Научная авантюра

Гул в ушах затмевает все окружающие звуки, заставляя сосредоточиться на единственно доступной мелодии — стуке собственного сердца. Ритмичные удары отдаются эхом в черепной коробке, не позволяя сосредоточиться буквально ни на чём. Рацио тяжело и быстро дышит. По шее стекают капли пота, а чёлка липнет к мокрому лбу: он даже не собирается её убирать. Его мышцы напряжены до предела, лёгкие давят на диафрагму, норовя сломать рёбра. Веритас не может сейчас посмотреть на себя со стороны, но готов поспорить, что выглядит как полный беспорядок. И во всём виноват он. Кто же ещё. От него на зубах оскомина и ноющее чувство во всех конечностях. От Авантюрина нужно отдыхать: его слишком много, он вырывает землю из-под ног каждый раз, когда Рацио думает, что уже привык к их общению. Тошно. Дурно. Жарко. Ему жарко. Кожа местами покраснела и покрылась испариной. Док сглатывает и пыхтит. Тело сводит судорогой, перед тем как он делает последнее резкое движение… … и кладёт гантели на место. Сегодняшняя тренировка была тяжелее обычного, да ещё и на полчаса дольше. Зато, уже в душе, он чувствует приятное покалывание в мышцах и лёгкую усталость. Хочется понежиться в ванной, посидеть с книжкой на улице и хорошенько выспаться, забыв на денёчек о своей работе. Едва ли ему это удастся, но мечтать не вредно. Если в меру, конечно. Прохладная вода смывает остатки напряжения: как хорошо, что в такую рань никого в зале нет. Он неторопливо надевает сменную одежду, сушит волосы и цепляет в них излюбленную заколку. В отражении на него смотрит статный мужчина средних лет в рубашке и джинсах. Рассматривая лицо, он обнаруживает новые морщинки и только-только прорезавшуюся щетину. В остальном всё как обычно. В боковом кармане спортивной сумки лежит телефон, подающий признаки жизни: звук нового сообщения разрезает тишину раздевалки. Рацио роется в вещах и уже спустя пару секунд в недоумении смотрит на экран блокировки: Авантюрин Ну всё, я звоню в полицию 11:03 О какой полиции идёт речь он не сразу понимает. Что успело произойти за эти три часа в оффлайне? И только потом до него доходит: точно, три часа. Веритас совсем забыл предупредить Авантюрина о своём расписании, а точнее о том, что по средам у него выходной. Сейчас одиннадцать утра, а его нет на рабочем месте — наверняка тот успел напридумывать всякого. Он заходит в их переписку. Авантюрин Привет! Знаю, что ты у нас не опаздываешь, а задерживаешься, но всё-таки поторопись! Без тебя тут скучно ( 9:32 Ну, Рацио, я уже соскучился, ты где???🥺 9:51 Это не смешно, что случилось? Ты проспал? 10:04 Окей, ты не берёшь трубку 10:06 Теперь я в панике 10:06 РАЦИО Я ОБЕЩАЮ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ КЛЕИТЬ СТИКЕРЫ С ДУРАЦКИМ РОЖИЦАМИ НА ТВОЙ СТОЛ ТОЛЬКО ОТВЕТЬ ПОЖАЛУЙСТА 😭😭😭 10:11 Пипец, я в игноре… 10:42 Ну всё, я звоню в полицию 11:03 Чёрт. Неловко вышло. И как только у него из головы это вылетело? Док закидывает сумку на плечо и направляется на выход, попутно печатая ответ бедному перепугавшемуся авгину.

Не надо никуда звонить.

11:04

Со мной всё хорошо.

11:04

Подожди, серьёзно? 11:05 Так ты реально просто в игнор меня кинул? 11:05 Не круто, док, не круто 11:05 Я ведь могу обидеться и начать тебе мстить 11:05 А я очень злопамятный 11:05

Я не игнорировал тебя. Я был на тренировке и никогда не беру телефон в зал. Забыл предупредить, что у меня сегодня выходной.

11:06

Что? Выходной посреди недели? С чего вдруг? И какой ещё зал… Ты где сейчас? 11:06

На территории центра находится спорткомплекс, куда я хожу каждую среду. Всем сотрудникам предоставляется бесплатный абонемент со свободным посещением. Тебе тоже советую заглянуть.

11:07

Мне? Это намёк, что я плохо выгляжу? 11:07

Ты выглядишь болезненно. Пьёшь слишком много кофе, замазываешь синяки под глазами и плохо питаешься, кстати. Готов поспорить, что твой дневной рацион составляет менее 2000 килокалорий. Физическая активность поспособствует улучшению твоего здоровья.

11:10

Ты звучишь как сталкер 11:11 Перестань меня анализировать, это стрёмно 11:12 Говорить то, что его маска успешного успеха уже давно перестала действовать, Рацио не стал. Хватило всего пары дней, чтобы понять, что Авантюрин приходит на работу раньше времени не из-за безупречной пунктуальности, а из-за банальной бессонницы. Он очень умело скрывает свои явные проблемы с распорядком дня, а Веритас и не лезет с непрошеными советами. На том и сошлись — оба делают вид, что всё в порядке. С другой стороны, вряд-ли он специально допоздна в телефоне сидит. Может, кошмары? Как один из симптомов ПТСР — очень вероятно. Наверное, Рацио не стоило так сразу вываливать своё мнение, надо как-то смягчить диалог.

Но я не говорил, что ты страшный или не следишь за собой. Ты конвенционально красивый — это факт.

11:15

В ответ тишина. Не то, чтобы он рассчитывает на какой-то конкретный ответ, но молчание от обычно болтливого Авантюрина напрягает. Опять что-то не так сказал?

Беречь себя надо.

11:21

Жду тебя в лаборатории 11:25 Видимо, ему всё-таки не понравились непрошеные советы. Ну и пожалуйста, Рацио как лучше хотел. Он не уточняет, зачем ему вообще сегодня появляться на рабочем месте: суёт телефон в карман и проходит остаток маршрута, погружённый в раздумья. Дверь в его обитель приоткрыта и учёный ненадолго останавливается около входа, напрягая слух. Никаких звуков из-за стены не доносится, даже привычного шуршания не слышно… Нет, кажется, он что-то всё-таки уловил. Авантюрин как будто бы бубнит себе под нос ругательства: разобрать слова не получается. Затем раздаётся тяжкий стон и что-то тяжёлое стукается об стол. По всей видимости — голова Авантюрина. Веритас жалеет, что не стал свидетелем данной картины. Он переступает порог лаборатории, заворачивая в один из кабинетов, в котором сидит страдалец. — Ты всё-таки пришёл… — Авгин прерывается на полуслове, когда его голова окончательно отрывается от столешницы, а взгляд падает на лицо дока. Ещё несколько секунд слышится скрежет шестерёнок, прежде чем он продолжает. — Я тебя без подводки и не узнал сразу. Рацио вздыхает: больше по привычке, нежели действительно от раздражения. — Зачем ты меня позвал? — А, точно. — Он поднимается из-за стола и становится перед ним на расстоянии вытянутой руки. — Вообще, хотел пригласить тебя куда-нибудь на выходных. Знаешь, типа, неформальная обстановка, дружеская беседа, все дела. Но так как ты сегодня выходной, а твоё расписание — моё расписание, то может, ну, сейчас составишь мне компанию? — Невооружённым глазом видно, как Авантюрин волнуется и он так невинен в своей неловкости, что смотреть надо в оба: как бы снова не попасть в капкан его злобных козней. — Ты, кстати, меня снова удивил. Я, конечно, знал, что доктор Зануда по пустякам болтать не любит, но чтобы никто из отдела не знал, где тебя найти… Это сильно. Полагаю, что если бы не твоя страсть к науке, то ты бы стал отшельником. — Что значит «никто»? Ты не у тех людей, видимо спрашивал. И хватит говорить обо мне как о дикаре, нормально у меня всё с межличностными коммуникациями. — Рацио хоть и острит, но предложение обдумывает, не торопясь с ответом. — Серьёзно? У меня для тебя плохие новости. — Недоверчивый взгляд и его собеседник хмыкает, пряча лукавую улыбку. — Кстати, ты был на месте в прошлую среду. Что изменилось сегодня? — То, что я ненавижу выбиваться из графика и прошлую тренировку пропустил именно из-за тебя. — Он недовольно тычет в Авантюрина пальцем. — Ещё я часто беру сверхурочные, чтобы работать по выходным. Чем я, в общем-то, и буду заниматься сегодня, потому что один мой надоедливый коллега решил поставить меня в весьма неудобное положение, нагрузив по горло заданиями. По шкале, где десять — это «я обожаю свою жизнь», а один — «завтра произойдёт убийство», я примерно на четырёх, что означает — «сделаешь так ещё раз и начнёшь находить могильные иглы у себя дома». Напряжение в воздухе заставляет авгина сжаться, будто он действительно ожидает прямой агрессии от Рацио. Но её нет. Тот злой только на словах, а на деле — и пальцем его не тронет. Авантюрин сглатывает и выглядит немного пристыженным. Удивительно. Чтобы топ-менеджер стушевался перед чьим-то напором… Док даже чуть-чуть гордится собой. — Да брось, я могу дать тебе день форы. Не так уж и срочно это всё… — Фраза обрывается на середине, потому что он резко выдыхает, скрещивает руки на груди и смотрит на Веритаса с совершенно новой, до этого неизученной, эмоцией. Это сложно описать с первого раза, приходится всматриваться. Секунда, другая — в голове щёлкает. Уязвимость. Вот как значит, он решил достать все карты из рукавов. Неплохо, возможно Рацио недооценил мотив диалога. — Послушай, док, я не хочу с тобой ругаться. Мы то и дело с тобой по пустякам цапаемся. Ты если на эту статью обиделся, то я так, для красного словца, решил тебя в рамки поставить. Подстегнуть, скажем. Нет у тебя чётких дедлайнов и никогда не будет. Даже если по истечению трёх месяцев мы с тобой ни к чему не придём — мир не рухнет. Я уеду обратно на Пир-Поинт, а ты займёшься своей рутиной. Но разве не лучше будет, если мы сработаемся? Даже не ради одобрения начальства, а просто… — Он закусывает губу, отводя взгляд, и трёт переносицу. Рацио не перебивает. Терпеливо ждёт. Авантюрин стреляет глазами в его сторону, но прямой контакт так и не устанавливает. — Дай мне шанс, ладно? Я не такой уж и плохой парень. Молчание в ответ привлекает внимание: на лице учёного тень улыбки, которая кажется лишь плодом фантазии или секундным помутнением рассудка. Такая реакция помогает расслабиться и чувствовать себя более уверенно. — Я и не говорил, что ты ужасен. — Рацио цепляется взглядом за окно в дальнем углу комнаты и хмыкает, проходя вглубь помещения. Спортивная сумка падает на ближайший стул, а сам он рассматривает своё отражение в стеклянной дверце шкафа с лабораторным оборудованием: поправляет замявшийся уголок воротника и расстёгивает верхнюю пуговицу. — Ты хочешь просто посмотреть город или тебя интересует что-то более конкретное? — Я… — Хотя, знаешь, — Веритас отрывается от созерцания себя любимого и вновь подходит к Авантюрину: у того на лице смешная смесь удивления и облегчения, — так как предложение твоё, то думаю, что я могу выдвинуть некоторые требования. — А? Да, хорошо, я не против. Мне важна компания, а не место. — Замечательно. Мы идём обедать. Он выжидающе смотрит на собеседника, который пытается спрятать лёгкую улыбку за ладонью. Его взгляд, довольный и самую малость кокетливый, скользит в сторону, а после впивается в лицо учёного. Авантюрин кивает и говорит вести. Уже у ворот научного центра Рацио думает: «почему я так легко согласился?» Ответ скребётся где-то на подкорке сознания, но он отказывается в него верить. Даже сегодняшний день начался с рассуждений о том, как док устал от Авантюрина, а что теперь? Неужели он так просто повёлся на чужую грустную мордашку? Это ведь очевидный фарс, чтобы снова поиграть на нервах Рацио. Он пытается убедить себя, что это лишь очередная хорошая возможность залезть в светлую голову своего напарника. Искренне пытается. Но не выходит. С тяжёлым камнем на сердце Веритас признаётся: ему нравится компания Авантюрина. Как бы сильно его не напрягали их рабочие отношения, в большинстве своём менеджер действительно приятный собеседник. С ним не скучно, он всегда чувствует тонкую грань диалога, зная где нужно надавить, а когда лучше промолчать. А ещё он готов терпеть его, не обижаясь на откровенно грубые подколы. Да простят его Эоны, но их словесные перепалки поднимают Рацио настроение. В свежем голкондарском воздухе появляются горькие нотки и учёный замедляет шаг, чтобы взглянуть на парня рядом с собой: тот зажёг сигарету. Тонкие губы обхватывают фильтр и жадно тянут едкий дым в лёгкие, отравляя их табаком. Авантюрин засовывает зажигалку обратно в карман и стряхивает пепел прямо на тротуар. Кошмар. Даже не удосужился дойти до мусорки. — Что-то не так? — Веритас одёргивает себя, когда понимает, что снова сверлит его взглядом. — Не люблю запах табака. — А ты иди впереди и не принюхивайся. О чём он там думал? Что Авантюрин — приятная компания? Ага, точно… — Не думал, что у твоего набедренного подсумка есть практическое применение. И что же ещё ты носишь в своих многочисленных карманах? — Вопреки чужому совету Рацио идёт наравне с Авантюрином, желая краем глаза видеть его фигуру. — Пару банковских карт, игральный кубик, пачку сигарет, с которой ты уже успел познакомиться, жвачку, смешную фотку Счетовода, — он прерывается, делая затяжку, — старые чеки, которые просто забыл выбросить, гигиеническую помаду и прочий мелкий мусор. — Счетовод — это свинка-копилка Топаз, если я не ошибаюсь? — Ага. Хочешь покажу? — Не дожидаясь ответа, он отодвигает подол жакета, лезет во внутренний карман и достаёт маленький кошелёк. Сначала сам смотрит на фото внутри, хихикая, а потом показывает его Рацио. — Эта вещь очень дорога мне. Сквозь прозрачный кармашек на дока смотрит выцветшая фотография Счетовода: тот на фоне ванной и пытается вырваться из чьих-то рук. Изображение очень смазанное, видно, как свинка неистово брыкается, пытаясь избежать водных процедур. — Это… Любопытно. — Брось, док, не стесняйся, я знаю какой Счетовод очаровашка… Ладно, забудь, он придурошный и почему-то боится воды. Я каждый раз со смеху умираю, когда вспоминаю эту историю. У Топаз все руки в синяках были. — А ты просто стоял и снимал? Тот ехидно смеётся, выдыхая табачный дым, и довольно улыбается. — Ага. Рацио не находит, что сказать. Он даже не считает это фото забавным, но понимает, почему Авантюрин хранит его с таким трепетом: полезно держать рядом с собой приятные воспоминания. А если учесть, что в жизни бывшего сигонийского раба не так уж и много светлого, то такие детали его поведения не удивляют. Хм, он слишком часто думает о его прошлом. — Как жестоко. — Авантюрин на его слова отмахивается. — У неё куча животных, она привыкла. Тем более, если бы ты услышал истошные визги Счетовода, то поступил бы также. — Исключено. Я джентльмен. Парень продолжает смеяться и засовывает кошелёк обратно, покачивая головой. Впервые он выглядит настолько счастливым, что в глазах пляшут озорные огоньки. Не хитрые, не коварные, а именно что озорные. Сквозь приоткрытые губы выглядывает ряд ровных белых зубов, подчёркивая… Нет, Рацио даже думать не будет о таком эпитете в контексте Авантюрина. Удивительно, как одна безобидная вещица вызывает у него столько эмоций. Наверное, для человека с огромным материальным состоянием обычные вещи перестают иметь значение, но вот если за ними стоит какая-то история — другое дело. Имя «Топаз» уже не первый раз мелькает в их диалоге и с каждым разом док всё больше начинает верить в искренность их дружбы. Его это как будто бы не должно волновать, но от чего-то волнует. Причину он назвать не сможет: банально не знает. Спустя практически 13 минут они подходят к невероятно роскошному заведению с утончённой золотой вывеской. Рацио ни разу тут не был с момента открытия, но сегодня судьба благоволит — пора себя побаловать. Хостес у входа мило им улыбается, уточняет количество персон и просит официантку отвести их к столику. Та предлагает приветственный напиток, а Веритас немного подвисает, пытаясь вспомнить, что скрывается за этим словосочетанием. Авантюрин учтиво отвечает за обоих. — Думаю, что пить днём в будний день не самая хорошая затея. — На его губах как всегда очаровательная улыбка, от которой женщины обычно хватаются за сердце и падают в обморок. — Будьте добры подойти через 5 минут. Девушка кивает, оставляя их наедине с меню, а доктор хмурится, смотря ей вслед. — Что-то не так? — Авантюрин хмыкает, оборачиваясь, чтобы тоже взглянуть на персонал за своей спиной. — Или ты не брезгуешь спиртным посреди недели? — Я вообще не пью алкоголь. — Серьёзно? Ни капли в рот, ни… Прости, привычка. — Что ещё за привычка и что именно хотел сказать собеседник, Веритас не уточняет, выдавливая из себя тихое «серьёзно». — Есть какие-то особые причины? — Помимо очевидных? Алкоголь разрушает клетки мозга, а я не могу разбрасываться таким ценным ресурсом. Также он пагубно влияет на нервную систему, вызывает зависимость и приводит к ряду болезней, с которыми я бы не хотел сталкиваться. В организме, конечно, могут образовываться новые нейроны, но этого недостаточно, чтобы перекрыть воздействие алкоголя. — Он открывает меню, разглядывая ассортимент, желая уже побыстрее поесть. — Как всё серьёзно, оказывается. — Авантюрин ленится пойти к вешалке, поэтому, как всегда, закидывает жакет на спинку стула. Его острый взгляд бегает по практически пустому залу, оценивая общую обстановку, а мимика выдаёт с потрохами: он впечатлён. — Тыкал в меня пальцем, называя павлином, а теперь что? Смотрю и сам на широкую ногу живёшь. На такое громкое заявление Рацио лишь хмыкает. — Я тут впервые. — Впервые… А почему тогда именно сюда? Я думал ты поведёшь меня в своё любимое место или хотя бы знакомое заведение. Позиция с рыбой и овощами выглядит заманчиво, скорее всего это он и возьмёт. На цену док даже не смотрит. — Ну что ты, Авантюрин, я старался выбрать место под стать тебе. Тем более… — На лице играет тень ухмылки, а коварный взгляд останавливается прямо на глазах собеседника: он точно не из этого мира. Настолько волшебная радужка пленит своей красотой. — Ты же угощаешь. Тот приподнимает одну бровь и щурится: Авантюрин точно не говорил такого, но спорить не станет, учёный в этом уверен. — А ты хочешь разорить меня или напугать большим счётом? Ох, и этот человек что-то говорил про джентльмена. Всем нужны от меня только деньги! — Он театрально хватается за грудь и роняет лоб на свободную руку. Ни о какой реальной обиде и речи быть не может, разумеется. — Может я тогда хотя бы могу рассчитывать на продолжение свидания? Неудачные потуги Авантюрина вывести его на эмоции заканчиваются ровно в ту секунду, когда Рацио перестаёт слушать, открывая рабочую почту на телефоне. С кислой миной он отправляет спам в корзину и пробегается взглядом по сообщениям от лаборантов: интересующие его анализы наконец-то готовы. Надо будет сходить, забрать. Он отвлекается, когда к столику подходит официантка, чтобы принять заказ, а потом снова утыкается носом в гаджет. Вверху экрана вдруг появляется уведомление из мессенджера от контакта «Сестра». Не то, чтобы они редко переписываются, но всё же получить от неё сообщение в час дня в среду довольно неожиданно. Он открывает чат. Сестра Привет, Веритас! Ария сейчас у родителей и она спрашивает, можно ли ей забрать ту коллекцию фигурок, которые стоят в твоей комнате? Я знаю, что ты их очень любишь, но они пылятся без дела, а так хоть глаз её радовать будут. Она обещала очень бережно к ним относится. 13:05 Я пойму, если ты откажешь. 13:05 Пока он пытается вспомнить, о каких фигурках вообще идёт речь, приходит новое сообщение. Ладно, нет, я не пойму. 13:06 Отдай ребёнку динозавров. 13:06 В памяти всплывает картина его детской комнаты и вещей оттуда: странно, что родители не отдали старые игрушки кому-нибудь. Сердце трогает нежная ностальгия по тем временам, когда он только-только начал познавать себя как круглого ботана. Уже тогда было ясно, как сильно Рацио отличается от других детей. Дома его называли «вундеркинд», а в школе — «фрик». Он старался не обращать внимания, ведя себя «по-взрослому», но когда экстерном перескочил сразу несколько классов, ощутил на своей шкуре значение слова «буллинг». Было тяжело, обидно и очень гадко на душе. Каждый вечер заканчивался слезами в подушку, потому что ребята постарше либо игнорировали его, либо травили. Дети, что с них взять. Это потом только родители догадались перевести сына на домашнее обучение, но тогда социализация вообще упала ниже некуда. С другой стороны, а что лучше: когда над твоим ребёнком издеваются или когда он растёт без друзей? А ведь их у него и правда не было: слишком умный, чтобы общаться с детьми, слишком глупый, чтобы общаться со взрослыми. В десять он уже мог цитировать Сократа, но не знал сюжеты мультиков, которые крутили по телевизору. Тёплыми эти воспоминания можно назвать только потому, что родители действительно делали всё, чтобы помочь ему. Они создали лучшие условия для обучения, окружили заботой и лаской, а ещё подняли его самооценку. С последним пунктом возможно переборщили. — Чего застыл? — Пора заканчивать с внезапными приступами глубоких размышлений на публике. — Ничего. — Отправляет короткое «конечно, пусть берёт» и засовывает телефон обратно в карман джинсов. — Сестра пишет. — Ох, сестра… — На секунду кажется, что по лицу Авантюрина пробегает тот же спектр эмоций, что и у Рацио до этого. Но всего лишь на секунду. — И что пишет? — Просит отдать мою детскую коллекцию динозавров своей дочери. Авгин немного расслабляется и подпирает щёку кулаком. — Как мило. А тебе жалко что ли? Или почему так глубоко в мысли ушёл? — Да причём тут «жалко»? — Веритас отмахивается, а после сцепляет ладони в замок, кладя их на красную скатерть. — Поздновато просто девочка начала таким увлекаться. Я то уже лет в восемь все палеонтологические журналы в дальний ящик отложил. А ей уже пятнадцать. Без понятия, если честно, чем увлекаются девушки в пятнадцать, но точно не динозаврами. — Подожди-подожди, пятнадцать? — Они встречаются взглядами и Авантюрин выглядит в крайней степени удивлённым. Он хмурится, быстро скачет глазами по его лицу, явно прикидывая в уме цифры, а потом чешет затылок. — А, или она старшая? — Кто? — Ну, сестра твоя. — Нет, я самый старший ребёнок в семье. Она младше меня на три года. — Стой, а сколько тебе лет в таком случае? — Кажется, что тот задерживает дыхание. — Сорок. Не подобрать слов, чтобы описать то, как выглядит Авантюрин в этот момент. В его глазах плещется одновременно и вселенский ужас, и искренний шок, и даже толика восхищения. Его мир рухнул именно в это мгновение, а Рацио почему-то до ужаса смешно. — Тебе сорок?! — Рот тут же оказывается прикрыт рукой, а сам он откидывается на спинку стула. Широко распахнутые глаза норовят выпасть из орбит, а док всё ещё не понимает, что происходит. — Почему тебя это так удивляет? — Не-е-ет. — Парень прячет лицо в ладонях и крутит головой. — Нет-нет-нет. Ты врёшь. Это не может быть правдой. — Он частично возвращает себе самообладание и обиженно смотрит на Веритаса. — Клянись. На этом моменте Рацио не выдерживает и смеётся: легко и совсем недолго, но это впервые, когда он смеётся при Авантюрине. Если так подумать, то он вообще не помнит, когда в последний раз его что-то так искренне смешило, но тот сейчас выглядит до ужаса глупо, а вся ситуация в принципе кажется абсурдной, поэтому он позволяет улыбке задержаться на лице подольше. — Ты злишься, что мне сорок? Я не понимаю, Авантюрин, в чём дело? Ты думал, что я начал докторские ещё в утробе писать? — Да не может быть тебе сорок! Ты сейчас надуть меня пытаешься, чтобы потом идиотом выставить. — Веритас снова содрогается в беззвучном приступе веселья. — Вот! Ты уже смеёшься надо мной! Мы же ровесники с тобой, да? Ты же просто решил приколоться надо мной? Ты же знаешь, сколько мне лет? — Двадцать восемь. — Именно, Рацио, именно! Знаешь почему? Потому что я выгляжу на двадцать восемь! — Авантюрин тычет в него пальцем, будто обвиняя в чём-то. — Мне часто говорят, что я не выгляжу на свой возраст, но чтобы так эмоционально… Впервые. — Да потому что ты выглядишь просто ахуенно! Ты работаешь на износ, являешься всесторонне развитой личностью, помнишь любую мелочь, успеваешь ходить в зал и при этом высыпаешься? Ты давно вообще в зеркало смотрел? Да у тебя даже на лице кроме мимических морщин других нет. У тебя на голове ни одного седого волоса, ты всегда бодр и полон сил, а тело у тебя… — Собеседник резко вдыхает носом воздух, выпускает его через рот и складывает руки на столе. — Рацио, прости, цензурные слова закончились. Если твои нежные интеллигентские ушки не готовы к моему мнению по поводу твоей физической формы, то я, пожалуй, промолчу. — Я просто слежу за своим здоровьем, всего то. — Да пошёл ты со своим здоровьем. — Нервный взмах руки веселит ещё сильнее. — Мне нужна правда. Ты пьёшь кровь младенцев? Умываешься слезами девственниц? Ты видьядхара? Не удивлюсь, если ты просто прячешь рога от меня. — Нет, Авантюрин, я не видьядхара. И не отношусь к роду долгожителей. И даже не использую всё то варварское колдовство, что ты описал. — Маска безмятежности наконец-то возвращается, когда на горизонте появляется девушка с подносом. — Я обычный человек, мне сорок и я слежу за собой. — Я тебя ненавижу. — А мне кажется, что ты просто завидуешь. — Конечно я блин… — Авантюрин понимает, что снова начинает заводится, поэтому притихает в присутствии официантки. Когда блюда уже расставлены по столу, он снова глубоко вздыхает и снимает с рук кольца и перчатки. — Да, я завидую, скрывать не стану. И моя зависть вполне обоснована. Я в сорок буду выглядеть намного хуже. — Никогда не поздно взять себя в руки. Парень напротив горько улыбается и опускает взгляд в тарелку. — Да если бы всё было так просто… Их маленькая перепалка заканчивается скомканным пожеланием приятного аппетита от авгина, который без особого энтузиазма приступает к трапезе. Рацио смотрит на целую рыбу на своей тарелке, та смотрит в ответ и кивает их общей мысли: Авантюрин странный. Такая бурная реакция, даже если и сподвигнутая завистью, вызывает уйму вопросов. Да и зависть какая-то странная: неужели всё дело действительно в красоте? Глупости, Веритас ни за что в это не поверит. Он снова смотрит на понурое лицо парня перед собой и думает: а если вдруг ему не показалось? Что если у Авантюрина под глазами и правда слой тоналки, скрывающий синяки от недосыпа? Что если его привычка глотать, не жуя — рефлекс, выработанный, чтобы выжить? Что если его идеально ровные белые зубы — искусственные? — Авантюрин. — Рацио пытается привлечь его внимание и тот поднимает свой взгляд: спокойный, дежурный взгляд. Тот самый. Ненастоящий. — Всё в порядке? — Да. Прости, что аппетит испортил. Ты, наверное, думаешь, что это было глупо. — Он суёт вилку с едой в рот, почти не жуёт, глотает и молчит. — Прости. — Почему ты извиняешься? — Потому что ты не виноват в моих личных загонах. Наступает неловкое молчание, нарушаемое лишь стуком вилок. Рацио чувствует повисшее напряжение, но совсем не знает, что сказать. Они не друзья, чтобы он мог бесцеремонно лезть ему в душу, поэтому остаётся лишь делать вид, что ничего не произошло. Обед, несмотря ни на что, просто замечательный: Веритас начинает понимать, за что переплачиваешь в таких заведениях. Не только за подачу, обслуживание и атмосферу, но и за особую технику приготовления блюда. Это кажется очевидным, но искренне начинаешь верить, только когда попробуешь. Авантюрин действительно закрывает счёт и даже оставляет чаевые сверху. Они покидают заведение и его коллега выглядит уже совсем как обычно: задорный, беспечный и неизменно грустный, как будто печаль включена у того в фоновом режиме. Теперь Рацио отчётливо это видит. — Похоже, ты задолжал мне ещё один вопрос. — Он надевает на палец последнее кольцо и любуется тем, как маленькие камушки сверкают на солнце. Жарковато для перчаток и жакета с мехом, но мода есть мода. — Ужас, ты такой мелочный. — Очередная шутка помогает вернуть их непринуждённую беседу. Мужчина скрещивает руки на груди и с прищуром смотрит на собеседника: тот явно оценил его наигранно разочарованную интонацию. — И что на этот раз? Спросишь о моём кризисе среднего возраста? — А у тебя есть кризис среднего возраста? — Авантюрин наклоняет голову немного в сторону, с интересом рассматривая дока. — Это твой вопрос? — Переспрашивает, намекая, что второй попытки узнать у него сегодня что-то личное уже не будет. — Изначально даже не думал об этом, но теперь… Да, мне правда интересно. Проехавшая мимо машина поднимает кучу пыли и заставляет поморщится обоих: они молча принимают стратегически верное решение — уйти подальше от дороги. Рацио направляется в сторону своего дома, а Авантюрин даже не спрашивает, просто плетётся за ним хвостиком. — Что ж… Я не люблю поднимать эту тему, но врать не стану — меня действительно мучает кризис средних лет. Побочный эффект вечно гениального мозга — себя я анализирую ещё больше, чем окружающих. Делаю это неосознанно, причиняя больше вреда, нежели пользы своему психологическому состоянию. — Веритас сглатывает, зная по какому тонкому льду сейчас ходит. Он шаркает ногой по асфальту и косит взгляд на спутника. — Если с самореализацией я более или менее разобрался, то личная жизнь… Её я с тобой обсуждать не буду. Ты и сам наверняка догадываешься. Буду, кстати, признателен, если не станешь это комментировать. Тема всё-таки острая для меня, как я признался в начале. — А зачем тогда вообще подкинул мне эту идею для обсуждения? — Авгин немного тушуется: видно, что хочет засунуть нос не в своё дело. — Чтобы ты не строил иллюзий касаемо меня. — Доктор резко разворачивается к нему лицом и тот практически врезается носом в широкую грудь. — И чтобы вдруг не подумал, что у меня в жизни проблем не бывает. Никто не идеален, но даже с этим допущением мой внутренний мир скорее антипод слову «порядок». Парень смотрит на него снизу вверх, чуть приоткрыв рот, и по его лицу с точностью до секунды можно определить, когда он понимает посыл чужих слов: Рацио пытается его поддержать. Своеобразно, через десяток костылей, но всё же поддерживает. Хочет сквозь подтекст донести мысль: «Ты не одинок в своих загонах, это нормально. Переживать — значит жить.» Теперь улыбка Авантюрина выглядит застенчиво, словно ему только что сделали комплимент. Так странно: какой нормальный человек будет радоваться, когда его называют неидеальным? — А ты не такой уж и бесчувственный, как о тебе говорят, док. — Поменьше верь слухам, мой тебе совет. — Они молчат пару секунд, прежде чем авгин хмыкает. — Спасибо. — Не стоит. Я просто не люблю быть в долгу. От этих слов собеседник, кажется, улыбается только ярче. — Конечно-конечно. Как скажешь. Пожалеет ли Рацио, что так близко подпускает к себе постороннего, позволяет читать себя между строк и искренне надеется на их общение вне работы? Он не знает. Собирается ли Рацио останавливаться? Нет, ни за что. Благодарен ли Рацио Авантюрину за то, что он так хорошо понимает его намёки? Да, безусловно. — Мы, кстати, уже пришли. Это мой дом. — Он кивает головой на здание позади менеджера. Тот быстро оглядывается, а потом возобновляет их зрительный контакт. — Тогда до завтра, док. Одно мучительно долгое мгновение Веритас вглядывается в чужую мимику, прежде чем похлопать его по плечу. — До завтра, Авантюрин. Они расходятся довольные и задумчивые. Уже на пороге квартиры, только закрыв дверь, Рацио позволяет себе осторожную улыбку: и как только этому наглецу удаётся одновременно бесить и веселить его? Совсем размяк, надо брать себя в руки. Не хватало ещё тому в друзья напрашиваться. Но с другой стороны… …Рацио был бы не против, если бы Авантюрин вдруг стал его другом.