Яо просто хочет побыть счастливым

Яо проверяет накрытый стол, кончиками пальцев проводит по крышкам, оборачивается к мясу на плите. Уже поздно, Минцзюэ задерживается, но почему-то не позвонил. Яо отгоняет мысль, почему он может не позвонить. Просто задерживается. Замок щелкает, усилием воли Яо заставляет себя остаться на месте. Минцзюэ устал, ни к чему беспокоить его еще больше. Минцзюэ ходит по квартире, моет руки после работы, приглушенно ругается. Яо стискивает кулаки и тут же разжимает, нужно вести себя как обычно. — Добрый вечер, — говорит он, улыбаясь. — Садись. Волосы у Минцзюэ влажные, словно он голову под кран засовывал. — Как дела? — Минзюэ оглядывается по сторонам и на Яо не смотрит. — Хорошо. — У тебя не может быть хорошо. Как обычно или нормально? — Нормально, — Яо снимает крышки с закусок. — Все хорошо, я просто устал ждать. — Ага, — тянет Минцзюэ. Он садится за стол, все еще избегая взгляда. Яо чувствует, как в груди начинает ворочаться тревога, сжимает сердце и стекает вниз, скручивается в животе. — Минцзюэ? — Нормально все, что ты опять начинаешь? Минцзюэ рычит, но усталости в его голосе больше, чем недовольства, и Яо решается. Он раньше никогда так не делал, есть шанс, что Минцзюэ не понравится, но вдруг в этом они похожи? Яо садится ему на колени и обнимает за плечи. Минцзюэ вздыхает и прижимается лбом к его плечу. — Расскажешь? — Статья за неразглашение. — Я же не имена спрашиваю. — Долгий трудный день, где все долбоебы. Иногда люди способны на удивительную мерзость. Иногда они даже не понимают, что это мерзость. — А ты? — Яо поглаживает его голову, пропускает волосы между пальцев. Вторая рука лежит на плече, Минцзюэ не расслабляется. — Счастлив, что не занимаюсь наркопреступлениями. Яо решает, что подробности ему ни к чему. — Хочешь знать, как прошел мой день? — В хлопотах и аскезе. Или ты ел? — Хуайсан принес протеиновый батончк. Один, — уточняет Яо. — Но не потому, что я попросил, там все закончилось. — Ты же не любишь протеиновые батончики, зачем их ешь? — голос у Минцзюэ глухой и усталый. — Они питательные, — Яо гладит его по плечу. — А потом у меня был семинар по налогообложению и преподаватель меня похвалил. — В специальных административных районах? — Яо согласно угукает. — Ты сказал про клиента? — Нет, конечно. Это не запрещено, но не поощряется. Преподаватели считают, что нам нужно учиться. Рука Минцзюэ лежит на его пояснице, под одеждой, а вторая на бедре. Напряжение из его тела не уходит, но Яо кажется, что он стал дышать немного спокойнее. Они молчат некоторое время, Минцзюэ не хочется говорить, а Яо боится его потревожить. — Значит, вот как это работает, — Минцзюэ целует его в шею. — Неплохо. — Что работает? — А я думал, почему ты липнешь ко мне каждый раз. — Яо прикусывает язык, чтобы лишнего не сказать. — Если ты чувствуешь так же… — Минцзюэ целует его в шею еше раз. — Спасибо. — Не за что, — бормочет Яо, чувствуя, что краснеет. — Для меня давно такого не делали, — Минцзюэ фыркает и обнимает крепче. — Хуайсан мастер по этому всякому, но он съехал давно. Да мне и не нужно обычно. — Всем нужно, — не соглашается Яо. — Я еду приготовил, попробуй. — Потом, — Минцзюэ вдыхает его запах. — Как мне с тобой повезло. А ты? Сидишь, трясешься, думаешь, я не замечу? — Стараюсь не думать, — Яо касается губами его волос. Он не говорит, но Минцзюэ сам понимает. Чертыхается с досадой, гладит его по спине. — Прости, надо было тебе написать. Все время забываю, что ты не просто так паникуешь. — Я справлюсь, — Яо снова целует его волосы. — Когда-нибудь я должен привыкнуть, что ты просто задерживаешься. И что я могу тебе позвонить. — Чего это ты вдруг стал такой рациональный? — Минцзюэ поднимает голову и смотрит с подозрением. — А дальше что? Рыдать перестанешь? Загоняться забудешь? Любовника получше найдешь? — Просто хочу, чтобы ты меньше за меня переживал, — смеясь, говори Яо. — И мог на меня положиться. Выражение лица Минцзюэ меняется. — Мэн Яо, это самое необычное принание, что я слышал. Знаешь, это будет непросто. — Меньше переживать? — Больше полагаться. Я так не умею, только на работе со своими. А в личной жизни… — Это плохо? — Яо перестает улбаться. — Да, — Минцзюэ вздыхает и снова кладет голову ему на плечо. — Это плохо. Сразу не научусь. Ты меня останавливай, ладно? Все еще как к ребенку тебе отношусь иногда. — Хорошо, — Яо гладит его по голове. — Поешь? — Поем, — Минцзюэ целует его плечо. — Сильно переживал? — Не очень. По больничной шкале на четверку. Минцзюэ целует его в качестве извинения.

***

Яо вздрагивает и просыпается. Рука Минцзюэ все еще у него на плече, Яо чувствует его тепло, постепенно отпускает. — Что? — сонно спрашивает Минцзюэ. — Плохой сон, — Яо ложится ему на плечо и обнимает. — Что снилось? — Не помню, — лжет Яо, надеясь, что Минцзюэ не догадается. — Ты рядом, все пройдет. — Думаешь, я не пойму? — фыркает Минцзюэ и целует его в макушку. — Я быстро просыпаюсь, если ты не заметил. — Заметил, — тихо говорит Яо. — Минцзюэ? — Не хочешь, не говори, — Минцзюэ зевает. — Не хочу. Под рукой Минцзюэ лежать уютно и тепло, ощущение безопасности возвращается. Минцзюэ накидывает на него одеяло и Яо с удивлением понимает, что замерз. Правда, не уверен, что дрожит от холода. — Минцзюэ? — Пять утра, можем позже поговорить? Или мы возобновили традицию? — Вообще-то я хотел предложить секс, — Яо делает вид, что надулся. — Вообще-то его надо предлагать не словами, — подхватывает Минцзюэ. — Где твои решительные действия по отвлечению меня? — Я не переключаю твое внимание на секс! — Яо возмущается вполне искренне. — Ну да, ну да, просто так получается. Особенно в самом начале не переключал. — В самом начале у нас секса не было. Знаешь как я переживал? Минцзюэ фыркает. — Имею некоторое представление. Если б не твой первый раз, я бы тебя не выпускал из постели. — Ты все обещаешь, — Яо вздыхает. — У меня каникулы, может, пора? — Как только граждане обретут совесть, — Минцзюэ снова зевает. — Вроде бы сегодня она появилась, так что можем начать. Подготовишься? — Да, — Яо поглаживает старый шрам на его груди. Кошмар выветрился, теперь ему спокойно. — Минцзюэ? — Спи. Я и так знаю, что тебя отпустило. — Люблю тебя, — Яо приподнимается и целует его в щеку. Минцзюэ сжимает его плечо в ответ.

***

Яо ждет вечера с нетерпением и каким-то внутренним трепетом. Он уже должен был привыкнуть и к близости, и к ласкам Минцзюэ, и к собственному ответу, но все равно волнуется. С Минцзюэ каждый раз как первый. Яо не может перестать смущаться и каждый раз, как открывается, боится ответа. Каждый раз. И каждый раз Минцзюэ относится к нему бережно и внимательно, будто важнее Яо нет никого. Яо все еще иногда плачет от его нежности. Сегодняшний вечер будет особенным. Минцзюэ не появляется ни в обычное время, ни через десять минут, ни через двадцать. Яо задувает свечи, надевает толстовку и смотрит на телефон. Если Минцзюэ не позвонил, значит, он занят и не ответит на сообщение. Незачем его беспокоить. С ним не случилось ничего плохого, он просто задерживается. Яо делает глубокий вдох, вздрагивает и давится воздухом, когда слышит звонок. — Да? — говорит он в трубку как можно спокойнее. — Прости, только допросы закончил, — голос Минцзюэ с оттенком эмоций, которые Яо сложно считать. — Ложись без меня, поздно приеду. — Хорошо. — Я жив, — говорит Минцзюэ с едва заметным нажимом. — В кабинете сижу, все нормально. — Хорошо, — повторяет Яо. — Еда в холодильнике. — Да я тут переночую, наверное, — задумчиво тянет Минцзюэ. — Утром все равно нужно съездить по адресу. Не жди. Яо закусывает губу. Вечер и правда будет особенным, один из многих вечеров без Минцзюэ. Без его тепла, без его рук, без мерного успокаивающего дыхания. Без его ласк и долгого страстного секса, на который Яо настроился. — Думаешь там? — Скучаю по тебе. — Я тоже, — Минцзюэ хмыкает. — Не один ты вечера ждал. Яо кусает губу, не решаясь озвучить. — До встречи. — Обещаю быть осторожным, — голос Минцзюэ становится тише и мягче. — Все будет хорошо, маленький. Я знаю, ты там волнуешься. — Все в порядке, — Яо тянет вымученную улыбку. — Возвращайся. — Спокойной ночи, маленький. — Минцзюэ? — Да, мой хороший? Яо выдыхает. Ни к чему его отвлекать, сам справится. — Нет, ничего. До свидания. — Ну вот, теперь я буду думать, — ворчит Минцзюэ. — Ты же точно не просто так сказал. Ты ничего просто так не говоришь. Яо сжимает руку в кулак. — Все в порядке, — повторяет он как можно увереннее. — Что со мной может произойти? Пойду спать, поработаю утром. — Минцзюэ хмыкает. — Я всегда работаю на каникулах полный день. — Твой полный день четырнадцать часов, не думай, что я не знаю. Вот вернусь раньше и не дам тебе поработать как следует. — Я не против, — на этот раз Яо улыбается искренне. — До встречи. Он сбрасывает вызов и выдыхает. Ну вот, все и разрешилось. Не то чтобы Яо огорчен, такое часто бывает, но все равно. Он переодевается в домашнюю толстовку Минцзюэ и расстилает постель, но потом вспоминает, что обещал есть каждый день. Придется поужинать. А потом, наверное, можно маленький заказ выполнить, ночь долгая. Минцзюэ не знает, но он часто так делает. Да, поужинать и работать, кивает себе Яо и касается браслета кончиками пальцев. Минцзюэ все еще с ним. *** Яо просыпается медленно. Снится приятное. Прикосновения, медленные ласки, поцелуи внизу живота. Яо нравится, когда Минцзюэ целует его там, он тихо стонет. Толстовка скользит по коже, Яо дрожит. — Минцзюэ, — шепчет он и шевелит рукой. Прохладный воздух касается обнаженной кожи, внизу живота тяжелеет, так хочется, чтобы сон не кончался. Яо раздвигает ноги и вздыхает, когда чувствует чужие пальцы. Минцзюэ часто ласкает его там, Яо почти сразу теряет голову и хнычет от возбуждения, там он слишком чувствительный. — Минцзюэ! — стонет он. — Минцзюэ! Яо не замечает, как разводит ноги еще шире. Ласка заканчивается, Яо вздыхает разочарованно, но потом чувствует холодное прикосновение. Тело реагирует само, поддается напору, между ног тянет, Яо вспыхивает и отворачивается. Минцзюэ снится ему часто, но каждый раз Яо чувствует себя развратным и жалким. — Не стесняйся, маленький — голос Минцзюэ совсем рядом. — Люблю когда ты такой. — Нет, — Яо всхлипывает, ему слишком хорошо. — Я не... такой... — А по-моему, такой, — усмехается Минцзюэ. — Чувствительный, нежный, на все согласный. Хочешь меня? — Да, — Яо снова всхлипывает. — Да! Минцзюэ входит медленно. Яо расслабленный и податливый после сна, в осторожности нет смысла, но Минцзюэ все равно не торопится. Растягивает Яо под себя, заполняет, дает почувствовать каждое движение. Яо задыхается от того, насколько ему хорошо. Он так скучал по этому чувству. — Минцзюэ! — Вот так, — Минцзюэ останавливается и ложится сверху. — Посмотри на меня. Яо открывает глаза и не удерживается, дрожит всем телом. Внутри горячо и тесно, Минцзюэ вошел полностью, Яо чувствует его всего и снова краснеет. — И часто я тебе снюсь? — Нет! — А по-моему, — Минцзюэ толкается в него и Яо стонет. — По-моему, надо чаще тебя так будить. Яо беспомощно смотрит. Минцзюэ чувствует его ответ, бессмысленно спорить. — Люблю страстных парней, — Минцзюэ толкается бедрами, не выходя, Яо мелко дрожит и обнимает его за плечи. — Горячих, отзывчивых, на все согласных, как ты. — Еще! — тело не слушается, Яо не может подмахивать, только просить. — Минцзюэ, пожалуйста. — Нежный, доверчивый, — Минцзюэ касается его губ своими. — Мэн Яо, ты просто мечта, я говорил? — Да, — Яо снова всхлипывает. — Пожалуйста! Пожалуйста! Первый толчок плавный и сладкий, Яо задыхается от удовольствия. Второй такой же глубокий, Яо захлестывает густой и теплой волной, он чувствует движение всем собой, до кончиков пальцев. Минцзюэ берет его медленно и до конца, он такой большой и горячий, и внутри тоже так много, тесно и горячо. Яо что-то шепчет, сбивается на стоны и всхлипы, и ничего не может. Минцзюэ берет его долго, так долго, что Яо устает умолять, голос садится, руки тяжелеют и соскальзывают. Наслаждение густое и вязкое, оно заполняет Яо внутри и отдается дрожью при каждом толчке. Минцзюэ не позволяет ему двигаться, слушает его сбивчивый лепет, останавливается, чтобы дать отдохнуть. Яо не понимает, что делает, ему хорошо, Минцзюэ снова берет его глубокими сильными толчками, заставляя вздрагивать и задыхаться. Яо кончает долго, чувствует, как Минцзюэ двигается в нем, как ему хорошо. От удовольствия темнеет в глазах, Яо всегда особенно остро чувствует, когда они вместе. И затихают тоже вместе. — Доброе утро, — Минцзюэ стирает влажные дорожки на его висках. — Доброе, — шепчет Яо, не открывая глаз. Минцзюэ осыпает его легкими поцелуями. Яо снова хочется плакать от его нежности, он обнимает Минцзюэ за шею. — Не смог не заехать, — Минцзюэ целует его в губы. — Поешь? — По дороге поем. — Люблю тебя. — Знаю, маленький. Вернусь вечером. Отдохни как следует. Поешь. — Я ем, — Яо улыбается. — Еще раз поешь. — Хорошо, — Яо перебирает волосы на его затылке. — Ты пришел, теперь все хорошо. Минцзюэ снова касается его губ. Яо приоткрывает рот, позволяя углубить поцелуй. — Я... — Яо чувствует себя открытым и беззащитным. — Ну что опять-то, — Минцзюэ касается губами его глаз. — Я же с тобой. Яо глубоко вздыхает, не зная, как выразить. Никто никогда не делал для него столько, ни с кем он не чувствовал себя нужным и в безопасности. Никто не считал его важным так давно, что Яо почти забыл, как это бывает. — Люблю тебя. Возвращайся когда сможешь. Минцзюэ снова целует его, возвращая уверенность. Он не обидит и не предаст, не воспользуется его слабостью. Минцзюэ все для него делает. Яо улыбается и целует его в уголок рта.