! — О-о, ты очень гей, Авантюрин. — Где-то на периферии он слышит тихое «апчхи» и записывает неразумное животное в предатели. — Видишь, даже Счетовод чихнул. Будь здоров, мой зайчик. — Вообще-то, он свинья… — Это ты свинья, а он свинка. Авгин смеётся и становится немного полегче. Лена действительно иногда ему сестру напоминает, но он гонит эти мысли прочь, потому что, ну, это странно — видеть в подруге свою умершую родню. А может и не странно. Он не уверен. Он вообще ни в чём уже не уверен. Они болтают о том, о сём и под конец Топаз уточняет, всё ли у него в порядке, а Авантюрин только отмахивается, мол «а что может быть не в порядке?» Девушка красноречиво молчит, а он старается смеяться как можно менее истерично: вроде даже получается. Елена сбрасывает вызов и Авантюрин снова остаётся один на один с выедающими мозг, навязчивыми идеями того, как можно сделать жизнь лучше. Рука с телефоном падает на кровать, а стеклянный взгляд цепляется за картинку перед кроватью — что-то из разряда модерна. Витиеватое, бледно-жёлтое дерево со множеством завитков смотрит в ответ своими десятками глаз, которыми усыпаны ствол и ветви. Или, может, это даже не глаза: он щурится и рассматривает вкрапления ярких пятен, напоминающих то ли проплешины, то ли мелкие орешки в плитке шоколада. На одной из веток сидит отвратительно длинная птица с отвратительно маленькой головой — вроде похоже на ястреба. Под деревом один кусок земли закрашен зелёным, а другой — таким же тусклым и неказистым жёлтым, как и вся картина. Кляксы разных размеров, по всей видимости, должны быть цветами, но Авантюрин, если честно, видит в них разросшуюся плесень. Одним словом… Он не может описать это творение одним словом. Да, впрочем, и не важно, Авантюрин всё равно никогда не был особым ценителем искусства. Экран мобильного загорается, привлекая его внимание. Он сразу же заходит в мессенджер, только потом обращая внимание на отправителя. Луиза Добрый вечер, Авантюрин. Наш прошлый диалог закончился немного спонтанно, но я всё не могла найти время сесть и написать тебе. Надеюсь, что несильно надоедаю своими расспросами, но у меня скоро новый контакт с Гильдией Эрудитов, а ты в этой теме как рыба в воде, так что… ;) Абигейл утверждает, что меморию можно использовать в медицине и она способна лечить некоторые психологические заболевания, но, насколько мне известно, всё в точности наоборот. Ты несколько раз был на Пенаконии, в Мире Грёз, где всё этой меморией пропитано. Что скажешь? Действительно ли у этой медали есть другая сторона? 20:54 Извини, что так поздно, можешь ответить завтра, я не обижусь. 20:54 Ох, точно, как он мог забыть. Луиза Паркер — человек медицины и бизнеса. У неё несколько высших образований в области терапии и хирургии, а ещё она учредитель сети частных клиник, для которых она как раз и ищет новые технологии, из-за чего обратилась к Гильдии. Какое великое совпадение, что именно сейчас она решила углубить свои знания в психотерапии и нанять новых специалистов. Судьба просто смеётся над Авантюрином, а он скалится на неё в ответ. Вопрос про меморию кажется интересным. Разница между лекарством и ядом — только в дозе, так почему бы не дать этой идее шанс? Хотя, если эксперимент пойдёт не по плану, то, возможно, парочка людей сойдут с ума или вовсе умрут. Он не знает, кто такая Абигейл, но уже мысленно пометил её как «Доктор Зло». Авантюрин закрывает глаза, предаваясь воспоминаниям о своей «любимой» планете, и сам не замечает, как проваливается в сон. Видимо, эмоциональная встряска оказалась достаточно сильной, чтобы подкосить его ещё и физически. Ему снится, что его хоронят заживо: он бьёт по крышке гроба изнутри, кричит и медленно задыхается.

***

Все выходные он безудержно развлекается — назначает видеовстречи с клиентами, которых заставил так долго ждать из-за своей командировки, и проводит рабочий созвон с Яшмой, докладывая ей об успехах их с Рацио продуктивного сотрудничества. Она его хвалит, обещает отпуск и предупреждает, что во вторник приедет обсудить итоги этих трёх месяцев с Яполи. Три месяца… На этом моменте Авантюрин понимает, как быстро пролетело время. Всего пара дней, и ему можно будет со спокойной душой покинуть Голкондар. Вернуться к своей привычной рутине: каждую неделю тебя отправляют к чёрту на кулички, а ты, в надежде что это задание станет последним, выполняешь поручение с размахом, чтобы все новости о тебе писали. Между делом надо ещё на волоске от смерти повисеть, но это так — вишенка на торте. Авантюрин даже немного скучает по вкусу адреналина на языке. Он открывает рабочую почту и видит парочку предложений о рекламных контрактах от бренда одежды, с которым уже успел посотрудничать, и элитной парфюмерии, о которой слышит впервые: «элитная», потому что они так сами написали. Те предлагают отправить несколько пробников в качестве подарка и очень надеются на сотрудничество. Как мило. Авантюрин указывает адрес здания своего отдела и выключает ноутбук. Он уходит в душ, спускается в ресторан на первом этаже отеля, чтобы поужинать, и только потом замечает, что ему, вообще-то, ещё днём писали. И не кто-то, а Рацио. Авгин начинает нервничать чисто на автомате, потому что само сообщение он ещё не видел. Но, стоит открыть переписку, как сердце делает кульбит. Доктор Зануда <3 Привет, ты не занят? 14:35 Во-первых, Рацио не заслужил сердечко в нике, а, во-вторых, он наконец-то написал ему! Но, с другой стороны… он соизволил написать ему, какая честь. Смысл сообщения доходит с запозданием: неужели это то самое? Ещё не всё потеряно? Док тоже по нему скучает? С другой стороны, нельзя давать волю чувствам — вдруг это очередная уловка?

Смотрите-ка, кто про меня вспомнил!

14:37

О чём ты? 14:37

Неважно

14:37

А по какому поводу про мои планы на день спрашиваешь? На свидание позвать хочешь?)

14:38

А ты говорил, что это у меня с юмором туго. 14:39 Не то чтобы Авантюрина задевает комментарий про неудачную шутку, но… возможно, это была не шутка? Возможно, он бы действительно был не против сходить с Рацио на свидание. Парень кусает губы, рвано вздыхает и прикрывает глаза: что же он творит? Сам себя закапывает. Идиот. Наверное, он просто не умеет жить так, чтобы не причинять самому себе боль. С другой стороны, в голове всплывает цитата из фильма: «Самосовершенствование — онанизм. Саморазрушение — вот, что действительно важно». Авантюрин не может вспомнить, откуда это, но фраза ярко отпечаталась в сознании, хоть он и не до конца улавливает её подтекст. Его существование находит смысл именно в саморазрушении. Он снова смотрит на экран телефона, тянется к строке с именем контакта, но так и не решается нажать. Плевать. Пускай так. Доктор Зануда <3 Яполи запрашивает отчёт по проделанной работе завтра к полудню. Хотел уточнить, как продвигается процесс его написания. 14:40 Авантюрин сжимает пальцы на корпусе и поджимает губы.

А если я занят?

14:41

Меня это не волнует. Ты обязан выкроить время в своём «безумно забитом» графике, чтобы доделать то, что должен. Потому что ты обещал взять всю бумажную работу на себя, не забыл? 14:45 Внутри него бурлит что-то нехорошее: расплёскивается по стенкам сознания и норовит выйти наружу. Но как быстро он закипел, так же быстро и остыл. Да, это обидно. Обидно, что док пишет по работе, хотя завтра авгин помашет ему ручкой и отправится дальше гнить к себе в офис на Пир-Поинте. Но, с другой стороны, он прав. Авантюрин обещал. Правда, Рацио тоже обещал, что всё будет хорошо, а Авантюрин почему-то чувствует себя плохо. К горлу подступает ком и он с ужасом осознаёт, что на грани.

А зачем тогда вообще спрашивал, занят ли я?

14:49

Пытаюсь придерживаться норм приличия. Но ты прав, отрицательный ответ меня не устроит. К тому же, у меня нет на это времени, а если отчёта не будет, то выговор получишь именно ты. 14:50 Вдох-выдох. Вдох-выдох. Это ничего. Это пройдёт. Скоро он уедет и будет уже не так больно. Поэтому Авантюрин наматывает сопли на кулак, берёт энергетик и предрекает себе бессонную ночь.

Всё будет сделано в лучшем виде ;)

14:58

***

Будильник звенит в восемь утра: Авантюрин, преодолевая головную боль и сухость глаз, тянется к телефону и вырубает его вообще полностью. Нахуй всё, он заслужил отдых после ебли с бумажками до трёх ночи. Полноценно Авантюрин просыпается только к обеду и чувствует себя на удивление отдохнувшим: ни снов, ни сонных параличей, ну просто сказка. Он сладко тянется в ворохе из подушек, одеял и пледа, который, вроде как, надо убирать перед сном, но он этого не делает: нравится ощущать тяжесть нескольких слоёв и мягкое давление на тело, которое иногда действительно спасает его нервную систему от очередного кошмара. Дома у него даже утяжелённое одеяло появилось после того, как Авантюрин прочитал в интернете про методику глубокого сенсорного давления. И ему действительно помогает. Наверное, поэтому в объятиях Рацио было так спокойно и безопасно. За окном совсем светло. Он поднимается с кровати, распахивает шторы и греет лицо в лучах солнца: приятно, однако, когда небо над планетой настоящее. Не сравнить с искусственным куполом над Пир-Поинтом. Да и с Сигонией, на самом деле, тоже мало чего общего. Его родной мир не славится гостеприимством, даже с ним он обошёлся как нельзя жестоко, но эти воспоминания — единственное, что осталось от него прежнего. Он не часто предаётся ностальгии, но иногда память подкидывает смазанные картины прошлого: какой бы суровой ни была эта планета, это всё ещё его родина. И что-то прекрасное там всё-таки было, например, песни у костра, игры в салочки с другими детьми или огненно-рыжие закаты после дождя. Такие же прекрасные, как глаза Рацио. Прошлое — это, бесспорно, важно, но Авантюрин привык жить настоящим, поэтому гонит сожаления прочь. Он находит пачку сигарет в набедренном кармане с ремешками, который ранее небрежно закинул под кровать, потом закуривает от еле-еле живой зажигалки и выходит на балкон, заваливаясь на стул. На нём комплект запасной пижамы: свободные штаны и легкая рубашка с округлым воротом, открывающим вид на ключицы. Авгин глубоко вдыхает никотин через фильтр и задерживает дым в лёгких. Выдыхает. Должного эффекта это не приносит. Авантюрин переводит взгляд на верхушки домов — единственное, что он видит со своего ракурса. Делает ещё одну затяжку. Выдыхает. Смотрит на тлеющую сигарету меж пальцев. Табак кислит на голодный желудок: это так привычно. Он облизывает пересохшие губы, подёргивает левой ногой и проводит свободной рукой по лицу. Сжимает щёки, тянет кожу вперёд, потом назад и мягкой частью ладони у основания большого пальца трёт лоб между бровей. Кровь приливает к мышцам, но этого недостаточно. Он всё ещё не чувствует себя живым. Начинает тошнить. Авантюрин вновь смотрит на яркий кончик сигареты. Секунда-другая: в голове становится очень громко. Он задерживает дыхание, подносит её к оголённой шее чуть ниже клейма, и легонько прижимает. Резкая, но терпимая боль пронизывает обожжённую кожу. Рука рефлекторно дёргается и он опускает её: на удивление, сигарета ещё не потухла. Авантюрин смотрит на неё пустым взглядом. Ещё. Нужно ещё. Он заносит её над запястьем. Останавливается. Дёргает пуговицы из петель рубашки. Нащупывает рёбра. Вдавливает тлеющий кончик сигареты между ними и морщится от нового прилива адреналина: живот поджат, пресс напряжён, изо рта вырывается хриплый стон. Он крутит сигарету, вдавливая поглубже. Тухнет она достаточно быстро и Авантюрин разочарованно смотрит на смятый окурок. Но это неважно. Вообще неважно. Потому что теперь ему становится действительно хорошо, а в голове — тихо. Запах подпалённой плоти странный, еле уловимый и быстро ускользает вместе с потоками свежего воздуха: прохладный ветерок контрастирует с горячей кожей и пускает мурашки по телу. Авантюрин вздрагивает, бросает бычок в пепельницу и спешит зайти обратно в помещение. Ноги сами несут его в ванну. К свету. К зеркалу. Он распахивает края рубашки и смотрит на покрасневшее пятно между рёбер: тянет пальцами кожу вокруг ожога и закусывает губу, потому что, блять, больно. Но привычно. Физическая боль глушит боль душевную. В принципе, даже одна и та же физическая боль, но в разных частях тела, может перекрываться. Зная это, довольно просто контролировать свои ощущения. Например, когда его били плетью — он до крови кусал ребро ладони, и тогда спину жгло гораздо меньше. В сумме было так же неприятно, но боль, которую причиняешь самому себе, совсем иная — её можно регулировать. И это дарит мнимое ощущение контроля ситуации. Ведь «если надо, то я остановлюсь». Но остановиться выходит не всегда. Авантюрин находит аптечку и обрабатывает рану перекисью, наблюдая, как над плотью пузырится белая пена. Потом достаёт бинт, пытается отрезать, но понимает, что у него трясутся ладони. Держать ножницы тяжело, ещё тяжелее — стоять на ногах, поэтому он садится на пол и обнимает себя руками, бормоча под нос что-то про «так бывает» и «ну, сделал и сделал, чего уж». Его бьёт озноб, по спине пробегает мерзкий холодок: хорошо, что в ванной полы с подогревом. Он чувствует слабость, видимо, из-за голода, но это не так страшно. Это тоже привычно. Цепляется пальцами за край раковины и подтягивается, чтобы наконец-то взглянуть на шею — ожог на ней совсем слабый, больше даже на какой-то неумелый засос похож. Забавно. Авгин проводит по нему пальцами и горько усмехается. Он ебанутый. Наглухо отбитый. За неимением другого варианта, Авантюрин заливает рану под грудью йодом и надеется на лучшее. Дрожащими пальцами он застёгивает все пуговицы на рубашке — ткань неприятно касается ожога, но выбирать не приходится. Ноги сами приводят его к мини-бару, в котором завалялись остатки продуктов и маленькая бутылка виски: он игнорирует алкоголь и берёт только сэндвич с курицей. Ест. Снова садится на кровать. Залазит под одеяло и засыпает. Беспокойный сон длится до вечера. Он просыпается в поту с металлическим привкусом во рту: прикусил язык во время спазма челюсти. Ему снилось, что он перегрызал толстую верёвку, а потом у него начали выпадать зубы. Они были жёлтыми, сточенными и очень хрупкими — Авантюрин пытался собрать их с земли, но те рассыпались, стоило только коснуться. Под аккомпанемент быстрого стука сердца и со свистом вылетающего из носа воздуха, он суёт пальцы в рот и проверяет, всё ли на месте. Да, на месте. На пальцах остаётся слюна, перемешанная с кровью. Он слизывает её и проглатывает: замечательный полдник. Осталось только щёки изнутри покусать, чтобы дневную норму белка набрать. Ему нужна встряска. Что-то этакое, что-то яркое, способное вернуть в норму. Нужны ощущения, нужен адреналин. Он быстро принимает душ, переодевается, цепляет на себя всё имеющееся золото, даже глаза подводит и укладку делает. Бирюзовая рубашка с рукавами-фонариками сидит идеально по талии, а высокий ворот прикрывает не только клеймо, но и новообретённое ранение, хотя оно и не беспокоит его от слова совсем. А вот ожог на рёбрах ноет. Выпить обезболивающие? Или лучше виски? Хотя одно другому не мешает. Мешает. Надо выбрать что-то одно. Он выбирает терпеть боль. Пока что. Сейчас ему надо как следует подготовиться к ночному рандеву с любимой покерной рулеткой. Вылить на себя половину духов, чтобы не воняло отчаянием и тоской, надеть леопардовый ремень с пряжкой в виде ракушки-полумесяца, почистить туфли и выбрать штаны: наверное, лучше однотонные. Чёрные. Да, неплохо. Авантюрин находит адрес первой попавшейся игорной зоны и благодарит Эонов, что на этой планете учёных-душнил в принципе есть казино. Он покидает номер, заказывает такси и задумчиво наблюдает за быстро плывущими домами за окном автомобиля. Когда впереди вырисовывается большое светящееся здание в красно-золотых тонах, вдруг становится так легко на душе. Он отпускает себя, отдаётся моменту, вдыхая ночной воздух, пропитанный ароматом денег и азарта. Глаза у хостес блестят при виде Авантюрина: то ли от счастья, то ли от слёз. Узнали? Наверняка слухи о его пристрастии к опустошению казны казино индустрии разошлись по всем подобным заведениям. И тем не менее, он VIP-гость, а значит отношение к нему должно быть соответствующее. В первом же зале с игровыми автоматами ему предлагают шампанское и подходящий столик. Авантюрин не отказывается: делает глоток шипучего алкоголя и здоровается с остальными игроками. Среди них пару солидных мужчин в окружении девушек в коротких платьях, один хмурый парень, который, видимо, успел всадить здесь кругленькую сумму, дама с золотым мундштуком и усатый старикашка, похожий на высокие часы с маятником. Он не спрашивает их имён: только натянуто улыбается и покупает стартовые фишки у крупье. Остальные за столом с интересом его рассматривают, мужчины напротив даже перешёптываются. А Авантюрин только рад: кокетливо накручивает длинный локон на палец, гоняет шампанское по стенкам бокала и красуется, показывая себя со всех сторон, мол, «смотрите, любите, ненавидьте — все софиты на меня, пожалуйста». Распускает павлиний хвост. Первая раздача: кнопка дилера у Авантюрина. Молодой парень слева от него делает обязательную ставку — несколько зелёных фишек. Рыжий мужчина с сигарой тоже пополняет банк суммой в два раза больше. Крупье ловко тасует карты у них на глазах и раздаёт каждому по две рубашками вверх. На пару секунд за столом воцаряется тишина, пока все смотрят, что же им досталось на руки в этот раз. У авгина две дамы — червей и треф. С ходу пара, да ему везёт. Начинается префлоп: усатый сразу пасует, а двое других уравнивают ставки. Авантюрин лукаво улыбается, трёт уголок карты большим пальцем в перчатках и повышает, кидая в центр чёрную фишку. Краем глаза он замечает, что игрок слева смотрит на него с явно нескрываемой ненавистью и пасует. Подумаешь, лишился своих грошей: этот ведь даже не старший блайнд. Он поворачивает голову на две четверти, окидывает несчастного снисходительным взглядом и очаровательно оголяет белоснежные зубы. — Ничего, в следующий раз повезёт. У этого парня явно проблемы с агрессией, потому что скрежет его зубов слышат, наверное, все в зале. Да, замечательно, то, что нужно. Авантюрин чувствует, как расцветает: ему нравится тонко издеваться, нравится питаться чужими эмоциями, нравится указывать людям на их место. Кровь кипит. Внутри всё ликует. Остальные за столом уравнивают ставку. Крупье кладёт на стол пять карт, три из них переворачивает рубашкой вниз — туз треф, 5 пик и дама пик. У него уже собрался сет, не зря повышал. Он внимательно смотрит на лица остальных и замечает, как женщина мимолётно морщится, а, когда очередь доходит до неё, — говорит «фолд» и затягивается. Другие не повышают, Авантюрин тоже решает выждать: в итоге флоп заканчивается коллективным чеком. В игре остались трое, включая его. Новая открытая карта на столе — 10 пик. Мусор. Большой блайнд подкидывает в банк символические пару фишек. Мужчина справа от Авантюрина хмыкает, обнимает пышногрудую блондинку в красном и шепчет ей что-то на ухо, уравнивая ставку. Он выглядит слишком уверенно. Хорошие карты или блеф? Если первое, то на сете ему далеко не уехать, а если второе… Авантюрин ставит в пять раз больше катоффа: давит, вынуждает спасовать. У самого-то шансов выиграть сейчас не так много. Его самоуверенность играет на руку — блайнд покидает стол. Дальше дело за малым. Крупье переворачивает последнюю карту и… Это дама бубен. Каре. Блеск, всё даже лучше, чем могло бы быть. Мужчина в лице не меняется, но начинает барабанить по столу пальцами: кивает и говорит «чек». Чек? Ну уж нет, у Авантюрина другие планы. Он ставит десять чёрных фишек в центр и оголяет зубы в победном оскале, потому что теперь его оппонент хмурится и бормочет какие-то ругательства себе под нос. Авантюрин запрокидывает голову, облокачивается на край стола и думает, как бы съязвить на этот раз. — Пойдёте на попятную при дамах? Бинго, точно в цель! Видимо, он задел его за мужское, раз катофф встрепенулся и с громким, наигранным смехом уравнял ставку. У него чисто физически не может быть комбинации лучше, чем каре. Какие нелепые предсмертные барахтанья. И ради чего? Крупье просит их показать карты: у Авантюрина по прежнему две дамы, а у второго игрока валет червей и 10 червей. Надеялся на стрит? Бедолага, только короля не хватило. Хотя, даже с королём у него бы шансов не было, а сейчас вообще одна жалкая пара десяток. Хоть фишки и пластмассовые, Авантюрин готов поспорить, что слышит звон, когда крупье передвигает банк на его часть стола. Наконец-то он чувствует себя на своём месте. Наконец-то что-то родное. Начинается следующая раздача, потом ещё и ещё. Его вложения приумножаются, стек растёт, как и количество алкоголя в крови. Становится хорошо. Приятно. Привычно. Они разыгрывают уже седьмой раунд: кнопка дилера прошла целую орбиту и теперь находится в руках у дёрганного парня, который, кстати говоря, успел отыграться. А ведь Авантюрин говорил ему! Искренне верил… Ладно, нет, ему плевать, но просто забавно, что он оказался прав. На очередном ривере он снова остаётся один на один, но в этот раз до «финала» дошла единственная дама их скромного стола. В центре полно фишек, а борд состоит из туза пик, туза червей, 5 бубен, короля пик и, только что открытого, валета пик. У Авантюрина в руке туз треф и 5 треф. Итого — фулл хаус. А он в ударе. Но пора бы закругляться. Уйти нужно красиво, оставив незабываемое впечатление всем остальным игрокам и возможно даже крупье, поэтому Авантюрин двигает всю свою гору фишек в центр. Олл-ин. Всё или ничего. У женщины тоже стек не маленький, но она не торопится отвечать: лениво крутит мундштук между пальцев и смотрит на него из-под прикрытых век. Авантюрин сжимает левую руку в кулак и упирается им в стол. — Любите играть по-крупному? — Привык рисковать. — Он заправляет волосы за ухо и поправляет воротник рубашки. — Как и любой азартный игрок. — Так значит вы не уверены в своих силах? — Она странно тянет время, но Авантюрин не может ничего поделать. — Думаете, я блефую? — Не исключено. — Всё может быть. — Авгин ставит пустой бокал на поднос официанта. — Но знайте, я всегда выхожу единственным победителем из игры. Ха. Это ведь то, что ты ему тогда сказал, да? Она медленно моргает, прислоняет пальцы к губам и кивает самой себе. Двигает фишки на центр. Улыбается. Ещё один олл-ин. Когда крупье просит показать карты, все за столом притихают. Первым вскрывается Авантюрин и в моменте, видя взгляд этой женщины, его пробивает дрожь: что-то не так. Она смотрит иначе. Слишком плотоядно, слишком самоуверенно. Неужели… Он ещё раз переводит взгляд на борд. Нет, ну не может же у неё… В самом-то деле… 10 и дама пик. Роял флеш. — Прости, милый. Он проиграл. Авантюрин проиграл в покер. Проигрывал ли он хоть когда-то до этого? Нет, никогда. Зачем он в принципе поставил всё с фулл хаусом? Теперь это действительно выглядит идиотизмом. Но он ведь никогда не проигрывает! У неё не должно было быть этой чёртовой… Как иронично проиграть пиковой даме. Выражение его лица остаётся лишь немного ошарашенным, а в остальном — всё та же легкомысленная улыбка. Он отталкивается от стола, заводит руки за спину и старается не показывать своего негодования. Жалко ли ему денег? Нет, вообще нет. Ему страшно осознавать, что единственная неизменная вещь в его жизни тоже имеет свойство выдавать погрешность. Нет, серьёзно, он типа реально проиграл? Всё ещё не верится. Столько лет госпожа фортуна оберегала его, чтобы сейчас выставить посмешищем? Тем, кто идёт ва-банк с фулл хаусом? Да уж, ушёл действительно красиво, тут ничего не скажешь. Может, позвать кого-нибудь в русскую рулетку поиграть? А то у него сегодня все шансы наконец-то сдохнуть: если не от стыда, то хотя бы от пули. — Ах, ну, значит в следующий раз. Надеюсь ещё увидимся. — Он машет рукой на прощание и разворачивается, как вдруг в спину прилетает вишенка с торта. — Не расстраивайся. Не везёт в картах — повезёт в любви. Внутри взрыв. В глазу лопается капилляр. Голова кружится от злости. ЗАТКНИСЬ, БЛЯТЬ! Быстрым шагом он ретируется из зала, поднимаясь с подземного этажа, потому что каждая лишняя проведённая секунда там грозит обернуться кровопролитием. Авантюрин никогда не бил женщин, но этой бы вмазал с удовольствием. Нужно накидаться: хорошенько выпить, желательно до алкогольной комы, чтобы больше не пришлось думать и чувствовать в принципе. Чтобы все процессы организма свелись к примитивному выживанию, а сил на мысли о нём попросту не осталось. — Авантюрин? Сквозь поток душевных мук он даже не сразу понимает, что его зовут. И что голос — знакомый. Авгин резко останавливается и оборачивается, вскидывая брови вверх. Злость постепенно перетекает в удивление, а потом и вовсе смягчается до искренней радости от встречи. Авантюрин делает глубоких вдох, откладывая ненужные размышления в долгий ящик, и вспоминает, что в казино он пришёл, вообще-то, веселиться, чтобы убежать от загонов, а не обзавестись новыми. Нужно прекращать воспринимать действия всех вокруг в штыки, а то так и до безумия недалеко. — Луиза! — Он расставляет руки в разные стороны и женщина отвечает на этот жест лёгкими объятиями с похлопыванием ладонью по лопатке. — Вот так встреча. Как тебя вообще сюда занесло? — Ничего такого, просто работа. — Она выше его на полголовы, а массивные каблуки добавляют ещё сантиметров восемь к росту: когда обнимает, приходится немного наклониться. — Я недавно писала тебе о деловой встрече с Гильдией, но ты прочитал и не ответил. Я даже начала переживать немного, но не стала навязываться лишний раз. Рада видеть, что с тобой всё в порядке. Авантюрин отстраняется, чтобы с искренним раскаянием взглянуть на неё: а ведь и правда, он тогда уснул и напрочь забыл про переписку. Заставил волноваться ни в чём не повинную даму, которая просто попала под горячую руку. Неловко. — Каюсь, виноват. В последнее время сам не свой: то одно на голову свалится, то другое. Надеюсь, ты не в обиде. — Луиза глухо смеётся и отмахивается, мол, «пустяки». Несколько секунд молчания выпадают на то, чтобы он смог окинуть взглядом её наряд — вся в чёрном, от туфель до пиджака, запахнутого внахлёст так, что на груди вырисовывается глубокое декольте в форме треугольника. На талии пояс с золотой пряжкой, а на голове крашенные в блонд волосы аккуратно уложены. Строгость и изящность — её фирменный стиль. — Прекрасно выглядишь, но не слишком ли официально для казино? Кстати, не знал, что ты любительница азартных игр. — Казино? — Она смотрит туда, откуда пришёл Авантюрин, прищуривается и качает головой. — О, нет, я здесь по другому поводу. Это здание соединено сразу с несколькими гостиницами и ресторанами, и вот последний пункт — как раз мой случай. — Так я помешал свиданию? — Он прикрывает рот рукой, оглядывается и заговорщически понижает голос. — На меня сейчас, надеюсь, никто не вылетит с кулаками? — Ах, если бы. — Луиза отшучивается, но её взгляду видно, что она раздосадована. — Сегодняшние переговоры прошли не слишком удачно и я предложила главному представителю группы, с которой я планировала сотрудничать, встретиться вечером в более спокойной обстановке. Без подтекста. Просто подумала, что мы как коллеги начали не с той ноты и пригласила его поужинать. Сначала он согласился, но теперь игнорирует мои сообщения и опаздывает уже больше, чем на час. Видимо, приезжать он в принципе не собирается. Вот и думаю, что же дальше делать… Неприятная ситуация. А главное: какой нахал этот член Гильдии Эрудитов! Неужели их там всех таких набирают? Чем больше сноб, тем лучше? А вдруг… Нет, ну может же быть… Вероятность как минимум ненулевая… — А про кого ты? Имя, я имею ввиду. — А то вдруг Авантюрин его знает. — Винсент Агрест. Вы знакомы? — Нет, впервые слышу. — К великому счастью, это имя действительно ему ни о чём не говорит. — Но я уже терпеть не могу этого парня. Какое у него самомнение, раз позволяет себе такое хамское поведение? — В жизни всякое случается. Я, всё-таки, верю, что у него сейчас какой-нибудь форс-мажор и есть причины меня игнорировать. А даже если нет, то невелика потеря — хорошо, что я узнала о таком поведении потенциального коллеги ещё до нашего сотрудничества. — В который раз Авантюрин удивляется доброте этой женщины: её довольно грубо кинули без объяснений, а она продолжает улыбаться. Вот бы и ему постичь такой уровень душевного умиротворения, чтобы уметь прощать любого. — Только бронь в ресторане жалко, а так… Она пожимает плечами. Авгину приходит в голову мысль. — В таком случае, может, я смогу составить тебе компанию? Я же, вроде как, задолжал одну беседу с глазу на глаз, да? — Он подмигивает ей, на что дама добродушно смеётся и звенит браслетами на руках. — Разве я не отвлекаю тебя от дел? — Ох, Луиза, — Авантюрин неудачно кладёт руку на грудь и задевает ожог от сигареты, запинаясь, — ты слишком хорошего мнения обо мне, раз считаешь, что я в казино по работе. Выражение её лица мягкое, как и всегда, рядом с ней чувствуешь теплоту на душе. Он даже забывает о своём проигрыше на время, позволяя безмятежности в воздухе окутать его с ног до головы. А возможно он просто подшофе. В любом случае, Луиза — поистине удивительная женщина, но ещё удивительнее, что однажды, по воле случая, именно Авантюрину пришлось с ней сотрудничать. Их отношения давно вышли за рамки просто рабочих: как минимум из-за наличия у него её личного номера. Но и черту они никогда не переходили. Друзьями их назвать тоже сложно, скорее просто приятели, которые видятся редко, но метко. Поэтому Луиза с радостью принимает его предложение и они идут к тому самому ресторану: этаж тот же, просто чуть дальше пройти надо было. Заведение не отличается чем-то особенным: интерьер выглядит дорого, минималистично и, разумеется, в тёмных тонах. Даже снаружи он слышит громкую живую музыку. Сотрудники при входе проверяют бронь и провожают их до VIP-столика в отдельной просторной комнате с хрустальной люстрой. Авантюрин никогда не понимал любовь богачей именно к люстрам. Разве махина весом в несколько сотен килограмм, свисающая с потолка, это безопасное дизайнерское решение? Он с опаской поглядывает на прозрачные «капельки», но всё же проходит внутрь следом за Луизой. Как истинный джентльмен, он отодвигает ей стул, помогая устроиться за круглым столом, а сам занимает место напротив. Глаз цепляется за небольшой аквариум с рыбками рядом с дверью. Авантюрин надеется, что мисс Паркер не обидится, если иногда он будет смотреть ей за плечо на пёстрых морских созданий. — Готовы сразу сделать заказ? — Официант выдаёт им по меню и барной карте. — Да, будьте добры Bonne Nouvelle, красное, сладкое. — Она переводит взгляд на Авантюрина. — Ты же пьёшь вино? — Да, разумеется. — Тогда, надеюсь, ты не возражаешь, что я взяла на свой вкус. — Луиза передаёт винную карту официанту, тот кивает и ретируется, оставляя их наедине. — Я о таком не слышал, но никогда не прочь попробовать что-то новенькое. — Авгин играет с кольцом на пальце и осматривается по сторонам. — Почему именно это место? Что такого в этом ресторане, что ты даже стол зарезервировала? — Это я и собираюсь выяснить. — С немым вопросом он вновь смотрит на неё. — Я слышала, что это любимое место многих знаменитостей и что, якобы, тут исполняются сокровенные желания. Я не приверженица мистицизма, но как минимум кухня у них на высшем уровне. Авантюрин усмехается. Сокровенные желания? Глупость какая. Где-то он уже это слышал. Ничем хорошим подобные изречения не заканчиваются. — Ну, раз сами знаменитости… — А ты разве под эту категорию не подходишь? — Авгин морщится, окидывает её скептическим взглядом. — Твоё лицо красуется на многих баннерах по всей Вселенной, ты сотрудник на высокой должности в самой известной корпорации, один из десяти каменных сердец… Разве это не делает тебя знаменитым? — Думаю, это не делает меня знаменитым в привычном понимании этого слова. То, что я был моделью для парочки журналов и работаю на КММ, ещё не значит, что у моего имени есть медийный вес. Да и разве можно считать «Авантюрин» именем? Это должность. Как и все остальные каменные сердца. Убери меня и ничего не изменится — появится другой Авантюрин. По образу жизни я ближе к офисному клерку, нежели к реальной знаменитости. — А офисные клерки спасают детей из лап смертников Банды уничтожения? — Он запинается, приоткрывает рот, но не знает, что сказать. С одной стороны она, вроде как, права, а с другой — ему абсолютно не хочется поднимать эту тему. — Я тебя не узнаю, с чего бы тебе вдруг прибедняться? Ты же обожаешь быть в центре внимания. Нет. Ну или может быть. Ладно, да, ему нравится, но только когда интерес к нему проявляет кто-то конкретный. Авантюрин хочет иметь возможность контролировать количество внимания, которым его одаривают, чтобы он мог спрятаться от всех, вдруг что. Именно поэтому после громких заварушек остаётся только желание забиться в угол и исчезнуть из поля зрения знакомых и незнакомых… — Раскусила, не хотел бахвалиться перед дамой. …но он не намерен откровенничать с Луизой по этому поводу. Вдруг в кармане брюк раздаётся вибрация: Авантюрин достаёт телефон и видит на экране входящий от Яшмы. О, нет, вряд ли она звонит ему хорошего вечера пожелать. Он извиняется перед спутницей, получает в ответ понимающий кивок и выходит в коридор, принимая вызов. — Алло? — Здравствуй, Авантюрин. — Госпожа Яшма, как приятно слышать вас снова! — Авгин выцепляет взглядом на горизонте табличку «WC» и быстрым шагом направляется к ней. — Чем порадуете на этот раз? — Боюсь, что радовать нечем, новости плохие. — Он сжимает телефон в руке, ускоряется и заходит в туалет, осматриваясь на наличие посторонних в кабинках. К счастью, никого. — Внутренние базы данных КММ прямо сейчас подвергаются кибератакам. И ладно, если бы кто-то просто попытался перегрузить сервера и приостановить их работу, но произошла утечка информации. Кто-то пытается добраться до секретных документов компании и личных файлов сотрудников. Информационный отдел делает всё возможное, но неизвестные хакеры всё-таки успели получить доступ к определённым данным. Как ты наверняка уже догадался, твоё имя в этом списке. — Что? — Авантюрин зачёсывает чёлку назад и прижимает ладонь ко лбу. Да что ж за денёк-то такой сегодня? — Я ничего не понимаю… Кто-то копает под меня? — Не исключено. Но я всё же придерживаюсь варианта, что ты стал случайной жертвой, потому что помимо тебя в сеть утекли файлы других сотрудников, даже не связанных с нашим отделом. Как будто кто-то в принципе пытается саботировать работу КММ, а не конкретно тебе насолить. — Хреново. — От матов его останавливает только то, что Яшма всё ещё его начальница, потому что он знает, что написано в его личном деле и как это может повлиять на репутацию. Ах, а ведь только они с Луизой говорили о медийности: какая же жизнь — сука. — И что от меня требуется? — Я позвонила предупредить тебя, потому что знаю, что ты следишь за новостями выборочно и по настроению. Но ещё я хочу предостеречь. — Женщина на том конце тяжело вздыхает и замолкает на пару секунд: не она одна, так-то, недовольна сложившейся ситуацией. — Малыш, будь благоразумен. Не ведись на провокации в интернете и не отвечай незнакомцам в личных сообщениях. Жёлтая пресса не упустит возможности пободаться за свежую сенсацию. Они попытаются уговорить тебя на интервью или будут вытягивать подтверждения слитой информации. А за реальными фактами потом пойдут грязные сплетни, и ты не заметишь, как начнёшь ловить на себе косые взгляды. — Я, по-вашему, настолько глупый и наивный? Или я создаю впечатление человека, который обожает о личном поболтать? — Авантюрин подходит к раковинам, смотрит в своё отражение и, в который раз, видит вселенскую усталость в глазах. Почему все проблемы не могли подождать хотя бы пару дней? Почему всему сразу надо было случиться? — Я не собираюсь ни с кем обсуждать своё прошлое, так что КММ может спать спокойно — её честь и достоинство я не опорочу. — Рада слышать. Себе тоже шишек не набей, будь осмотрителен. Если появятся ещё какие-то новости, обсудим завтра лично. — Вы сегодня так добры, госпожа Яшма, где подвох? — Как грубо, разве я не могу искренне переживать за тебя? — Хочется в голос рассмеяться, но он сдерживает себя. — Было бы очень некстати, если бы ты вдруг вляпался в какую-нибудь неприятность. Не люблю, когда на моих драгоценностях появляются царапины — приходится заново полировать. Подтекст настолько очевиден, что аж дурно становится: Авантюрин — вещь, и принадлежит он корпорации. За «полировкой» может скрываться вообще что угодно: как обычный выговор, так и что-то похуже. Проверять нет желания. Он бы хотел провести аналогию с методикой «кнута и пряника», но второго от Яшмы добиться практически невозможно — скорее баранками засохшими давиться будешь. — Я понял. — Алкоголь в крови кричит «плюнь ядом, она заслужила», но здравый смысл пока ещё звучит громче. Пытаться отравить змею — глупо. — Хорошо. До завтра, Авантюрин. Не наделай глупостей за это время. Она сбрасывает вызов. На языке горькое послевкусие. Из зеркала на него смотрит Какаваша: уставший, грустный и абсолютно разбитый. Его отчитывают, как ребёнка, пытаются дрессировать, как собачонку, и распоряжаются им, как безвольной куклой. Ему дают иллюзию свободы, мол, «вот, пожалуйста, живи, как хочешь», но поводок не отпускают. Насколько действительно Яшма переживает за него? Ей хоть немножко не всё равно? Волнует ли её хоть что-то, кроме рабочих контрактов? А Алмаз? Почему он дал добро на его становление каменным сердцем? Он видит в нём потенциал или воспринимает, как расходник? Хоть раз кто-нибудь искренне гордился Авантюрином? Он моет руки в раковине, брызгает водой на лицо и аккуратно промакивает его, чтобы не смазать консилер и подводку. Пару секунд требуется на то, чтобы вернуть причёске прежний вид и натянуть на лицо улыбку. Нельзя давать слабину на людях. Авантюрин выходит из туалета и возвращается в комнату к Луизе. Его не было от силы минут пять, может, десять, но за это время им уже успели принести вино: мысленно ставит галочку за сервис. — Я попросила не открывать. — Она сцепляет руки в замок и смотрит на него снизу вверх. Тревожник в глубине души одобрительно кивает: у него действительно есть паранойя касаемо бокалов с алкоголем. Неудивительно, что мисс Паркер догадалась. Это даже мило в какой-то степени. — Хотите проверить мои познания в области искусства сомелье или понаблюдать за ловкостью рук? — Авантюрин отшучивается, но бутылку в руки берёт без вопросов: на этикетке написано что-то про местоположение виноградника, градус и прочие мелочи. Больше всего его привлекает горлышко — вместо обычного кусочка фольги поверх пробки, та залита сургучом. Или воском. В любом случае, это что-то застывшее и красное, ещё и с небольшой печатью сбоку. Выглядит раритетно. — Никогда прежде не открывал такие бутылки. — Это не сложно, тут даже искусство сомелье не понадобится. — Та беззлобно передразнивает и подталкивает в его сторону металлическую открывашку. — Обычно сургуч отрезают специальным ножом, но официант сказал, что тут довольно тонкий слой, можно просто штопор воткнуть. Только следи, чтобы крошки внутрь не попали. — Будет сделано, босс. — Он вкручивает спиралевидное остриё в пробку сквозь сургуч, расшатывает её в разные стороны и потихоньку тянет вверх, чтобы совсем без хлопка вытянуть небольшой кусочек коры, закупоривающей горлышко. Алая, практически бордовая жидкость наполняет два бокала. Авгин берёт один из них за ножку и подносит к лицу, чтобы вдохнуть аромат напитка. — Какой интересный запах. — Я бы назвала это вино особенным. — Авантюрин садится на свой стул и внемлет словам спутницы. — Там, откуда взялась технология его изготовления, было поверие, что любая жидкость способна хранить воспоминания. Поэтому погреба для выдержки вина строились глубоко под столицами городов, а иногда и вовсе под полем ожесточённой битвы. Главное, чтобы место было наполнено памятными событиями. Иногда эти погреба заваливало, или люди просто забывали о них, поэтому бутылки могли лежать там столетиями, пока кто-нибудь не решит проверить старые документы и не начнёт раскопки. Поэтому Bonne Nouvelle — это не просто вино, а летопись. История в жидком виде. — Как романтично. Вы в это верите? — Не до конца. Скорее, мне приятно думать, что с помощью обычных вещей я могу коснуться прошлого, стать частью жизни тех, кто давно отправился на тот свет и разделить их чувства и эмоции через обычное вино. Эти слова откликаются в его сердце: в этом действительно есть что-то особенное. — Тогда предлагаю выпить за близких, которых больше нет с нами. Пьют, не чокаясь. Авантюрин сразу осушает половину налитого и чувствует, как долгожданное тепло растекается по телу. А то шампанское — одно баловство. Ни градуса, ни радости. Вскоре приходит официант, чтобы принять заказ на основное блюдо, и авгин тыкает пальцем в неизвестное ему слово в меню, желая отведать очередной эксперимент высокой кухни. Вечер течёт мирно, неторопливо. Они болтают на отвлечённые темы, жалуются друг другу на работу и просто ведут себя, как старые друзья. Луиза не лезет Авантюрину в душу, но в то же время достаточно аккуратно говорит правильные слова, которые располагают, успокаивают. Фоновое жужжание у него в голове из-за неудачи в казино и проблем со сливом личных данных отходит на второй план. Он даже не заигрывается, как привык: просто ведёт себя обычно, без особого притворства. И, видимо, это становится его ошибкой. Очередной. Потому что, потеряв бдительность, Авантюрин забывает о самом главном — беда всегда приходит, откуда не ждёшь. Он не уверен, сколько проходит времени со звонка Яшмы, но когда у него резко подскакивает пульс, еды на столе ещё нет. Во рту становится сухо, в ушах стучит, а воротник рубашки душит. Сначала он не придаёт этому значения — у него низкий гемоглобин и периодически бывает, что его вот так вот глушит. Вот только резкое понижение давления, с которым как раз и связан его уровень гемоглобина, сопровождается потемнением в глазах, а не трясучкой. Это что-то другое. Совсем противоположное знакомой реакции. Авантюрин жмурится, но становится только хуже — звон в ушах усиливается, дышать становится тяжелее. Он распахивает глаза и пытается сосредоточиться на голосе Луизы, как вдруг взгляд случайно цепляется за её бокал: в нём ровно столько же, сколько Авантюрин и налил ей. Она лишь делала вид, что пьёт вино. И вот тут сердце ухает прямо в пятки. Как? Зачем? Он же… Он же верил ей! Самые страшные мысли лезут ему в голову, но он просто не может найти другого объяснения тому, что сейчас происходит. Луиза Паркер действительно что-то подмешала ему? Но как это возможно? Авантюрин ведь своими руками бутылку открыл! А что если это официант их отравить пытается? Но почему тогда она не притронулась к вину? Она как знала… Нет… Зачем ей это? Что вообще сегодня, блять, творится?! Он глубоко вздыхает, пытаясь взять реакцию организма под контроль, пока ещё не поздно. — Подожди минутку, мне нужно в уборную… — Что-то не так? Она накрывает его ладонь своей и внимательно смотрит. Прямо в душу. Авантюрин пытается убрать руку, но Паркер сжимает её, не выпуская. Ладно, вот это уже вызывает панику. — Ничего такого, что не свойственно людям с естественной нуждой. — Он пытается отшутиться, но взгляд женщины становится только острее. — У тебя лицо порозовело. — Тут просто душновато. — Луиза не задавала вопрос, но он всё равно почему-то пытается оправдываться. Что угодно, лишь бы она его отпустила. — Мне бы просто умыться и… — Не бойся. — Блятьблятьблять! Вот после таких слов и происходит весь пиздец. — Скоро тебе станет легче. Просто расслабься и ни о чём не думай. Этими словами она дёргает рубильник внутри Авантюрина, от чего он начинает мыслить на уровне инстинктов — бежать. Срочно бежать. Здесь — опасно. Бежать подальше от опасности. Скрыться, не дать себя догнать. Он вскакивает на ноги, роняя стул, и срывается с места прямо к двери. Но вот незадача: Луиза сидит ближе к выходу и успевает схватить его за волосы, когда тот уже тянется к дверной ручке. Она жёстко дёргает его назад и Авантюрин отшатывается, чуть ли не заваливаясь на неё. Женщина собирается взять его шею в захват, но из-за разницы в росте он успевает увернуться и толкнуть её локтём в живот. Сил у него не так много, поэтому Луизу это просто злит, нежели приносит хоть какой-то эффект. Авантюрин снова пытается дотянуться до двери, но на этот раз она валит его на пол, придавливая своим весом. Авгина накрывает паника, кровь стучит в висках, адреналин зашкаливает. Мозг судорожно пытается придумать выход из ситуации. А думать ой как сложно становится: неясно, что она ему там подмешала, но это дрянь редкостная. Авантюрин перехватывает руки, которыми Паркер, по всей видимости, пытается задушить его, и резким рывком меняет их местами. В её глазах сталь и не пойми откуда взявшаяся ненависть. А ведь так хорошо сидели. Секунды хватает, чтобы спрыгнуть с неё, снова подняться и подойти к столу. Взгляд останавливаются на злосчастной бутылке вина: в голове моментально загорается и погасает шальная мысль вырубить Луизу ей. Но нет, слишком высок риск летального исхода, а он ещё собирается в глаза этой суке посмотреть, как только в себя придёт. Тем временем женщина вновь хватает его за руку и дёргает на себя, но в этот раз Авантюрин действует быстро. Он крутит предплечьем на 360 градусов, скидывая с него пальцы Паркер, заводит руку ей за спину, дёргает за копну волос и в момент, когда от неожиданности она задирает подбородок, — бьёт кулаком в челюсть с размаха. Костяшки тут же начинает саднить, но это неважно, ведь Луиза сваливается на пол без сознания. Радость длится недолго, ведь Авантюрин чуть не следует за ней — неизвестная дрянь и алкоголь подкашивают ноги. Он еле доходит до стенки и прижимается к ней плечом. Вот же блядство. Как будто у него и без этого проблем мало. Авантюрин оседает на колени и старается не смотреть на вырубленную Луизу. Он хлопает себя по карманам, не чувствует телефона и ищет его глазами на полу. Замечает в паре метров от стола. Шатаясь, ползёт за ним и крепко, насколько может, сжимает корпус в ладони. Сейчас ему надо взять всю свою гордость в кулак и выкинуть куда подальше. Потому что ему нужно позвонить ему. Авантюрин бы и рад решить проблему самостоятельно, но он даже смотреть в одну точку без вертолётов не может, так что ему очевидно нужна помощь. А он единственный, кто у него есть на Голкондаре. Он в принципе единственный, кто у него есть. Надо разблокировать телефон. Зайти в контакты. Найти нужный номер. Нажать «вызов». Потом гудки… — Алло. — Голос по ту сторону слышится как из-под толщи воды. — Авантюрин? Так, с чего бы начать… — Я в дерьме, тут полный пиздец, мне нужно, чтобы ты приехал и забрал меня. — Что? — Меня или отравили, или подмешали наркотики. Я сам не справлюсь, поэтому забери меня. — Эоны, я ни слова не понимаю. Ты пьян? Где ты? Авантюрину кажется, что он говорит чётче дикторов на телевидении, но на деле его речь — бессвязный лепет заплетающимся языком. Авгин с досадой бьёт кулаком по стене и хнычет. Вот и что ему блять делать? Он чувствует, что скоро вырубится, поэтому максимально концентрируется на артикуляции и как можно более членораздельно произносит два слова. — Помоги пожалуйста. Ответ Рацио неразборчивый, до слуха доносятся лишь обрывки фраз. Авантюрин кладёт телефон на пол, нависает над ним, прицеливается пальцем и заходит в сообщения. Потом жмёт на их с Рацио переписку. Ищет значок геолокации и не с первого раза попадает по нему: с третьей попытки удаётся поделиться своим местоположением с доком. Он сбрасывает вызов, прячет гаджет в карман и кое-как встаёт на ноги. Медленно, перебирая руками и ногами вдоль стены, Авантюрин добирается до двери и упирается в неё лбом. Так, нужно подумать остатками сознания. За дверью — коридор. По коридору ходят люди. По залу ходят люди. В ресторане в принципе полно людей. Ему нужно выбраться наружу и не попасться никому на глаза. Задача со звёздочкой. Как это сделать, если не через главный вход? Через окно — не выход. Через служебный вход? Он видел людей в форме. Откуда они выходили? Они выходили… Кажется… Нет, другая… Точно, вот эта дверь. Там кухня. Но рядом с кухней должен быть склад. Склад около улицы, чтобы было удобнее разгружать машины с поставками. Значит, нужно незаметно проследовать за персоналом, перед кухней свернуть на склад и выйти на улицу. Нет, у него точно не выйдет. Как он в таком состоянии хоть куда-то сможет дойти? Да ещё и незаметно. С другой стороны, выбора у него нет. В какой-то момент придёт официант, чтобы принести их с Луизой заказы, увидит погром в комнате и лежащую на полу женщину без сознания и тогда ему точно крышка. Нужно валить. Чем дольше он думает, тем больше шанс, что кто-то в итоге вызовет полицию. Авантюрин, конечно, ни в чём не виноват, но ты попробуй это объясни ещё в такой ситуации. Ладно, да, нужно рискнуть. В который раз за день. Сука. Он точно умрёт сегодня, но надеется хотя бы сделать это на руках Рацио. Пусть это будет на его совести. Насчёт три начать марш-бросок до улицы! Раз, два, три… Вперёд!