Научная авантюра

Душные улицы мегаполиса за окном автомобиля сменяются со страшной скоростью. В чём конкретно состоит их духота неясно: то ли из-за плотного трафика на дорогах, то ли из-за галстука на шее Рацио, который тот в очередной раз нервно поправляет. Он терпеть не может Пир-Поинт. Убеждается в этом который раз, когда покидает салон заказной машины и входит в вычурно помпезное здание: огромный холл, трёхъярусная люстра, куча дорогих картин, абсолютно не сочетающихся с общим интерьером, и, разумеется, не меньше золота. Только красной дорожки от двери не хватает, честное слово. Хуже назойливого сотрудника КММ может быть только толпа ему подобных. Если бы у доктора когда-нибудь спросили, почему он вообще работает на корпорацию, то получили бы в ответ скептический взгляд и слова: «Гильдия Эрудитов — независимая организация». Но, спустя пару минут и один тяжкий вздох, он со стыдом бы признал, что во всём виноваты деньги. Дикари КММ плевать хотели на все принципы научного сообщества и с удивительной лёгкостью капитализировали любые знания, превращая общественное достояние в товар. Веритас, стиснув сердце, а иногда и зубы, фактически продавал свои открытия. Но и не делать этого не может — нуждается в финансировании. Разумеется, что его бесит такое отношение к науке, не потому что Рацио ханжа и не любит делиться, а скорее наоборот, потому что просвещение надо нести в массы безвозмездно. В противном случае, те гении, кому посчастливилось родиться за чертой бедности, никогда не смогут сделать этот мир лучше. Вот и получается адский круг: он продаёт свои открытия, наступая на горло собственным принципам, чтобы и дальше продолжать заниматься этим. Сможет ли когда-нибудь уроборос съесть свой хвост? — Кого я вижу! — Не прошло и пяти минут бесцельного пребывания на этом пафосном празднике лицемерия, как к нему вернулась головная боль: низенькая такая, вся в цацках и с приторной улыбочкой. Отдел стратегических инвестиций всегда славился самыми непредсказуемыми сотрудниками, но Авантюрин, как и всегда, превзошёл их всех. Самый хитрый, самый обаятельный, самый рисковый игрок и весь, с головы до пят, фальшивый. Никогда не показывает настоящего лица, не позволяет посторонним услышать хоть каплю искренности. Вот только создаётся впечатление, что для него все посторонние. — Здравствуй, док. Не думал увидеть тебя здесь. — Добрый вечер, господин Авантюрин. — Пропуская мимо ушей раздражающее фамильярное обращение, он протягивает руку для приветствия: после следует небольшая заминка, потому что менеджеру КММ приходится вложить бокал с шампанским в другую ладонь, прежде чем ответить на жест вежливости. Рацио отмечает, что пальцы у того достаточно холодные. — Не сказать, что я так же воодушевлён этой встречей, как вы. Раздаётся звонкий смех и парень стягивает очки с лица, засовывая их в нагрудный карман пиджака: сегодня тот без привычного павлиньего оперения, только строгий костюм тройка и неизменные короткие перчатки. Он поднимает взгляд и у Веритаса начинается мигрень — неоновая радужка отравляет разум, гипнотизирует и заставляет усомниться в реальности человека перед ним. Который раз он смотрит в глаза Авантюрину и думает: «неужели, даже тут искусственный?». И если бы доктор не был знаком с историей Сигонии-IV, то подумал, что до сих пор под влиянием силы Эона Порядка. С какой стати, ему вообще читать про эту вымершую планету? Научный интерес, не более. — И зря. Боюсь, что мы с тобой начнём видеться ещё чаще. — Было сказано так беззаботно и просто, словно до этого они не встречались всего пару раз, за которые топ-менеджер успел побрататься с доброй половиной планеты празднеств. Остальная половина его, конечно, ненавидит, но тем не менее. — После нашего сокрушительного успеха на Пенаконии отдел всерьёз задумался о сотрудничестве с Гильдией Эрудитов. — Едва ли это можно назвать успехом… — Наигранно закатанные глаза выражают всю степень отчаяния Рацио, хоть и слово «нашего», на удивление, льстит. — Вы, если мне не изменяет память, сломали свой опорный камень и чудом вообще уцелели в битве с эманатором Небытия. Лёгкий интерес касается глаз Авантюрина: откуда вообще док знает про Ахерон? Разве это не прерогатива звёздного экспресса? Он быстро озирается по сторонам и, убедившись, что окружающим совсем нет до них дела, продолжает диалог. — Всё так. Но ты ведь сам оставил мне ту записку. Весьма остроумно, должен отметить: сообщить о невозможности моей смерти в тот момент, когда я уже прощался с жизнью. Как минимум жестоко, как максимум… Я могу подумать, что ты действительно сотрудничал с Воскресеньем. — Нонсенс! — Авантюрин из тех людей, кто может вывести всего одним колким словом, даже не подозревая этого. Хотя, тут он, конечно, мстит и драконит его специально, но, несмотря на крайнюю степень оскорблённости, Веритас подарит ему эту фальшивую победу, пойдя на поводу эмоций. Если коротко: начнёт оправдываться. — С какой стати мне вообще сотрудничать с кем-то вроде него? С самого начала было очевидно, что вся его «полезная информация» — блеф. Даже сейчас Семья не может предложить мне какие-то стоящие данные, чего уж говорить про этого глупца. До сих пор поражаюсь его недалёкости: я спустя всего несколько часов понял суть мира грёз, а он всю жизнь там пробыл! Насколько надо быть слепым, чтобы не увидеть очевидного? Буквально целый мир под Золотым мигом. И да, ещё кое-что — я бы не стал рисковать своей репутацией ради сомнительного сотрудничества. Если я умышленно поставлю под удар сотрудника КММ, то одним только увольнением не отделаюсь. А я, между прочим, людскими жизнями просто так не раскидываюсь, господин Авантюрин. — Туше, док! Не думал, что тебя так легко вывести из себя. Я же шучу. — Парень улыбается и делает неторопливый глоток шипучего алкоголя. Наверняка он уже записал эту встречу в личный список побед, хоть и строит из себя невинную овечку. Рацио упорно молчит, потому что сказать «я знаю» — значит ещё больше усугубить ситуацию. Если знаешь, то зачем ведёшься? Гений не может дать ответа. — А что насчёт камня, могу похвастаться: меня не только восстановили в должности, но ещё и повысили. — Примите мои поздравления. Вопреки своим словам Веритас хмурится. Авантюрин — загадка. Он не поддается изучению. Его поведение не ложится ни на одну из известных математических моделей, его невозможно описать ни одной формулой. Он — аксиома, которая противоречит всем законам физики. Кажется, будто теория вероятностей Авантюрина работает в точности наоборот: чем чаще он выигрывает, тем выше шанс одержать победу в следующий раз. Это дезориентирует, выбивает почву из-под ног. Когда ты привык, что всё вокруг можно объяснить наукой, такие феномены заставляют уйти глубоко в себя. Одно можно сказать точно — Рацио заинтересован. Ему хочется посадить Авантюрина в клетку и наблюдать как за подопытной зверушкой. Но учитывая его предысторию, это будет слишком бестактно… Возможно, он подумает о целом вольере. — Сделаем вид, что это было искренне. — Взмахом руки менеджер подзывает к себе официанта и ставит на поднос уже пустой бокал. — Благодарю, Рацио, ты сегодня так вежлив, я даже немного растерян. — Я всегда достаточно вежлив, просто некоторые люди не способны этого понять. — Он расстёгивает пуговицы на пиджаке, отодвигая полы в стороны и засовывая руки в карманы брюк — когда туловище больше не сдавливает лишний слой одежды, дышать становится легче. Хотя Веритас всё ещё уверен, что рубашка ему маловата. На одно безумное мгновение зрачки Авантюрина расширяются и взгляд скользит ниже, ведь чужая грудь очень удобно находится прямо на уровне его глаз. Кажется, что тот вовсе не дышит всё то время, пока смотрит на синий галстук. Доктор благополучно игнорирует это помешательство. Авантюрин тоже никак не комментирует происходящее. — Пожалуй… — Быстро ситуация возвращается в прежнее русло и они перекидываются ещё парочкой фраз, прежде чем авгин достаёт последний козырь из рукава. — Кстати, слышал новости про нашего пернатого? — Насколько мне известно, господин Воскресенье находится в заключении именно в вашем отделе. Почему спрашиваете? Забыли дорогу к его камере? Парень в ответ тихо смеётся. Кажется, что чужая колкость его нисколько не смущает, даже наоборот, безумно нравится. Обычно Авантюрин терпеть не может хамов, но Рацио — не хам. Его даже грубияном назвать с натяжкой можно. Скорее — красноречивый и образованный интеллектуал, который если и пошлёт, то только за дело, да и сделает это так филигранно, что даже не обидно вовсе. Едкие замечания Веритаса редко кто вообще может вытерпеть, а найти ценителя уже сродни божественному благословению. — Ах, так ты не знаешь… — Многозначительно отводит взгляд в сторону и скрещивает руки на груди, упорно избегая чужого взгляда: нагоняет драматичности. Ждёт, когда Рацио первый сорвётся. Когда спросит. — О чём вы? — Играть по чужим правилам унизительно, но достаточно интересно, чтобы ненадолго придушить собственную гордость. Тем более, Авантюрин действительно не представляет для него какой-то опасности. Да, тот чертовски скрытен, азартен и отчасти безумен, но всё ещё безобиден. Ну, если не считать то шоу на Пенаконии, конечно. — Боюсь, что тебе нечего предложить мне сейчас за эту информацию. Да и мне уже пора бежать. — Хитрый прищур расцветает в уголках неоновых глаз и у доктора голова начинает болеть с новой силой. Настолько, что тот даже морщится. Появляется иррациональное желание сделать что-нибудь с этим выражением лица, но мысли настолько хаотичны, что одной из них он даже пугается. Рацио ничего не делает. — Придётся отложить эту тему до нашей следующей встречи, да? Но ты не расстраивайся, док, она произойдёт намного раньше, чем ты думаешь. На горизонте появляется Яшма в блестящем платье и это, наверное, впервые, когда он видит её без той самой эпатажной шляпы. Он кивает ей издалека в знак приветствия, та мило улыбается и машет. Авантюрин замечает этот невербальный диалог, оборачивается и тихо хмыкает. — До встречи, Рацио. Был рад повидаться. Юноша удаляется, а Веритас так и стоит молча. Даже не прощается. Просто задумчиво смотрит в светлый затылок и не может смириться с ощущением недосказанности. Он чувствует, что дело далеко не в бывшем главе клана Дубов, тот уже давно в прошлом. Точно определить мотивы Авантюрина не получается: слишком толстая маска на его лице, так просто не содрать. Вот вроде крутится в голове правильная мысль, а ухватиться за неё не выходит. Рацио с досадой понимает, что упускает какую-то важную деталь, но думать сейчас может только о том, как скучно становится без прежнего собеседника. Даже примитивный диалог лучше бесцельного скитания от одного стола к другому. Наверное, если бы он пил, то скрасить вечер было бы проще, но к счастью доктор обходит алкоголь стороной, а вместе с ним — подобного рода мероприятия. Спустя час, так и не найдя себе дельного занятия, Веритас покидает главное здание Пир-Поинта. В такси его голова забита лишь предстоящим учебным годом и курсом высшей математики, который ректорат попросил составить для нового потока студентов. Он не знает почему, но обязательно напечатает свою методичку в тёмно-зелёной обложке.

***

К сожалению, Авантюрин не соврал. Уже через две недели ему поступает звонок лично от Яполи, которая рассказывает о последнем решении совета директоров КММ: что-то про необходимость тесной связи между отделами — Рацио не интересно. Он терпеливо выслушивает её, хоть и с самого начала понимает, к чему придёт диалог. «Я, как хороший начальник, должна заботиться о своих подчинённых, поэтому дам тебе возможность отказаться. Хотя очень бы этого не хотела, потому что новые субсидии никогда лишними не будут. Думаю, тебе будет очень просто впечатлить Авантюрина, чтобы тот замолвил словечко уже перед своим боссом». До Веритаса наконец-то доходит — важные шишки решили поиграться простым людом ради собственной выгоды. Они с бедным менеджером стали пешками на клетчатой доске. Хотя, он явно был осведомлён больше дока и не выглядел расстроенным на банкете. Больше всего смущает постановка задачи: «впечатлить Авантюрина». Он что, клоун, чтобы развлекать его? Веритаса ужасно злит такое отношение к работе: взрослые люди должны уметь договориться без всех этих танцев с бубном. Почему нельзя прямо сказать, что они хотят от их сотрудничества? К тому же, он просто наихудший вариант из возможных в области выстраивания партнёрских взаимоотношений. Ему определённо стоит отказаться. Рацио соглашается. Дожёвывает виноград, бурчит недовольное «ладно» в трубку, но даже не пытается спорить. Яполи звучит воодушевлённо, когда объясняет условия их контракта. «Пока только на три месяца, а потом уже посмотрим. Его переведут к тебе в отдел на это время, будете выполнять поручения вместе, может, даже пару командировок вам устроим». К концу диалога он уже успевает минимум три раза пожалеть о своём решении: прощай свободный график, прощай отпуск, прощай работа из дома. До сих пор не ясно, каким образом Авантюрин должен повысить его продуктивность — успехом будет, если она хотя бы не понизится. Первый день начинается неплохо: Рацио приходит в свой офис, по совместительству небольшой исследовательский центр, в котором проводит около 79% рабочего времени. Он считал. Пересиливает себя, здороваясь с коллегами, которых порой терпеть не может, потом заглядывает в старые бумаги, касающиеся последних исследований в области межзвёздных перемещений: в очередной момент озарения его рассчёты начали походить на записки сумасшедшего. Веритас тяжело вздыхает, невооружённым глазом замечая, что ошибся в одной из формул, из-за чего, скорее всего, и получил красивый ответ. Вот так всегда — только цифры начинают сходиться, как вдруг ты находишь неточности в вычислениях. Приятно, когда можешь объяснить всё на свете, но в какой-то момент оказывается, что это самое «всё» — лишь верхушка айсберга. С одной стороны, интересно, а с другой — жутко бесит. Ещё хуже, когда и совета спросить не у кого, потому что он уже давно в исследованиях ссылается на собственные же статьи. В особо паршивые дни Рацио спрашивает у себя: «Что я буду делать, если все мои представления о мире окажутся ложью? Что, если я всё это время ошибался, и просто не нашлось никого умнее, кто мог бы мне сказать об этом?» — становится дурно. Не потому, что есть шанс, что гений и восьмикратный доктор наук неправ, а потому, что он может так никогда и не узнать об этом. Вот только если бы Общество Гениев не шарахалось от него как от прокажённого… Стараясь избавиться от назойливых мыслей, он с головой погружается в работу. Незаметно пролетает время, за окном уже сумерки, а новый напарник так и не заявился. Так же проходит следующий день. И ещё один. Рацио начинает казаться, что всё это большой розыгрыш, пока он не замечает новое письмо на своей рабочей почте. От кого: aventurine_stoneheart

Здравствуй, док! Прости, что пишу уже постфактум, но я немного задерживаюсь (по работе разумеется, а не из личной прихоти (я бы не стал заставлять тебя ждать нарочно)). Надеюсь ты там без меня не скучаешь, завтра уже буду у тебя!

Письмо пришло рано утром и через полчаса Авантюрин отправил ещё одно. От кого: aventurine_stoneheart

Голкондар? Серьёзно? Почему Гильдия Эрудитов, одна из самых передовых организаций вселенной, базируется на такой примитивной планете? Там хоть связь ловит? Надеюсь ты действительно получаешь мои сообщения.

Не успевает Рацио возмутиться такой бессмысленной и пустой болтовне на рабочей почте, как прямо на его глазах появляется ещё одно уведомление. От кого: aventurine_stoneheart

Ой, кстати, отдел не выделил мне жильё, мол, проще будет на месте разобраться. Ты знаешь, где можно приличную квартиру снять? Или ты великодушно позволишь пожить у тебя пару месяцев? Ха-ха, ладно, шучу, не корчи мину!

Он действительно ловит себя на том, что морщится: картёжник ещё даже не приехал, а уже действует ему на нервы. Феноменальная личность. Просто так оставить чужое панибратство Веритас не может, поэтому тут же начинает клацать по клавиатуре.

От кого: Dr. Ratio

Добрый день, господин Авантюрин. Спасибо, что предупредили о своей задержке, но советую вам изучить правила оформления официального письма, прежде чем брать в руки гаджет. И ещё кое-что: прекратите засорять мой почтовый ящик бесполезной информацией. До встречи.

Сомнений в том, что топ-менеджер КММ знает, как выдерживать субординацию, нет, а значит он специально пишет всякий бред, чтобы… Чтобы что? Причину Рацио узнаёт из следующего сообщения. От кого: aventurine_stoneheart

Тогда дай мне свой личный номер! Мы же должны как-то связь поддерживать. 😊

Авантюрин даже смайлик додумался добавить в конце: доктору кажется, что он в ситкоме. Хоть чужое поведение и является в некоторой степени логичным, но всё равно жутко раздражает. Причём даже сильнее, чем не обезображенные умом лица первокурсников, смотря на которых, Рацио заводит излюбленную шарманку под названием «А вот я в ваши годы…» Вот только Авантюрин далеко не глуп, а лишь пытается таким казаться. Веритас не ведётся, но свой номер скидывает: им действительно придётся много общаться и не всегда по работе. К сожалению. К счастью, будущий напарник имеет совесть больше не тревожить его до конца дня, но сосредоточиться всё равно не выходит. Забавно получается: вроде не хотел пустой болтовни, а желание с кем-нибудь поспорить так и осталось неудовлетворённым. Словно тот специально фитилёк подпалил, а потом весь кислород из комнаты выкачал. Рацио злится на себя в первую очередь за то, что позволяет таким мелочам влиять на его настроение, и на Авантюрина — за то, что тот в принципе существует. Он уходит с работы пораньше и долго отмокает в ванной, набираясь терпения, которым никогда не славился. Следующее утро начинается просто ужасно: проспал, разбил тарелку, испачкал штаны и опоздал на совещание. Вселенная подкидывает всё новые и новые испытания, хотя гвоздь программы ещё не прибыл на место. Но даже тут Рацио ждала неудача. Только выйдя из кабинета, он встретился носом к носу со своей мигренью: Авантюрин, разодетый и довольный, завис на несколько секунд, а потом, как ни в чём не бывало, распахнул его лабораторный халат в стороны. — Милая безрукавка. А тебе не жарко ещё и в водолазке? — Веритас опешил. Не так он себе представлял начало сотрудничества. Хотя, если учесть, что в первую их встречу Авантюрин пытался застрелиться его рукой, то это как будто бы не худший вариант. Но не менее бесячий. На челюсти выступают желваки, а в голове как мантру он повторяет «людей бить нельзя, людей бить нельзя, людей…» Злость вспыхивает моментально, раскалённой магмой разливаясь по венам: Рацио хватает наглеца за плечо и утаскивает в безлюдный закуток. Припечатывает к стене и грозно смотрит сверху вниз. Авантюрин выглядит довольным. — Хочешь узнать сколько терпения у меня осталось? Ответ: нисколько! Своими выходками ты всё меньше располагаешь к себе, Авантюрин. Я иногда поражаюсь тому, как сильно ты умеешь действовать мне на нервы. — Если бы можно было испепелить взглядом, то сейчас бы произошло убийство. — Ну наконец-то мы перешли на «ты», док! — Он с лёгкостью сбрасывает руку Рацио с себя, потому что её владелец в ступоре от полученного ответа: что? Просто… что? Неужели это единственное, что тот отметил из всей пламенной речи? О, Эоны, за что ему такие муки? — Я тоже очень рад тебя видеть. Ну что, проведёшь мне экскурсию по зданию? А то я тут уже час слоняюсь в ожидании. Веритас пытается рассмотреть на чужом лице хоть каплю раскаяния, но замечает лишь озорство. Непробиваемый. Просто полный кретин. Он тяжело вздыхает и трёт переносицу: чтоб его. Чтоб всю эту чёртову контору, на которую он работает. И Яполи за одно. Нет больше сил что-либо доказывать, потому что Авантюрин не глуп, а значит и лечению не подлежит: и это ещё Рацио бараном упёртым называли… — У меня от тебя седые волосы появятся. — Рано ты на пенсию собрался. — Он огибает застывшую фигуру и выходит в главный коридор, осматриваясь. Серёжка в ухе и браслет с сапфирами сверкают от искусственного освещения, цветные очки придают лицу более округлую форму, а узор рулетки на спине добавляет абсурдности образу. Рацио думает: «клоун». Рацио говорит: «идём». Он лишь мельком показывает ему главный корпус и знакомит с секретаршей из канцелярии, которой Авантюрин тут же начинает строить глазки. По дороге тот ни на секунду не затыкается: закидывает доктора вопросами, получая взамен лишь усталое «да» или «нет». Хотя, когда спутник интересуется наличием казино в городе, Веритас всё-таки показывает эмоцию, отличную от горького смирения — презрение. — Что? — Видимо взгляд Рацио слишком очевиден, раз Авантюрин чует неладное. — На дух не переношу лудоманов. — Ой, да брось. Как будто только узнал, что я заядлый игрок. Раньше тебя это не смущало. Ты же мне даже то ласковое прозвище придумал — «картёжник». — Он скрещивает руки на груди и прижимается плечом к стене, пока док ищет ключ-карту от своей лаборатории. Рассматривает хмурого мужчину и играет бровями, дожидаясь безумно остроумного ответа. — Да, потому что раньше это был Мир Грёз, тратить время там на развлечения — в порядке вещей. — Дверь бесшумно открывается и Рацио разворачивается, чтобы встать лицом к собеседнику. Он не реагирует на провокацию, предпочитая лишь сухие факты дешёвым подколам менеджера. — Но сейчас мы в реальном мире и я надеюсь, что ты будешь достаточно благоразумен, чтобы не уходить с головой в азартные игры. Или мне стоит доложить начальству о твоей зависимости? — Зануда. — Бурчит себе под нос и заходит внутрь. — Нет у меня никакой зависимости. — Ну-ну. Помещение разделено на несколько частей, включающих в себя экспериментальную зону с соответствующим оборудованием и самые обыкновенные комнатки с компьютерами и кучей бумаг. Рацио как раз заходит в один из таких кабинетов, проводит пальцами по сенсорному столу, чтобы вызвать голографическое меню, и что-то ищет в базе данных. В это время Авантюрин с интересом рассматривает рабочее пространство, уделяя особое внимание стерильным лабораторным установкам, которые до этого только в фильмах видел. Он пытается коснуться чего-то отдалённо напоминающего микроскоп, но тут же слышит стальной голос за спиной: «Не трогай». Приходится спрятать руки в карманы: соблазн влезть куда не следует слишком велик. Взгляд цепляется за загадочную чёрную коробку с небольшой панелью управления — серый экран, парочка кнопок и больше ничего. Его просто распирает от любопытства, поэтому Авантюрин всё-таки обращается к доктору. — А что это? — Где? — Веритас оборачивается и собеседник тыкает пальцем в невиданную машину. Лицо мужчины приобретает сложное выражение и нельзя точно сказать, чего на нём больше: разочарования в человечестве или желания уснуть на ближайшие двенадцать часов. — Ты шутишь? — О, ну, извините, мистер всезнайка, что простые смертные так глубоко не знакомы с научным миром. Мне просто любопытно, мог бы хоть раз… — Это принтер. — …быть милым и сказать… А. П-понятно. — Тот даже запинается от неловкости. Рацио находит картину со смущённым Авантюрином в центре экспозиции весьма забавной, но никак этого не показывает, возвращаясь к написанию запроса на получение дубликата ключей от лаборатории. Он бегло показывает то место, где авгин может разместиться, и куда ему категорически не стоит соваться. Оба до конца дня ведут себя тихо, если не считать громкие недовольные вздохи учёного, и почти не пересекаются. Ну, ничего, у них впереди ещё куча времени — успеют узнать друг друга получше.